miniskirt

Когда-то раз Ханбин сказал, что юбка Хао была бы очень к лицу. Он бросил это невзначай, просто как что-то незначительное и забавное, но… Это засело у Хао в голове, и он думал об этом слишком много. Настолько много, что, когда он был в торговом центре, то забрёл в женский отдел, рассматривая ассортимент, до которого раньше никогда не было дела. Гардероб Хао очень разнообразный, но юбок у него не было, и он даже не знал, что именно имеется в местном магазине. Тогда он очень долго думал над тем, стоит ли брать понравившиеся или нет, не будет ли это как-то странно выглядеть на нём и со стороны… Всё же это довольно необычно. От этого интерес взял верх, и он взял одну юбку, над которой долго думал в примерочной. Она была черной, приятной ткани с симпатичными волнистыми складками, совсем мини, которую Хао пытался оттянуть вниз, но тогда это не выглядело так красиво. Она идеально подчеркнула стройную талию, выделила длинные ноги и казалась будто была сшита именно на него. Хао чувствовал что-то непонятное в душе от того, что ему нравится, как он в ней выглядит. Как будто это что-то такое, что не должно казаться странным, ведь это просто одежда, но это всё равно ощущалось как-то неловко. Тогда Хао долго думал, стоит ли её покупать, и всё же не решился. Но по истечении некоторого времени Хао снова вернулся в тот магазин, где та же юбка всё ещё там была. Хао решил примерить размер больше, но она была длиннее и не смотрелась так сексуально, как та, что была короче. Хао скрытно и незаметно вернул неподходящую на место, вместо этого взяв на размер меньше. Он всё же решился купить её и такие же чёрные чулки с двумя полосками на бёдрах, что попались взгляду, когда Хао проходил на кассу. Ему было так неловко выходить с одной юбкой и чулками из магазина, ведь никто не должен был заподозрить, что это для него, а если быть точнее – для его любимого молодого человека, который так старательно работает каждый день. В тот же день, будучи уже дома, Хао снова приоделся в образ с юбкой, в которую заправил свою белую футболку, и примерил чулочки, которые очень симпатично обтянули и выделили его красивые ноги. Он сразу стал выглядеть намного милее и феминнее. Это всё ещё было непривычно ощущать, но Хао удивляло, как ему нравилось что-то подобное на нём. Главное, чтобы Ханбину тоже понравилось, и он не шутил тогда, когда говорил, что Хао подошла бы юбка. К слову о Ханбине. hanbin: через минут 15–20 я буду дома. Хао читает его сообщение, стоя перед зеркалом в спальне, и снова переводит взгляд с телефона на себя в отражении. Чисто теоретически, с одной стороны, у него есть пятнадцать минут, чтобы быстро переодеться и спрятать купленную одежду куда-то далеко, чтобы её не увидел Ханбин. С другой – он может остаться в юбке и чулках и удивить Ханбина новым образом. А Хао почему-то очень уверен, что Ханбин точно не останется равнодушен к такому преображению его любви. hao: очень тебя жду! Он отправил сообщение, бросил телефон на кровать и снова покрутился у зеркала, будто выискивая что-то неладное, что могло бы послужить поводом всё это снять, но юбка так хорошо и соблазнительно на нём сидела, а чулки так идеально подчеркнули стройность его ног, что, будь Хао Ханбином, он бы был без ума. Слишком хорошо и потрясающе это выглядело со стороны. Хао принял решение не переодеваться, а лишь накинуть халат для домашней и загадочной атмосферы. — Ух ты, а где ты взял клубнику? — глядя в содержимое бумажного пакета, что принёс Ханбин, спросил Хао, достав коробочку. — Ещё же не сезон вроде как? — Клиент угостил, — Ханбин мыл руки, но, стряхнув излишнюю воду, забрал у Хао клубнику, чтобы сразу помыть. — Было неловко отказаться, плюс она довольно вкусная, попробуй. Одну мытую ягодку Ханбин протянул Хао, который из его рук откусил половинку, замерев, дабы распробовать. — Ммм, она правда вкусная, — Хао забрал вторую половину клубники у Ханбина и съел её сразу, как понял, что она сладкая. Тем временем Ханбин выложил мытую клубнику в глубокую тарелку и вытирал руки бумажным полотенцем. Хао