Болен телом и душой

– О да! Я уже предвкушаю сегодняшний вечер! Фёдор, ты выбрал наилучшее место для нашего выступления. Чур мне после выступления отдельная гримёрка и фанатки. Ох-хо-хо и даже не проходите мимо комнаты, если не хотите разочароваться в своей мужской силе. – Ромэо, казалось весь день только и делал, что говорил о предстоящем концерте. Казалось вдохновение подарило ему крылья и он буквально порхал над окончательными штрихами сценических костюмов. – Да... будь проклят тот день, когда мою голову посмела посетить мысль о том, что ваше выступление скрасит мои будни. – Фёдор наблюдал за происходящими сборами, потирая переносицу. – Сколько ж мороки... – Да ладно тебе, Федя! Это же шанс проявить себя и подарить частичку счастья в души наших будущих слушателей! Разве не прекрасно? – Феликс крутился возле создателя и даже попытался на последних словах обнять его, но последний тактично выставил руку, безмолвно выражая протест. – К моему и, как я думаю, всеобщему удивлению вынужден согласиться с вышеозвученными высказываниями. Вероятность успеха довольно высока, принимая во внимание тот факт, что данное предложение было сделано владельцем магазина, где проходили наши репетиции. Объективно предполагаю, что толк в музыке человек знает и здраво и трезво оценивает наши возможности. – Как всегда предельно точно высказался Куромаку, преследуя ту же цель, что и Феликс – максимально утихомирить внутренние сомнения Фёдора. – Кто не рискует, тот не пьё... – фраза оборвалась звуками поедания лапши, аромат которой уже казалось въелся в стены квартиры. Но Данте это мало волновало, да и кому могут помешать бичики? – Тот не пьёт что? – невесть откуда появился Габриэль. Многоголосно проигнорированный, он обеспокоенно повторил свой вопрос. – Что? Что же не пьёт? – Да водяру тот не хлещет, Габри. – донеслась картавая реплика из сортира, сопровождавшаяся едва уловимым хихиканием. Клоны переглянулись, но не стали обращать на это особое внимание – вдруг Вару снова возомнит себя светлой головой, благословлённой на бесценный талант к юмору. Под характерные звуки обычно доносящиеся из уборной, в комнату вошёл Зонтик, а после порог гостиной пересёк источник недавнего шума. Пиковый валет задорно хлопнул по спине трефового, намекая на скорейшее продвижение вглубь комнаты, ему ведь тоже хотелось оказаться в гуще событий. – Не боись, Мочалка! – Сопроводил своё действие репликой Вару. – Руки помыл. – И ухмыльнувшись добавил – Наверное. – Р...ребят, не хочу портить наше всеобщее вдохновение, но кажется у нас проблемы – неуверенно крутя ногой, словно желая пробурить дырку в полу пролепетал Голубой Зонт. – Аргх, ну что еще? – Фёдор повернулся в сторону валета, максимально стараясь скрыть раздражение, дабы не смущать адресата. – Я целый день не видел Пика, да и на вчерашней репетиции что-то было не так – будто стараясь занять как можно меньше места, произнося неприятную новость, Зонтик сжался. Услышав имя своего короля, Вару попытался расслабить плечи, которые мгновенно напряглись от услышанного. – А как мы будем выступать без лидера группы? – спрыгнув с подоконника на пол (не на улицу, не подумайте) поинтересовался Габриэль. – Ох, горе вы моё луковое, без паники, сейчас я всё разрулю – излишне выпячивая грудь, дабы внушить уверенность клонам в своём успехе, и впоследствии не раскинуть самому, Федя пошёл в комнату. Тишина и спокойствие, уже и так державшиеся на волоске в гостиной разрушил истошный выкрик: – ВОТ ЧЁРТ! Естественно, словно муравьи, у которых только что разрушил дом невоспитанный любознательный ребёнок, клоны бросились бежать. Гурьбой они еле втиснулись в комнату. Атмосфера суеты накрыла каждого, в особенности Вару, в коем вдобавок смешались все чувства, вызывающие тревогу. Однако тот вёл себя нарочито спокойно, демонстративно вальяжно достигая конечного пункта маршрута. – Пик! Какой кошмар! Ты что? Болен?! – пугающе неестественный взгляд Феликса, появившийся на его лице, нагнал страху на Зонтика. Ответом на его гневные вопросы послужило