сгори до тла, моя вселенная

      Лололошка слишком странный персонаж, чтобы быть человеком. Да даже автоматоном! Тот ещё разгильдяй, плюс про него часто говорят родители, как о вредителе. Ричарду кажется, что это могло бы быть каким-то кодовым словом, словно родители узнали, что он пранкует автоматонов, что ломает им сценарий чуть ли не ежедневно. Но нет, Лололошка существует, и он явно человек. Потому что говорит о странностях острова, о том, что никто ничего не замечает, кроме него и пары друзей. Информация, которая кажется до безумия интересной, потому что Лололошка говорит так, будто в друзьях у него тоже простые люди. А может говорит и не про простых, а каких-то таких же отбитых, как он.       Лололошка рассказывает, что у него в друзьях был осознанный автоматон, но сейчас находится без тела. Это звучит смешно, несуразно, будто такого вообще быть не может, и это всё выдумка больного мозга его товарища. Но только поэтому, из интереса со стороны Ричарда, они с Ло и Шэрон едут в богом забытую деревню, где существует целая куча переломанных автоматонов, которые можно использовать в качестве переносчика кода. Ричард очень сильно сомневается, что он такой способный и особенный, потому что если эти роботы могут быть осознанными, то Рэн…       Действительно, осознанный. Так спокойно говорит о том, что он не человек, смотрит на провод, подключённый к его шее, так, будто это просто безделушка, не дёргается, ждёт, когда с его настройкой закончат. А потом спокойно вынимает шнур, отдаёт ноутбук и рассказывает, почему у него получается сохранять разум. Звучит нереально, в какой-то мере по-фэнтезийному, нереальному, но правда бьёт в лицо с такой силой, что шоковая реакция не уходит с лица вплоть до кровати.       Наверное, это навсегда. Вот это осознание, что могло бы быть по-другому, что мир мог не рухнуть, если бы Ричард постарался. Хоть над чем-нибудь, кроме издёвок над автоматонами и какой-то ненужной, бесполезной около-местью тому, кого любит. Нет, Дилан рассказал, что он такой особенный из-за паттерна, который был в его коде. В коде Рэна такого не было, Ричард проверял однажды его систему, пытался найти лазейку и помочь ему вспомнить хоть что-нибудь. Пусто, как белый лист, как начальная строчка кода с приветствием в мир.       В университете Лололошка говорит, что разговаривал с Дженной и Шэрон о чём-то, но расскажет после пар. Да, действительно, вряд ли это рядовая информация, поэтому лучше её не рассказывать при одногруппниках, мало ли что случится. Массовый перегрев или сбой - явно не лучшее начало учебного дня, потому что вывести и забрать целую аудиторию будет проблематично, особенно с учётом зевак в коридорах или тех, у кого нет пары сейчас.       Массовая рассылка сообщений заставляет каждого обратить свой взгляд в телефон. А после этого начинается настоящий хаос: кто-то встаёт и сломя голову убегает в коридор, кто-то просто кладёт голову на парту, вырубившись. А кто-то начинает биться головой об стол. Сердце судорожно сжимается, трепещет раненым зверем в клетке, когда взгляд падает на Рэна, пытающегося разбить себе черепушку, разложить её на платы и микрошестерни.       Такого быть не может. Может, это всё шутка? Да нет, как вообще можно об этом подумать. Что-то определённо случилось, ни одно сообщение не может обладать такой силой, чтобы полностью взорвать им головы. Они просто должны были пойти спать, на самом-то деле, а не делать… вот это. Даже как-то совсем не по себе находиться среди кучи роботов, которые всячески пытаются причинить себе вред. От простого, чёрт возьми, сообщения.       Хочется уйти и спросить у уборщиков хоть что-нибудь, чтобы понять причину, может, просто перегруз центра? По любой причине, что это всё можно починить и делается это чуть быстрее, чем чинить головы автоматонам, когда они валятся с перегревом. Его не опускают, Лололошка говорит, что это может быть плохой идеей, и, честно говоря, наверняка так и есть. Собственный мозг тоже сбоит, волнение о Рэне перебивает адреналин, изо рта вырывается глупое «во прикол!», которое не успевает умереть где-то в горле. Руки сами достают камеру, чтобы запечатлеть каждую секунду этого ужаса. Может быть, когда-нибудь это пригодится.        