О кроликах и яблоках

Лоэн — один из самых одарённых рыцарей Ордо Фавониус: в свои двадцать с небольшим он уже дослужился до звания вице‑капитана отряда дальнего боя. Многие его боятся: его темперамент довольно неоднозначный — иногда он бывает общительный и энергичный, решительный и целеустремлённый, но так же быстро он может и меняться: скачки эмоций вызывают неоднозначное мнение среди его подчинённых, но ни один из них никогда не сомневался в его профессионализме. И пусть даже его неопределённость иногда играет против них, рыцари никогда не скажут что‑то нелестное в его сторону: Лоэн не раз закрывал их собой, помогал как физически, так и эмоционально, и, пока над головами свистят пули мушкетов, он, как никто другой, понимает, что может положиться на своих боевых товарищей. Когда Магистр Варка выслал ему письмо с официальным вызовом в его экспедицию, Лоэн, не раздумывая, согласился, и уже на полпути в Нод‑Край он и представить не мог, чем обернётся для него это путешествие. Мондштадт он любил всем сердцем, готов был пойти на всё, лишь бы его родина продолжала процветать. И, слыша, что рассказывал ему уже захмелевший Варка, пока они сидели у костра, грея замёрзшие и израненные конечности после очередной неудачной стычки с Дикой Охотой, а потом ещё и с Орденом Бездны, он всё не мог понять, что именно он собрался делать, какую конкретную цель имела эта экспедиция. Если так подумать, то он никогда и не задавался лишними вопросами: если надо что‑то делать, он делал; если надо было что‑то сказать — говорил, но никогда не думал, зачем и почему. Перечить или выпытывать что‑то у начальства он считал неэтичным, поэтому делал всё беспрекословно. Но в один довольно неспокойный вечер, когда рыцари защищали покалеченных путешественников, которые, несмотря на запрет ратников приближаться к окрестностям Столба Эмблы, всё же попали в лапы Дикой Охоты, и после довольно сложных боёв Лоэн еле дополз до Штаба. Раненая нога ныла, отдавая болью в поясницу, что делало ситуацию ещё хуже. Медикаментов на всех не хватало. Конечно, Варка послал гонца в Пирамиду, но прибудет он туда не раньше рассвета, и, пока вернётся, будет уже почти полдень. Перевязав раненное бедро, он сполз по холодной каменной плите, которая когда‑то была каким‑нибудь красивым зданием, пока не была разрушена потоками времени. Лоэн прикрыл глаза: голова гудела, но он был рад тому, что смог испытать новый яд, которое разрабатывал сам не одну неделю. Помимо драк, Лоэну нравилась и химия, а в совокупности с его жаждой к битвам это давало очень необычный экспириенс: он не брезговал нападать на врагов из-под тешка, травить или пытать. Для него, как для неоднозначной личности, не было чем-то неправильным; останавливало его только, если Магистр скажет ему прекратить. А так ему было абсолютно плевать на тех, кого он даже за живых существ не считал, будь то тварь бездны или обычный хиличурл. Каждый из них мог стать жертвой его новых ядов или техник, которые он выучил, пока появлялась свободная минутка. Но сейчас, сидя на холодной земле, он хотел поскорее уснуть и проснуться, когда в Штаб вернётся гонец с припасами. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, птицы умолкли, и только полая луна была свидетелем того, что происходило недалеко от места, где обустроились рыцари чужой страны. Белоснежные волосы, слегка пушащиеся, немного вьющиеся, с алой, словно лепесток розы, прядкой ниспадали по хрупким плечам ангела, что спрятался от людского взора в разрушенном временем замке, что парил над озером Амсвартнир. Глаза его были закрыты крыльями, что росли из сосцевидного отростка, и мягкой вуалью ложились на сомкнутые веки. Губы, растянутые в мягкой улыбке, придавали ему еще больше очарования. Напевая колыбельную, он аккуратно гладил рукой крольчонка, что пригрелся на его коленях. Лунный свет привлекал его внимание: он долго смотрел на нее, думал о чем угодно. Казалось, будто его совсем ничего не волновало, но это было не так. Он не знал, что было до, не помнил, как очутился здесь. Вся его жизнь сводилась лишь к тому, что он бесцельно блуждал. Спросите: где? Он сам не помнит. Яркие воспоминания — только те, где он сломя голову убегает от монстров, что притягивались к нему по неведомой причине, или прятался от людей, что проходили слишком близко с тем местом, где он мог передохнуть. Он боялся всех и вся. Очнувшись однажды на безымянной земле, он отправился туда, куда вели его ноги. Непонимание ситуации, в которую он попал, заставляло слёзы самим течь из закрытых глаз. Он не знал, кто он и как очутился там, знал лишь своё имя — Кадзуха. Но что это давало? Абсолютно ничего. И с этим непониманием он жил. В какой-то момент он перестал надеяться на чудо, что однажды он всё вспомнит, что найдёт себе дом. Он давно уже перестал себя утешать — нет в этом смысла. Долго он так слонялся, словно облако в безветренный день, пока не нашёл утешение в том месте, где когда-то жила юная дева, что пала от рук отца-тирана. Лишь тут он смог выдохнуть, расслабиться: здесь очень редко бывали люди, монстры не лезли к этому озеру, а значит, он смог выдохнуть и проводить свои дни в полном умиротворении. По крайней мере, так было до недавнего времени. С недавнего времени он слышал громкие разговоры людей, что обосновались недалеко, их песни, что звучали почти каждый вечер. Иногда он видел, как мужчины и женщины приходили и купались в озере. Он наблюдал за всем этим из окна, что выходило прямо на тот участок земли, где виднелись палатки. Он не знал, кто это и почему они здесь, но раз они не знали, что он рядом, то и не стоит показываться — рано или поздно они уйдут. Они не ушли... ни через месяц, ни через два, и даже не через полгода. Кадзуха уже даже смирился с их присутствием: громкие разговоры больше его не пугали, а их редкие присутствия на озере больше не казались чем-то необычным. Это даже его успокаивало, ведь отныне у подножия горы, где находилось озеро, больше не шныряли монстры, а значит, и спать можно спокойнее. Конечно, иногда из любопытства он спускался к воде и аккуратно рассматривал рыцарей, но когда слышал, что те собирались отправиться к месту его обитания, то сразу же скрывался в развалинах некогда