лишь неприятно громкое дыхание ртом, так как нос кажется уже давно не выполняет свои функции. – Да нет, он просто тренирует силу воли. Видишь все ещё спокойно лежит и все ещё не ударил тебя за уровень дедукции на уровне табуретки – встрепенулся Вару. Пиковый король даже ответить ничего не мог. Он лишь, скрючившись, лежал на боку, натянув одеяло до подбородка. Его тело не могло согреть само себя. Ему даже сейчас было плевать на то, в каком унизительном положении он находится, как же уязвим он сейчас перед остальными. Единственное на что ему сейчас хватало сил – судорожно сжимать край простыни. – Пожалуй, целесообразно сейчас будет вернуться в гостиную и обсудить дальнейший план действий там. Необходимо снизить риск распространения болезни и не беспокоить уже подвергшегося недугу. – нарушив перекати-поле декларировал Маку. – Да-да... – словно выйдя из ступора ответил Фёдор – а-ну все марш отсюда! Незамедлительно покинули они комнату, дабы не рисковать своим здоровьем. Лишь Вару ненадолго задержался. Он аккуратно положил руку на макушку и провел по слипшимся от пота прядям. Когда он замер на виске, лицо больного дрогнуло. Едва заметная ухмылка появилась не сразу: сначала расслабилась переносица, затем принял свой естественный вид сморщенный нос и вот приподнялся один уголок губ. Когда зелёный вошёл в гостиную по ушам сразу ударила очевидная дискуссия. – Ох, это иррационально, Фёдор, отменять выступление из-за болезни одного? Да, он лидер нашей группы, но для «u rawym» уже спланировали время, подготовили место. Не глупи, прошу. – несвойственно для него свободно расположившись на кресле вещал трефовый король. – Хе-хе, именно! Мы не можем упустить этот шанс! Федя, весна – это прекрасная пора, знал бы ты только, что она творит с представительницами прекрасной половины человечества! – демонстрируя странную позу будто представляя, что он уже сияет под светом прожекторов, пытался вразумить создателя Ромэо. – Кстати, говоря о весне, я тоже не смогу почтить вас и нашу премногоуважаемую публику своим присутствием. – Вару произнёс это максимально непринуждённо и буднично, болтая ногами, пока тело его находилось в горизонтальном положении на диване. – Понимаете, цветение, аллергия и чё там ещё можно сказать, Куромаку? Последний уже хотел было изречь очередную лекцию об упомянутом сезонном явлении, но в последний момент его прервал ответственный за данное мероприятие: – Так, вы довести меня решили? Давайте решать прямо сейчас: все остальные точно будут участвовать? Или у кого-то понос, пожар, кот рожает?! – Фёдор уже практически перешёл на истеричный крик. Ответом на вопрос послужило всеобщее безмолвие – ну всё. Молчание – знак согласия. Значит выходим через полчаса, все кроме Пика и лоботряса – максимально сгорбившись, он покинул комнату. При выходе он поднял палец и сообщил о намерении – пойду пока аптечку проштрудирую: может найдётся что-то для больного – и чуть тише добавил – заодно и сам выпью чего-нибудь успокоительного. Гостиная мигом оживилась. Каждый начал готовиться к отъезду. Ромэо положил руку на плечо Вару, чем сразу вызвал недовольную реакцию, обозначаемой вмиг напрягшимся телом и негодующим выражением лица: – Не переживай, брюнеток, рыженьких и блондинок, что могли стать ваши фанатками я беру на себя – мимика его кричала о предстоящих подвигах, которые он в данной момент довольно-таки ярко и живо рисовал в голове – Могу потом поделиться, как они. – Фу, кошмар, оставь свои пубертатные фантазии при себе – ответил зелёный, дёрнув плечом, дабы стряхнуть руку червового короля – Мало ли, где она у него была до этого. – Брось ты! Действительно, во всём нужно искать плюсы! Вот например, я уверен, что при таком раскладе Зонтику будет намного спокойнее. Без обид, Вару – к их диалогу присоединился Феликс. – У меня что появилась сверхспособность притягивать к себе слащавых идиотов? Прошу убедите меня в обратном – сгиньте – последние слова он уже прознес лицом в подлокотники дивана. – Ах ты филистер! – в унисон ответили червовые

