Forbidden Temptation

Воздух в спальне густеет, превращаясь в вязкий кисель - вдох кажется чем-то запредельным. Пространство медленно сжимается, замуровывая в ледяную ловушку. Стены ползут друг к другу, заставляя в ужасе озираться и беспорядочно махать руками в надежде спастись. Но кошмар не отпускает. Истошный крик застревает в горле, обжигая. Тело отказывает, руки и ноги парализует, а в ушах нарастает резкий, оглушительный звон, сквозь который пробивается детский голос, молящий вернуть то, что было жестоко отобрано. Комната наполняется запахом крови и непроглядной тьмой, в котором он - единственный заложник собственного разума, который за столько лет должен был адаптироваться, но… Из глаз вдруг хлынули соленые слезы, а грудная клетка сжалась в болезненном спазме, который так знакомо отобрал умение дышать. Бывает ли душевная боль настолько сильной, что больно даже… Просто быть? В темном квадрате, в котором он заперт, воет глухой ветер. Поток проносится мимо, толкая в плечо и заставляя обернуться, словно послушную куклу. Перед глазами вспыхивают кадры рокового дня, который никогда им не будет забыт. Собственный детский голос врезается в уши острием клинка. Боль такая невыносимая, что он зажимает уши руками, надеясь, что звук утихнет. Физический спазм вскоре отступает, но душевные терзания вспыхивают с десятикратной силой, когда его взрослый взгляд встречается с собственным - детским, наивным, в котором читается лишь одна мольба: «Пожалуйста, не забирайте…» Грудь пронзает колом. Капли крови густо пятнают пол под ногами, заставляя беззвучно закричать. Он яростно мотает головой, зажмурившись с такой силой, будто перед ним зверь с длинными когтями, но там - его маленькая копия: погасшая, но все еще не теряющая веру. Веру в то, что родителей можно вернуть. Он пытается кричать, но вместо крика - лишь жалкий, захлебывающийся хрип. Он отказывается смотреть себе в глаза, потому что знает правду: он ничем не сможет помочь. Ребёнок в помятой футболке с роботами, крепко держащий за руку младшего брата, бесшумно плачет. Он поднимает свободную ладошку и кому-то машет. Тот, что помладше - ему от силы лет пять, - прижимается к его боку, сжимая в кулачке красную машинку, и тихо швыркает покрасневшим носом. Обернувшись, он понимает: за спиной - железные ворота. Они медленно смыкаются, а вдалеке с надрывным воем отъезжает большой белый фургон. Мальчики смотрят ему вслед, мысленно прощаясь со свободой, домом и любовью. Они уже знают, где им придётся провести остаток детства. Когда створки с грохотом хлопают, наступает звенящая тишина. Он судорожно оглядывается в поисках лиц, но не находит даже капли света - чёрная бездна засасывает его, прожигает грудь, бесстрастно вырывает сердце и подсекает колени. Он падает. Падает в лужу собственной крови, в которой видит свое отражение: испуганное, выцветшее, мёртвое. В этой тишине он отчётливо считывает приговор. В ноздри бьет резкий запах пороха, а в голову, словно молотком, вбивается осознание: у него жестоко отобрали сердце, заменив его на холодный кусок металла. И этот металл внутри теперь диктует единственное правило: Выжить. В месте, где тебя презирают. Ради единственного смысла жизни - младшего брата, чья душа ещё не познала человеческой жестокости. Он панически скребет ногтями пол, пытаясь соскрести вязкую, теплую кровь, будто в ней спрятан выход из этого кошмара. Беззвучный крик рвет легкие. Он кожей чувствует чье-то морозное присутствие за спиной - оно давит, парализует, заставляя в оцепенении обернуться. Два бледных лица с безжизненными глазами вонзаются в саму душу, пронизывая там глубокую трещину. Туда, в эту пустоту, осыпаются все остатки его чувств. Он плачет, в отчаянии подается вперед, чтобы коснуться хотя бы кончиком пальца родных лиц, но тело предательски застывает. На запястьях с тяжелым лязгом смыкаются невидимые кандалы. Что-то держит его на месте, словно оберегая от чего-то еще более страшного. В следующее мгновение на шее крепко скрепляются грубые, ледяные пальцы. Воздух кончается. Он жалобно хрипит, бьётся в конвульсиях, пытаясь вырваться, но тень за спиной сильнее. Он проваливается в сокрушительную, бесконечную бездну. Вслед за ним в черноту летит всё: светлые воспоминания, рой острых окровавленных осколков, лица родителей со старых снимков и последним - его разорванное сердце. Сверху обрушивается пронзительный хохот, похожий на его собственный голос. Только сейчас он осознает, как это жутко. Слышать свой ледяной, безжизненный смех, который медленно и победно удушает.