великого замка. И так бы продолжалось еще долго, пока судьба не свела одинокого ангела и своенравного рыцаря. Лоэн приоткрыл веки и сразу столкнулся с тьмой ночи — непроглядной, мрачной и холодной. Голова гудела, напоминая о том, что произошедшая недавно стычка вовсе не ночной сон. Поднявшись, он ступил на раненную ногу — та отозвалась ноющей болью, и он, пошатнувшись, вцепился пальцами в каменную плиту. Подняв взгляд, он заметил только потухший, уже довольно давно, костёр и пару рыцарей, чья очередь дошла до ночного дозора. Пока он пытался прийти в себя, его уха коснулась ненавязчивая песня — едва слышная. Если бы рыцари сейчас не спали, а, например, тренировались, то услышать это пение было бы совершенно невозможно, но сейчас, в ночной тишине, оно привлекало к себе внимание, и, видимо, внимание только Лоэна: рыцари, что держали пост, даже не шелохнулись, будто бы не слышали. Приложив руку к бедру, он нащупал маленький, незаметный ножик. Он улыбнулся, и эта улыбка не была чем-то хорошим — обычно она предвещала то, что от добычи дикий заяц не оставит и следа. И даже сейчас, направляясь к озеру Амсвартнир, он думал лишь о том, чтобы избавиться от того, что нарушило мнимое спокойствие его товарищей. Конечно, по голове его вряд ли погладят, но ему не привыкать: команды сидеть в Штабе и зализывать раны он не получал, а значит, ничего не нарушает. Подходя ближе к озеру, он всё отчётливее слышал пение, но исходило оно точно где-то сверху. Задрав голову к небу, он прищурился — глаза точно источали интерес. Он никогда не поднимался на руины, что располагались высоко над озером, не видел нужды, но сейчас, понимая, что там сидит потенциальная угроза, Лоэн должен был туда подняться.. Кутаясь в белоснежные одежды, Кадзуха всё напевал колыбельную, что никак не покидала его голову. Одной рукой он упирался за спину, другой же кормил яблоками крольчонка, что с недавнего времени служил его молчаливым слушателем. Проводя кончиками пальцев по его мягкой шёрстке, он совсем не заметил, как в проёме появилась фигура, что готова была наброситься на него. И когда холодная сталь клинка прижалась к сонной артерии, он понял, что просчитался: он почувствовал сбитое дыхание над ухом и быстро колотящееся сердце. Рука так и замерла, а голос растворился в тишине. — Надо же, и как долго ты тут прятался? — довольно истеричный смешок заставил ангела задрожать. Он боялся людей, так сильно боялся, что старался не попадаться им на глаза. Но кто же знал, что один из них сам пожелает с ним встретиться?. Кадзуха поджал губы. Страшно, очень страшно было находиться рядом с этим человеком, и даже на его вопрос он навряд ли бы ответил — тело совсем не слушалось. — Молчишь? Чего же вдруг перестал петь? — Лоэн не двигался, лишь наблюдал, как оцепенение накрывает человека перед ним, видел, как дрожат его руки, как дыхание было еле слышно. Как же он любил наблюдать за этим, видеть, как противник буквально дрожит от невозможности деться из этих цепких лап. Но он не учёл одного факта: перед ним сидел не человек, а существо, что было гораздо сильнее его. Даже самый сильный рыцарь проиграет самому слабому ангелу, и это то, что сыграло против Лоэна. Пока он наслаждался своей, ещё пока не случившейся победой, рука ангела взметнулась вверх, и рыцаря буквально припечатало к земле. Кулак разжался, и нож с громким лязганьем упал на холодный камень. Оцепенение пропало. Да, он всё еще боялся этого человека, но сейчас, когда он буквально откинул его от себя, в нём заиграл интерес. Этот рыцарь — первый за долгое время, кто осмелился подойти к нему так близко. Развернувшись, он почувствовал, как его прожигали взглядом, но не злым — наоборот, заинтересованным. И даже не глядя на рыцаря, Кадзуха ощущал всем своим телом то, что тот не ожидал увидеть перед собой ангела. Ведь нападая со спины, он не обратил внимание на нимб, что золотом переливался в отражении луны, и уж точно не увидел крылья, что скрывали два проблеска огня, что таили его глаза. Сложно было сказать, что он чувствовал на этот раз. Это точно было не раздражение или злость. Страх отступил, и на его место пришло непонимание — непонимание того, чем он заслужил такое отношение. Он старался быть незаметным и тихим, не мешать и ненароком не напугать кого-то лишний раз, но, видимо, этого было недостаточно. — Прошу простить меня, — голос его был сладок и тягуч, как мёд, — быть может, я потревожил вас? Лоэн смотрел на него широко распахнутыми глазами. Странно было видеть перед собой ангела. Не то чтобы он никогда их не видел, просто встретить его именно тут было чем-то неожиданным. С виду он казался тихим, но то, с какой силой его магия прижимала его к холодному камню, разбивало все его шаблоны. Лишь чувствуя привкус крови от разбитой губы — надо же, с какой силой его приложили, — он видел перед собой не соперника, а того, кто, так же как и он, хранил много козырей в рукаве. — И как давно ты тут? — давление на грудную клетку не давало говорить спокойно. Голос его сейчас был хриплым, задыхающимся — вот-вот и треснут его рёбра, пробивая грудную клетку. — Этот вопрос должен был задать я, — уже окончательно развернувшись к нему, Кадзуха снова сложил руки на коленях. Крольчонок сбежал, прячась на улице среди кустов, а недоеденное яблоко валялось сиротливо в стороне. — Вы тут достаточно давно... — Мы-то? Не смеши. Когда мы пришли сюда, здесь точно никого не было, — дышать становилось всё сложнее, голова кружилась, а лицо начинало синеть, но он точно не будет говорить об этом. Ему интересно, насколько далеко зайдёт ангел в попытках его удержать. Чувствуя колебания с его стороны, Кадзуха ослабил хватку — и тотчас оказался прижатым к земле. Лоэн не медлил, и даже раненная нога его не интересовала сейчас в отличие от того, кто так нагло разрывал его восприятие. Предплечьем он давил на горло ангела, но тот даже не шелохнулся. В данный момент ему казалось, что он совсем перестал ощущать эмоции: страшно точно не было, было интересно. — Ну давай, расскажи-ка мне: что ты тут делал? Кто тебя сюда подослал? А? Фатуи? Орден бездны? Или ты сам следил за нами? — поток вопросов вызывал лишь негодование. Лоэн был настырный — всё ему знать хотелось. — Я жил тут ещё