***

– Вару, проверь его, пожалуйста. Я дал ему лекарство, оно как раз сейчас где-то должно дать эффект. Не переверни квартиру. Нас не будет всего лишь чуть больше полудня. И не беспокой Пика лишний раз, прошу, ему и так сейчас ой как не сладко – понимая, что скорее всего лидер группы опустошен не только физически из-за болезни, но и морально из-за отсутствия на первом выступлении своего же детища, Фёдор пытался Вару перед уходом. – Да-да-да, всё предельно ясно: потревожить квартиру и разгромить Пика. Всёёёё валите уже! – заговорчески улыбнувшись, клон закрывал квартиру. – Надеюсь всё-таки на твою адекватность – последнее, что успел сказать Федя перед тем, как перед его носом захлопнулась дверь... в его же собственную квартиру, да.

***

– Тебе плохо, да? Что я могу сделать, чтобы тебе стало ещё хуже? – Вару... – Пик хотел прикрикнуть на валета, но получился лишь томный возглас с приглушённым стоном. Всё же это были первые звуки, произнесенные им за сутки. – Погоди-погоди, прокашляйся давай, или ты тут меня соблазнить хочешь своей хрипотцой? Пик улыбнулся, а после прищурившись спросил: – Кстати, а ты чего сам-то остался? Неужели не хочется купаться в лучах славы на сцене? – Пфф, и упустить такую возможность, когда ты максимально уязвлён? Ни за что – во время этих слов, король попытался приподнять своё исполинское тело, оперевшись на локти, но вышло очень неочень. – Тише, тише, ты чего, куда спешишь? – зелёный ринулся к больному, но смутился резкому несвойственному ему акту заботы и мигом добавил – а вообще, я тебе сейчас персональный концерт устрою – с этими словами Вару схватил гитару Пика. Любой другой уже бы умер на месте за такое своеволие. Но не он. – Играть-то хоть умеешь? – насмешливо уточнил Пик, присев на край кровати Скривившись Вару ответил: – Да за кого ты меня держишь? – За идиота – последовал незамедлительный ответ, а после и смех на реакцию валета – садись давай, научу – он похлопал на место на кровати рядом с собой. – Ну-ну, попробуй научить учёного. – он все же ответил на безмолвное предложение и сел рядом. – Давай помогу – король прижался грудью к спине валета, свою ладонью положил поверх той, что сейчас уверенно сжимала гриф. В ответ на это зеленоволосый лишь выдал несколько чистейших аккордов. Чем вызвал неописуемую радость на лице сидящего сзади. – Ха-ха, отлично. А что ж ты раньше не говорил, что умеешь так? – О-о-о, поверь мне эти пальчики еще и не такое вытворить могут – обрадовавшись, что он снова смог вызвать улыбку на лице друга своей нелепой шуткой, он быстро вернул тему разговора в прежнее русло, чтобы не сгинуть заживо от смущения, чувство вообще-то не свойственное ему, но рядом с... ним всё иначе – Вам-то покажешь что-то с вашей конструктивной критикой – закатил он глаза. – Да ладно тебе – он повернул корпус так, чтобы смочь взглянуть в глаза, ну или очк/о/и пятого клона. В нос мгновенно ударил запах лекарств, которые теперь мог уловить Вару из-за непозволительно близкого расстояния меж их лицами. Такой живой. Мгновенно осел на его нёбе. Валет вдруг остро, до ломоты в пальцах, осознал: он чувствует запах чужой уязвимости. Да и чего греха таить, собственной — тоже. Пик сдался в этой войне первым и очень неуверенно и неловко потянулся еще ближе. *дзыыыынь* - *дзыыыынь* ЁМАЁ, МАМА ЗВОНИТ Рингтон оборвал сей интимный момент двух одиноких душ. Куромаку позвонил сообщить о прошедшем мероприятии. Вару отстранился, неловко прокашлялся. Движения были быстрыми и суетными, напоминали попытку собрать рассыпавшиеся по полу карты дрожащими руками. После того, как он вернул гитару на место с глухим стуком, он с невозмустимостью в голосе ответил на звонок.

