Thriller State of Shock

В маленькой французской деревушке, где каждый день был похож на предыдущий, Ичимацу считали "странным". Не "очаровательно странным", как Белль, а тем типом странности, от которого переходят на другую сторону улицы. Пока остальные жители пели о том, как им хочется хлеба и свежих новостей, Ичимацу сидел в канаве и пытался наладить контакт с облезлым котом. — Ты ведь тоже не хочешь здесь быть, да? — бормотал он, пряча лицо в высокий воротник синей толстовки. Его покой нарушил шум мотора и вопли. Осомацу, местный чемпион по поеданию лапши и самопровозглашенный "красавец №1", ворвался на площадь. За ним семенил Тодомацу, изящно щелкая на камеру айфона каждое движение своего кумира. — Ичимацу! Друг! Брат по духу! — Осомацу бесцеремонно приобнял юношу за плечи. — Хватит сидеть в грязи. Посмотри на меня! Я идеален. У меня есть бицепсы, харизма и долги в пачинко. Ты — идеальный кандидат на роль моей жены. Ты будешь готовить мне закуски, пока я лежу на диване! — Пошел к черту, — глухо отозвался Ичимацу, растворяясь в тенях. Он знал, что Осомацу не отстанет. У того была пугающая привычка принимать полное пренебрежение за "горячую игру в недотрогу". Чтобы спастись от свадьбы, Ичимацу решил отправиться на поиски своего отца, Мацузо, который уехал на ярмарку изобретателей и не вернулся. Лес встретил Ичимацу туманом и странными звуками. Но вместо волков дорогу ему преградила... музыка. Ритмичный бас и мощный вокал пробивались сквозь кроны деревьев. Когда Ичимацу вышел к воротам огромного, заросшего мхом замка, он замер. Над шпилями разносился голос Фредди Меркьюри. Это была "State of Shock" — невероятный дуэт с Майклом Джексоном. Песня гремела так, будто сам фундамент замка был огромным сабвуфером. Ичимацу вошел внутрь. В главном зале вместо слуг его встретили... ожившие предметы. — О, новенький! — воскликнули Песочные Часы с лицом Чоромацу. — Надеюсь, ты умеешь соблюдать график. У нас тут хаос! Принц совсем отбился от рук с тех пор, как нашел эту коллекцию винила 84-го года. — Какая мусорная жизнь, — прошептал Ичимацу, глядя на танцующий канделябр. — Я дома. В подземелье он нашел камеру отца. Но прежде чем он успел открыть замок, из тени высунулась огромная лапа. На свет вышел ESP-кот. Но это не был обычный кот. Это было существо размером с медведя, с густой фиолетовой шерстью и глазами, которые, казалось, видели твою душу насквозь. — Оставь его. Останься сам, — прорычало существо. Ичимацу посмотрел в глаза монстру. Он не испугался. — У тебя... есть кошачья мята? — спросил он. Монстр замер. Его маленькое розовое сердце на груди вспыхнуло. "Он такой же отброс, как и я..." — пронеслось в голове Ичимацу, но голос прозвучал из пасти Кота. ESP-кот не просто рычал, он озвучивал подсознание. Дни в замке потекли странно. Вместо романтических ужинов при свечах Ичимацу и Кот вместе валялись на огромных коврах и слушали пластинки. Кот оказался идеальным собеседником: он молчал, но его телепатические способности выдавали самые честные комплименты. Когда Ичимацу читал вслух, Кот довольно урчал, создавая вибрацию, от которой со стен осыпалась штукатурка. Однажды вечером, когда в граммофоне закрутилась заглавная песня альбома "Victory", Кот внезапно встал на задние лапы. Его движения были неуклюжими, но в них чувствовалась странная грация. — Ты хочешь танцевать? — удивился Ичимацу. "Я хочу, чтобы ты перестал ненавидеть себя", — озвучил Кот мысли, которые Ичимацу даже себе не решался признать. Идиллия была нарушена. Осомацу, вооружившись толпой разгневанных жителей (которых он подкупил обещанием бесплатного пива), ворвался в замок. — Я спасу тебя, мой милый социопат! — орал Осомацу, выбивая дверь ногой. — Ичимацу, выходи! Мы пойдем смотреть на скачки! Осомацу столкнулся с ESP-котом на крыше под проливным дождем. Это была бы эпическая битва, если бы не одно "но". Из окон замка на полную громкость грянул "Thriller". Ритм был настолько заразительным, что Осомацу, вместо того чтобы нанести удар битой, невольно дернул плечом. Затем ногой. — О нет, этот ритм... он идеален! — выкрикнул Осомацу. Он начал танцевать. Его движения были точными копиями движений Майкла Джексона из клипа, но с примесью его собственного идиотизма. Тодомацу сзади подсвечивал его фонариком телефона, создавая эффект софитов. Ичимацу вышел на балкон, наблюдая за этим позором. — Кот, — позвал он. — Можешь просто скинуть его вниз? "Слишком много свидетелей, это испортит карму", — отозвался Кот через ментальную связь. Кот просто подошел к Осомацу и... лизнул его в лицо. Шершавый язык монстра сработал как парализатор. Осомацу замер, осознав, что его "соперник" — это просто очень большой, очень странный кот. — Погоди... ты хочешь сказать, что Ичимацу выбрал кота вместо МЕНЯ?! — Осомацу упал на колени, но не от раны, а от удара по эго. — Это... это логично. Ладно, Тодоти, уходим. Тут слишком высокий уровень кошачьей шерсти для