🏎️🏎️🏎️

Марка прошибает холодным потом. Он резко подрывается с подушки и часто моргает, пытаясь сглотнуть ком, вставший в горле костью. Он судорожно оглядывается, и только спустя пару секунд приходит осознание: это был чертов кошмар. Он в своей спальне, вокруг нет ничьих лиц, рук и давящих стен. Прерывисто дыша, мужчина хватается за медальон и дрожащей рукой убирает с лица спутавшиеся красные пряди. Приходить в себя после такого - та еще задача, но он привык. Он же ко всему привыкает, как оголодавший зверь привыкает выслеживать жертву. В спальне гробовая тишина, едва ли нарушаемая гулом кондиционера. Подняв покрасневшие и влажные глаза, Марк долго пялится в одну точку, приходя в себя. За окнами оживленно пестрят огнями высотки, ни на секунду не угасая - этот живой ритм города помогает облегченно выдохнуть. Он здесь, в своем мире, где всё движется и кипит, заставляя верить, что это ещё не конец. Люди здесь ходят на рок-концерты, отдыхают в барах, гуляют с питомцами в парках, проводят время с близкими или тухнут на скучных парах в универе, но их всех объединяет одно: они живут. И Марка это тоже заставляет держаться, несмотря на то, что сердце у него отобрали ещё давно. Наблюдая, как вышки вспыхивают серебряным блеском, а на горизонте медленно восходит утреннее солнце, он окончательно успокаивается и падает обратно на подушки. Но постель больше не греет. Хрустящее одеяло он обессиленно откидывает в сторону, ощущая на себе физический груз. Ему необходимо выдохнуть. В последнее время кошмары участились, не давая ему возможности отдохнуть хотя бы во сне. Он измотан. Странно, что внешне это незаметно - внутри-то его аккумулятор давно устарел и изжил себя. Марк иногда сам не понимает, как ещё выдерживает, но, наверное, этому способствует цель, мерцающая в сознании красным огнем: «Жить ради брата». Ян - единственный якорь, за который он держится с того самого момента, как они остались одни, против всего мира, держась за руки. Прошло почти пятнадцать лет, а они всё также вцеплены друг в друга, потому что по отдельности нельзя - это верная гибель. Марк долго буравит выжженным, пустым взглядом светлый потолок, ощущая, как титаническая тяжесть сдавила мышцы. Словно он таскал стокилограммовые коробки на складе. Он ненавидит всем нутром это чувство, охватывающее его после кошмара - ту самую открытую уязвимость, которую он старательно прячет от окружающих и даже от брата. Никому нельзя видеть его уродливые перебинтованные шрамы. Это личная слабость, засевшая глубоким копьем в сердце. Ее не вытравишь, не заменишь властью и мешком денег - остаётся лишь прятать под железной броней, доказывая всем и самому себе, что никто ее не пробьет. В такие моменты он чувствует себя беззащитным ребёнком, который тянется к родительскому теплу, но в ответ получает пустоту, которую даже в ладони не схватишь - она неосязаемая, это просто… Ничто. Боль пульсирует в такт сердечным ударам, но сознание, будто упрямый затвор, не даёт ей вырваться наружу. Как бы Марк ни боролся с тем, что ранило его глубоко в детстве - тщетные попытки рассыпаются прахом, оседая пылью под ногами. Он медленно поднимает руки, налитые свинцом, и закрывает лицо, зарываясь пальцами в волосы и массируя кожу. В детстве он бы никогда не подумал, что научится самостоятельно избавляться от последствий кошмара. Он узнал это от врача, прописавшего эффективные снотворные из-за границы. Пару мягких движений по волосам, контроль дыхания - и сознание в безопасности. Марк лежит так ещё пару минут, боясь снова закрыть глаза. Лицо освещается рассветными лучами, мягко оттеняя заостренные черты; руки со вздутыми от напряжения венами невесомо продолжают массировать наболевшую голову, а тату дракона на правой руке, уходящее линиями на грудь, создает резкий контраст между его внутренним воем и внешней льдистой оболочкой. Забитый рукав подчеркивает его желание казаться железным. Собравшись с силами и поднявшись с кровати, Марк спускается в кухню. Он