Как и раньше

Концерт в Стамбуле подошёл к концу. Даже больше, чем концерт – это целое представление, во второй раз Ресторатору зашло лучше, ещё и Окси со сцены упомянул его. Наступила долгожданная встреча спустя столько лет и концерт в Ереване. Сидеть в гримёрке вместе с Мироном, ощущалось как в старые добрые, словно не было тех лет, словно опять молодые и безбашенные, все дороги открыты и никаких ошибок не допущено. С ним, как в баре "1703". Было обсуждены все последние новости, немного затронуты планы на будущее, но ещё столько всего хотелось узнать, расспросить. Мирон был как и раньше таким же далёким, недосягаемым, не говорил про свои треки и скрытые смыслы, это чем-то напоминало момент из обзора "Красоты и уродства", когда Мирон сбросил звонок от Ресторатора. Саша кое-как выпытал у Мирона про совместный альбом со Славой, идея "Переучёта" звучала интересно, но вот "Табак" всё ещё вызывал вопросы. Мирон только вскользь упомянул личную жизнь, но на все другие темы мог общаться часами. Заговорить даже телеевангелиста. И сейчас всё тоже самое. Даже взгляды такие же напряжённые, внимательные, словно оставляют отпечаток на коже, постоянно следящие за Сашей. После такого можно легко поверить, что Versus и сам Ресторатор – проект Оксимирона. Это пугает и притягивает. Они сидели вместе, очень близко, касаясь друг друга плечами и бёдрами, мягкая обивка дивана добавляла комфорта, если бы не толстый слой одежды... Повторились бы вечера на хате у Ресторатора, когда под алкоголем молодые парни не сдерживали себя. Тем более, если долгое время были рядом и нужно было снять стресс после батла, тогда Саша целиком и полностью принимал Мирона. Мирон шутил по свойски, с агрессией и прямолинейностью, не пытался казаться лучше. Заумные разговоры про модные, нишивые бренды подхватывали лондонские знакомые и двоюродный брат, но тем не менее Мирон ловил каждую реакцию Саши. Ему нравилось наблюдать за эмоциями Ресторатора, даже иногда заходил на стримы. Но больше доставляло удовольствия всегда контролировать ситуацию, знать, как на него реагируют окружающие. Рядом с Сашей он, как в Питере. Или в Лондоне. Главное там, где спокойно. Они познакомились в Северной столице. На протяжении десяти лет в их городе есть родной человек. Серьёзные разговоры сменились шутками, локальными приколами. Ресторатор немного битбоксил, потом фристайла Окси. Не отличить от вечера в Семнашке, ну разве что алкоголя меньше, осталась одна бутылка Ягера. Очень тёплая встреча, в Стамбуле и не могло быть по другому. Они остались одни, все гости ушли. Не типичная для этого вечера тишина. Ресторатор быстро взглянул на Мирона, пока тот закрывал за выходящими дверь, и рефлекторно поднял телефон, желая избежать неловкого молчания и занять руки. За проведённое время возникло напряжение, они оба это чувствовали. Мирон подошёл ближе, смотрел только в глаза, как в те моменты из прошлого, когда они были непозволительно близко друг к другу... Начал садиться на колени к Саше, значило, что настоящий вечер только начинается. — О чём думаешь, а, Сань? Ответа попросту не нашлось, в данный момент слишком много вещей о чем он думал: это и безумно притягательные глаза Мирона, с невероятно пышными ресницами; это хоть и шуточные, но слова любви к Ресторатору со сцены; это и те прикосновения десятью минутами ранее; это и его необычный взгляд сверху; это и желание ощутить Мирона и нетерпение узнать, что он задумал, был ли у него план изначально? Всё смешалось в голове Саши. Окси поднимает вверх бровь – слишком много времени для ответа. Саша сдался, поднял руку и провёл по затылку, по волосам и резко притянул к себе. Поцелуй дерзкий, яркий и очень желанный, они так хотели насытяться за всё время отсутствия. Руки проходили везде. С Саши сразу сняли жилетку, руки под худи гладили, ощупывали грудь, где расположена татуировка. Тем временем он сам мнул бока Мирона, чтобы полностью ощутить и запомнить его тело, проводил по животу, потом руки спустились ниже, на бёдра, как же он хотел их снова почувствовать, тем более в таком положение. Хорошо, что на Мироне обычные джинсы, а не выёбистые штаны, как во время концерта. В какой-то момент Мирон перешёл с поцелуями на шею. Он дышал Сашей, что возбуждает безумно обоих. Оттягивал соски, играя на контрасте ощущений. Саша сильнее откинулся назад на диван, тем самым давая больше места, положил руки на спину Окси и слегка надавил на поясницу, заставляя прогнуться и лечь на него, как шлюху. Провокационный жест, но Ресторатор хотел ощутить таким образом своё влияние, заставить играть по своим правилам. За такую выходку Мирон оставил засос на шее так, чтобы его было видно всем. В ответ вырвался глухой стон Саши, на что Мирон поднял голову. — Ты как всегда первый, — с улыбкой сказал Окси. — Бля, ну ты вспомнил. Ох уж эта чёртова игра, которую они придумали в году тринадцатом? Слишком много лет прошло, чтобы точно вспомнить. Тогда