***

– Мои поздравления, Пиколка, твоя группа даже не провалилась. Все у них прошло удачно, публика в восторге и бла-бла-бла. Вроде как даже обещали скоро еще раз позвать «u rawym». Кстати, нелепое название название какое. Дай угадаю, червовые тебе идейку подкинули? – он ждал привычного: да, конечно, полная безвкусица. – Ну, вообще-то это придумал я – восьмой клон поднял голову. Это движение было медленным и ... неизбежным. И взгляд, который он устремил на собеседника, был полон той самой нежности, которую Вару уже давно научился распознавать за версту. Которая всегда его пугала. Но не потому, что Пик весь такой грозный и внушающий страх, наоборот, он чувствовал, что это тепло – настоящее. Пик улыбнулся краешком губ, едва заметно: – Возможно, на некоторые вещи стоит смотреть с их конца. Вару побелел от осознания. Нет, не побледнел, а именно побелел. Казалось сейчас на нём цвет сохраняли только зеленые очки: – Я... не понимаю. – голос сел, сломался на полуслове – не знаю, что сказать – максимальный момент слабости. Вару? И не знает, что сказать? – Я могу помочь – ровный спокойный выдох, прерванный рванным кашлем – Я...– еще один вдох, и нервно перебирающие друг друга пальцы. Но только не отвод взгляда. Непозволительно сейчас нарушать этот контакт – Люблю тебя. Теперь он лишь сидел и ждал. Ждал, что Вару снова осыпет его горой шуток, опозорит затем перед остальными клонами. Но теперь ему уже было плевать. Слишком долго он ждал подходящего момента. Да и если что можно списать все на больной бред и пранки валета. — Ты не можешь меня любить. — Вару присел, чтобы их глаза были на одном уровне, сквозь линзы читалось такая зеленая тоска, что Пику захотелось отвернуться. Но он не отвернулся. Никогда больше не будет отворачиваться – Это же просто бред от температуры или... или да, наставническая любовь, я понял тебя. — Или я просто люблю тебя. — Пик повторил эти слова спокойно, без нажима, будто они сейчас обсуждали погоду, как в глупом диалоге учебника английского языка. — Просто люблю. Без всяких «или». И Вару позволил ему любить. Да и как долго он сам мог это скрывать? Только дураку не будет ясно, ЧТО происходит между ними. А он уж точно не дурак. Он готов быть с ним. Принимать и дарить любовь. Они слишком долго ждали. – А ну-ка повтори – конечно, он все слышал, но как же не поиграть, когда есть возможность. Пику уже стало казаться, что все происходящее лишь его больной бред и сейчас он проснётся. Но как же не хотелось тогда покидать мир грёз. Но все же некая неуверенность в нём зарождалась, будто теперь он в непривычной для него роли жертвы. – Ты считаешь, что не принадлежишь никому? Что можешь раскидывать свой юмор направо и налево. Да, тут мы похожи. Высшая ценность – свобода? Но недавно, хах, а может я это понимал и с самого начала, я осознал, что всё, что было до перестало быть настолько важным. Вот так. Ради тебя я готов отказаться от всего, к чему я так долго шёл. Я полностью в твоей власти. Без всяких хиханькихаханьки. Насчёт тебя я не шучу – длинная непрерывная речь всё же немного остановилась из-за короткого вздоха и громкого, так неподходящего для этого пафоса шмыгания. Нос-то всё еще заложен – Никогда не шутил. – Ну всё, теперь ты не отмажешься – зеленый медленно провёл рукой по волосам, будто приводя в порядок мысли. Пальцы путались в многочисленных кудрях – Я не знаю когда и как это получилось, но я тоже безумно счастлив, что смог постичь это чувство. А тем более по отношению к тебе. Я безмерно и бездумно люблю тебя, Пик. Знал бы ты, как сложно это скрывать от всех, особенно когда мы на виду у всех притворяемся, что не замечаем друг друга. Но больше всего возникало трудностей с тем, чтобы скрывать эти чувства от самого себя – Вару снова опустился на кровать рядом с Пиком и запустил руки в его волосы, вызывая неожиданную волну мурашек по телу последнего. Странно. Другой бы уже превратился в лужу крови после такого. – А чего скрывать-то. Я вот давно все выразил так, как умею – восьмой клон вернулся в горизонтальное положение. Слабый в сей момент организм был полностью вымотан произошедшим. Вару уверено расположился рядом, медленно прокручивая последние слова Пика в попытках понять, что он имел в виду. – Так эта глупая песня твоё творение? Я-то думал – это Ромэо со своими тривиальными образами возлюбленных в дуэте солнца и луны, чтобы максимально быть востребованным для массовой аудитории слушательниц – странно было наверно со стороны наблюдать, как они сейчас так легко говорят друг с другом, тем более о таких вещах. Но им не нужны были третьи лица, а самим в этом диалоге было комфортно.

***

– Уже представляю, какой бедлам натворил Вару в наше отсутствие – словно успокаивая самого себя, прокомментировал Федя их возвращение. Но в опровержение его словам их встретила квартира в том же виде, что остался в их памяти перед уходом. Но больше всего смутила гробовая тишина. В страхе они совершали каждый шаг, ожидая натолкнуться на глупый пранк пятого клона. Знали бы они, что в квартире находится, нечто более... удивительное. Куромаку единственный, кто отважился зайти в комнату, где был Пик. Всё-таки необходимо проверить товарища, сраженного болезнью. Но, открыв дверь, он лишь встал в ступор, думая, что его челюсть гиперболизировано, словно в мультипликационных произведениях, оказалась на полу. Он даже не знал, как сейчас поступить. Разбудить Вару? Или оставить их. Но как тогда объяснить ЭТУ КАРТИНУ остальным? Но всё-таки разглашать этот секрет было бы слишком громко и пошло – дурной тон. Поэтому Трефовый король просто развернулся и зашагал прочь по коридору, сунув руки в карманы брюк. Он сохранит этот момент в своей коллекции наблюдений. Кто знает, когда такая информация о «слабостях» Пикового Короля может пригодиться в их ментальной борьбе за лидерство. А пока... пусть спят в обнимку. Может объятия Вару ускорят выздоровление, сжавшегося в комок Пика. Хорошо, что другие пока всецело поглощены недавно полученным ярким жизненным опытом. Им вовсе не до этого рождения новой истории любви.