Снимать контент при беге – не самая лучшая идея, но лучшего не остаётся. Успевает навести камеру на всех сгоревших, кто оказался на пути: приближает их лицо, из чьих глазниц вытекает что-то мерзкое и вываливаются сами роботизированные белки. Жуткое зрелище. В глаза бросается россыпь веснушек на чужом лице, заставляя отшатнуться в ужасе. Где-то на периферии сознания бьётся мысль, что у Рэна были такие же. И его больше нет. Но об этом нужно подумать позже, сейчас не время.       Сейчас время для побега наилучшее, если так говорить. Пока уборщики заняты делом, носясь между автоматонами, пытаясь минимизировать ущерб, они бегут к волонтёрскому центру, куда ушла Дженна от Дилана. О, она определённо сошла с ума, всё её настройки полетели к чёрту после информации о том, что она тоже автоматон. И, конечно, массовый взрыв мозгов произошёл по её вине, как же могло быть иначе. Изначально не стоило этого делать, но кто бы ему сказал о плане!       Дилан много язвит лично Ричарду, когда они остаются на корабле и отплывают от острова. Каждый спокойный диалог кидает какую-то шпильку, заставляет сжимать зубы и кулаки поплотнее, чтобы не наброситься на него.       А потом связь с центром управления обрывается. Ричард забыл об этом, совершенно забыл предупредить. Тело с грохотом и тихим звоном падает на дощатый пол, шляпа падает с головы и откатывается куда-то к ногам. Теперь они остались без единственного осознанного автоматона. А с ним было бы довольно интересно поболтать, на самом деле. С учётом того, что у него был доступ в интернет и быстрое свойство запоминать новую информацию. Наверняка он знал столько всего, что его можно было бы заваливать вопросами целыми сутками. Нет, забудь, бесполезно. Код стёрт, как только они отплыли за пределы действия.       Никогда в жизни ему бы не хотелось переживать боль потери вновь. Боится представить, какого сейчас Лололошке с Шэрон, которые потеряли своего лучшего друга. Нет, он как раз-таки понимает, но не вклинивается. Рэн был особенно-неособенным, после него осталась лишь зола и выжженное сердце. Конечно, Ричард скучает по нему, кажется, теперь пожизненно, эта мысль будет висеть гильотиной над шеей. Но теперь у него есть полное право забыть свои чувства, запереть под замком, потому что больше ни один триггер в лице Рэна не будет маячить на горизонте. Можно перелистнуть страничку своей книги души и начать новую главу, с новыми людьми и – думая об этом, страх сковывает грудь, но это неизбежно, - привязанностью к новым людям. Это будет непросто, но придётся. Жить по-новому, думать по-новому, существовать, хоть все «детальки» его и останутся прошлыми.       У Дилана есть бэкап с его памятью. Ещё до побега, но с этим хоть что-то можно сделать! На материке можно будет подключить его сознание к компьютеру и телефону, чтобы оставаться на связи. Эта информация снимает с шеи Ричарда такой тяжеленный камень, что он с облегчением выдыхает. Почти как живой, но ещё не живой. Всё будет, нужно только не разбиться. Вдвоём: Шэрон ушла, телепортировалась, а она была единственной, кто хотя бы отдалённо понимал, как управлять большим кораблём. Если разберутся, то всё будет пучком.       Тело Дилана приходится оставить на корабле. Слишком странно бы выглядело, если бы Ричард с Лололошкой куда-то тащили тело какого-то деда с корабля, который, очевидно, прибыл с острова, где, по последним данным, творится полная вакханалия. Одной проблемой становится больше, но главное, чтобы их лица не запомнили, не подумали на них бог знает чего. Наверное, можно было бы попробовать каким-то окольными путями провести: один отвлекает людей, другой – уносит тело позади всех, но думать об этом тоже поздно.       