они так сильно хотели друг друга, что не могли сдерживаться и для растягивания удовольствия (на чём настаивал конкретно Мирон) договорились, что прелюдия будет длиться до первого стона. Обычно Ресторатор срывался первым. — Тебе нужно подвинуться. Привычный требовательный тон, которому Саша не может сопротивляться. Он чуть развёл ноги и сел поудобнее, чтобы Мирон смог аккуратно устроиться на нём. Мирон медленно стянул спортивные штаны, обхватил руками член. Провёл по нему, смотря только в глаза, что моментально отключало мозг, только чувственое восприятие, только хардкор. Мягкие, плавные движения расслабляли. Ловкие пальцы слегка нажимали на головку крайне чувствительную от эрекции. Когда на обоих кистях есть татуировки, выглядит иначе, Ресторатор прикрыл глаза, наслаждаясь. Левая рука массировала яички. Он так же проводил своей рукой по члену Саши, иногда ускоряясь, потом замедляясь, иногда почти сжимал его, по телу пробегала слабая и приятная боль. — А ты? — Сквозь пелену в глазах сказал Саша. — Так не терпится дотронуться до меня? — Спросил Мирон с усмешкой. Другого ответа и быть не могло. Ресотартора уже начали раздражать все эти заигрывания, он слишком возбужден для такого. Он хотел большего, почувствовать Мирона и наконец-то получить всецелое наслаждение. Руками быстро залез под оверсайс футболку, одна рука на талии, а правая пытается растянуть ширинку, что безуспешно. — Полегче, ковбой, — прозвучало, как в гейпорно. Глаза Мирона говорили, что он в курсе, знал, что Саша поймёт отсылку. Мирон ровно сел на бёдрах Ресторатора, руки последнего переложил себе на ноги и самостоятельно справился с джинсами. Достал свой член и теперь начал дрочить их вместе одной рукой, к которой присоединилась и сашина. Опять возвратились к мокрым и долгим поцелуям с языком, как любит Мирон. Они всегда делают всё так, как любит Мирон, по другому просто невозможно. Тесное соприкосновение тел, слишком жарко, контраст быстрых движений Саши и размеренных Мирона создаёт невероятные ощущения. Мирон размазывает естественную смазку по органам, кожа рук, как ни странно, ощущается приятнее и даже ближе. Сквозь совокупление языков слышны стоны. Мирон двигал бедрами в такт движениям. Новый приёмчик, которому научился за столько лет? С кем? Рестор никогда не задумывался с кем по настоящему мог спать Окси. Порчи? Рудбой? Может даже Шокк в своё время? Словно угадав мысли Ресторатора, Мирон прижался к нему ближе и простонал его имя прямо в рот. После такого Саше абсолютно наплевать на других, неважно вообще всё, что было до этого, важен лишь Мирон рядом с ним. Движения ускорились, Ресторатору слишком жарко, возможно стоило снять тёплую кофту. Тяжёлые, томные вздохи между поцелуями, грубые движения и нетерпение. Оба разгаречённые. Мирон слизывает с лица Саша капельку пота. Уже нет сил сдерживаться, пик эмоций приближается, несколько быстрых движений и они кончают вместе. Все руки и немного одежды испачканы. Сперма смешалась и медленно стикает по пальцам и ниже. Несколько секунд на блаженство и передышку. Окси, расслабившись, положил голову на плечо Ресторатору. Саша тихонько гладил его по спине, закрыв глаза. Пространство заполнила тишина, только приятная, без неловкости. Наступила лень, поздний час располагал ко сну, но оба понимали, что остаться в таком положение – плохая идея. В любой момент могла заявиться Женя, но не жена Ресторатора. Потихоньку мужчины приходили в себя, вот и осознание всего, что только что произошло. — Я сейчас немного так в ахуе. — Саша смотрел в пустоту комнаты. — Почему? — Устало спросил Мирон. — Да блять... — Всё, что он мог ответить, какой же он всё таки Мирон Янович в такие моменты, ведь не добьёшься нормального ответа, остаётся только тактично сменить тему. — Ты серьёзно посвятил мне мох? — Ты главный фан, так ещё смох расфорсить это, ха-ха не удержался, сорри. — Мирон обратно сел и посмотрел в глаза. — Единственный мужчина, которому посвятил трек... Кстати надо повторить, только уже в полном формате. — Когда? — Вопрос вылетает слишком быстро, будто спрашивает очередная малолетняя группи. — Для тебя в любое время в моём номере. Мирон похлопал Сашу по плечу и встал, привёл себя в порядок салфетками и, больше ничего не сказав, просто ушёл из комнаты. Ресторатор остался наедене со сметением от сумбурности произошедшего и в полном непонимании. С одной стороны, подобного рода отношения были для них привычным делом, не было смысла рассчитывать на большее, а то, что Мирон пригласил его в номер... Но с другой стороны, вечная неопределённость, спонтанность их встреч и, конечно же, отстутствие ответов давило на Сашу, в особые дни не давая заснуть. Значило это вообще хоть что-то? Какие цели приследовал Мирон? Он говорил серьёзно про продолжение или были двойной противоположный смысл? Оставил, как и всегда до этого, одного с докучлевыми мыслями и бутылкой спиртного. Только бы не начать бухать как раньше...