Sweet Hard Dreamer

      Тошихико забегает в аудиторию за полминуты до начала второй пары, запыхавшийся, растрепанный и голодный, потому что даже не позавтракал, чтобы успеть на поезд. Он падает на место рядом с Коноске и ложится лицом на парту, готовый уснуть в это же мгновение.              – Ты где был? Вид у тебя неважный.              Тошихико поднимается, проводит руками по лицу, пытаясь очнуться. Коноске пристально смотрит, а затем протягивает руку, чтобы отбросить волосы Тошихико назад, за спину.              – А это что?              Коноске тыкает пальцем, и у Тошихико перед глазами на мгновение появляется ночное небо, покрытое звездами. Он смущенно отворачивается, дергает головой, чтобы вернуть волосы на место и прикрыться.              – Комар укусил, наверное.              – Комар ездит на мотоцикле, я правильно понимаю?              Тошихико теребит в руках край своего свитера, не решаясь поднять глаза. Он почти физически чувствует этот укус, мокрый горячий рот на шее и дующий в спину ветер. Щеки теплеют.              – Это случайно получилось…              Коноске вздыхает, поглаживает по спине.              – Он что, так сильно тебе понравился?              – Вовсе нет! Я же сказал, я хочу в банду!              Коноске пододвигается ближе, и Тошихико чувствует его колено своим. Он надеется, что никто не смотрит на их последний ряд в этот момент. Коноске кладет руку на его плечо.              – Нет? Он тебя заставил? Да я ему яйца откручу!              Тошихико вздрагивает, все-таки встречаясь с ним взглядом.              – Не заставлял! Так просто получилось. Я… Не был против, наверное. Я не знаю.              Коноске, несмотря на невнятное объяснение, похоже, все понимает. Его взгляд смягчается. Таким же взглядом на Тошихико смотрел в детстве отец, когда он упал с дерева, потому что пытался научиться летать.              – Такаюки, в целом, неплохой парень, но эти все его затеи… Это может плохо кончиться! Зачем тебе это? Если ты хочешь с ним… Вот это, – Коноске указывает взглядом на шею, – то для этого не обязательно становиться бандитом. Даже нежелательно, я бы сказал.              Тошихико хмурится.              – Я не этого хочу! Я же не какая-то девчонка, влюбившаяся в плохого парня! Я просто тоже хочу быть крутым, чем я хуже него?              – Почему хуже? Ты очень хороший, просто другой.              Тошихико отворачивается, чувствуя подступающий к горлу комок. Осталось только расплакаться, чтобы в очередной раз подтвердить, какой он «другой». Нормальный он!              День проходит как в тумане. Тошихико спит на парте во время пар, на коленях Коноске на обеде и в поезде по дороге домой. Он чувствует бодрость только к вечеру. Бодрость и нетерпение.              Джордж, вообще-то, ничего не обещал. После произошедшего они почти не разговаривали, хотя на обратной дороге Тошихико, замерзнув, прижимался еще теснее. Когда он вернул шлем, Джордж посмотрел особенно странно, а Тошихико убежал, не попрощавшись.              Тошихико ужинает и даже делает какое-то домашнее задание, но мысли возвращаются к прошлой ночи. Раз уж Джордж согласился, теперь он обязан взять его с собой на дело! Тошихико шарится по дому в поисках чего-то, похожего на оружие, но находит только штопор и кухонные ножи. Он кладет один в сумку, надеясь, что мама не заметит недостачу.              К двум часам он успевает отчаяться, но все равно прислушивается к звукам с улицы. Еще через полчаса, когда Тошихико почти засыпает, он все-таки слышит гудение мотоцикла. Он подскакивает, приглаживает перед зеркалом волосы и уже почти привычно крадется на улицу.              – Ты долго, красотка, я уж подумал, ты спишь!              Тошихико фыркает, не зная, как объяснить свою задержку. Джордж замирает, надевая на него свой шлем, и его взгляд скользит ниже глаз. Он облизывается, заставляя Тошихико смущенно отвернуться, надеясь, что в темноте не видно как он краснеет.              