Главный герой

      С Кирой они познакомились, благодаря Хальфдану. Поехали с пацаном в аквапарк, после гуляли на детской площадке. Хальфдан бесился: бегал вокруг песочницы с боевыми воплями и размахивал яркой бумажной вертушкой, которую Рагнар купил в газетном ларьке. Сам он, устроившись на лавке, читал «Verdens Gang». Увлёкся и проморгал момент, когда Хальфдан упал и растянулся на песке. И, конечно, громко разрыдался.       Рагнар тут же подскочил и подхватил сына на руки. С тревогой его осмотрел и отряхнул от песка.       — Как ты, дружок? Сильно ушибся?       Хальфдан ревел, как пожарная сирена, но ссадина под коленом оказалась пустяковой.       Рагнар прижал его к себе, погладил по спине и утешил.       — Ничего страшно, всё скоро пройдёт.       По-прежнему пытаясь успокоить сына, он бродил кругами по детской площадке. Хальфдан немного утих, только хныкал и горячо сопел в шею. Рагнар заглянул в его заплаканное лицо, поцеловал в лоб.       — Ну, вот и всё. Уже полегче, правда? — приободрил он.       Хальфдан, однако, заупрямился и выдохнул с несчастным видом:       — Всё равно болит.       Рагнар огляделся, думая, чем бы отвлечь Хальфдана. Заметил зелёную вывеску аптеки на другой стороне улицы и решил, что стоит обработать ссадину. Песок там, всякие микробы… Возле супермаркета стояла тележка с сахарной ватой.       Рагнар подмигнул сыну.       — Вот что, сейчас твои боевые раны смажем, а потом я куплю тебе сахарную вату. Идёт?       Хальфдан обрадовался и, так уж и быть, согласился потерпеть «экзекуцию».       В аптеке оказалось прохладно, свежо и пахло смесью лекарств и каких-то трав. Рагнар усадил сына на лавку и велел ждать. Очередь, к счастью, оказалась небольшой — середина буднего дня.       Хальфдан, уже успокоившись, с любопытством глазел по сторонам. Девушка за стеклом оказалась дружелюбной. Рагнар улыбнулся ей и с лёгкой заминкой объяснил ситуацию. Кира (имя он увидел на бейдже) вызвалась помочь. Тем более, народу в аптеке уже не было, кроме них троих.       Хальфдан напряжённо сопел, вцепившись ему в руку, пока Кира обрабатывала ссадину.       — Ты молодец! — похвалила Кира и вручила ему медовый леденец в шуршащей прозрачной обёртке.       Рагнар потрепал сына по голове и сказал:       — Иди-ка, посмотри на рыбок, — заднюю стену и впрямь занимал большой аквариум, в котором плавали пёстрые тропические рыбки.       — Вот и всё, — с лёгкой улыбкой сообщила Кира. — Леденец в подарок. У нас акция для детей.       — Ага, — кивнул Рагнар. — Ты здорово управляешься с детьми.       Кира слегка шевельнула плечом и поправила выбившуюся из пышного хвоста прядь.       — Работа такая, — собиралась вернуться к себе за прилавок, но Рагнар сделал шаг навстречу. Кира удивлённо вскинула глаза, лазурные, как морские волны. — Что-то ещё?       — Да. Не хочешь кофе выпить после работы?       Кира коротко усмехнулась, качнула головой и окинула его долгим взглядом.       — У тебя же ребёнок, ты наверняка женат, а на свидание зовёшь другую… — но не ушла, осталась и смотрела заинтересованно.       — Мы в разводе. Она для меня ничего не значит. Ну, знаешь, не сошлись характерами, — развёл руками Рагнар.       