до вашего прихода, наверно, тогда логичней было бы предположить, что это вы следили за мной? — Кадзуха всё так же гнул свою правду, хотя по ощущениям от него требовали сказать то, что не являлось правдой. — Так я и поверил тебе. Раз жил тут — чего не спускался? Явно следил. Ангелу уже надоел этот бессмысленный диалог, да и прижиматься лопатками к холодному полу не вызывало удовольствия. Резким движением руки он отбросил от себя рыцаря, что сам оказался в положении лёжа на спине, и, не медля ни секунды, предотвратил попытку Лоэна встать, усевшись на него сверху. Руки легли сами на его шею и сдавили её так, что вот-вот и хрупкие кости треснут под натиском цепких пальцев. — Не хочешь — не верь, твоё право, но ангелы врать не умеют. Так что я сказал то, что является правдой, нравится она вам или нет. — Он сжимал его горло до ярких синяков, до онемевших пальцев. Что странно: людей он боялся, но сейчас он ощущал лишь интерес к тому, кто так нагло ворвался в его цитадель. Лоэн ожидал чего угодно, но только не этого: чтобы кто-то так нагло взобрался на него, да ещё и душил. Но самое странное — он совсем не сопротивлялся. Глаза его были раскрыты широко, лицо выражало больше удивление, чем страх. Руки раскинуты по обе стороны от головы — даже не шелохнулись. Он не сопротивлялся, смотрел лишь на лицо напротив, и что-то навязчивое, противное сверлило у него в голове. Ему хотелось узнать его поближе. Впервые кто-то так в открытую нападал на него, при этом не являясь какой-нибудь тварью, что действовала на уровне инстинктов. — Надеюсь, я донёс до вас свою мысль правильно, — руки ослабили хватку в тот момент, когда тело юноши под ним начало трясти от нехватки воздуха. — Мне не хотелось бы вредить, но так уж вышло, что это именно ты ворвался сюда. Так что, надеюсь, вы усвоили урок. Лишь сейчас Лоэн обхватил ледяные руки ангела и сжал запястья, не давая тому отстранить их от своей шеи. Глаза уже были полуприкрыты, а улыбка окрасила донельзя возбуждённое лицо рыцаря. Вот же — он нашёл того, кто осмелился сам накинуться на него, того, кто казался на первый взгляд слабее, но на деле же обладал невероятной силой, того, кто смог заинтересовать его в полной мере. — Надо же, — хриплый голос резал горло, что несчадно начинало болеть от того давления, что оказывалось на него, но даже так он продолжил: — Ты... ты, оказывается, не так-то и прост. Но всё же, почему ты не спускался? — Спускался, но мне было страшно подходить к вам, да и зачем? Вы не мешали мне, я — вам. — Кадзуха был спокоен: буря эмоций, что кипела в нём, стихла, оставляя после себя штиль. Он позволял рыцарю держать его руки, пока сам восседал сверху, пока тёмно-фиолетовые глаза с интересом бегали по его лицу. Сам он видел его — для этого даже крылья убирать от лица не надо было. Взгляд напротив прожигал в нём дыру. — Ты? Боялся? Не верю. Ты меня сейчас чуть не задушил и даже бровью не дёрнул, а ещё говоришь, что боишься, — Лоэн игриво прищурился, всем своим видом давая понять, что слова Кадзухи были для него сродни шутке. — Ну так ты сам первый начал угрожать мне, причём я-то без оружия, в отличие от тебя, — только сейчас Лоэн обратил внимание на свой нож, что валялся рядом с яблоком, так же грустно светя остриём. — Я так понимаю, тебя привлекла моя колыбельная? — М? Ну вообще да, — сдув с глаза надоедливую прядку волос, что щекотала веки, он отпустил руки ангела и принял сидячее положение, тем самым заставив съехать вниз, к нему на колени, Кадзуху, что уже прижал руки к своей груди, но слезать с рыцаря не спешил. — Часто ли ты так пел? Я не слышал... — Не часто. Обычно вы так шумели, что и не слышали меня, а потом спали как убитые. Но, видимо, тебе что-то не понравилось, — опущенная голова ангела едва касалась плеча Лоэна, что так и сидел, уперевшись руками за спиной. — Не то чтобы не понравилось. Я-то подумал, что ты кто-то из наших противников, вот и решил разобраться. А оказывается, разобрались почти что со мной, — истеричная усмешка с его стороны заставила ангела поднять голову. — Но теперь я не могу оставить тебя тут. Придётся пройти со мной. — С чего ты решил, что я пойду с тобой? Можно сделать вид, что ничего не было, — высказывание Кадзухи заставило Лоэна лишь резко выдохнуть. Скользнув взглядом вниз, он осмотрел его: белые волосы уже образовали колтуны от их недавней потасовки; белая рубаха, что больше напоминала женскую сорочку, еле достающей до бёдер, измялась; а накидка, выглядящая в точности как инадзумские хаори, окутывала худые плечи. В довершение ко всему он, кажется, не носил обувь. Только от одного его вида становилось холодно, но, кажется, ангела это ничуть не смущало. — Ну, я не могу не доложить о твоём присутствии. Так что, если ты не пойдёшь со мной, то к тебе всё равно придут другие рыцари. Так что выбора у тебя не много, — после этих слов он ухмыльнулся, видя, как колеблется ангел. — Ну и зачем я туда пойду? Не горю желанием покидать это место. Вы в любом случае уйдёте отсюда рано или поздно, а мне потом новое место искать? Нет, спасибо, — может, секундное колебание и затмило его разум, но сейчас он понимал, что если уйдёт, то вернуться не сможет: об этом месте будут знать слишком много людей, а значит, оно автоматически становится небезопасным. — Ммм... Может, ты с нами и уйдёшь потом, как экспедиция закончится? Конечно, если хочешь, — он всё так же улыбался, тон его стал игривым. Ангел его забавлял и вызывал интерес: что же случилось с ним такое, что он теперь живёт тут? — Не знаю... если там все такие, как ты, то не думаю, что хочу пойти, — Кадзуха чуть приспустил подбородок и почувствовал запах крови. Кажется, разбитая губа Лоэна снова начала кровоточить, а вместе с ней и нога, что отдавала тупой болью в поясницу. Лоэн поморщился, но сгонять ангела не решался — не хотел рушить это мнимое умиротворение, которое наступило после жестокой драки. Высказывание ангела заставило его рассмеяться. Такой живой, заливистый и чистый смех привлёк внимание Кадзухи. Глядя прямо на него, ангел протянул руку вперёд и положил её ему на щёку. Проведя большим пальцем, он огладил бледную кожу и остановился у кончика губ. Слегка наклонив голову, он — если бы крылья не скрывали его