плещет в стакан прохладную воду, залпом выпивает ее вместе с таблеткой и отдышивается, упершись рукой в столешницу и на мгновение прикрыв глаза. Кошмары, кажется, никогда не покинут его. Так и будут преследовать всю оставшуюся жизнь, заставляя в красках проживать тот самый день, когда их с братом высадили из фургона опеки и оставили на крыльце детского дома. Марк до сих пор помнит бессердечие тех людей, которые их выкинули, как ненужный товар, и исчезли. В тот момент он понял: теперь ответственность за брата лежит на его плечах, ведь никто, кроме родителей, о них больше не позаботится. Он встряхивает головой, хмурясь. Нет, сейчас точно нельзя позволять воспоминаниям ожить в памяти. Мужчина ступает босыми ногами по нагретому полу и застывает у панорамного окна, за которым кипит вечная, насыщенная жизнь. Мерцают огни, внизу - вывески, фары машин и свет в чужих окнах, а из-за туманного горизонта выглядывают первые бледно-розовые лучи летнего солнца. В черных глазах отражается целый небосвод. Марк стоит неподвижно, прислонившись плечом к стеклу, и мысленно отсчитывает минуты до того, как подействует снотворное. Сам он точно не уснёт. Остаётся только надеяться на таблетки, за которые он отдал половину своего состояния. Мужчина касается пальцами медальона на шее и неспешно поглаживает его, чувствуя каждую бугристость и линию - уже старый, весь изношенный. Но для Марка он навсегда останется драгоценной семейной реликвией - единственной памятью о родителях. У них с Яном остался лишь этот крохотный камешек. Задумавшись, Марк глубоко вздыхает, зачесывает огненные волосы назад и направляется в спальню, надеясь, что оставшиеся пару часов проспит крепко. Впереди целый день: его ждет сделка с крупным клиентом, бесконечные контракты и договоры. У него попросту не хватит времени на слабость, ведь работа заполнила собой все. Марк утыкается носом в подушку и зажмуривается, накрывая голову рукой, словно спасаясь от горящих пуль. Только бы никто и никогда не увидел его в таком состоянии… Только бы не нашли уязвимую точку и не нажали. Он всех в пепел сотрет, если осмелятся подойти ближе.

🏎️🏎️🏎️

Марк лениво крутит ручку между пальцев, подпирая висок и внимательно слушая мужчину, сидящего напротив и с умным видом поправляющим сползающие с переносицы очки - это крупный бизнес-партнер, с которым они пару минут назад подписали бумаги. Голова безумно трещит, каждый звук въедается в сознание и заставляет хмуриться - ещё не отошёл от кошмара. Ночной ужас высосал оставшиеся силы, которые были припасены на рабочий день. Марк и мысли не допускает, как выдержит до девяти, но усердно постарается: по привычке зальет в себя пару стаканов горького коньяка и выкурит полпачки сигарет. Конечно, надеяться, что такие банальные действия его спасут или хотя бы зарядят внутри жизненную «батарейку», наивно, но выбора тупо нет: либо изматывающая работа, либо здоровье. Марк делает выбор в пользу первого. –Надеюсь, проблем с поставками не возникнет? Мы предпочитаем итальянские и германские марки, - рассудительно протягивает мужчина. Марк равнодушно кивает. –Не возникнет. Логистика налажена, квитанции готовы. –Прекрасно, - удовлетворительно кивает мужчина, поправив очки. Он убирает подписанные документы в папку и встает, протягивая руку. - С вами приятно иметь дело, Марк Бэйкер. Радует, что в автобизнесе ещё есть такие молодые профессионалы. На чужую улыбку, явно пытающуюся внушить доверие, Марк реагирует как и всегда: холодно, дежурно натягивая в ответ свою и пожимает в ответ ладонь. Он провожает партнера, демонстрируя почтение к старшему поколению, за что его и ценят. Они спускаются по лестнице; Марк идёт следом, держа одну руку в кармане брюк, а другой поправляя застегнутый наглухо воротник рубашки. Начинает душить. Он незаметно озирается, проверяя всё ли в порядке, иначе будет неудобно, если бизнес-партнер остро заприметит ошибки. Ни в коем случае нельзя подрывать имидж самого дорогого автосервиса в городе. Всё