Кира задумчиво кивнула, обхватив пальцами острый подбородок.       — Я работаю до шести. Можешь позвонить, а там решим. И как тебя хоть зовут? Ты ведь даже не представился.       — Рагнар. А ты — Кира, — он кивнул на бейдж.       Как-то так всё и вышло. Хальфдана он отвёз домой, а вечером позвонил Кире. Она больше не расспрашивал ни о ребёнке, ни о жене. Они смеялись, болтали, гуляли по городу, а после отправились в кафе.       Ида душила своей опекой, правилами — своей тягучей и вязкой, будто смола, любовью. С Кирой было легко. Она, словно ангел, спустившийся с небес, маленькая, но вовсе не хрупкая — сильная.       Она всегда держалась на расстоянии, как осторожная горная лань. В зоне видимости, но так что можно было лишь приблизиться, но не дотронуться. Во всех смыслах. И это, признаться, в равной степени раззадоривало и завораживало. «Всё в женщине — загадка…» Так вот, это про Киру. С Идой их огонь угас, так и не успев разгореться. Все её загадки, если они когда-то и существовали, давно разгаданы.       После знакомства с Кирой они виделись ещё пару раз. Последний — перед рейсом — гуляли по набережной. Конец мая — вечера холодные. Рагнар набросил ей на плечи свою куртку. А Кира не стала отнекиваться. Улыбнулась в благодарность и стиснула его ладонь.       — У тебя интересная профессия — чинишь корабли.       — Обычно я слежу за тем, чтобы они не ломались, — усмехнулся Рагнар, легко коснувшись её волос, растрёпанных ветром. — И чиню, само собой.       — Ты так много времени проводишь в разъездах… Не скучаешь по дому? — глядя в даль, спросила Кира.       — Иногда, — не кривя душой, признался Рагнар. — Но, когда дома, скучаю по морю.       Кира кивнула и обратила взгляд на него.       — Понимаю. Когда я долго нахожусь дома, мне тоже становится душно. Наедине с природой чувствуешь себя свободным.       Она словно озвучила его мысли, Рагнар кивнул и захватил её в объятья.       — Мой отец тоже был моряком, правда, военным. Погиб давно — я в десятом классе училась, — разоткровенничалась Кира.       — Сочувствую.       Кира прижалась затылком к его плечу и вздохнула.       — Спасибо. Не сказать, что мы близки — его никогда не было рядом. А однажды он просто ушёл навсегда в своё любимое море. Я скучала, — чуть помедлив, призналась Кира.       Честно говоря, сложно было подобрать слова. А Кира, похоже, вовсе и не искала утешения. Развернулась в его объятьях, взяла за руки и потянулась к нему. Рагнар быстро понял намёк: прижал её к себе и поцеловал сладко и нежно.       Грусть, лёгкой дымкой повисшая в воздухе, растаяла. Кира благодарно коснулась его щеки, задержав ладонь и взгляд на долгий миг, а после встряхнулась, подобралась и сняла куртку.       — Пора прощаться. Мне нужно домой, а тебя море зовёт, — и опять она, будто хотела поддеть, но в тоже время понимала, что остаться он не может, и не удерживала.       — Я вернусь, — пообещал Рагнар, чтобы подбодрить и её, и себя.       Кира загадочно улыбнулась и с лёгкость приняла обещание.       — Как скажешь. Ты знаешь, где меня искать.       Это обещание он сдержал. Кира не из тех, кто ждёт — у неё своя жизнь, своя свобода, но иногда их «параллельные прямые» всё же пересекались.