взор — точно смотрел прямо ему в глаза. Секундное замешательство — и боль с раненой губы растворилась в шумном вздохе рыцаря. — Ну так что? — А... — Лоэн смотрел с широко распахнутыми глазами на ангела, что всё ещё не убрал руку от его лица. Потянувшись сам, он положил свою руку поверх его, и удивлённое лицо сменилось пугающим: глаза прикрылись, на щеках распустились бутоны роз, а губы растянулись в улыбке. Теперь ангел не просто интересовал его, а тронул до глубины души — теперь это больше напоминало одержимость. — Такие, как я? Не думаю. Но сам ты этого не узнаешь, если не пойдёшь со мной. — Сжав руку, что всё ещё покоилась на его щеке, он приблизился. Глаза его сверкнули безумием, и только он открыл рот, чтобы продолжать, как тут же его прервали. — Ладно, но если ты соврал, я сдерживаться не стану. — Кадзуха нахмурился и хотел сказать ещё что-то, как тут же его крепко обняли за шею.. — Хо-ро-шо, — прошептал он на самое ухо ангела, что замер в ожидании неизвестности. — Но если я окажусь прав, а я окажусь прав, то ты выполнишь мою маленькую услугу. — И какую же? — тёплое дыхание разбилось о светлую кожу, и щёки теперь приобрели оттенок закатного солнца — ярко-красного. — А это я озвучу потом. Сейчас мы пойдём в Штаб. — Только он хотел убрать ангела с себя, как тот отодвинул рыцаря за плечи и приложил руку к раненому бедру. — Долго ли ты сможешь так ходить... Расслабься. — Почувствовав, как мышцы напряглись, он смягчился: — Я всего лишь хочу тебе помочь. — Получив заинтересованный, слегка высокомерный взгляд, ангел лишь улыбнулся и убрал руку с бедра, когда почувствовал, что Лоэн перестал сопротивляться. — Я так и не узнал, как тебя зовут, — прозвучало жалко и даже смешно. Неудивительно, что ангела забавлял этот вопрос, отчего тот и рассмеялся. И смех его был похож на переливающиеся колокольчики — звонкие и нежные. — Моё имя — Кадзуха. А твоё? — Лоэн. — Ну что ж, Лоэн, веди меня куда ты хотел. — Он поднялся первый и протянул руку юноше. Тот уцепился в протянутую ладонь и поднялся следом. К удивлению, нога больше не болела, да и сам он чувствовал себя отлично. Уже спускаясь ближе к месту, где рыцари организовали Штаб, Лоэн только заметил, что луна уступала солнцу главенство на небе. Тёплые лучи окутывали его лицо в то время, как он сам грел руку ангела, что мёртвой хваткой вцепился в него и шёл уж слишком близко, озираясь по сторонам, будто был готов дать дёру в любой момент. Штаб встретил эту пару громкими разговорами, запахом медикаментов и яблок. От этого осознания желудок скрутило — кажется, Кадзуха проголодался. Дозорные сменились: те, что Лоэн видел ночью, уже отправились отдыхать, а те, что несли службу, поприветствовали вице-капитана сжатым кулаком на груди. Тот лишь кивнул и ускорил шаг, утаскивая от любопытных глаз ангела, что, кажется, напрягся ещё больше. Первое, что увидел Кадзуха, — высокого мужчину в рыцарской одежде. Тот стоял возле длинного стола и что-то внимательно высматривал. Рядом с ним лежали два огромных меча, что угрожающе поблёскивали острыми краями. Рука дрогнула, что не осталось незамеченным. Лоэн аккуратно провёл большим пальцем по тыльной стороне руки в попытках поддержать, но это мало помогало. — Магистр, — довольно громко крикнул он, — доброе утро! Возглас привлёк внимание мужчины. Тот развернулся, и Кадзуха совсем потух: тот выглядел угрожающе на первый взгляд, что ещё сильнее нервировало его. Широкие плечи, большие и сильные руки, и взгляд такой, что становилось не по себе. Но это растворилось так же быстро, как и волна страха, накрывшая его. Заметив Лоэна в компании незнакомого человека, тот лишь улыбнулся — и весь образ страшного рыцаря разлетелся на маленькие осколки. — Здравствуй, Лоэн. Я-то думаю, где ты пропал. Обычно с раннего утра тебя от манекена за уши не оттащишь. — Варка подошёл ближе и только сейчас обратил внимание на того, кто прятался за спиной у Лоэна. Первое, что пришло в его голову, — что надо бы его отогреть. И пока они играли в гляделки, Лоэн уже успел собраться с мыслями. — В общем, это Кадзуха, — тот лишь кивнул в его сторону. — Помните те руины у озера? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Так вот, я его там и нашёл. Оказывается, Кадзуха там жил уже довольно давно. Кто бы мог подумать, правда? — Ангел? — выслушав Лоэна, он присел на корточки и посмотрел на его спутника так пристально, что тот захотел спрятаться от любопытных глаз как можно скорее. Но на вопрос он ответил лишь кивком. — Что ж, добро пожаловать в Штаб Ордо Фавониус. Не волнуйся, тебя тут точно никто не обидит. — Повернув голову к Лоэну, Варка кивком показал на палатку, что находилась почти в самом конце лагеря, и сказал: — Расположи его там. Думаю, пока шум его будет только нервировать. Потом решим, что будем делать. — Так точно! — и, пока Варка не успел сказать ещё хоть слово, он быстрым шагом направился в пустую палатку, что находилась рядом с оружейным складом. — Почему именно тут? — уже сидя на мягком спальном мешке, задал впервые за всё утро вопрос. Лоэн сидел рядом, гладким камнем затачивал свой нож, который несколько часов назад прижимал к горлу ангела. На что тот, заметив действия Лоэна, лишь поморщился недовольно и подтянул колени к груди в попытках хоть чем-то занять себя. — Тут тихо, обычно никто не ходит без надобности. Самое то, — увлечённый своим делом, он совсем не обращал на него внимания. — Ну так что за услугу я тебе должен? — Кадзуха уткнулся в свои колени лбом. Прикрыв глаза, он намеревался хотя бы полчасика вздремнуть, как почувствовал, что на его плечо легла голова рыцаря. Тёмные волосы щекотали лицо, отчего ангел морщился, но ничего против не говорил. — Всё-таки я оказался прав, да? Хах, ну конечно. — Нож теперь выглядел ещё острее; когда Лоэн сжимал его в руке, Кадзуха лишь отводил взгляд. — Потренируешься со мной — и всё. Я давно уже не сражался с кем-то вроде тебя. — С многими ли ангелами ты дрался? — Не поверишь — ты первый. — Подняв голову с его плеча, он потянулся и, поднявшись на ровные ноги, добавил: — Сейчас у меня появились дела, так что отдохни, а потом и сразимся. — Одарив собеседника слегка безумной улыбкой, он покинул палатку, оставляя Кадзуху думать над его