Ричард тянется на стуле, раскачиваясь на задних ножках стула, ловя равновесие, и утыкается лбом в живот Лололошки, который всматривается в экран с мягкой улыбкой, видя, как Дилан что-то печатает. Что-то печатает! Получилось, наконец-то, пришлось повозиться немного, но это явно того стоило. Осталось раздобыть телефоны, чтобы у каждого был свой мини-Дилан в маленьком экранчике. Объятия от Лололошки внезапные, но приятные, будто Ричарда уже сотню лет никто не обнимал. Мама всегда обнимала, когда они виделись впервые за день. Он очень надеется, что с родителями всё в порядке, они же даже не знают, что их сыночек уплыл, пренебрёг заветами и указаниями.       Объятия Лололошки кажутся чем-то неземным. Он, вроде, обнимает, как и все остальные, как могли бы обнять в таком положении: прижимается грудной клеткой к плечу Ричарда, руки перекидывает через его шею и жмётся так сильно, сжимает в почти медвежьих объятиях, улыбаясь во весь рот. Тихие слова благодарности сыплются с его рта, на виске остаётся смазанный поцелуй. Ричард в растерянности касается этого места, как только Ло отходит, потирает и будто чувствует оставшееся тепло. Странно, но приятно. Где-то в животе порхают те самые клишированные бабочки, щекочут внутренности своими крылышками, заставляя спрятать лицо в ладонях. Дилан с компьютера пишет подколку, на которую получается только криво усмехнуться и бросить быстрый взгляд на Лололошку, который встал у плиты, почти отбежав от Ричарда на расстояние за секунду. Красноватые уши выдают Ло с потрохами, но Ричи предпочитает ничего по этому поводу не говорить, лишь позволяет себе кривоватую, смущённую ухмылку, вместо полноценной улыбки. Невероятно.       Дилан, оказывается, очень общительный, хотя на первый взгляд так не казалось. Жалуется на Лололошку, который где-то потерялся и не отвечает после какого-то сообщения, из-за которого можно начинать волноваться. Особенно после тюремной камеры, из которой пришлось его выдворять при помощи мафиози. Которым Лололошка, кажется, задолжал огромную сумму. Но тот говорит, чтобы никто не волновался. И пока Ричард на нервах шатается по дому, пытаясь придумать, что делать, Дилан произносит слова поддержки, подключившись к динамикам: что-то о том, что Ло всегда выходит сухим из воды, наверное, просто задержался после работы. Что всё будет хорошо, вряд ли ситуация хуже тюрьмы. Ричард расслабляется постепенно, перестаёт метаться тигром в клетке и просто усаживается на стул, глядя на экран текста. Интересно, как Дилан это делает? Мысль действительно увлекает, поэтому Ричи принимается заваливать ноутбучного жителя сотней вопросов. Ему вправду интересно, как это работает, плюс, неплохое отвлечение.       От ноутбука Ричард отвлекается только тогда, когда приходит с ног до головы мокрый Лололошка, который, точно пёс, машет головой из стороны в сторону, чуть морщась. Где только шатался? Вопросы задаёт лёгкие, уточняющие, потому что Лололошка не выглядит как человек, который хочет сейчас разговаривать. Возвращается к ноутбуку, смотрит на кучу ругательств от Дилана и смеётся. Он находится в обществе личности в компьютере и самым странным человеком в его жизни, но как же классно это ощущается! Будто и не было всех тех девятнадцати лет, когда ему казалось, что весь мир настроен против него. Возможно, был, но теперь всё немножечко иначе. Лололошку отправляет отмокать в горячей воде после того, как тот чихнул семь раз подряд. Негоже промокать ранней осенью… Ричарду определённо нужно будет купить Ло нормальную куртку, чтобы она не намокала, а то этот раздолбай бегает в одной толстовке и морозит себя.       Болтать с Диланом на отвлечённые темы оказывает около терапевтический эффект. В момент откровения, под покровом ночи, рассказывает о Рэне, стараясь держать лицо настолько ровным, насколько это возможно, но Дилан видит, кажется, всё, поэтому говорит такую вдохновляющую речь, что приходится отвести взгляд куда-то в сторону, развернувшись корпусом и постараться не расплакаться. Морщит нос, старается вернуть контроль над губами, которые предательски подрагивают.       