***

      Осень принесла не только горечь и скорбь, но и глоток свежего воздуха. Рагнара всегда манил буйный ветер приключений, а Кира, будто живое его воплощение. Тайна, загадка и едва уловимая, ускользающая романтика. Слишком пьяняще-сладко, чтобы отказаться и забыть.       Кира собиралась в поход с друзьями на выходные. Рагнар обещал брату съездить на рыбалку. Но их параллельные прямые снова пересеклись.       После кино, когда Рагнар провожал Киру (и она впервые позволила довести её до дома), они остановились возле подъезда. Темнело, на улице зажглись фонари и любопытные окна. А они целовались под их взором, будто подростки, позабыв о смущении и времени.       — Хочешь, пойдём вдвоём? — предложила Кира.       — А как же твои друзья? — из любопытства спросил Рагнар. Приятно, что она выбрала его.       — Мы пойдём по короткому маршруту. Успеем их нагнать.       Она не спросила, какие у него планы, не выясняла ничего про ту, другую, его жизнь. Просто звала с собой, вот и всё. Каждая встреча, как последняя — в этом крылся своеобразный азарт — то, чего так не хватало в серой повседневности.       Рагнар, не раздумывая, согласился. Ингвар поймёт. Ладно, пусть не поймёт, но дождётся. Он умеет ждать.       В награду Рагнар получил два замечательных дня, которые они провели с Кирой. В походах своя романтика: костёр, палатки, гитара… А Кира, оказывается, прекрасно пела! Слушать её ангельский голос он готов был вечно.       На миг даже захотелось, чтобы этот вечер с тёплыми отблесками огня, ароматом осенних трав и сладко-терпким шиповниковым чаем никогда не кончался. Нет, конечно, нет, они оба понимали, что завтра всё равно наступит, и придётся вернуться в обычную жизнь. Ну его к чёрту! Время ещё есть!       Кира отложила гитару, повела плечами, будто бы от холода, но, возможно, просто нервничала.       — Ты очень красиво поёшь, — сделал ей комплимент Рагнар, придвинувшись ближе.       — В детстве занималась вокалом и фортепьяно, — не без гордости заявила она.       — Мечтала стать певицей? — с долей иронии, но и с интересном спросил Рагнар.       Кира ответила скромной улыбкой.       — Да не то чтобы. На фортепьяно настаивала мама. Я была хулиганкой-задирой, а она пыталась втиснуть меня в платье приличной девочки.       — Вот как… По тебе и не скажешь.       Кира пожала плечами и, кажется, обрадовалась.       — Музыку я полюбила, но примерной, так и не стала.       — А мать, что же? Вы с ней поладили?       Кира покачала головой.       — Давно уже не общаемся. Я не та дочь, о которой она мечтала — дерзкая, непослушная, своевольная, а не домашняя мамина куколка, — эмоционально, но без злости заявила она. — Разругались из-за ерунды — из-за мальчишки, ещё в колледже. Она не одобряла. А потом… Она любит, когда за ней бегают, выпрашивают прощения. А мне надоело. Нужна ей идеальная дочь, а я вот такая — неидеальная! Ну, и пусть, легче стало — не надо больше играть в её «угадай, на что я обиделась в этот раз».       Кира чуть помолчала, перебирая струны. А Рагнар терпеливо ждал продолжения.       — Родителей мы не можем выбрать, зато друзей и любимых можем.       Кира не жаловалась, не искала утешения — она просто говорила: «Вот она я, такая, какая есть». Она не пыталась понравиться — она просто была собой, и предлагала шагать рядом. Ну, какое-то время, пока им обоим по пути.       — Расскажешь что-нибудь про свою семью? — с интересом, но ненастойчиво предложила она.       Рагнар обрисовал в двух словах, а Кира восприняла спокойно. Дежурно посочувствовала по поводу матери, удивилась, узнав профессию отца, и улыбнулась, услышав о младшем брате.       — Мне сестрёнку хотелось в детстве. А сейчас думаю, что одной проще. Делить игрушки, родителей… Нет, я бы не хотела.       Рагнар не стал переубеждать. Зачем? У каждого своя жизнь. Кира на три года старше — уж точно не девочка, чтобы её поучать.       Костёр угасал, а ветер тихонько ворошил опавшую листву. Они перебрались в палатку — маленький временный шалаш на двоих. И всё получилось легко и просто, потому что оба знали, чего хотят.       — Замёрзла… — протянула Кира, прижавшись к нему.       Рагнар мягко погладил её по волосам и плечам.       — Согреть?..       В отблесках догорающего костра, среди ночного холодного леса они подарили друг другу немного тепла, чтобы завтра вновь разойтись каждый в свою сторону.