словами. После их встречи прошло около десяти дней. Лоэн редко возвращался в Штаб, ведь, как оказалось, у вице-капитана дел было больше, чем хиличурлов во всём Тейвате. Кадзуха постепенно начал привыкать к обществу рыцарей. Первые дни он боялся покидать своё новое «укрытие», но уже к середине третьего дня он заметил, что несколько женщин уж больно часто стали ошиваться возле его палатки, пока он сам первый не подошёл к ним. Оказалось, что те уж больно распереживались, что ангел так долго не выходил. Конечно, ему не была понятна причина их волнения, но спрашивать он не стал, а лишь дал себя увести поближе к костру, откуда пахло довольно заманчиво. И только подходя ближе, он заметил, что рыцари жарили на огне мясо и распивали сидр, что хранился в овальной бочке, на которую локтем опирался Варка. Кадзуха наблюдал за этим довольно тихо, не привлекал лишнего внимания и старался не отсвечивать, пока явно захмелевший Магистр не перекинул свою большую руку через плечо ангела и не начал надоедать ему вопросами. — Кадзуха, а как ты всё-таки оказался в развалинах над озером? — от него пахло сладкими яблоками. Кадзухе захотелось яблок, но спросить, есть ли они, он не решался. — Я прятался там. Нашёл это место, и оно показалось мне безопасным, — голос его был спокойный, слегка тихий, но Варка всё же услышал. — Чего ты так переживаешь? Никто тебе не навредит. Может, плохое впечатление на тебя произвёл Лоэн, но ты прости его — он такой со всеми. Если будет обижать тебя, ты только скажи, будет у меня тридцать кругов вокруг Штаба бегать, — после этих слов Магистр расхохотался, явно забавляясь своей шуткой. Протянув руку вперёд, он жестом показал долить себе сидра и подставил вторую кружку. Когда мутноватая жидкость заполнила ёмкость, он всучил её Кадзухе: — Не стесняйся, пей! — и, уже отвлекаясь на других рыцарей, оставил ангела. Кадзуха смотрел на своё отражение в кружке: оно расплывалось рябью и билось о деревянные стенки. Руки приятно холодило, а живот начинал урчать. Носа коснулся запах яблок в перемешку с чем-то, о чём он не знал. Думая, что яблоки достанутся ему только в таком виде, он поднёс кружку к губам и отпил. Горло сразу обожгло, что заставило его вздрогнуть, но потом он почувствовал послевкусие яблок и заметно расслабился. Никто не объяснил ему, что пить на голодный желудок не стоит, да и навряд ли кто-то ответил бы ему, если бы он сам спросил: все были заняты своими делами. Кто-то пел, кто-то играл на музыкальных инструментах, пока остальные были заняты пьяными разговорами. Ощущения всё смешались. Ему было спокойно и легко — такого он ещё не чувствовал. Тело казалось ватным, пространство вокруг было похоже на густой кисель. Допивая уже третью кружку, он не заметил, как сзади кто-то подошёл и положил ему руку на плечо. — Я вижу, ты уже совсем освоился? — голос Лоэна казался таким далёким. Тело не слушалось, и он просто завалился назад, и не будь там рыцаря, он обязательно бы упал на землю. — Ого, оперативно они тебя споили. Нечего тебе тут больше сидеть, пошли давай в палатку. — Нет, — Кадзуха лишь опирался затылком о стоящего позади рыцаря. Кажется, тот устроился слишком удобно, чтобы менять своё положение. — Это было не предложение, если ты не заметил. Я сказал, что мы идём в палатку. — Резким движением он подхватил ангела на руки и пошёл в сторону палатки, попутно объясняя дозорным, что пора сменяться и разгонять ту компанию, что уже успела опустошить треть их запасов. Тело неприятно ныло. Сегодня он отправился со стрелковым отрядом высматривать то, чем промышляли Фатуи. Пока рядовые сидели высоко на горе и скрывались в траве, высматривая противников через оптический прицел винтовки, Лоэн, словно дикий зверь, крался у подножия поближе к их лагерю. И только подойдя ближе, он точно удостоверился в том, что эти бедолаги, поддавшись зову, позволили превратить себя в часть Дикой охоты. И, конечно, не обошлось без столкновения: стрелковый отряд оперативно разобрался с мелкими тварями, что вылезли, как только заметили Лоэна. Сам же рыцарь пошёл драться вручную — с копьём наперевес и маленьким ножом, пропитанным его новым ядом. И в результате боя он, естественно, вышел победителем, правда, снова пострадало его лицо: губа кровила, а лоб был разбит. Стекающая кровь мешала зрению, поэтому вернуться в Штаб стрелковый отряд решил уже после небольшой передышки. И каково было его удивление, когда он заметил в компании пьющих рыцарей своего ангела, который, кажется, сам успел напиться. — Почему мы не остались там? — едва слышно Кадзуха подал голос, уже сидя на большом и тёплом спальном мешке, он наблюдал за тем, как Лоэн рыскает в своей аптечке в поисках бинтов. — Да куда тебе, — с лёгкой усмешкой подал голос он, — для первого раза хватит. — Лишь найдя бинт, он повернулся к ангелу лицом: — Ты хоть ел что-то сегодня? — Нет... яблок хотел... была только та странная вода со вкусом яблок... — Вода? — Лоэн нахмурился, а потом резко выдохнул: — Они сидром тебя спаивали, что ли? — Не знаю... было горько, потом вкусно... я всё ещё хочу яблок. — Кадзуха выглядел растерянно, но он всё ещё смотрел прямо на него, но крылья, скрывающие его взор, не давали понять этого. — Подожди до завтра, принесу я яблок... Надо было сказать тем, кто тут был. Чего молчал? — Мне было... неудобно спрашивать. — А пить удобно было? — кажется, Лоэн был раздражён, сам не понимал на что: на Кадзуху, на саму ситуацию или на тех тварей, что нехило так приложили его головой об камень. — Не сердись, — опираясь на одну руку, он пододвинулся ближе к Лоэну, вторую руку приложил к его щеке. — У тебя опять кровь... — Ну естественно. Я только вернулся и не успел обработать раны, ведь кое-кто решил напиться. — Ты злишься... на меня? — он наклонил голову набок, и, сидя довольно близко, ангел отчётливо ощущал запах крови, что исходил от рыцаря. Лоэн лишь смотрел на него, ничего не отвечая. В свете переносной лампы кожа Кадзухи была ещё более светлой, будто он совсем не появлялся на солнце: маленький нос, крылья, что скрывали глаза, приоткрытые губы и ровное дыхание — всё это не давало ему отвести взгляд от него. И даже так он чувствовал на себе его взгляд, знал, что он смотрит прямо на