Хмельная золотая чаша

Вино пересохло в горле. Фэн Чжэнбинь как раз чувствовал неудобство в горле, поэтому, услышав эти слова, взял чашку и отпил глоток. На вкус он оказался мягким, с лёгкой горчинкой и сладковатым послевкусием — для снятия опьянения самое то. «Неплохо, — невольно похвалил он и сделал ещё два больших глотка. В горле полегчало, и он продолжил прерванный разговор: — Если новый начальник будет всего на несколько лет старше меня, мне придётся просидеть в заместителях ещё много лет. Учитель всё же в возрасте, и хоть у него учеников по всему свету, но разница между тем, когда он у власти и когда нет, огромна. Семье Цэнь ещё несколько поколений нужно будет его покровительство, и тогда ему будет не до меня. Если в этот раз представится возможность, я…» Госпожа Сюй внимательно слушала мужа, но вдруг заметила, что он запнулся. Словно в недоумении, словно удивлённый, Фэн Чжэнбинь смотрел на чашку в своей руке, взгляд его был глубоким. «Что случилось? — невольно спросила госпожа Сюй. — Может, хочешь ещё? Супруг?» «А, да, — Фэн Чжэнбинь очнулся и дважды кивнул. — Ещё одну чашку». Добавленную чашку он, однако, не стал пить сразу. Взгляд его упал на чайный настой, цвет глаз потемнел, он долго молчал. Госпожа Сюй не поняла и посмотрела на служанку. Та тоже не знала причины и покачала головой. Может, она неправильно сварила? Госпожа Сюй тоже взяла чашку и попробовала. Нет, днём госпожа Юй угощала её точно таким же вкусом, она не испортила и не заварила какую-то бурду. «Супруг, — осторожно спросила госпожа Сюй, — ты сегодня переутомился?» Фэн Чжэнбинь внезапно поднял веки, мрачное выражение в глубине глаз не рассеялось. Увидев озабоченное лицо госпожи Сюй, он провёл рукой по лицу: «Устал, в последнее время особенно устал. Мысли о повышении давят, я совсем выбиваюсь из сил, поэтому по домашним делам тебе, жена, нужно быть повнимательнее. Подумать только: в молодости я вставал рано, ложился поздно, тогда мы были бедны, не могли себе позволить зажигать свет и свечи, приходилось при луне учить ещё несколько страниц. Теперь в доме нет такой нужды в экономии, Ю-эр должен больше ценить это». Как только речь зашла о сыне, госпожа Сюй инстинктивно захотела заступиться: «Ю-эр не нарочно ленится, он…» «Детей баловать нельзя, — Фэн Чжэнбинь был крайне не согласен. — Я даже во время болезни не расставался с книгами. Я, конечно, не требую от него такого же, но заниматься нужно, и заниматься усердно». Госпожа Сюй знала о его прилежании в те годы. Вспомнив былые трудности, она с чувством сказала: «Ты прав, супруг». Видя, что она внимает, Фэн Чжэнбинь сказал: «Ты приложи больше усилий, у меня нет времени каждый день проверять его уроки». «Мои познания ограничены, я могу только побуждать». «Побуждения достаточно, — сказал Фэн Чжэнбинь. — Я сам был бедным учёным, у меня не было отца-чиновника, на которого можно было бы опереться, и дома мне не у кого было спросить об уроках. В этом вопросе ты, жена, можешь больше поговорить с матушкой о воспитании детей, ведь меня вырастила она. Кстати о матери: вчера, когда я заходил засвидетельствовать почтение, она сказала, что в последнее время ей нездоровится и что вы с ней не находите общего языка. Она всегда любила поболтать и посмеяться, любила общество. Но из-за того, что она переехала со мной в столицу и рассталась с теми, кого знала, да и с здешними пожилыми госпожами у неё не складывается, если ты не будешь с ней разговаривать, ей и правда не с кем будет разделить тоску. Раньше вы прекрасно ладили, должны были бы и сейчас сойтись. Жена, впредь будь снисходительнее». Госпожа Сюй несколько раз порывалась перебить его, но каждый раз не могла вымолвить ни слова. Она была не прочь составить свекрови компанию, но старуха в последнее время стала невыносима. Раньше они сообща поносили первую жену, теперь же о ней никто не вспоминает, и старуха всю свою придирчивость обратила на неё, госпожу Сюй. Ей было обидно, но она не хотела заводить с мужем разговор о первой жене, поэтому