***

      Пусть запоздало, но Рагнар решил навестить брата. Не только, потому что хотелось похвастаться, а потому что нужно было вытащить Ингвара хоть куда-то — подальше от вечного недовольства отца.       Ранним субботним утром Рагнар заехал за братом. В дом заходить, конечно, не стал. Белый — в тон всей улице, крепкий и прочный, застывший в сонной туманной дымке, дом хранил слишком много воспоминаний и криков. Нет, пусть останется робкая тишина и покой.       Ингвар болтался во дворе, ждал звонка и сразу отворил калитку.       — Привет, братик, — Рагнар дурашливо растрепал ему волосы. Настроение было прекрасным: солнце, осень, мягкий, ласковый ветер.       Ингвар насуплено кивнул и отступил.       — Не был уверен, что ты приедешь. Я хотел готовиться к семинару, — потряс он в воздухе толстой книгой в белом переплёте. Видать, пока ждал, читал на крыльце. Он и раньше так делал — уходил и прятался в свои книги, когда становилось совсем тяжко и грустно.       Совесть кольнула. Ладно, всё! Приехал ведь, как обещал, пусть и припозднился слегка.       — Олаф дома? — посерьёзнев, спросил Рагнар и кивнул в сторону закрытой двери.       — Он… спит, — с лёгкой заминкой ответил Ингвар.       Рагнар недовольно поджал губы.       — Бухает, да?       Ингвар опустил глаза.       — Ему тяжело. Без работы, без мамы… одиноко.       — Да-а, — протянул Рагнар и схватил брата за плечо. — Мама всю жизнь терпела, а ты не обязан, понимаешь?       Ингвар слабо кивнул. Тихий, но чертовски упрямый в своей жертвенности. Яблоко от яблони.       — Рагнар, не нужно! Я справляюсь. Кто-то должен за ним приглядеть.       — А-а, как скажешь, — сердито махнул рукой Рагнар. — Слушай, как там Рокки? Я по нему скучаю. Приведёшь?       Ингвар тут же заулыбался, расцвёл и, отдав книгу, ушёл в дом. От скуки, в ожидании, Рагнар полистал. Любопытно…       Ингвар вернулся, держа пса за ошейник. Рокки — отцовский пёс, но заботилась больше мама и они. Отец считал, что животные должны приносить пользу, а не быть «диванной подушкой».       Так и Рокки — ходил с ним на охоту, разделил его любимое хобби. Ингвар мечтал о собаке, мама поддерживала, а отец со скрипом уступил. Однако выбирал сам. И даже к нему привязался по-своему: гулял иногда, позволял лежать головой на коленях, когда сам читал или смотрел телик.       Рагнар отложил книгу и, опустившись на корточки, потрепал пса по загривку.       — Рокки! Ты ж мой золотой! Скучал, да? Скучал?       Пёс радостно повизгивал и вилял длинным хвостом, поставил ему мощные лапы на плечи. Он вроде не такой уж и крупный, однако, тяжёлый.       — И я по тебе скучал, малыш, — обняв пса и проведя рукой по короткой шелковистой шерсти, шепнул Рагнар. Затем поднялся и подмигнул Ингвару:       — Может, возьмём его с собой?       Ингвар замялся, переступив на крыльце.       — Папа не разрешал.       Рагнар закатил глаза.       — Будто он когда-то что-то разрешал. Напиши ему записку, и все дела.       Ингвар, помедлив, кивнул.       — Ладно, возьму поводок и корм.       На заднее сидение постелили старый плед, чтобы Рокки не пачкал обивку шерстью и грязными лапами. Пёс всей своей морщинистой мордой выражал удовольствие. Лихо запрыгнул в машину и, устроившись на сидении, нетерпеливо переступал лапами. А когда, наконец, поехали, высунул морду в окно и наслаждался воздухом свободы. Большие уши комично развевались на ветру.

