Двадцать девять дней спустя

Пенсия — это не конец дороги,

а начало свободного пути.

— Терренс Х. Симон

Клэр не спалось. Она сидела за столом на кухне, держа в руках уже остывшую чашку травяного чая. Все её попытки заснуть в эту ночь полностью провалились. Целый час она проворочилась в постели, пытаясь устроиться поудобнее, но всё безрезультатно. Снова. Проблемы со сном в её возрасте — это нормально. Клэр Редфилд — не восемнадцать. Нет. Уже давно нет. Ей — сорок восемь. Бессонница; поверхностный, чуткий сон, из-за которого она просыпается несколько раз за ночь, если ей всё же удавалось уснуть; внезапные приливы жара с учащённым сердцебиением, от которых она сильно потела, а после — мёрзла; головные боли; раздражительность и перепады настроения — всё это вошло в норму. Из этого состояла её обыденность, к которой она привыкла. Обычная повседневная жизнь сорокавосьмилетней женщины. Клэр устало вздохнула и, подняв чашку, сделала маленький глоток. В последние дни она всё больше скучала по кофе. Горячему кофе. Ей пришлось сначала сократить его потребление, когда начались первые проблемы со сном, а потом и вовсе отказаться, так как горячий напиток провоцировал новые приступы жара, которые почти всегда заканчивались бессонницей. Первое время, конечно, было нелегко, но она справилась с этим, пусть иногда и скучала. Благодаря этому у неё появилась новая традиция — есть несколько квадратиков горького шоколада по утрам. На самом деле так было даже удобней. В отличие от кофе, шоколад не нужно было готовить или бежать за ним в кофейню, где приходилось стоять ещё и очередь. Срок годности у него тоже был намного дольше. Кроме того, когда её коллеги с работы узнали, что она полностью отказалась от кофеина, они подарили ей такое количество шоколада, что она ни при каких обстоятельствах не смогла бы съесть его в одиночку до истечения срока годности. Неожиданный стук в дверь нарушил тишину и вывел её из мыслей. Два часа ночи. Она не ждала гостей, тем более в такое время. Клэр взяла со стола мобильный телефон, разблокировала экран и открыла приложение, которое позволяло ей видеть пространство перед дверью через камеры видеонаблюдения. Учитывая, где она работала, кем была и через что прошла, безопасность была для неё главным приоритетом. Обычно люди по ту сторону двери делились на две категории: друзья и враги. Если первых Клэр с радостью встречала и впускала внутрь, то для вторых — готовила оружие. Это основы выживания. На её территории: все, кто не друг — враг. Только так можно было выжить в её мире. Клэр удивлённо моргнула и, прищурившись, поднесла экран ближе к лицу. Либо у неё галлюцинации, либо перед её дверью стоял… Леон? В два часа ночи? Леон, которого она видела всего четыре часа назад у него дома. Самый обычный Леон — большой, мускулистый, широкоплечий. По какой-то причине он стоял, опустив голову, и смотрел вниз, а не как обычно, в камеру. Он знал, что прежде чем открыть кому-то дверь, она всегда в первую очередь проверяла свой телефон. Была ещё одна очень странная, но важная деталь — чёрная дорожная сумка. Он держал её одной рукой и так, словно пытался скрыть её существование. Ей пришлось переключиться на другую камеру, чтобы убедиться, что это была не какая-то игра света и тени. Картинка на второй камере немного отличалась от первой. Не новыми деталями, а… общей атмосферой? Леон выглядел как побитый щенок — будто кто-то выгнал его из собственного дома, и он пришёл к ней, чтобы переночевать. Она бы, естественно, впустила его, случись такое когда-нибудь, но это был невозможный сценарий. Не в этой жизни. Леон С. Кеннеди жил один. Всегда. Насколько она знала, исключений не было. Клэр встала со стула, посмотрела на экран ещё раз и, заблокировав его, положила обратно на стол, после чего направилась к двери. В последние дни и даже месяцы с Леоном что-то происходило. Чаще всего Клэр списывала это на особенности возраста, ведь в последние годы сама была не лучше. Но, возможно, была ещё какая-то причина, которую она всё это время просто не замечала. Леон поднял голову, когда она открыла дверь. Первое, что бросилось Клэр в глаза — отсутствие щетины. Он побрился. Четыре часа назад его седеющая щетина была на месте. Гладковыбритая кожа делала его чуть моложе своих лет, но та лёгкая небрежность обычно прибавляла ему харизмы и мужественности. Второе — запах. Свежий, ненавязчивый, не слишком тяжёлый. Приятный. Он ударил в нос, как