стоял немного в стороне и смотрел на то, как Ханбин в рубашке, в брюках от костюма, закатив рукава, вытирал руки. Это выглядело очень красиво, но, глядя на него, Хао чувствовал себя немного странно, ведь только он пока что знает, в чём именно вся непривычность этого обычного момента их домашней рутины. Но тогда он решил не упускать возможность и продолжить этот аккуратный диалог с клубникой. — А ты почему не пробуешь? — Хао специально потянулся вперёд к тарелке, оставаясь ближе к Ханбину, хватая одну из ягодок. Он отрывает от неё зелёные листочки и протягивает клубнику Ханбину, который сначала опустил взгляд на руку Хао, а затем поднял взгляд вверх, будто начал что-то подозревать. Честно говоря, Хао в халате уже показался ему немного непонятным, ведь обычно он в нём не ходит, только разве что после душа, но Хао не пахнет своим любимым гелем для тела, который использует всякий раз, потому Ханбин удивился, но виду не подал. Зря? Будто чувствуя, что за этим кроется что-то интересное, он кладёт руку на талию Хао и аккуратно притягивает поближе к себе: — А давай вместе. Ханбин молча взял ягодку из ладони, смотря именно на Хао перед собой, а не на клубнику, после чего поднёс её к своим губам и оставил там, прикусив за одну половину. Он смотрел на него спокойно, немного властно, ощутимо доминируя одним только взглядом. Хао, недолго думая, потянулся к Ханбину, чтобы откусить свою половину. Их губы невесомо и влажно соприкоснулись вместе с клубникой, но никто не стал начинать поцелуй, решая помедлить и растянуть момент подольше. Ханбин просто замер, глядя, как Хао ест, как по его нижней губе течёт тонкая струйка сока, как он слизывает её будто специально. Ничего не говоря, он отходит от Хао всего на шаг к холодильнику, чтобы достать оттуда ещё одно сладкое дополнение в виде баллончика взбитых сливок. Хао провожает его взглядом, и на его лице появляется мягкая, чуть шаловливая улыбка. Он уже догадывается, что задумал Ханбин. Ханбин возвращается к нему, аккуратно отрывает зелёные листики с новой ягоды, взбалтывает баллончик и оставляет на клубнике пышную шапочку сливок. Белое на красном смотрится почти неприлично и Хао тихо смеётся, глядя, с какой серьёзностью Ханбин предлагает ему это съесть. Хао не отказывается и приоткрывает рот, позволяя Ханбину аккуратно положить клубнику между губами. Сливки тают, смешиваясь с кисло-сладким соком, и Хао закрывает глаза от удовольствия. Ханбин смотрит на него заворожённо, смотрит, как двигаются его губы, как языком он снова слизывает остатки с верхней губы, как довольно постанывает от сладости сочетания. Они взаимно повторяют точно такой же ряд действий, кормя друг друга с рук ещё несколько раз подряд. Ханбин, не переставая, смотрит на Хао, внезапно берёт его за руку, что держит клубнику, и медленно наклоняется, откусывая ягоду. Часть сливок остаётся на верхней губе Ханбина, и он облизывается, собирая её языком. — Ты не всю убрал, — замечает Хао, поднимая руку, чтобы стереть оставшиеся сливки с щеки Ханбина. — Убери сам, — Ханбин перехватывает его запястье и наклоняется ближе, специально поворачивая голову так, чтобы Хао видел это белое пятнышко на своей щеке. Хао даже краснеет по-настоящему, но не отстраняется. Он проводит кончиком языка по щеке Ханбина, собирая сливки, и чувствует, как тот тепло выдохнул ему в висок. — Сладко, — шепчет Хао, убирая языком последние капли. — Ты слаще, — отвечает Ханбин, и его голос становится ниже, почти мурлычущим. Он не торопится, хотя в груди всё пылает. Вместо этого он снова берёт клубнику, снова выдавливает на неё сливки и вдруг, замирая на секунду, подносит ягоду не ко рту Хао, а к его щеке, прямо к скуле. Аккуратно, почти невесомо проводит клубникой по коже, оставляя влажный след из сока и белой пенки. Хао вздрагивает от неожиданности, но даже не успевает спросить, что он делает, как Ханбин уже наклонился медленно, провёл языком по щеке Хао, захватывая сливки и клубничный сок. Он делает это не спеша, так, будто пробует что-то невероятно дорогое. Хао, честно говоря, в