моей идеальной кожи. Проклятие не было снято в привычном смысле. Кот не превратился в принца в золотых одеждах. Но когда Ичимацу обнял его, шерсть монстра стала мягче, а замок перестал выглядеть как склеп. Они остались жить вдвоем. Иногда к ним заходил Осомацу — просто чтобы стащить из погреба вино и пожаловаться на жизнь. Чоромацу-часы постоянно ворчал, что они пропускают время обеда, а Джуши-лампа светил слишком ярко. Но по вечерам, когда в замке затихали все крики, Ичимацу ставил ту самую пластинку. И под голос Фредди Меркьюри, поющего о победе и страсти, Ичимацу засыпал, уткнувшись в фиолетовый бок самого большого кота в мире. Ему не нужен был принц. Ему нужен был тот, кто услышит его тишину. Когда Ичимацу впервые зашел на кухню, чтобы найти хоть что-то, кроме кошачьего корма, его ослепило. На плите, в луче лунного света, стоял Синий Фарфоровый Чайник. Он был украшен стразами, которые явно приклеили вручную, и обмотан крошечным кожаным шарфиком вокруг носика. — О, мой дорогой гость... — произнес Чайник глубоким, вибрирующим голосом, от которого у Ичимацу сразу задергался глаз. — Ты пришел, чтобы испить моей горячей меланхолии? Не обожгись о мой блеск, my brother. Ичимацу замер с занесенной рукой. — Чоромацу, — позвал он Часы, — почему этот чайник пытается со мной флиртовать? — Игнорируй его, — вздохнул Чоромацу-часы, сердито подкручивая свои шестеренки. — Это Карамацу. Он считает, что если он будет закипать слишком драматично, то проклятие снимется. Вчера он пытался исполнить арию, когда в нем варили какао, и забрызгал весь пол. Карамацу-чайник принял эффектную позу (насколько это возможно для посуды, балансирующей на одной ножке-подставке). — Моя судьба — кипеть в одиночестве, ожидая ту, что оценит мой дизайн! Ичимацу, прикоснись к моей ручке, почувствуй мой драйв! Ичимацу молча взял тряпку, накрыл ею "лицо" чайника и отодвинул его в самый дальний угол полки, за банку с крупой. — Слишком ярко. Глаза болят, — пробурчал Ичимацу. Из-под тряпки донеслось глухое, но самодовольное: — Heh... Он просто стесняется моей ослепительной керамики. ESP-кот, вошедший на кухню, подошел к полке и тихо мяукнул. "Он раздражает, но на нем удобно греть лапы", — перевел ESP-кот свои мысли для Ичимацу. Так Карамацу обрел свою истинную роль в замке: он был официальной грелкой для лап Чудовища и объектом вечного ворчания Чоромацу. И, конечно, он был единственным чайником в мире, который пытался носить солнцезащитные очки поверх крышечки. В главном зале замка было непривычно светло. Чоромацу-часы, смирившись с хаосом, отбивал ритм маятником, а Карамацу-чайник, стоя на почетном месте, извергал из носика не пар, а сценические искры (откуда они у посуды — никто не спрашивал). Ичимацу стоял в центре зала. На нем была его привычная фиолетовая толстовка, но сегодня она казалась чище, а на шее болтался небрежно повязанный золотой шнурок — подарок от Джушимацу-лампы. Послышался мягкий, тяжелый шаг. ESP-кот вышел из тени. Его фиолетовая шерсть лоснилась, а на груди ярко сияло розовое сердце. Он был огромен, пугающ и невероятно одинок — до этого самого момента. Внезапно игла граммофона опустилась на пластинку. Тишину взорвал мощный гитарный риф. Это был заглавный трек, над которым в этой реальности работали две легенды — Фредди Меркьюри и Майкл Джексон. Голос Майкла задал бешеный ритм, а когда в игру вступил Фредди со своим фирменным оперным размахом, стены замка начали вибрировать в такт. "State of shock!" — проревели динамики. Ичимацу не умел танцевать вальс. Кот тем более. Но под эту музыку вальс был и не нужен. Ичимацу сделал шаг вперед и просто уткнулся лбом в мягкий мех на груди чудовища. Кот осторожно обхватил его лапами, стараясь не выпустить когти. Они начали двигаться. Это не было похоже на балет — скорее на странное, трансвое покачивание двух отбросов общества, которые наконец-то нашли друг друга. — Эй, — прошептал Ичимацу под вокал Меркьюри. — Тебе не обязательно превращаться в человека. Даже не вздумай. Люди — отстой. Кот заурчал так громко, что перекрыл партию баса. "Я останусь котом. Чтобы ты мог вечно меня чесать", — прозвучал в голове Ичимацу честный голос его собственного подсознания, усиленный магией ESP. Вокал Фредди взлетал всё выше, достигая невозможных нот. Карамацу-чайник за кулисами пытался подпевать: — Oh baby! My soul is on fire! — вопил он, пока Чоромацу не шикнул на него, чтобы не портил момент. В финальном аккорде песни, когда голоса Майкла и Фредди слились в триумфальном экстазе, Ичимацу закрыл глаза. Ему было плевать на проклятия, на деревню и на Осомацу, который наверняка сейчас снимает их в окно для сторис. В этом замке, под музыку Victory, социальный изгой и телепатический монстр нашли свою версию счастья. И эта версия пахла кошачьей мятой, старым винилом и абсолютным, искренним спокойствием. "The end... или типа того", — проворчал Ичимацу, поудобнее устраиваясь в пушистых объятиях.