только она открыла дверь. Клэр на секунду замерла, сбитая с толку этими мелочами. Пусть годы не пощадили его, но Леон С. Кеннеди был всё таким же чертовски привлекательным… — А ты совсем не боялся меня разбудить, да? — улыбнулась она, сложив руки на груди и наклонив голову набок. — Два часа ночи. Обычно люди в это время крепко спят. — Свет на кухне убедил меня в обратном, — сообщил он, на секунду переведя взгляд за её спину. Перед сном она всегда выключала свет во всей квартире. Леон знал это, потому что проблема с её бессонницей длилась не один год. — Если бы не это, остался в машине до утра. Клэр моргнула. Что? Леону С. Кеннеди пятьдесят. Думал ли когда-нибудь секретный правительственный агент, что доживёт до подобного возраста? Нет. Леон сам это сказал. Она тоже не думала, что продержится так долго, но они смогли. Вместе. Он, она и Шерри. Трое выживших из Раккун-Сити. Но то, что поразило Клэр больше всего, произошло через месяц после его дня рождения — в начале сентября. Это удивило всех. Без исключения. Когда Шерри рассказала об этом Клэр — она не поверила. Пятьдесят лет — это тот возраст, с которого при стаже не менее двадцати лет можно было выйти на пенсию по выслуге лет. У Леона Кеннеди стажа было больше, чем просто в избытке. Двадцать девять. Он мог уйти и раньше, в сорок шесть, когда набрал двадцать пять, но тогда, как и во все последующие года, он даже не рассматривал подобный вариант. Не было времени. Мир снова и снова сходил с ума. Именно поэтому он подал заявление и указал дату выхода на пенсию — начало ноября. За шестьдесят дней, как и было положено. При этом Леон шутил, что переработал вдвойне, поэтому не собирается ждать до пятидесяти семи, когда по закону он в любом случае обязан был уйти в отставку по возрасту. Сначала его действительно пытались отговорить. Разными способами. Обещали сократить число миссий, перевести в тренеры для новичков. Он отказался. Но второго такого агента было не найти. Никто не хотел терять столь ценный актив, который можно было использовать ещё целых семь лет, поэтому никто не оставлял свои попытки. Перед одной из миссий в сентябре ему сказали, что прошлое никогда его не отпустит. Такие бойцы, как он, либо возвращались и работали до конца, либо жили дальше и жалели о своём решении, либо… совершали самоубийство, потому что после ухода теряли смысл жизни. Свою ценность. Солдат всегда солдат. Его не переделаешь. Кроме того, кто-то мог прийти за его головой. За двадцать девять лет у него появилось достаточно много врагов для этого. Но Леона всё это особо не волновало. Его последняя миссия, что по плану должна была длиться две недели, с пятнадцатого по двадцать девятое октября, должна была закончиться практически в его последний рабочий день в пятницу, но… Леон вернулся в США спустя всего шесть дней от её начала. Целый и невредимый. Шерри, что была его информатором, сказала, что ещё никогда не видела его таким решительным. Он заранее поставил перед собой цель вернуться раньше и сделал это. Поэтому, вместо того, чтобы только вернуться и отдыхать — вечером двадцать девятого октября, не без влияния Шерри, Леон устроил дома маленькую вечеринку для своих в честь его выхода на пенсию. Их было всего шесть человек: сам Леон, Шерри, Клэр, Крис, Джилл и Ребекка. Вечеринка закончилась пять часов назад, но Клэр и Шерри задержались, чтобы помочь прибраться. Это был по-настоящему весёлый вечер. Таких, каких не было уже очень давно. Старший брат Клэр, Крис, казалось, наслаждался этим больше всех. Он смеялся каждый раз, когда называл Леона «пенсионером», ведь в отличие от него, Крис собирался отработать свои оставшиеся три года полностью. Подарок, с которым он пришёл, тоже оказался… особенным. Чёрная кепка с надписью «Пенсионер года», которую Крис тут же одел Леону на голову, заставила Клэр и Ребекку хохотать до слёз. Это всё ещё казалось им слишком абсурдным! Футболку с «Я работал на правительство двадцать девять лет, но всё, что я получил — эта футболка» пришлось отложить в сторону, так как Леон не хотел случайно испачкать её. Он решил, что это идеальная одежда для его последнего дня в понедельник. Точнее, футболка — его своеобразная «вишенка на торте» для тех, кто посмеет в этот день снова попытаться отговорить его. И последний: кружка с «фотографией» старого Леона, сделанная с помощью нейросетей, на которой он покачивался в кресле-качалке, а вокруг него сидело по меньшей мере, двадцать