него. Кадзуха, не дождавшись ответа, первый потянулся к нему и прижался губами к его. Это движение было лёгким, почти не ощущалось, лишь руки его легли на плечи Лоэна, который в свою очередь лишь распахнул глаза в удивлении. Конечно, он ожидал всего, но не этого. Но то, как мягкий язык прошёлся по его нижней губе и задержался на их уголке, дало ему понять, что это точно ему не мерещится. Лишь когда ангел оторвался от губ и принялся целовать его лицо — от кончика носа до уголка губ, а затем выше, к ране, что снова начала кровоточить, — боль сразу отступила, раны затянулись, и кровь больше не пачкала его одежды. Он резко схватил ангела за волосы на затылке и оторвал от себя. — И что ты творишь? — он не выглядел злым или растерянным, кажется, сейчас он не выражал никаких эмоций, но рука, что так больно держала Кадзуху, давала понять, что всё не так просто. — Больно... я только помочь хотел... ты снова ранен, — но он всё такой же безэмоциональный, совсем не понимает, с чего вдруг рыцарь так вспылил. Лоэн разжал кулак и опустил руку на колено, прикрыв глаза — он унимал бурю эмоций, что никак не хотела успокаиваться. Почему же это так его разозлило? — И много кому ты ТАК помогал? — подавляя агрессию, он вновь посмотрел на ангела, который снова отсел и легонько потирал затылок, морщась от неприятных ощущений. — Я никому, кроме тебя, не помогал. Только ты и знаешь, что я умею заживлять раны, — теперь он не старался быть ближе к нему, кажется, Лоэн и правда его напугал. — Почему ты сделал мне больно? — Кадзуха был сбит с толку, не думал он, что Лоэн отреагирует на это действие так, от чего хотелось бы узнать причину, чтобы в следующий раз такого не произошло вновь. Лоэн ничего не ответил, лишь бросил «спокойной ночи» и скрылся. Идя уже по тихому Штабу, он всё больше и больше покрывался алыми бутонами роз, что украсили его лицо. Замерев посреди лагеря, он приложил ладонь к губам и зажмурился. Какая досада — сам не разобрался в своих чувствах, да ещё и Кадзухе сделал больно не только словами, но и физически. Из оцепенения его выдернул голос, что так манил к себе. — Это я сделала что-то не так? Почему ты убегаешь? — Кадзуха выглядел встревоженным. Он прижимал руки к груди и стоял чуть поодаль, не решаясь подойти ближе. Он перебирал пальцами ворот накидки и переступал с ноги на ногу — видно, нервничал. Лоэн смотрел на него долго, не решаясь что-либо сказать. И долго бы они ещё играли в гляделки, если бы рыцарь не набрался смелости и не подошёл к ангелу ближе. Ласково проведя рукой по голове, он остановился на затылке и потянул ангела к себе. Тот лишь вздрогнул, но расслабился, когда Лоэн обнял его — так крепко и нежно, что щёки ангела вспыхнули. Опьянение растворилось в небытие, а в голове исчезли все мысли. — Извини... я не знаю... не понимаю, почему сорвался, — он гладил его по мягким волосам и говорил тихо, чтобы слышал только он. — Я не хотел тебя злить... может, ты скажешь, что я сделал что-то не так? — он обмяк и точно бы упал, если бы Лоэн не прижимал его к себе. — Ты ничего такого не сделал, забудь. Пошли обратно. — Утянув его в палатку, он больше ничего не сказал, лишь молча закрыл её и лёг рядом с ним на спальник. И всё так же крепко прижимал к себе, пока не почувствовал размеренное дыхание на своей шее, означающее, что ангел уже уснул. Единственное, чем занимался Кадзуха в Штабе, — это иногда сражался с Лоэном в его свободное время. Та маленькая просьба превратилась в ритуал, который обоим нравился: Кадзухе — тем, что он может хоть чем-то себя занять, Лоэну — тем, что наконец-то у него появился достаточно сильный соперник, который не прочь разодрать руки в кровь, сражаясь с ним. Дни тянулись, недели пролетали незаметно. Как так вышло, что Кадзуха жил с рыцарями бок о бок уже почти десять месяцев и почти не заметил этого? Он не понимал, но всё больше и больше привязывался к ним, к каждому рыцарю, в особенности к Лоэну и Варке. Эти двое точно перевернули его мировоззрение с ног на голову: то, чего он раньше боялся, больше не имело значения; люди больше не выглядели в его глазах страшными монстрами, а те монстры, что обитали в гуще Бездны, стали для него не более чем пылью под ногами. Совместные тренировки с Лоэном давали свои плоды: Кадзуха меньше стал полагаться на свою силу, а больше сосредоточился на физической подготовке, отчего и морально стал сильнее. Лоэн же в свою очередь сгорал от непонимания. Он не знал, что чувствует, не понимал, как правильно подступиться к ангелу. С того момента, когда Кадзуха поцеловал его, он всё терялся в догадках. Не мог сказать никому — да и кому он скажет? Варке? Мало ли чем он поможет. А другим он не хотел доверять что-то такое сокровенное. Поэтому каждый раз, смотря на ангела, он хотел, чтобы снова тот поцелуй случился вновь. Но сказать ему или действовать вопреки здравому смыслу он не решался — отчасти из-за того, что не знал, какие чувства ангел к нему питает. Вдруг Лоэн разрушит все их отношения, которые так старательно выстраивал в течение этих месяцев? Но всё решилось в один вечер, когда их долгая экспедиция подходила к своему завершению. Многие этого момента ждали не один год. Конечно, они не все сразу отправятся домой, но вот часть отряда дальнего боя, в большинстве своём, во главе с вице-капитаном, должна была отправиться в Мондштадт уже через пару дней. И все эти пару дней Лоэн был словно на иголках. Конечно, он радовался возвращению домой, думал, как хорошо будет, когда он вернётся на службу в Терновом порту, но единственное, что не давало ему покоя, — это Кадзуха. Он не знал, как ангел отнесётся к этому. Конечно, он хотел предложить ему отправиться в Мондштадт вместе, но что, если он скажет «нет»? Как поступить? Непонятные отношения, которые выстроились между ними, давили, но и разъяснить их никто не решался. Кажется, им обоим нравилось то, что между ними происходит, но чтобы сесть и поговорить, выяснить, кто они теперь друг другу, было страшно. Но и оттягивать это нельзя — обоим будет больно. Костёр уже потух, лишь тёмный дым поднимался и растворялся в звёздном небе. Многие рыцари уже спали, большинство, конечно, улеглись у костра ещё тогда, когда его яркие языки согревали их души и лица. И