А Дилан продолжает говорить, уже через динамики, чтобы каждое слово дошло до адресата. Что-то о том, что жизнь бывает несправедлива, но теперь у Ричи есть все шансы зажить по-настоящему, оставив прошлое позади. Ведь теперь у него есть два самых человечных существа в мире. Ради которых Ричард, на самом деле, бросился бы в огонь, после того, что они прошли. С огнём перегнул, но в воду – точно. Последним аккордом становятся слова о том, что Дилан – не Рэн, поэтому точно никуда не исчезнет. И не забудет, пока ему вовремя будут делать бэкапы на всякий случай, вдруг какой-нибудь Лололошка решит сжечь квартиру. От этой фразы получается тихо посмеяться и наконец успокоиться.       Дилан рассказывает многое о своей жизни до и после появления Лололошки. Удивительно, как один человек может сплетать других людей, окружать себя кучей совершенно разных интересных личностей, при этом успевая и бедокурить. Наверняка сверхспособность какая-то, которая то ли мешает всем вокруг, то ли помогает самому Ло. Он часто задерживается допоздна, хоть и обещал готовить. Рассказывает, что работает на мафию, получает неплохие деньги с учётом того, что ему дают мелкие задания. Ричард по секрету делится с Диланом, что не верит, что тот просто прибирается. К счастью, его поддерживают в этом, просят чуть-чуть раскрепощать, задавать уточняющие вопросы, чтобы не происходило повторного задержания и тюрьмы. Это может стать огромной проблемой, если вовремя не пресечь.       Несколько недель пролетают в один миг: всё время было занято или работой, или блогом, который приобрёл внезапную популярность да настолько, что Ричарду предложили переехать в блоггер-хаус, в котором будет больше возможностей развиваться. Это звучит круто, просто потрясающе, у них с Лололошкой получается даже в одну комнату поселиться, назвав Ло его монтажёром. Конечно, он ничего такого не делал для канала Ричарда, но он и сам со всем справляется, на самом-то деле.       Родители вскоре узнают о том, что Ричард находится на материке, наткнувшись на его видео в интернете. Сначала тело обуяет страх, что его заберут, но мама, наоборот, поддерживает сына во всех начинаниях. Благодаря ей они и переехали в хаус, как оказывается. Она написала директору и попросила посмотреть на эту звезду интернета. Телефон на столе звучит парой коротких сообщений, которые звучат как смех Дилана, на что Ричард только слегка улыбается, продолжая разговор с мамой. Он безмерно рад, что они с отцом в порядке и в безопасности, что и тогда им ничего не угрожало, кроме нервного срыва на фоне стресса, но вместе они справились.       Ричарду думается, что если бы не Лололошка и Дилан, то он бы тоже сейчас не чувствовал себя так легко. Наверное, всё ещё бы маялся всякими дурными мыслями, из-за которых становилось жутко трудно думать в адекватных направлениях. Он им очень благодарен, хоть и не говорит об этом вслух. А ещё он всё-таки покупает Ло куртку с зарплаты, преподносит торжественно и наказывает носить её, не снимая, иначе в следующую около простуды кому-то в задницу будут колоть уколы. Работает слишком хорошо, видимо, кое-кто не любит врачей. А у другого кое-кого появляется метод лёгкого шантажа.       Лололошка рассказывает, что собирает Дилану тело. От этой новости Ричарда так простреливает радостью, что он набрасывается на Ло с объятиями, целуя в щёки под визгливые угрозы, перемежающиеся смешками. Дилан с ноутбука, и - что-то подсказывает Ричарду или он просто надеется, - немного гордится ими, даже если не скажет в лицо. Снова как-то витиевато изъяснится, оставив место на додумывания и предположения. Потому что Саймон Солус вездесущ и зачем-то вклинивается в диалоги, высказывая своё невероятно нужное мнение. Ричарду жаль, что нельзя его замутить, чтобы розовый дед не мешал своим присутствием.       На следующие же сутки, с самого утра, в гостевой кто-то шумно дышит. С учётом того, что Лололошка не вернулся даже до двух часов ночи, то, скорее всего, прямо сейчас в гостевой комнате спит именно Дилан. Пальцы мелко подрагивают, когда он заносит руку над дверью и тихо стучится, другой рукой пытаясь приоткрыть дверь. Ни единого звука, даже вздохи резко прекратились. Разбудил? Загнал ещё глубже в сон? А вдруг Ричард пойдёт позавтракать, а Дилан шустро сбежит, чтобы никто из хауса не заменил его? Тогда когда они встретятся?       