маленьких милых щенят. Джилл, зная, что подготовил Крис, ограничилась лишь огромной бутылкой виски, чтобы в случае чего привести Леона в чувства, и книгой — «Ты поймёшь, когда повзрослеешь». Ребекка решила остаться верной себе и принесла две огромные корзинки: одну с фруктами, а другую — с полезными добавками к еде и витаминами. Изначально Клэр и Шерри тоже хотели подготовить парочку шуточных подарков, как Крис, но в итоге остановились на совсем другой категории. Нужной. На хобби. Клэр подарила акустическую гитару. Вариант с электрогитарой пришлось вычеркнуть сразу же, беспокоясь за то, во что это могло превратиться в будущем… Она долго металась между разными эскизами рисунков и наклейками, что должны были украшать поверхность гитары, но в итоге, выбирая между чёрным волком и белым львом, выбрала второе. На верхней деке гитары был взрослый белый лев — символ того, каким Леон стал, а на нижней — маленький львёнок, каким он был когда-то. Шерри же, размышляя о скалолазании и дайвинге, решила остановиться на более безопасных вариантах. Она подарила годовой абонемент в тир, что отчасти было шуткой, но для поддержания формы это был неплохой вариант. Особенно если он согласится участвовать в соревнованиях по стрельбе. И спиннинг со всеми принадлежностями. Леон сам когда-то рассказывал, что рыбалка с отцом — одно из лучших и ярких воспоминаний его детства. Шерри не видела причин, почему он не мог заняться ею сейчас, в старшем возрасте. Это не была вечеринка в привычном смысле. По крайней мере, Шерри заранее заказала много вредной еды, и так как для всех это был рабочий день, они начали с просмотра «Час пик» во время которого ели и обсуждали фильм. После фильма Ребекка вспомнила, как в последний раз одержала сокрушительную победу над Крисом в видеоиграх, поэтому старший Редфилд, чтобы восстановить свою честь, взял реванш. Ребекка и Джилл объединились против Криса и Леона. Шерри выступала в качестве судьи, наблюдая за тем, чтобы никто не жульничал и не использовал запрещённые приёмы, а Клэр, что сама не любила играть в подобные игры, так как они задевали некоторые её триггеры, отвлекала Шерри, Джилл и Ребекку. Женская солидарность прекращала своё существование, когда в противоположной команде оказывался её брат. Тогда Леон тоже вёл себя немного странно. Клэр часто чувствовала на себе его взгляд. Сначала ей казалось, что он просто заметил какой-то недочёт в её внешности, но почему-то не хотел говорить об этом. Клэр ожидала, что у неё размазалась помада, потекла тушь, что-то застряло в зубах и ещё много всего, но её лёгкий макияж был в полном порядке, когда она зашла в туалет, чтобы проверить свою догадку, как и внешность в целом. Поэтому Клэр решила не придавать этому большого значения. Если он хотел что-то сказать ей — он скажет, просто позже. Во все последующие разы, когда она чувствовала на себе его взгляд, Клэр утягивала его за собой, чем бы в это время не занималась. В конце концов, виновник торжества должен был веселиться в этот день. Это был именно его праздник. Но даже когда все разошлись, а они попрощались — он так ничего ей не сказал. Но пришёл к ней домой… — Решил сбежать? — пошутила Клэр, кивнув на дорожную сумку в его руках. — Всё-таки не дают выйти на пенсию? — Нет, — он опустил голову и поднял сумку повыше на несколько секунд, после чего выпрямился. — Планирую переехать. Брови Клэр удивлённо взлетели вверх. — В два часа ночи? — Ты недооцениваешь ночные переезды. Ночью меньше пробок на дорогах. Анализируй, Клэр. Ответы прямо перед тобой. Ночь. Леон на пороге её дома. Дорожная сумка с его вещами, а не оружием. Разговоры о переезде. Он готов был ждать до утра, если бы в её квартире не горел свет. Если сложить все кусочки пазла, то из этого вырисовывалась только одна картина. Особенно если добавить к ней те кусочки, которые Леон, похоже, раскидывал для неё все последние месяцы… Он никогда не говорил прямо. Намекал и шутил — да, но не говорил. Как и она. Они оба делали это на протяжении многих лет. Знали, но не говорили. Шутили. В конце концов, в то время у них было слишком много других забот. Каждому человеку хотя бы раз в жизни приходилось чем-то жертвовать. Своим здоровьем, временем, семьёй, друзьями, мечтами, отношениями и многим другим. Они сами выбрали этот жизненный путь. Один из самых сложных, но путь. Путь, от которого зависели жизни многих людей. Они шли по нему по-разному, по-своему, но начало у них было