лишь Лоэн сидел, потупив взгляд в тлеющие угли. Ночь — самое то время для самобичевания, для того, чтобы думать обо всём, что накопилось, о том, что тревожило. И это разъедало его изнутри. Сегодня он точно решил, что будет разговаривать с Кадзухой, ведь так больше продолжаться не может. Но в итоге он весь день избегал его: даже когда сам ангел подходил к нему, тот позорно сбегал либо агрессировал, о чём сейчас и жалеет. Может, именно из-за него Кадзуха не сидел с ними у костра, и это осознание делало ещё больнее. — Ты не идёшь спать? — родной голос донёсся до его ушей. Повернувшись, он заметил ангела, что смотрел на него. — А... нет, я пойду сейчас спать. Ты почему встал? — Лоэн поднялся и направился в его сторону. Сейчас его переполняла решимость: если ангел всё ещё идёт с ним на контакт, то всё ещё можно извиниться и нормально поговорить. — Тебя долго не было, я подумал, что ты уснул тут со всеми, и решил проверить, — Кадзуха взглянул через плечо уже подошедшего к нему рыцаря, рассматривая всю толпу, что до глубокой ночи горлопанила песни и распивала вино, что недавно привезли из Мондштадта. — Пошли обратно, нечего шататься, — он буквально утянул Кадзуху в палатку и зажёг лампу, от чего стало более уютно и привычно. — Мы же спать собирались... зачем свет? — ангел сидел рядом с Лоэном, согнув ноги в коленях. Его размеренное дыхание означало, что тот полностью расслаблен. — Я... уже не могу... ты... мм, — он звучал так неуверенно, что ангел даже удивился. Обычно он себя так не вёл — как угодно, но только не так. — Ты что-то хочешь мне сказать? Ты в последнее время очень замкнут. Сегодня у меня было чувство, что ты избегаешь меня. Скажи, это я сделал что-то не так? — он повернулся в сторону рыцаря. Тот смотрел прямо на него, крепко вцепился пальцами в мягкую ткань спального мешка и всё никак не мог собраться с мыслями. — Нет... то есть ты ничего не сделал... это просто... странно. — Странно? Всё давило. Он только набрался смелости — и тут же потух. Он смотрел на него. Так хотелось заглянуть в его глаза и узнать, что же он чувствует на самом деле, но это страшно. Страшно быть отвергнутым, продолжать непонятно что — тоже не хочется. Потянув руку к его лицу, он положил её ему на щёку. Большой палец огладил мягкую кожу, а указательный слегка просунул под крылышко, что плотно закрывало глаза ангела. Тот вздрогнул, но не отдёрнулся — лишь, как ласковый кот, прижался к тёплой ладони сам. Мягкая улыбка украсила его лицо, и в тот момент он почувствовал дыхание у своего лица. — Скажи мне... ты ведь говорил, что ангелы говорят только правду... ещё тогда, когда мы только встретились, — он говорил шёпотом, едва слышно, словно боясь, что ангел сейчас растворится, словно сон после пробуждения. Но это ведь не сон, а реальность, поэтому хотелось действовать осторожно. — Да, я могу ответить только правду, если знаю, что отвечать. — Что ты... что ты чувствуешь ко мне? — такой вопрос в лоб не ожидал даже сам Лоэн. Он думал как-то расспросить его, но так даже лучше. Теперь точно не будет недосказанностей, которые могли бы быть из-за того, что ангел мог не понять вопрос или ответить уклончиво. — Что чувствую? Ну, с тобой мне комфортно и даже спокойно, — проговаривая, он прижимался к его ладони ещё ближе. — Ты первый, кто показал мне, что люди бывают хорошими. Хотя изначально этого сложно было сказать, но... теперь я чувствую, что не хочу расставаться с тобой. Я не понимаю, что я чувствую, ведь раньше у меня не было примера, чтобы понять весь спектр человеческих эмоций и чувств. — Он слегка опустил голову. Крылышки больше не так сильно сковывали его глаза в темноте, из-за чего Лоэн просунул под них уже две фаланги пальцев и аккуратно, так нежно и трепетно, провёл подушечкой пальцев по его веку. — Можешь посмотреть на меня, пожалуйста? От такого вопроса Кадзуха вздрогнул. Ещё никогда он не открывал глаза при ком-то, но сейчас очень хотелось взглянуть прямо на того, кто так безжалостно заставлял сердце ангела биться быстрее. Крылышки скинули вуаль таинства с его глаз. Веки закрыты, и кажется, он медлил минуты две, прежде чем показать алый закат своему бескрайнему полю пурпурных пионов. Лоэн, словно заворожённый, смотрел прямо на Кадзуху. Он не мог оторвать взгляд от него, ему так хотелось их увидеть, посмотреть в самую душу. И сейчас, когда он так близко, хотелось скрыть это от всех. Во взгляде Кадзухи читалась только нежность и искренность. Он смотрел на него такими влюблёнными глазами, что и дураку станет ясно, что Кадзуха имел в виду. — Я люблю тебя, — он, словно под гипнозом, потянулся вперёд, приблизился к уху и поцеловал чуть ниже сосцевидного отростка, прямо у начала крыльев, и сразу же почувствовал, как ангел расслабился ещё больше. — Что... это значит? — Кадзуха прикрыл глаза. Кажется, Лоэн попал в его эрогенную зону — туда, где даже сам ангел старался себя не трогать. — Значит то, что я чувствую то же самое, что и ты, — он продолжил его целовать: сначала нежно касался губами основания крыльев, затем плавно поднялся чуть выше, целуя его за ушком. Ладонь его огладила щёку и скользнула на шею, затем лишь кончиками пальцев он прошёлся по плечу, предплечью и обхватил его запястье. Кадзуха прикрыл глаза. Дышать становилось тяжелее. Лоэн сводил его с ума — так аккуратно его ещё не касались. Не то чтобы его трогал кто-то кроме Лоэна, но даже он впервые так к нему прикасался. Когда его запястье обхватили, он вздрогнул, но затем почувствовал, как он гладит тыльную сторону его ладони. А в купе с поцелуями, что заставляли его сердце колотиться о лестницу рёбер, он совсем разомлел и чуть подался назад. И если бы второй рукой Лоэн не подхватил его под поясницу, если бы не прижал к себе, то Кадзуха бы точно свалился. — Скажи мне, — горячее дыхание рыцаря опалило щёку ангела. Тот лишь сам сильнее прижался в попытках выпросить как можно больше ласки. — Скажи, что ты чувствуешь. — Люблю, — сказал ангел на выдохе. Он дрожал, но сам не понимал почему. — Я тоже люблю тебя. Лоэну больше и не надо было ничего слышать. Он аккуратно надавил на плечи ангела, вынуждая его лечь полностью, сам же подтянул его ноги и, раздвинув их в стороны, оглаживая мягкую кожу на