должно быть безупречно. Жаль, внутри у Марка всё далеко не так идеально, как в его команде. Голова раскалывается на две части, а в груди до сих пор жжет, будто от удара факелом. Организм испытал стресс и постоянно об этом напоминает. Сойдя с последней ступени, Марк снова натягивает слабую улыбку, когда мужчина к нему оборачивается. Они перекидываются парой рабочих фраз, не замечая на себе взгляда со стороны. Ники, колдуя над капотом жемчужно-белой «Теслы» в своем боксе, невольно оборачивается на знакомый низкий голос, разлетающийся эхом по помещению. Марк стоит к нему спиной, кивая на какие-то фразы, а Ники уже по привычке стреляет в него цепким, удушающим взглядом. Бесит до дрожи в костях. Даже самым обычным присутствием раздражает так, что хочется ногтями стены драть! И его хриплый голос, и приказной тон, и антрацитовые глаза - всё разжигает внутри адское пламя. Ники сжимает челюсть и, прищурившись, подмечает, как из его вылизанной укладки хаотично выбилась одна красная прядь, с которой играет ветер, врывающийся из открытых дверей: в этот момент Арс загоняет автомобиль в помещение, пропуская солнечные лучи внутрь и вместе с ними - тёплый, приятный воздух. Падающие солнечные лучи заставляют хищно сверкнуть чужой пистолет за поясом. Ники опускает на него взгляд и на мгновение застывает в одной позе, задумавшись о чем-то своем. Внутри поселяется ощущение, что у владельца врагов куда больше, чем представляют все они. Раз он открыто носит с собой ствол и никогда с ним не расстается - значит, есть тому причина? Он сотни врагов себе нажил за двадцать четыре года или на горизонте имеется какой-то определенный противник, которому глотку прострелить для Марка - раз плюнуть? По неизвестной причине глубоко внутри загорается капелька дерзкого любопытства. Ники скользит свинцовым взглядом по чужой спине, обтянутой белой тканью рубашки, сквозь которую отчетливо проступают рельефные мышцы, по огненной макушке, открытому рукаву, забитому чернильными татуировками. Вчера почему-то глаза сами потянулись их бездумно разглядывать - Ники себе оправдание даже на следующий день не находит, списав всё на «брутальную мужскую привлекательность», которой наделён владелец. Но это не отменяет факта, что он конченый придурок! Когда Марк окончательно прощается с партнёром, провожая его до открытой двери, он оборачивается через плечо, словно почувствовав нескрываемое внимание. Его чёрный взгляд пересекается с холодным лазурным. Даже стоя на расстоянии они метают друг в друга смертоносные, обжигающие стрелы, целясь в слабые места. Это ненароком замечает Арс, который уже загнал автомобиль в бокс к Дену и вернулся за стойку. Он аккуратно на них поглядывает, боясь быть замеченным, а после утыкается в записи. Его губы растягиваются в сдержанной улыбке - неужели он один ощущает этот накал между боссом и новеньким? Либо он настолько эмпатичен, как и говорил владелец, либо умом тронулся, но между этими двумя искрит так, что воздух в помещении электризуется. С ума сойти! Ники демонстративно отворачивается, склоняясь над капотом, а Марк, на мгновение задержав взгляд на его ярких серьгах, возвращается к мужчине, который все еще о чем-то повествует, активно жестикулируя. За пять минут Марк получает столько похвалы в адрес своего сервиса, где всё на высоте и каждая машина ценится, как зеница ока, сколько за всю жизнь не слышал. Этот деловитый мужчина с щетиной, кажется, открыто влюбился в его мастеров. Уходить он даже не особо спешил, но Марк, поделившись с ним сигаретой, сумел «выпроводить» его раньше, чем нервы успели сорвать тормоза. Ненавидит он болтунов - терпит ради взаимовыгоды. Да и терять таких крупных клиентов не в его стратегии. Марк остаётся стоять в дверях, провожая взглядом уезжающую иномарку и глубоко вдыхая свежий воздух, которого чертовски не хватало все два часа, проведенных в душном кабинете. Он ослабляет воротник, расстегнув пару пуговиц, и ловко выуживает из пачки сигарету. Зажав фильтр