Проводит ладонью по лицу, хватается за нижнюю часть, прикрывая рот и скулы, с минуту стоит у двери. Не открывает. Ну и ладно, ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось. Зубы сжимает, глаза опускает вниз, когда перед его носом резко распахивают дверь, втягивая внутрь, в объятия. Тело Ричи так сильно расслабляется от облегчения, что он почти мешком остаётся в чужих руках, сильнее прижимаясь лицом к груди Дилана. Руками медленно ползёт к лопаткам, приобнимая, и шумно выдыхает, наконец чувствуя чужое тело. Того, с кем общался в последнее время только по телефону, переписываясь.       В объятиях тепло и мягко, но тело само реагирует, когда в комнату заходит кто-то ещё, прикрывая за собой дверь. Ричи оборачивается так резко, что почти падает, но его ловят с обоих сторон, протянув руки. Они молчат с минуту, стоя в одной из странных поз на троих, а после тихо смеются, опуская руки. Будто бы хочется что-то сказать, выразить свой восторг внезапно высокому Дилану, но который всё ещё ниже Ло. Вправду стоит произнести хоть слово, но в горле застревает ком, из-за которого получается просто смотреть на чужие лица с выражением чистого счастья. Ло и Дилан переглядываются меж собой и резко обнимают замершего Ричи. О, он даже не будет пытаться вырваться, лишь мёдом растекается по чужим рукам.       Немного разговаривают шёпотом, чтобы не разбудить других, но Дилану нужно куда-то убегать, а Ло почти валится с ног, постоянно зевая, поэтому приходится предложить разойтись. Он бы не хотел сейчас отпускать ни одного из них, слишком долгожданная встреча была для них троих, но как акт заботы – выдворяет всех из гостевой комнаты. Спускается за Диланом, чтобы проводить и позавтракать перед началом рабочего дня. Бурчит, что рад видеть его железную рожу. Пусть эта рожа приходит почаще. На свои колкости получает слабую полуулыбку и. И поцелуй в лоб. И лёгкую руку, тормошащую волосы, которые и без этого были в хаосе после сна. Ничего не успевает сказать – Дилан выходит за пределы дома, прикрывая за собой дверь.       А у Ричи сердце колотится, пальцами прикасается ко лбу, трёт место поцелуя. Кажется, что у него уже был такой опыт, но с Лололошкой. Определённо был, ощущения были тоже примерно такие же: сердце подрагивает в груди, звонко вибрируя, на губы сама заползает улыбка, а скулы чувствительно заливаются слабым румянцем, который через пару минут уже сходит на нет. Невероятно, это такое приятное ощущение, но будто в этом же есть какая-то проблема.       Проблема в том, что Ричард привязался к шебутному человеку и к автоматону, это изначально звучало как плохая идея. Но, если порассуждать, то, может, оно и к лучшему. Один уйдёт – останется второй. Это кошмарная мысль, но спасительная, даёт ощутить почву под ногами, не тонуть в трясине страха. Это не означает, конечно, что Ричард бы спокойно отпустил кого-то из них, но он будет к этому готов. Давно должен быть готов, но каждый раз чужой уход ощущался как падение в бездну. Поэтому не будет.       Но, кажется, и не нужно. Дилан зовёт к себе смотреть фильмы: они втроём перемежают ужастики с романтическими комедиями и фантастикой. Неожиданностью становится распределение выбора, но будто от этого они все становятся ближе друг к другу. Обсуждают каждый фильм, почти спорят о смысле некоторых сцен, но всё равно приходят к одному выводу. А ещё странно сидеть рядом с двумя высоченными печками, Ричарду и в голову не приходило, что люди могут быть такими горячими в прямом смысле этого слова. В отличие от Ричарда, который ужасно мёрз бы, если бы не эти двое.       А ещё он часто засыпает на плече Ло или Дилана, зависит от удачи, может, дня недели или фазы луны. Его так аккуратно перекладывают на кровать, что он даже не просыпается от этого, но глаза открывает определённо в постели. Глазами впирается в лицо напротив, зная, что позади него лежит второй. И они снова его греют, укрываясь двумя одеялами так, чтобы обе половинки лежали на нём. Это мило, на самом-то деле, но непривычно до лёгкой паники. Которую очень успешно перебивает рука, которая придвигает Ричи ближе к себе, заставляя его уткнуться носом куда-то в район ключицы. Боже.       