Тошихико садится на мотоцикл, и его взгляд падает на те самые ручки. Так вот где они были! Джордж садится спереди, и Тошихико обнимает его за талию на чистом рефлексе. Переключаться теперь на ручки кажется ему слишком неловким, так что он остается сидеть как сел.              В этот раз Джордж везет их в город, но Тошихико в темноте не может опознать, где они находятся. Мотоцикл петляет по узким слабо освещенным улицам и выезжает к светящейся вывеске какого-то бара.              Тошихико стесняется спросить, с какой целью они сюда приехали, поэтому просто идет следом за Джорджем. Внутри бара тесно, накурено и слишком людно. Джордж здоровается, жмет кому-то руки. Люди смотрят на Тошихико не слишком дружелюбно.              Джордж хватает его за талию, притягивая ближе к себе, и протискивается к диванам и столикам у задней стены. Он подталкивает Тошихико, усаживая, и садится рядом. Его рука снова оказывается на плече, хотя сидя потеряться в толпе достаточно сложно.              На столиках появляются бутылки пива, Джордж пихает одну в руки Тошихико, отпивая из второй. Тошихико отпивает тоже, хотя не сильно любит пиво. Джордж отстраняется, чтобы поговорить с подошедшим парнем, но из-за громкой музыки Тошихико ничего не слышит.              Рука Джорджа ложится на колено. Тошихико снова отпивает пиво, пытаясь рассмотреть лица в сигаретном тумане. Пальцы Джорджа размеренно поглаживают коленку, и Тошихико расслабляется, теряя счет времени в месиве звуков, запахов и людей.              Джордж приближается снова. Тошихико не сразу понимает, почему ему стало так тепло. Джордж обнимает его за спину, прижимая к себе, и Тошихико уже лежит головой на его плече. Горячее дыхание щекочет волосы на затылке.              – Эй, красотка, не спи. Посмотри на меня.              Тошихико с трудом шевелится, как будто его уже придавило одеялом. Он поднимает голову и поворачивается, чтобы заглянуть Джорджу в лицо. Так близко. Он успевает сделать несколько медленных морганий, когда лицо Джорджа оказывается еще ближе. Влажные губы прижимаются к губам, рука со спины поднимается в волосы, придерживая.              Тошихико пытается вдохнуть, и язык вторгается в его открывшийся рот. Время замедляется. Тошихико поднимает потяжелевшую руку, но не может надавить ей на чужое плечо, только поглаживает. Слюна стекает по подбородку. Джордж слизывает ее, спускается ниже, лижет шею.              – П-подожди…              Зубы царапают шею, но не сжимаются. Тошихико пытается отодвинуться, но Джордж держит его затылок.              – Стой, не надо, что ты делаешь?              Джордж снова проводит губами по шее, поднимаясь к уху.              – Ну, малышка, не ломайся, тебе же нравится. Не бойся, я тебя не обижу… Такой сладкий, хочу тебя съесть.              Тошихико дергается, упираясь в плечи сильнее, отворачивает голову. Опять эти женские клички!              – Отпусти, зачем ты?.. Ты же согласился… Не это…              – Тише, тише, все хорошо. Если хочешь, назовем это участием в банде. Можешь поучаствовать… Вот тут.              Джордж ловит его руку, прижимает к своей ширинке. Тошихико рефлекторно слегка сжимает пальцы, чувствуя твердость под ними. Член. Твердый член. Он выдергивает руку, отталкиваясь подальше. Джордж тяжело дышит, кладет руку на щеку Тошихико заглядывая в лицо.              – Что не так, красотка? Это твой первый раз, да?              В тусклом свете, с мокрыми губами и расширенными зрачками, Джордж выглядит особенно эффектно. Выпитого алкоголя достаточно, чтобы путать мысли. Тошихико дергает головой, чтобы собраться.              – Когда ты вчера согласился, что ты имел ввиду? Вот это?              Джордж поглаживает щеку. Поднимает брови, словно пытаясь понять, что от него хотят.              – Ну, да? Тебе понравилось обниматься со мной, мне понравилось тебя катать. Я не знаю, как это назвать. Если бы ты был девушкой, я бы предложил стать моей подружкой, но ты не девушка… Поэтому вступить в банду?              Девушка, подружка. Тошихико делает глубокий вдох, пытаясь проглотить комок обиды в горле. На что он вообще рассчитывал с такими обращениями? Он отталкивает руку Джорджа от своего лица.              – Вступить в банду как девочка по вызову?              Голос все равно дрожит, хотя Тошихико старается держать себя в руках. Ладони сжимаются в кулаки. Тошихико не уверен, кого хочет ударить – Джорджа или себя.              – Почему по вызову? Ты мне очень понравился, с первого взгляда! Я думал, я тебе тоже.              Мыслей слишком много, они мешаются в какую-то кашу. Губы все еще горят от поцелуев, щеки – от возмущения, а сердце – от такого простого и будничного признания. Тошихико вскакивает, не зная, что на это ответить. Где-то рядом гремят падающие бутылки, но Тошихико слышит это будто с запозданием, когда уже протискивается через толпу к выходу.              Ночной воздух обжигает кожу холодом. Тошихико бежит по улице, освещенной редкими фонарями. Темные, незнакомые пейзажи размываются, смешиваются, как будто текут. Запыхавшись, Тошихико останавливается и понимает, что текут не улицы, а слезы по его лицу. Он пытается стереть их, но зрение не проясняется.              Тошихико шмыгает, с трудом вдыхая. Немного справившись со слезами, он оглядывается по сторонам, но не понимает, ни где он находится, ни с какой стороны он сюда прибежал. Остановившись, он особенно ярко чувствует холод, залезающий под промокшую от бега одежду.              Вокруг почти нет фонарей, нет жилых домов или телефонной будки, только ряды гаражей и заборов и какое-то большое здание впереди, похожее на завод или склад. Вдали лает собака, заставляя Тошихико вздрогнуть. Оглянувшись по сторонам еще раз, он решает идти к зданию – вероятно, к нему должна вести какая-то дорога.              Темнота и пустота начинают казаться угрожающими. Тошихико дергается от каждого свиста ветра и дребезжания железа, засовывает руку в сумку, нащупывая кухонный нож. Он думает, что стоило надеть наручные часы, хотя чем ему сейчас может помочь знание времени?              Тошихико подходит к зданию, оглядываясь по сторонам в поисках дороги к жилому кварталу или хотя бы понятных указателей. На дороге стоят машины, но их фары выключены. Он раздумывает, куда теперь идти, когда сзади раздается голос.              – Э, ты че тут забыл?              Тошихико резко разворачивается. Сбоку здания выходят несколько мужчин в костюмах. На секунду Тошихико надеется, что сможет спросить у них дорогу, но они приближаются к нему слишком близко для дружеской беседы.              Передний мужчина, высокий и широкоплечий, закатывает рукав рубашки, открывая темные линии и цветы. Иредзуми. Тошихико замирает, не в силах пошевелиться. Мужчина подходит вплотную, хватает за воротник.              – Ты оглох? Кто такой? Кто послал?              – Я… Просто потерялся… Отпустите, пожалуйста, я никому ничего не скажу.              Угрожающе выглядящие мужчины окружают со всех сторон. Натяжение воротника заставляет Тошихико приподняться на цыпочки. Он кладет руку на чужое запястье, пытаясь ослабить давление, но мужчина трясет его еще сильнее.              – Потерялся? Ничего убедительнее не мог придумать?              Мужчина лезет в карман, отработанным движением вынимает нож и с щелчком раскрывает его. Лезвие приближается к шее Тошихико, но не касается. Дыхание спирает от паники. Он не может ничего сказать в ответ.              – Может к аники его отведем? Прирезать всегда успеем.              Несколько рук подхватывают Тошихико и тащат внутрь здания. Он не сопротивляется, с трудом переставляет заплетающиеся ноги. Внутри темно и, судя по всему, грязно. Ему предстоит умереть в таком некрасивом месте?