меж губ, он чиркает колесиком зажигалки и блаженно прикрывает глаза, выпуская первую сизую волну дыма. Кайф. Сзади раздаются шумы гудящих дорогих авто, ласкающие слух, а запах табака мешается в одну смесь с ароматом свежей резины, масла и озона - парфюм для настоящего ценителя скорости. Мужчина лениво приоткрывает веки, сощурившись от солнца, и быстро докуривает: бумажная волокита никуда не делась и все еще ждет его за столом. Сегодня предстоит кропотливая, потная работа. Отправив окурок в урну одним уверенным движением, Марк разворачивается и уходит внутрь, но предусмотрительно тормозит на полпути. Краем уха он ловит вдалеке гул мотора «Мазерати», который вдруг напомнил что-то очень знакомое и не очень хорошее. Что за день такой: сплошная карусель «вспомни и увидь призрака прошлого»? Напрягает. Марк хмурится и через плечо оборачивается, завидев на пороге незваного гостя. Он узнает этот движок из тысячи. И зрения не надо - нутро само чувствует приближение врага. Пронзительные зелёные глаза, прикрытые прядями взъерошенных волос, врезаются в его черные омуты. Между ними проскакивает электрический заряд, едва не сотрясающий стены. Арс вскидывает голову из-за стойки и мгновенно покрывается липким холодом, осознавая: эта встреча не сулит ничего хорошего. Марк долго вглядывается в эти омерзительные, приторно-сладкие глаза, чуть склонив голову к плечу. Он будто проверяет, не грешит ли зрение или сознание: перед ним действительно тот, кого он никак не ожидал увидеть в своём сервисе, или это тупые игры перенасыщенного стрессом разума? Хотелось бы верить, что образ напротив растворится, либо Марку нелепо померещилось, но Лари не исчезает даже после минуты тишины, резко возникшей между ними. Марк мгновенно меняется в лице, стоило только заметить за его спиной тачку и телохранителя. Он с трудом сдерживает нервный смешок. Этот выродок везде таскает охрану, боясь остаться один на один. Трус. Знали бы эти люди, кого охраняют - человека, на чьем счету столько чудовищных поступков и жалких попыток подмять под себя других, что пальцев не хватит пересчитать. Это до такой степени отталкивающая личность, противоречащая всем его принципам, что вести диалог нет никакого желания - только плюнуть в рожу, а лучше заехать кулаком. Здесь даже сдержанный в эмоциях Марк не в силах совладать с собой. Рука мысленно сама тянется к стволу, чтобы размазать чужие кишки по стенам. –Курить - здоровью вредить, - услужливо разрывает тишину Лари, усмехнувшись так едко, что у Марка на руках мгновенно вздуваются вены. Он не ждал такого «сюрприза». Теперь день окончательно испорчен. –Какого чёрта ты здесь забыл? - хрипло спрашивает он, прищуриваясь, будто это поможет разглядеть истинную причину визита. Этот человек непредсказуем. Единственное, что не даёт Марку покоя - на их стычку могут нарваться клиенты. Зная Лари, тот вовсе не прочь разрушить имидж его сервиса. Лари стоит в дверях, прямо на пороге, пряча руки в карманах бежевых брюк. Он ядовито хмыкает, смахивает со лба пряди и с наигранным интересом осматривает помещение, подмечая мельчайшие детали, будто никогда здесь не был. Смешно наблюдать. Марк уверен: каждый уголок его сервиса был им изучен досконально ради одной цели - скинуть его с верхушки власти и занять первое место. Всем в городе известна их ожесточенная битва за звание лучшего автосервиса. И пока лидирует Марк. Лари на это бесится, каждый раз надеясь, что внезапным налётом сможет в чем-то его убедить или сорвать джекпот. К счастью, удача на его сторону никогда не приходила. Марк не злорадствует, но гордо стоит на своём, не собираясь уступать. Его вопрос окунают в бетонный игнор. Марк запускает руки в карманы черных брюк и, неподвижно замерев в центре зала, следит за каждым его движением. Лари в любой момент может напасть - и моргнуть не успеешь. Когда тот пересекает личную территорию, входя внутрь и коротко кивая Арсу, как старому другу, Марк напрягается до хруста в суставах. Мышцы деревенеют, сухожилия