восторге, и азарт придаёт то, что Ханбин не знает, во что он одет, а Ханбину всё же было очень интересно. Особенно когда Ханбин увидел, как ножка Хао выглядывала из разреза халата и была в чём-то интригующе чёрном и обтягивающем. Ханбин уже не мог медлить, чтобы не узнать, что именно скрывает Хао под халатом. — Пошли в спальню, — предлагает Ханбин, взяв баллончик со сливками в одну руку, тарелку с клубникой – в другую. Хао кивает, не говоря ни слова, и позволяет себя увести. В спальне мягкий полумрак. Ханбин ставит тарелку с клубникой и сливками на прикроватную тумбочку, включает прикроватную лампу и притягивает Хао к себе за талию. Хао оказывается рядом с ним почти вплотную, и Ханбин смотрит на него с таким явным восхищением, что у Хао снова перехватывает дыхание. Он смотрит на Ханбина с неким вызовом, пряча улыбку, и Ханбин чувствует, как разливается по всему телу тягучее тепло не только от возбуждения, а от чего-то бóльшего и щемящего. Ханбин наконец-то смотрит Хао в глаза в последний раз и подхватывает его губы, затягивая в поцелуй. Сначала короткий, почти подростковый чмок в губы, но он быстро сменился настоящим полноценным поцелуем, который быстро набирал обороты. Ханбин оборачивается, меняясь с Хао местами. Он сажает Хао на край кровати, наклоняется вперёд, продолжая целовать, и тянется рукой вниз, дабы развязать ремешок халата. Он почти распускает его и ладонью касается талию Хао. Тогда он почти нависает над ним, когда рука вновь скользит вниз по мягкой ткани странного на ощупь элемента одежды. На первый мутный взгляд Ханбина, что увлечён губами Хао, это кажется шортами, но он поднимает руки вверх, понимая, что ткань немного задралась под его ладонями, и, решаясь отстраниться, чтобы понять, что это было, Ханбин видит нечто абсолютно уму непостижимое. Это короткая мини-юбка, в которую у Хао заправлена футболка, за ней на бёдрах длинные чулки. С его плеч спадает халат, и этот почти невинный взгляд, что смотрел на Ханбина снизу вверх. Он готов поспорить, у него на секунду остановилось сердце от того, насколько это было эстетически красиво, элегантно, будто именно так всё и должно было быть, что Хао рождён соблазнительно лежать под ним в юбке и чулках. Ханбин от восторга сполз вниз, склонившись у Хао в коленях, заставляя его принять сидящее на краю кровати положение. Ханбин не мог убрать руки с самых красивых бёдер, что наполовину покрывал короткий подол юбки и под который забрались его изящные пальцы. Более того, опустившись перед Хао на колени, подняв голову, он не мог насмотреться на красоту перед собой, угомонить своё безумие в груди от увиденного и утихомирить дикое желание никогда больше не снимать с Хао юбку, даже сейчас. — Тебе нравится? — тихо спрашивает Хао, прикоснувшись пальцами к щеке Ханбина. — Словами не описать, как сильно. Ханбин говорит почти шёпотом, ему до мурашек нравится то, как сексуально выглядит Хао, и в особенности его ножки, бёдра и чулки, что выглядят куда лучше, чем когда он представлял себе образ Хао в юбке. В какой-то момент Ханбин встаёт с колен, поддаваясь вперёд, заставляя Хао полностью залезть на кровать и лечь, опираясь на свои локти. Ханбин полностью разводит в стороны его ноги, чтобы удобно устроиться между ними, снова начинает целовать Хао в губы и вытаскивать заправленную в юбку футболку. Ханбин очень хочет её снять, и когда это получается, он отрывается от сладких клубничных губ, спускаясь ниже по горячей оголённой коже шеи, влажно переходя поцелуями к ключицам и грудной клетке. Хао крыло мурашками от поцелуев, он обнял его за плечи и шею, но в один момент пришлось отпустить эту хватку, потому что Ханбин потянулся рукой в сторону, хватая спрей со сливками. — Что ты хочешь сделать? — с лёгким смешком спросил Хао. Но Ханбин не стал отвечать, вместо ответа он лишь встряхнул баллончик, после чего прозвучал холодный щелчок аэрозоля и на разгорячённой коже Хао, чуть выше ключицы, вновь осела пушистая шапка сливок. Хао вздрогнул от неожиданности, но Ханбин тут же придержал его за талию, не давая дёрнуться. — Не