Изредка и Дилан пробирается к ним в хаус: иногда успевает по-тихому зайти через дверь, иногда ползёт по импровизированной лестнице, которую собрал Ло, перед этим продемонстрировав им обоим уверенность в своём «изобретении». Ричи почти уверен, что у них с Диланом появилось по седой прядке волос, когда Лололошка сиганул в окно резко, а после помахал с низа лестницы, широко улыбаясь. В эти вечера они играют в настольные игры, перекидываются прозрачными планами на будущее, говоря так, будто оставляют место для ещё одного человека возле себя. От этой мысли так ведёт, что Ричи еле сидит на месте.       Возможно, слишком глупо снова так сильно доверять людям, которые так близко подобрались к сердцу. Но будто теперь иначе не получится – действительно застряли на подкорке сознания, мысли часто уходят к ним, пока он работает, но. Но это странно. Их же двое, а разве можно любить двоих так сильно, что готов с ними податься хоть на край Земли, если им это взбредёт в голову? А пойдут ли они за ним, если он не захочет идти так далеко, если устанет? Он не особо доверяет вот этому чувству счастья, которое он, Ричи, испытывает рядом с ними. Странно, что теперь он имеет право быть любимым. И, чего греха таить, любить. Хоть и по-своему. Они как целая Вселенная, центр Вселенной Ричарда. Такие свои, такие безопасные.       Ему правда легче от того, что на него не давят. Ничего не просят ни говорить, ни делать, просто остаются рядом, давая всё больше и больше привыкнуть к себе, к друг другу. Если бы люди могли становиться кустами, то Ричи был бы сейчас лужайкой самой красивой, цветущей и пахнущей. Чувство безграничной радости никуда не уходит, подсвечивает Ричи каждый день, не позволяя ни одному событию омрачать его день.       Он всё ещё иногда думает о Рэне, его «смерть» снится в кошмарах, заставляя на добрых несколько часов выпасть из реальности, пялясь в одну точку вместо сна. Иногда Ло просто приподнимается, целует Ричи в плечо и укладывает обратно, медленно поглаживая по волосам, приговаривая ласковые милости, вызывая не только небольшое раздражение на невозможность пробыть одному в такой момент, но и благодарность огромную за то, что его даже так не оставляют. Прижимают к себе поближе, пытаясь защитить от всего мира. Он уверен, что у них это получится. И что они будут слишком успешны в этом.       Смелости так и не набирается признаться, ему до одури страшно, поджилки сразу начинают трястись, как он подумает об этом. Ему, как оказывается, и не нужно было. Дилан первым говорит, что для него это чувство ново, оно само для него ощущается странно, но он готов попробовать и работать над новым этапом отношений. Остаётся Ричарду только удивиться на такую храбрость. Сейчас определённо не время для подколов, как бы не хотелось расслабить обстановку, потому что даже Лололошка сбоку напрягся, глядя то на одного, то на другого. А Ричи сложно.       Сложно, пока Лололошка не вываливает неприкрытое «люблю вас» так резко, что Дилан с Ричи вздрагивают, смотря на него. Переглядываются все вместе, молчат долгую минуту, а после тихо смеются, потряхиваясь на месте. Боятся всех перебудить, но кажется, что эмоции такие просто невозможно сдержать, поэтому они вываливаются мелодичным смехом на троих.       Как и желание поцеловать по очереди каждого так, чтобы воздух спирало, чтобы краснели скулы и уши от недостатка кислорода, чтобы пальцы мелко подрагивали от волнения, а их аккуратно брали в тёплые свои руки и сжимали в попытке помочь унять тремор. Но пока не можется, слишком волнительно для этого, но его всё равно притягивают в центр две руки, звонко чмокая в обе щёки. Ричи закатывает глаза, но всё равно хватается за руки Ло и Дилана, слегка сжимая, чтобы дать понять, что он чувствует то же самое, хоть и не может пока что произнести.       Теперь всё будет к лучшему. Вместе с лучшими, на которых не хватит слов благодарности со всех языков мира.