едва не лопаются - он ненавидит такое состояние, потому что шансов сдержаться не остаётся. Лари, довольно осмотревшись, наконец возвращает взгляд на его лицо и медленно сокращает дистанцию, совершенно не чувствуя, что ему тут не рады. Всё внимание приковано к ним. Парни осторожно выглядывают из боксов и испуганно переглядываются: они знают, что бывает после таких встреч - босс весь день будет как на иголках и сорвется на каждом. И один только Ники не замечает накала, спокойно копаясь в двигателе в своих наушниках. В нос резко бьет приторный запах духов. Марк предупреждающе щурится, без слов давая понять, что ближе лучше не подходить. Лари считывает угрозу и останавливается. Почти одинаковый рост позволяет им смотреть друг другу в глаза без боязни. Они молчат, кажется, целую вечность, уничтожая друг друга взглядами, пока Лари не открывает рот, выдавая свое фирменное, мерзкое: –Как я рад нашей встрече! Что с лицом, Бэйкер? Не счастлив видеть старого друга? В черном, тяжелом взгляде Марка мерцает дикий блеск, похожий на настоящий капкан, из которого невозможно вырваться. –Прекрати лицемерить. Меня тошнит, - хрипит он, снизив голос до опасного шепота. Он не переносит даже взгляда этого человека, что уж говорить о его присутствии? Гнилая энергетика от этого урода так и прёт, отравляя воздух. Лари подкидывает брови, будто не верит ушам. Как же он умеет строить из себя наивного смельчака! Ну разумеется, когда за спиной мощная охрана - можно творить всё, что в голову взбредет. Просто отвратительно. –Нехорошо ты встречаешь клиентов, - качает головой Лари, заставляя черно-белые пряди спутаться, и цокает языком, словно отчитывает нашкодившего ребёнка. Он еще раз оглядывается, взмахивает рукой знакомым парням, но, не получив ответного тепла, продолжает язвить: - Я к тебе с миром пришёл, а ты снова в оборону вступаешь. Нехорошо, Марк, нехорошо. Ты всегда таким был. Лари принимается медленно обходить его, не сводя пронзительного жуткого взгляда с его профиля, словно хищник, загнавший жертву в угол. Марк безотрывно за ним следит, слегка оборачиваясь через плечо. Защищает спину от невидимого ножа, который в любой момент может вонзиться в лопатки. Однажды уже было такое - урок усвоен. Он чувствует кожей исходящее давление, взгляд, желающий вспороть органы, и почти осязаемый холод. Но чужие намерения его не волнуют - главное, чтобы не пострадали имидж и коллектив. –Заказы лицемерных подонков мы не принимаем. Лимит исчерпан, - цедит он, и жесткость его голоса оседает острыми льдинками в стенах сервиса. Лари усмехается. Наворачивая круги вокруг его фигуры и мельком оценивая чужую мускулистость, он встаёт сбоку и с напускным спокойствием протягивает: –Не пригласишь в кабинет на чай? Марк холодно усмехается. Он медленно вынимает татуированную руку из кармана и задумчиво потирает кончик брови, глядя в чужие зелёные глаза. –Ты до моего кабинета даже дойти не успеешь. Лари озадаченно прищуривается, наклонив голову. Продолжения долго ждать не приходится. Марк рубит с плеча со всей жесткостью и властью: –Сделаешь еще шаг - я без раздумий прострелю тебе череп. Лари равнодушно скользит взглядом по его лицу от самых корней выкрашенных алых волос до поднятой жилистой руки, забитой мощными татуировками. Он думает о том, как же время знатно может помотать человека, и отворачивается. Через секунду в стены врезается чужой смех - ледяной и бездушный. Марк лишь слабо вскидывает бровь, хотя его левая рука в кармане крепко сжимается в кулак. Контролировать себя в такие моменты адски сложно, особенно когда выводят на эмоции при команде. Марк краем глаза замечает своих парней, но даже не шевелится, полностью закрывая их широкой спиной. Пусть Лари хоть чечетку тут танцует для привлечения внимания, хоть стволом угрожает - Марк вытерпит все издевательства, стиснув зубы, при условии, что его людей и мизинцем не тронут. Слишком большая ответственность лежит на его плечах за девять невинных жизней. –Ну