она мягко улыбнулась и сказала: «Ты прав, супруг. Это я не смогла угодить свекрови и недостаточно усердно следила за Ю-эром. Моя вина, что тебе, супруг, приходится отвлекаться на домашние дела. Не беспокойся, супруг, я буду внимательнее. И ещё об этом фруктовом чае…» При первых словах выражение лица Фэн Чжэнбиня немного смягчилось, но потом он снова напрягся. Раньше жена никогда не готовила такой чай, но почему-то у него возникло чувство, что он уже пробовал его раньше. Но вспомнить не мог, застряло в душе — ни туда ни сюда, очень неприятно. «Ты, супруг, ни за что не догадаешься, рецепт этого фруктового чая мне дала госпожа Юй — та самая двоюродная барышня из резиденции маркиза Динси, — сказала госпожа Сюй. — Я днём ездила в храм, встретила её и немного поговорила». Услышав «резиденция маркиза Динси», Фэн Чжэнбинь отбросил посторонние мысли и внимательно выслушал рассказ жены. «Несколько раз посылали визитные карточки — везде отказ, а тут случайно встретили, — задумчиво сказал Фэн Чжэнбинь. — Только обстановка в резиденции маркиза… Эта мать с дочерью, наверное, не в ладах с госпожой маркиза, в день жертвоприношения они вели себя очень агрессивно». Госпожа Сюй вздохнула: «Я тоже знаю, что у них есть противоречия, но не могла же я упустить такой возможности. Хорошо, что она недавно приехала в столицу, знает только, что я жена заместителя начальника Церемониального приказа, и не знает, что мой супруг — ученик великого хранителя Цэня, и не знает, что мы хотим больше общаться с госпожой маркиза. Я подумала: сначала заручусь её поддержкой, и если не через госпожу маркиза, то хотя бы узнаю, что думает жена наследника. Ты, супруг, так ценишь эту возможность, и я хочу сделать всё, что могу. Подумаешь, пару раз на холодный приём напорюсь — какая беда?» Эти слова очень успокоили Фэн Чжэнбиня. Он взял руку госпожи Сюй и принялся наперебой расхваливать её за мудрость и добродетель. Когда госпожа Сюй встала, чтобы пойти умыться, он снова взял чашку. Он не знал ту мать с дочерью, вернувшихся в резиденцию маркиза, и, естественно, не должен быть знаком с их рецептом. Наверное, после вина язык заплетается, и он просто ошибся. Фэн Чжэнбинь залпом выпил чай. Надо сказать, фруктовый чай и впрямь хорош: мягкий, но бодрящий. Но когда сладковатое послевкусие наполнило рот, то смутное, необъяснимое чувство знакомства снова защекотало горло. Он невольно облизнулся, сглотнул, пытаясь понять, когда же именно он его пробовал, но так и не смог. Чтобы это ощущение не мучило его, перед сном Фэн Чжэнбинь тщательно прополоскал рот. Глубокая ночь, тишина. Сон был крепким. Фэн Чжэнбинь перевернулся во сне, и ему почудилось, что кто-то поднёс к его губам чашку с чаем. «Вот и осень наступила, я вижу, аппетит у тебя неважный. Этот рецепт фруктового чая лучше всего подходит для осени: и горло смягчает, и аппетит возбуждает». «Как на вкус? Тебе нравится?» «Раз тебе нравится, я завтра ещё вскипячу». Женщина, державшая в руках фарфоровую чашку, подняла голову, и показалось лицо, гладкое, как яшма, ясные глаза, белые зубы, ласковая улыбка. Такая, какой он много лет не смел её вспоминать. «А-а-а!» Фэн Чжэнбинь проснулся, резко сел, тяжело дыша. Рядом проснулась госпожа Сюй и поспешно спросила: «Супруг, кошмар приснился?» Это «супруг» заставило Фэн Чжэнбиня снова вздрогнуть. Он протянул руку и уложил хотевшую приподняться госпожу Сюй обратно, голос его дрожал: «Ничего, просто сон. Не вставай». Госпожа Сюй согласилась и крикнула прислуживавшей ночью служанке, чтобы та не зажигала свет. Фэн Чжэнбинь долго приходил в себя и наконец снова лёг, но сон пропал. Он повернул голову и неотрывно смотрел на снова уснувшую госпожу Сюй. В темноте её черты были совершенно не похожи на ту женщину из сна, и это немного успокоило его. Всего лишь страшный сон. Фэн Чжэнбинь снова и снова говорил себе. А что до того фруктового чая… Наверное, он ошибся! Рецепт двоюродной барышни из резиденции маркиза никоим образом не может походить на рецепт Цзинь Чжи!