уязвимость

он не ушёл. просто остановился за углом, чтобы потерять тебя из виду. ты недолго приходила в себя, но он отчётливо слышал гулкий звук упавшего пакета и твою возню у стены. тамзи необходимо было, чтобы ты убежала первой, несмотря на его неосторожность. почти признавшую капитуляцию. когда же твои шаги полностью потерялись в одиноком переулке, он позволил себе уйти. вопреки стойкости, что подвластна характеру, он отчётливо слышал пропущенный удар за рёбрами. ждавший обычной колкости от тебя организм опешил, когда податливые губы ответили на поцелуй, что длился менее минуты. впервые за всё время твоих пыток тамзи не увидел привычное выражение лица, что поселило сомнение в его молочном взгляде. и будто в наказание он до боли надкусил кончик языка, не зализывая собственную рану. будто в порицание самому себе чувствовал металлический привкус крови, пытаясь взять мысли под контроль. по-хорошему ему бы не преследовать тебя на рынке. но ноги сами вели по следу, будто охотника, ловя каждый твой неровный шаг. было исключительно забавно наблюдать за искрами твоих глаз, когда ты разглядывала пёстрые витрины магазинов и гладила разгуливающих бездомных котов. удивил и выбор твоих пищевых предпочтений, когда ты вышла из кондитерской, в которую заглядывал и сам. прикусил теперь и щёку, отгоняя хотелку узнать, что же было в том пакете, на который ты блаженно пялилась, предвкушая вкус сладости. неприятно накатила в сознание и мысль о том, что нет больше надобности искать встреч, надеясь лишь на случайные контакты. усмехнулся, взглядом черкая на горизонте здание штаба. будто попал в собственную ловушку, предназначавшуюся тебе. совместные миссии — редкость. глазастая сэмиу сделала этот шаг лишь только потому, что знала твой упёртый характер, понимая, что даже с бинтами ты не захочешь сидеть дома больше положенного. твоя принадлежность к отряду энджина сведёт на нет даже общие миссии, пресекая ваши с тамзи встречи. почти до нуля сведёт. кейнсу ничего не стоит словить тебя в любой угол, но тогда ты перестанешь чувствовать эту дрожь, превращаясь из травоядного кролика в его всеядного сородича. а это как удар под дых. тамзи не может позволить себе такого исхода после того, как обнажил часть собственных желаний, так сладко указав тебе путь к лёгкой победе. и фраза, и поцелуй — всё вышло за рамки той игры, которую он создал. словил себя на мысли, что других мыслей в голове и нет. и вновь укусил язык, будто болью пытаясь привести себя в чувства. — вернулся? — сэмиу, по обычаю, глядит в саму душу, будто видит каждое неровное колыхание. тамзи натянул обычную маску, даря флегматичный взгляд уборщице. — делмон опять спихнул отчёт на твои плечи. — кто бы сомневался, — внимательный взгляд уцепил надкушенное пирожное, и он дольше обычного задержал на нём внимание. корзинка с заварным кремом, сливками и вишней. усмехнулся, ожидая от тебя чего-то подобного. направился в сторону комнат. — к вечеру будет готово. — знаю, — сэмиу сладко потянулась, не выказывая замеченной заинтересованности кейнса твоим презентом. — я отправила т\и к эйше. тамзи остановился, бросая горящий взгляд через плечо. — и что? — эта женщина. вырвать бы ей глаза вместе с дзинке, такой раздражающей он находил способность блондинки. — да так, — и её взгляд переменился. будто львов столкнули лбами. — думала, тебя грызёт, что она покалеченная тобой ходит. даже без особенности глаз проницательность сэмиу не знала границ. она будто под кожу лезла, а для тамзи это словно красная тряпка. всегда скрытен и тих. когда кто-то явно переходит его границы — кейнс превращается в дикого зверя. ты же — другое дело. и снова желание причинить себе боль вспыхнуло в мозгу. пока что парень не позволял себе принять другой исход, пытаясь избавиться от мыслей о тебе такими способами. броситься в пропасть, утопая в противоречивых чувствах, — пока что словно утонуть в собственной слабости. он не может позволить себе дать тебе столько власти над ним. ничего не ответил сэмиу и скрылся в тени коридора, лениво шаркая. в мыслях всплыло то пирожное, коим любезно угостила ты подругу. что ж, жгучее любопытство прекратило терзать, пусть и на некоторое время. если это не одноразовая прихоть, которой ты решила заесть стресс — тамзи узнал ещё одну твою слабость. и хищная детская улыбка вновь расцвела на округлом лице, а искусанный язык полоснул губы. переоделся, предвкушая спокойный вечер. отчёт о миссии не тревожил всегда собранный мозг, присваивая этой задачке степень самую последнюю в списке дел. ужасно захотелось кофе. за этим ноги лениво и привели на кухню. и представшая перед глазами картина разбила хвалёную напускную уверенность, острыми осколками воротя уже утихающую бурю. глаза упорно выхватывали каждое движение чужих пальцев, что так нахально трогали твоё тело. занка обернулся первым, даря чёткий кивок в знак приветствия, вытирая о салфетку пальцы, которыми стёр с твоей верхней губы остатки крема. тамзи так сильно сжал челюсть, что, кажется, надколол часть зуба. ниджику не придал внимания его заминке, обращаясь к тебе с вопросом. но ты не могла отвести глаза. бушующей волной хлынули чувства после недавней стычки, и ты полностью впитала этот взгляд цвета слоновой кости. в тамзи разрасталась ярость, но только ты ощущала этот гнев, не смея облизать губу, которой коснулся занка. будто кожей понимала, что, если посмеешь сделать этот невинный жест — полетят щепки. — я… я, пожалуй, пойду. угощайся, — пылко выпалила ты, будто загнанный олень, убегая из кухни, пытаясь унять грохочущее сердце. и пока не щёлкнет замок на двери твоей комнаты, ты не успокоишься. — да, спасибо, — занка хмыкнул, не понимая такой резкой смены вашей беседы. — т\и и тебе оставила, тамзи. — благодарю, — кипяток ровной струйкой напитывал гранулы кофе, несмотря на то, что тамзи до побелевших костяшек стискивал ручку чайника. размешав густой кофеин, парень подошёл к столу, взглядом гипнотизируя корзинку с кремом. даже не сделал вид. манерно медленно наклонил чашку, расплёскивая обжигающий кофе на руку ниджику, пальцами которой он притронулся к тебе. — а-та-та! — занка завертелся на стуле, инстинктивно потирая успевшую покраснеть кожу. — осторожней! — прости. рука дрогнула, — тамзи взял со стола пирожное, нарочито пачкая пальцы в белом креме. а на лице - ни капли сожаления. вечер только что омрачился, и кейнс вновь разодрал уже начинающую затягиваться ранку на кончике языка.