Твои карие глаза

Жомарт (165 см, короткие кудрявые волосы, смуглая кожа, карие глаза) считался в классе главным альфой. Не потому, что он кого-то подавлял – просто от него пахло уверенностью, и когда он входил, все невольно выпрямлялись. Но внутри он был мягче, чем хотел показывать. Асанали (160 см, супер короткие волосы, омега) сидел через два ряда. Все думали, что омеги должны быть тихими и покладистыми. Асанали был тихим, но не покладистым. Он носил чёрные худи с капюшоном, слушал рэп и ни разу не попросил у Жомарта помощи с инстинктами, хотя они встречались уже три месяца. – Ты чего такой кислый? – спросил Асанали, когда они вышли из школы. Он толкнул Жомарта плечом. Не сильно, по-свойски. – Да так, – буркнул Жомарт. – Марат опять подкатывал. – Энигма? Тот коротышка со змеиными глазами? – Асанали усмехнулся. – И что он сказал? – Сказал, что я тебя недостоин. И что ты через неделю бросишь меня ради кого-то поспокойнее. Асанали остановился. В его карих глазах зажглась знакомая искра – та, после которой обычно начинались ссоры или долгие поцелуи. – Слушай сюда, Жомарт, – сказал он тихо. – Я не бросаю тех, кто мне нужен. А ты мне нужен. Не как альфа омеге. Как человек человеку. Он взял Жомарта за руку. Ладони у обоих были горячими – так бывает, когда нервничаешь, но не хочешь показывать. Прохожие не обращали внимания. В Алматы тринадцатилетние парни, держащиеся за руки, уже никого не удивляли. – Пойдём в «KFC»? – предложил Асанали. – У меня есть деньги на две картошки фри. – Ты всегда думаешь о еде. – А ты всегда думаешь о чужом мнении. Жомарт засмеялся. Асанали редко шутил, но когда шутил – попадал в точку. Именно за это Жомарт его и полюбил. Не за запах (хотя омежий флер был приятным, с нотками зелёного чая), не за статус. А за то, что Асанали никогда не пытался быть тем, кем его хотели видеть другие. Они завернули за угол школы и наткнулись на Даяну. Она стояла с тремя подружками, держала в руке сок и явно кого-то ждала. – О, Жомарт! – её длинные волнистые волосы качнулись. – Привет. А я тут… думала, может, напишешь? У нас же проект по биологии общий. – Проект сдаётся через две недели, – холодно ответил Жомарт. – И мы с тобой в разных группах. Даяна прикусила губу. Она была омегой, красивой, популярной, и весь класс шиперил её с Жомартом. Потому что альфа и омега – это «классика». Потому что «девочка и мальчик». Потому что «ну посмотри, как она на него смотрит». Асанали не сказал ни слова. Он просто взял Жомарта под локоть и потянул вперёд. – Мы торопимся, извини, – бросил он без улыбки. Даяна проводила их взглядом. В этом взгляде было всё: и обида, и злость, и странное уважение. Но прежде чем она успела ответить, позади раздался спокойный голос: – Оставь их, Даяна. Марат. 150 см, короткие чёрные волосы, узкие карие глаза. Он вышел из тени тополя и встал рядом с ней. – Ты что, их защищаешь? – фыркнула Даяна. – Я не защищаю. Просто говорю факт: Жомарт выбрал не тебя. И не меня, кстати, – добавил он с лёгкой усмешкой. – Он выбрал Асанали. И это не изменится, даже если ты будешь стоять на каждом углу. Даяна обиженно засопела и ушла, уводя подруг. Марат остался. Он посмотрел вслед удаляющейся паре – Жомарт и Асанали шли, почти касаясь плечами, и что-то обсуждали на русском, иногда переходя на шёпот. – Повезло вам, – тихо сказал Марат ветру. И ушёл в другую сторону Вечером они сидели на крыше гаражей. Любимое место. С одной стороны видно школу, с другой – горы. Асанали грел руки в карманах худи и смотрел на звёзды, которых в городе почти не видно. – Жомарт, – позвал он. – М? – А ты не боишься? – Чего? – Что все эти шипперы… Даяна, Марат, одноклассники… они же будут давить. Ну, типа «альфа должен быть с омегой» – это ещё нормально. Но они хотели, чтобы ты выбрал ту омегу. А ты выбрал меня. У меня нет длинных волос. Я не улыбаюсь, как на обложке. И я даже выше тебя был бы, если бы ты не обманул с ростом. Жомарт фыркнул. В их анкетах было написано: Жомарт – 165, Асанали – 160. На самом деле разница была три сантиметра, просто Асанали сутулился. – Ты нравишься мне таким, какой есть, – сказал Жомарт. – И я не выбирал тебя как «подходящего омегу». Я выбрал тебя как Асанали. Который ест мою картошку фри, когда я отворачиваюсь. Который вчера решил за меня задачу по алгебре, потому что я уснул. Который… – он замолчал. – Который? – тихо спросил Асанали. – Который пахнет дома. Асанали отвернулся, но Жомарт заметил, как дрогнули его ресницы. Он не любил показывать чувства. Все думали, что омеги – плаксы, а Асанали ни разу не заплакал при посторонних. Но сейчас его голос сел. – Ты тоже пахнешь домом, – прошептал он. – Хотя вечно пахнешь потом после физры. – Асанали! – Ладно-ладно. Иди сюда. Он потянул Жомарта за капюшон. Их лбы соприкоснулись. Глаза в глаза. В темноте карие радужки казались чёрными, как ночь за спиной. – Никогда не слушай Марата, – сказал Асанали. – Он классный парень, но он энигма, а энигмы любят создавать загадки там, где их нет. У нас с тобой всё просто: я люблю тебя. Ты любишь меня. Остальное – шум. – А если завтра Даяна опять подойдёт? – А если завтра я превращусь в дракона? – усмехнулся Асанали. – Жомарт, ты альфа. Самый большой и сильный (вру, самый низкий и кудрявый). Просто скажи ей: «Извини, но моё сердце занято короткостриженым омегой, который не умеет готовить, зато умеет молчать, когда я несу чушь». Они рассмеялись. И остались сидеть на крыше до тех пор, пока во дворах не погасли все окна. А внизу, у подъезда, Марат докурил свою мятную конфету (он не курил, просто любил мятные леденцы) и подумал: «С такими чувствами даже энигме нечего противопоставить. И это прекрасно».