двигайся, — выдохнул он, склоняясь ниже. — Ты в этой юбке… боже, Хао. Ты даже не представляешь, как это сводит с ума. Его язык медленно, со вкусом провёл по сливочной полосе, собирая сладкую массу. Хао выгнулся навстречу, а пальцы сами вцепились в простыню. Сквозь полумрак комнаты, сквозь пряди, упавшие на лицо, Ханбин поднял взгляд и замер. Юбка задралась ещё выше, снова открывая вид на чулки, а Хао кусал губу, стараясь не слишком громко дышать. Ханбину так понравилось слизывать с тела Хао сладкие сливки, что он быстро вошёл во вкус и начал оставлять поверх воздушных полос мелкую клубнику. Хао не препятствовал этому, ведь, как оказалось, это было так приятно ощущать и наблюдать, как любовь всей твоей жизни так восхищается тобой, что не против даже съесть. Ханбин опускался губами к бёдрам и, целуя, собирал языком сливки с кожи, пока Хао сдавленно вздыхал от щекотки и какого-то глубокого удовольствия. Ханбин вдруг даже нежно укусил его, а затем слизал остатки, поднимаясь выше. Он снова нажал на спрей, теперь уже на изгиб талии, едва прикрытый сбившимся подолом, и клубника снова пошла по кругу – невесомые сливки, красная ягода, сладкий поцелуй, лёгкий укус и сдавленный стон. Хао уже не пытался сдерживать дыхание, его ноги сами обвили бёдра Ханбина, юбка задралась до самой талии, открывая всё, что должно было оставаться скрытым. Губы Хао были припухшими, горячими и пахли вкусно. Ханбин впивался в них снова и снова, одновременно проводя ладонями по обнажённой груди Хао, по рёбрам, спускаясь ими всё ниже, чувствуя липкость его кожи из-за сливок. Ханбин полноценно навис над Хао сверху и любовно целовал его, не отстраняясь ни на секунду. Не разрывая поцелуй, пальцы Ханбина незаметно нырнули под резинку белья Хао под юбкой. От прохладного прикосновения Хао вздрогнул, но не сопротивлялся. Ханбин не переставал целовать, пока его рука тянула бельё за резинку вниз, полностью стягивая. Теперь Хао остался перед ним только в чулках, держащихся на резинках выше колен, и в юбке, которая почти ничего не прикрывала. Ханбин отстранился, опираясь на одну руку, а второй медленно провёл по красиво согнутой ноге Хао – от щиколотки, обтянутой тонким чёрным чулком, выше, по сгибу колена, по бедрам. Хао выдохнул от этого прикосновения, а Ханбин почувствовал, как под его пальцами пробежали мурашки. Так же, как и первую, Ханбин согнул вторую ногу Хао в колене, чтобы устроиться удобнее. Чёрные чулки снова блеснули в тусклом свете, и Ханбин замер на секунду, просто любуясь: ноги Хао, длинные, стройные, обтянутые блестящей тканью, разведены в стороны, юбка собралась чёрными складками на животе, а выше – раскрасневшаяся грудь, прикушенные губы и полуприкрытые от предвкушения глаза. Ханбин быстро разобрался с брюками, а когда те упали на пол, он снова прижался к Хао всем телом. Ханбин провёл носом по щеке Хао, по скуле, по шее, вдыхая его запах, чувствуя, как бьётся пульс под тонкой кожей, и снова настойчиво поцеловал его в губы долго и насыщенно, а Хао ответил с такой же чувственной взаимностью, крепко обхватывая Ханбина за плечи, чувствуя, как он наконец входит. Хао сильно выгибается в спине, глубоко вдыхает, плавно переходя на еле слышный стон, пока Ханбин, опустив голову вниз, поправляет его юбку. Он приложил к животу Хао руку, начав сначала неспеша двигаться в нём, придерживая юбку, что от каждого движения ползла вверх. Когда Хао полностью расслабился, Ханбин смог выпрямиться и обхватить его стройную талию двумя руками, всё набирая и ускоряя темп, не отрывая взгляда от того, как ёрзал Хао на простынях под бесконечными толчками. Хао открыл глаза, облокачиваясь на свои локти, заставил себя опустить взгляд, где увидел свои ноги в чёрных чулках, разведённые широко в стороны, и увидел юбку, которую Ханбин крепко придерживал руками за талию, одновременно плавно и глубоко двигаясь. От этого он откинул голову назад, потому что такого эстетического сумасшествия с Ханбином у них ещё не было. Тем временем Ханбин чувствовал, что сам уже на грани от одного только вида Хао, от