бёдрах, сел между ними. И без того короткая рубаха задралась ещё выше, обнажая Кадзуху до беспредельного нагло. Уперевшись руками по обе стороны от его головы, Лоэн наклонился вперёд. — Как ты себя чувствуешь? — Немного... странно, — голос ангела был до непривычного скулящим, нуждающимся. Он не понимал, почему его так ведёт от прикосновений Лоэна, но ему точно хотелось, чтобы он продолжил то, что делал с ним. — Странно? — рыцарь опёрся о предплечья и соприкоснулся кончиком носа с Кадзухой. Тот лишь осоловело смотрел ему в глаза и дышал через приоткрытые губы. — Ты понимаешь, чем мы сейчас занимаемся? Он не понимал, но понимал то, что ему он доверяет, и чтобы он ни делал, Кадзуха был согласен на всё. — Лоэн, почему... почему ты остановился? — приподняв таз, он проехался бёдрами по бугорку, который уже выдавал Лоэна с головой. — Ты не ответил... — стиснув руки в кулак, он изо всех сил старался сдерживаться, но то, как ангел выгибался и просил о ласке, заставляло всю его выдержку трещать по швам. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я... я не понимаю, но... но я так хочу... — Кадзуха потянулся к нему, прижался губами к уголку губ Лоэна и крепко вцепился ему в плечи. Ещё немного — и он точно заплачет. — Чего же ты хочешь? — как же ему сейчас захотелось помучить его, попросить говорить с ним, отвечать на вопросы, чтобы ангел продолжал извиваться в его руках и просить о продолжении. — Тебя, — ангел захныкал. Теперь уже поцелуй пришёлся в губы рыцаря, а тот без сопротивления, положив руку на его затылок, прижал его к своим губам сильнее. — Только скажи мне, если захочешь остановиться, — отрываясь от губ Кадзухи, он поцеловал его в уголок глаза и руками огладил его тело: грудь, талию, бёдра — ничто не оставалось без внимания. Кадзуха дышал тяжело, в голове будто кисель, тело его не слушалось — оно поддавалось ласкам рыцаря, что уже задрал рубаху и принялся целовать впалый живот ангела. Ему хотелось, чтобы Лоэн не тянул, сделал бы хоть что-нибудь, что избавило бы его от тянущего чувства снизу. На его нижнем белье уже образовалось маленькое мокрое пятно, что означало готовность ангела, но Лоэн не спешил. Просунув руку под одежды, что скомкались на груди Кадзухи, Лоэн подушечками пальцев зажал его сосок и массировал его, пока ангел, еле сдерживаясь и не издавая лишних звуков, чтобы их не услышали, ёрзал по всему спальному мешку. Сжимая в ладонях покрывало, он глотал свои стоны, пока Лоэн непозволительно долго наслаждался таким ангелом. — Пожалуйста, Лоэн, я так не могу, — яркие глаза застилала пелена слёз. Кажется, для девственно чистого ангела такие игры оказались непосильны. — Прости-прости, ангелочек, — Лоэн поцеловал его в колено и убрал руку, плавно перемещая её к его паху. Кадзуха следил мутным взглядом за всем, что делает его рыцарь: как тот окончательно раздевает его, как смотрит, как шепчет какие-то ласковые слова, смысл которых к нему не доходит, потому что он уже мало осознавал то, что с ним происходит. Но когда на секунду Лоэн оторвался от него, Кадзуха, сдерживая всхлипы, приподнялся за ним. — Лоэн... стой... — Тише, ангелочек, я никуда не ухожу, — потянувшись к своей сумке, он достал оттуда ароматическое масло для рук и словил непонимающий взгляд алых глаз. — Я не уверен, готов ли ты к... кхм... лучше ляг обратно. — Кажется, впервые за весь вечер на его щеках распустились розы. Он легонько толкнул Кадзуху обратно и, быстро расстегнув свои штаны, навалился сверху на него. — Пока повременим. Думаю, ты ещё долго вряд ли протянешь.. Рука его уже вся была в ароматическом масле, и как только он обхватил его рукой, ангел закрыл ладонью рот и вздрогнул. Захотелось взвыть от новых ощущений, что заполонили. Он чувствовал, как Лоэн не спешно двигает рукой, как ненавязчиво касается самых чувствительных мест и доводит Кадзуху до точки невозврата. Затем он почувствовал, как к нему прижалось что-то такое же твёрдое и тёплое. Опустив взгляд, он увидел, как Лоэн ласкает теперь не только его, но и себя, прижавшись к ангелу. Вспыхнув, он зажмурил глаза и уже не сдерживал стоны — лишь заглушал их рукой, дабы никого не потревожить. Не долго он терялся в неге. Слыша над собой тяжёлое дыхание рыцаря, тот ускорил фрикции, и, кажется, Кадзуха сам не понял, как его захлестнула волна удовольствия — такого, какого он раньше никогда не ощущал. Как он прижался к запыхавшемуся рыцарю и, кажется, впервые за всю ночь ему захотелось разрыдаться, но не от боли или страха, а от того, что он наконец понял: он дорожит им, что не готов отпускать. Кадзуха знал, что Лоэн скоро возвращается, но он ещё до их разговора не понимал. Думал, что Лоэн оставит его, а затем и все рыцари. Штаб превратится лишь в грустное напоминание того, что раньше тут кто-то был, а он продолжит блуждать по континенту и петь свои колыбельные животным и деревьям. Но сейчас, лёжа на измятом спальнике и прижимаясь к рыцарю, он наконец точно понял, что на самом деле чувствует и чего желает. — Кадзу... ангелочек, посмотри на меня, — прижимающийся к нему возлюбленный не на шутку пугал: плача и трясясь, он лишь нагонял неспокойные мысли. Проведя ладонью по взмокшим волосам ангела, тот аккуратно поднял его за подбородок и взглянул в полные слёз глаза, что никак не прекращались литься. — Что случилось? — Н-не оставляй меня, прошу, — так жалобно протянул, на что Лоэн, улыбнувшись, поцеловал его. — Как же я тебя теперь оставлю? — прижав его к себе, он накинул плед на его плечи и прислонился щекой к его макушке. — Я ещё раньше хотел предложить тебе пойти со мной. Я уверен, что Мондштадт тебе понравится, а ещё много людей, с кем тебе предстоит познакомиться. — Я-я пойду. Я не останусь тут без тебя, — всё ещё всхлипывая, он уткнулся в его плечо. — Обязательно, ангелочек. С наступлением рассвета первая группа рыцарей двинулась прочь от Штаба. Она направлялась домой — туда, где ветер поёт песни, а его подданные танцуют и подпевают ему в такт; туда, где не стихает музыка и где отважные рыцари несут службу; туда, где каждый найдёт своё место. И теперь он готов принять ещё одну заблудшую душу — хрупкого ангела, что всю свою жизнь искал дом и нашёл его в стенах города свободы и тёплых объятиях рыцаря.