***

      Устроились на берегу фьорда с удочками, бутербродами и горячим чаем в термосе. Волны с мягким рокотом, будто большой мурчащий кот, ласкали шершавым языком гладкие камни. Рокки с восторгом носился по берегу. А после учуял что-то в траве и отправился на «охоту». Ищейка — как-никак. Дома он быстро начинал скучать. Ну, пусть порезвится.       Рагнар закурил, пристроив на складной столик стеклянную банку из-под оливок в качестве пепельницы. Ингвар с любопытством наблюдал за псом.       — Семинар по Данте? — решил расспросить Рагнар.       Ингвар встряхнулся и перевёл взгляд на него. В золотисто-карих глазах брата, таких же тёплых, как у матери, мелькнула тень смущения и, неожиданно, озорства.       — Я выбрал философию дополнительным предметом.       Рагнар одобрительно кивнул.       — Молодец. Хоть что-то для себя сделал, а не для него.       Ингвар слабо улыбнулся, и, кажется, обрадовался поддержке.       — Здесь красиво, правда?       — Само собой, — согласился Рагнар, затянувшись и стряхнув пепел.       Над кристальными воды фьорда поднимались в высь горы с молочно-белыми шапками. Среди серого камня тут и там зеленели островки леса. А позади шуршала высокая трава и шептались редеющие кроны буков. Там, вдалеке, лес уже хвойный — сосновый и свежий. Ветер доносил ароматы костра и ухи. Ниже по берегу кто-то тоже рыбачил.       — Рагнар, так похоже…       — На мамину картину, верно? — не дав брату закончить, нетерпеливо подсказал Рагнар. — Потому я тебя сюда и привёз.       — Здесь здорово! — откинувшись в матерчатом кресле, с восторгом провозгласил Ингвар.       — Ей бы понравилось, — стиснув на краткий миг плечо брата, тихо добавил Рагнар.       Парочку рыбин удалось всё-таки выудить, хотя приехали они поздно. На уху хватило. Разбили палатку на берегу, разожгли костёр, который с весёлым треском подбрасывал в темнеющее небо солнечные искры.       Рокки вернулся с охоты и притащил в зубах цветное перо. Рагнар потрепал его по чёрно-рыжей спине.       — Молодец, добытчик!       После ужина грелись у огня слушали пение ночных птиц. И Рагнар решил наконец озвучить то, ради чего привёз сюда брата.       — Я участок купил здесь, неподалёку от озера. Завтра пойдём смотреть.       Ингвар удивлённо вскинул глаза, потрепал примостившегося рядом пса по загривку.       — О, поздравляю! Отличное место.       Рагнар довольно улыбнулся.       — Будем дом строить — мы с тобой.       Ингвар недоумённо заморгал и приподнялся в кресле.       — Ты уверен, что получится? Я в этом ничего не смыслю.       — Вот и будем учиться вместе. Летний дом — не дворец. Сладим уж, наверно. Я книжки читал, когда оставалось время в рейсе. А потом будем сюда приезжать, отдыхать. Здорово?       Ингвар заулыбался, неуверенно, но всё же обрадовался. У человека должно быть любимое дело — мечта, и, если у него пока не появилось своей, Рагнар готов поделиться по-братски.       Ингвар прикрыл глаза на мгновение, а после серьёзно кивнул, будто бы затем, чтобы себя подбодрить.       — Я думал, кем хочу стать. Но ты только не смейся и не говори никому пока, — стыдливым шепотом добавил он.       — И кем же? — осторожно спросил Рагнар, чтобы не спугнуть робкую откровенность.       — Спасателем. Как закончу колледж, пойду на курсы.       Рагнар улыбнулся открыто и ясно.       — Эх, братец, всё ради других — ничего для себя. Ну, если у тебя душа к этому лежит, я только рад.       Ингвар расслаблено кивнул, но на секунду лица его коснулась печальная тень.       — Жаль, что мамы нет. Я бы хотел…       Рагнар поднялся и обнял брата.       — Она бы тобой гордилась, Ингвар, я это точно знаю.       Ингвар наконец-то оттаял в его объятьях, позволив тоске отступить.       — Спасибо, что ты здесь, — выдохнул он в плечо.       Ингвар редко о чём-то просит, он привык хранить обиды и боль внутри, также, как и свои мечты. Но, похоже, в этот раз Рагнар оказался рядом в нужное время. Как-никак — он старший и должен заботиться о младшем брате. Особенно теперь, когда матери не стало, и они остались вдвоём. Ах нет, Олаф ещё, но со своим горем пусть уж он справляется сам.