того, как тот удовлетворённо стонет, от того, как чёрная юбка облегает его талию, а чулки дополняют его образ. Ханбин снова ускорился совсем чуть-чуть, держа себя в руках, и наклонялся к уху Хао, горячо шепча ему комплименты. Хао не в силах сдерживать стоны, он покрывается мурашками, вот-вот падая на спину, желая снова обнять Ханбина за плечи и уткнуться ему в шею. Он сходит с ума под Ханбином, который только ближе прижимается телом, не прекращая тираду глубоких толчков, вызывающих звонкую реакцию. Он, кажется, скоро кончит, запачкав юбку, но ему так этого не хочется сейчас. Хочется заниматься с Ханбином любовью без конца, ночами напролёт. — Я так хочу посмотреть, как ты скачешь на мне в этой юбке. Хочу видеть твою спину. Хао снова мурашит от этих слов, он смотрит на Ханбина в ответ, видит абсолютное безумие в его глазах и ни секунды не думая соглашается, уступая место на постели, а сам оказывается спиной сверху него, тут же попадая под руки Ханбина, что с бёдер поднялись к оголённым ягодицам, несильно сжимая их ладонями. Хотелось видеть Хао со спины, хотелось увидеть, как смотрится юбка сзади, потому он рукой направляет Хао на себя за талию, а потом медленно помогает опускаться, собирая сантиметр всей длины за сантиметром. Хао чувствует каждое движение и каждый миллиметр, он в очередной раз покрывается мурашками от стона Ханбина, который видел только чужой затылок, плечи, лопатки и, самое главное юбку, которая вульгарно и очень откровенно совсем чуть-чуть прикрывала Хао сзади. — Боже… — выдохнул Ханбин, проводя ладонями по спине Хао, спускаясь ниже, к талии, к тому месту, где юбка начиналась. — Ты даже не представляешь, как это сексуально выглядит. Он полностью приподнял край юбки, окончательно оголяя ягодицы Хао, и провёл пальцами по коже, чувствуя, как Хао вздрагивает, но послушно опускается до конца. Ханбин запрокидывает голову, когда Хао начинает движение, но тут же возвращает её обратно, чтобы смотреть, как Хао ускоряется, теперь отрываясь почти до конца и снова опускаясь вниз, глубоко, с влажным звуком. Как юбка красиво поднимается в такт движений вокруг его бёдер. Ханбин смотрит, не в силах отвести взгляд, вслушиваясь в каждый стон Чжан Хао, который он ни капли не сдерживает. Он держал Хао за талию, продолжал трогать, водить руками по всем доступным оголённым любимым местам до тех пор, пока не начал скучать по глазам Хао и не захотел видеть их перед собой. Хао меняет ракурс, оставаясь сверху, но теперь лицом к Ханбину, чьи пальцы впиваются в бёдра, поглаживая резинки чулок. Хао снова быстро срывается на быстрый темп, насаживаясь до самого конца, от чего сам же громко стонет, пока Ханбин не перестаёт блуждать ладонями по его телу. Он чувствует, что слишком близко, но хочет, чтобы Хао кончил первым, потому его рука скользит под юбку, и Ханбин начинает двигать рукой в такт его движениям, чувствуя, как Хао становится всё более влажным под его ладонью. Хао снова мурашит от двойной дозы ощущений, потому он почти сразу с трепещущим стоном кончает, выгибаясь дугой, замирая на секунду на Ханбине, а потом падая вперёд, ему на грудь. Ханбин, в свою очередь, вцепляется в бёдра Хао, притягивая его вниз на себя, и тоже кончает, глубоко и сильно, чувствуя, как Хао дрожит на нём и как юбка мнётся между их телами. Тяжело дыша, они в обнимку замерли. Хао сверху, полностью обессиленный, тяжело дышащий, уткнувшись лицом в шею Ханбина, который продолжал медленно и успокаивающе гладить его по спине, иногда спускаясь ниже, к талии, где заканчивалась ткань, иногда поднимаясь к лопаткам. Он целовал Хао куда попадал – в макушку, в висок, в мокрую щёку, в уголок губ, в закрытое веко. — Не прячь эту юбочку слишком далеко, — прошептал Ханбин хриплым и почти неслышным голосом. Хао наконец поднял голову. Юбка осталась на нём мятой и влажной, но Ханбин даже не подумал предложить её снять. Хао смотрел на Ханбина с такой теплотой и доверием, что у того на секунду сжалось сердце. И в тот момент Хао пожалел только об одном. Что не показался Ханбину в юбке ещё раньше.