одно. Общее. Раккун-Сити. Именно он сделал их такими, какими они были сейчас. Активистка «ТерраСейв» и правительственный агент. Нет… Бывший правительственный агент. Леон решил уйти. В этом году. За год до тридцатилетия со дня их первой встречи и уничтожения Раккун-Сити. Он решил начать новую главу своей жизни раньше, чем эта дата настигла его. Почти тридцать лет… Двадцать девять лет непрекращающейся борьбы. Вот в чём дело. Он начал новую жизнь. — Леон… Клэр замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. В этой новой жизни он выбрал её. Она никогда не думала, что этот день наступит. Представляла — да, в начале, но ей казалось, что это лишь несбыточные, наивные мечты. Поэтому она перестала мечтать. Полностью сосредоточилась на работе и продолжила жить дальше. Ничего особо не изменилось. Леон остался константой её жизни. Судьба то сводила, то разводила их снова и снова, а её чувства к нему… они просто стали частью неё. Той частью, что существовала где-то глубоко, не причиняя вреда. Ни ей, ни ему. Она ничего не требовала, не ждала, не страдала. Просто чувствовала. Эти чувства не мешали работать, не разрушали, не приносили боли. Они просто были. Внутри неё. И всё. Чувства, при которых, даже не видя человека, ты думаешь о нём и не перестаёшь любить, и это просто становится частью жизни, частью повседневности. — Ты так и не вышла замуж. Поезд ещё не ушёл, — приподнял он уголки губ. — В этот раз я не буду запрыгивать на ходу. С годами она перестала быть сентиментальной и излишне эмоциональной. Она стала более серьёзной. Закалённой. Но сорокавосьмилетняя Клэр Редфилд не могла сказать о себе того же. Бывали моменты, когда гормоны брали над ней верх и отправляли её к истокам. Даже хуже… Поэтому Клэр не могла сдерживать слёзы. Не в этот момент. Они быстро собрались в уголках глаз и горячими каплями потекли по щекам. Леон тяжело вздохнул, поставил сумку на пол и шагнул к Клэр. Она плакала по многим причинам. В первую очередь из-за того, что сделал Леон. В этом было столько смысла… Она не понимала, почему не заметила этого раньше. Плакала от мысли, что если бы когда-то она всё же сказала «да» — этого момента могло и не быть. У неё мог быть муж. Брайан Андерсон. Её бывший коллега из «ТерраСейв». Он делал ей предложение несколько лет назад, но она отказала ему. По многим причинам. Они хотели от жизни совершенно разного. Поэтому он ушёл из организации искать своё счастье в другом месте, а она осталась. После этого в течение месяца она представляла себе, как изменилась бы её жизнь, если бы она согласилась. С Брайаном было легко. Он понимал её. По крайней мере, ей так казалось… В его прошлом было достаточно потерь, как и в её. Он хотел семью. Обычную, любящую семью. Без риска, без смертей. Она — помогать людям, предотвращать биотерроризм ещё в зародыше. В этом они и не сошлись. Поэтому со временем всё забылось. Работа помогла. Она решила, что поступила правильно и старалась больше об этом не думать. Если бы тогда она сказала «да» — поезд ушёл бы. Без Леона. С Брайаном. Она бы уехала, а Леон остался позади. Он бы даже не попытался её остановить. Не запрыгнул бы на поезд в последний момент. Нет. Он бы дал ей уехать, потому что всегда желал для неё лучшей жизни. Вечеринка. Двадцать девятое число. Не сентября, а октября. Леон сделал всё возможное, чтобы собрать их в этот день. Вшестером. Она, Шерри, Крис, Джилл, Ребекка. И сам Леон. Те, с кого всё это и началось. Поезд. Тридцатое число. Ночь перед рассветом. Всё как тогда. Это его: «хватит ждать», «я люблю тебя», «давай останемся вместе». Это их новое 30 октября 1998 года. Будто прошло не двадцать девять лет, а двадцать девять дней. Клэр рыдала, потому что Леон С. Кеннеди оказался ещё тем романтиком… — Дурак, — рассмеялась она сквозь слёзы, когда большие сильные руки обняли её за плечи и крепко прижали к груди. Клэр уткнулась лицом в мягкую ткань его футболки и обеими руками обхватила за талию, забравшись под расстёгнутую куртку. — Почему ты не сделал этого раньше? Ты мог просто сказать. Леон глубоко вздохнул. Одной рукой он успокаивающе гладил её по спине, а другой — осторожно перебирал волосы, чуть склонив голову, касаясь губами её макушки. — Хотел, чтобы этот момент стоил всего того времени, что мы упустили. Хотя бы немного. Вторая часть нашей жизни будет гораздо лучше, Клэр… Обещаю.

Не просто уходите на пенсию от чего-то, найдите, к чему уйти.

— Генри Эмерсон Фосдик