ты шутник, - наконец отзывается Лари, пятерней зачесывая волосы к затылку. - С юмором у тебя всегда было туго. –А я похож на клоуна? - зверем рычит мужчина, нахмурившись еще сильнее. Засекайте время - через пять минут он прикончит его голыми руками. Ему плевать на охрану, которая не сводит глаз со своего хозяина. Лари мгновенно серьёзнеет. Его взгляд мертвеет, а тонкие губы растягиваются в хищном оскале. Мастер менять маску за секунду. У Марка часто появляется ощущение, что у него раздвоение личности, либо биполярка в запущенной стадии. Иначе как объяснить эти редкие, но меткие визиты, которые ни к чему не приводят? Марк ненавидит неопределенность. И того, кто перед ним стоит. С детства. –Либо идем в твой кабинет, либо я перестану быть добреньким. Тебе лучше не представлять, что я сделаю, если откажешь, - ставит ультиматум Лари, снизив голос до угрожающего тона. Марк лениво вскидывает бровь. Как же его заебали эти очередные выскочки с завуалированными угрозами. –Разговариваем здесь, - отрезает он. –Ты меня не услышал? - прищуривается Лари, делая шаг ближе. Ситуация опасно накаляется и выходит за рамки приличия. Возникшее давление между заклятыми врагами заставляет шум в сервисе окончательно затихнуть. –В моем сервисе приказы отдаю я, - холодно напоминает Марк, сжав челюсть до хруста. Он никому не позволит с собой так общаться. - Свистни своему щенку, чтобы нападал уже. Чего время тянешь? Либо говори здесь, либо катись отсюда. –Я и без твоей помощи кабинет найду, - закатывает глаза Лари. Он демонстративно толкает Марка в плечо и направляется к лестнице, но в спину внезапно врезается сухой щелчок взведенного курка, заставляя замереть статуей. Арс едва не выпрыгивает из-за стойки от страха, а парни перешептываются, не понимая, откуда за последние дни столько экшена: то ненормальный придурок наезжает на новенького, то объявляется главный враг босса. Это что, цепная реакция? Им уже не до смеха. Становится до усрачки страшно, когда владелец уверенным движением вырывает из-за пояса пистолет и наставляет его на человека. Это ни о чем хорошем не говорит. Ники, до этого не слышавший что творится в основном зале, отрывается от работы, только когда в горле пересыхает от жажды. Он выдергивает наушники и тянется за бутылкой воды, но остолбеневает, замечая владельца, который целится в спину загадочного незнакомца, кого раньше он здесь не видел. В воздухе царит гнетущее напряжение, проезжающееся лезвием по нервам. Ники слегка округляет глаза: в босса со спины в свою очередь целится жилистый мужик в строгом костюме и в чёрных очках. Прямо как из боевиков - реальный телохранитель, готовый за своего хозяина любому шею свернуть или бесстрастно выстрелить в затылок. Переглянувшись издалека с Амиром и Арсом, Ники скептично вскидывает бровь и убирает бутылку на верстак, напряженно скрещивая руки на груди. Сейчас явно не до работы. Грядёт что-то паршивое. Он молча изучает незнакомца у лестницы, а потом переводит взгляд на владельца, который в этот момент кажется ему совсем другим. Каким-то… монолитным. Стоит Лари удивленно обернуться, Марк резко щелкает предохранителем и буравит его тяжёлым, беспощадным взглядом. Ему совершенно плевать, что в собственную спину целится пуля. Телохранитель этого мерзавца выстрелит без раздумий - Марк знает, но не собирается опускать дуло. Его территорию нагло пересекли, приказу не подчинились, границы нарушили, команду напугали - разве он обязан миловать того, кто это сделал? Ответ очевиден. –Тебе жить надоело, Бэйкер? - пускает неверящий смешок Лари в гробовой тишине, привлекая к себе взгляды работников, полные недоверия и гнева. Надо же - подчиненные готовы защищать своего босса, даже если втайне его ненавидят? Лари что, маршрут перепутал и попал в цирк жалких особей? –Я дважды не повторяю, - глухо проговаривает Марк, крепко стискивая рукоять. –А я обычно не отдаю приказов убивать, - прищуривается Лари. Он поднимает руку и дергает подбородком, доводя накал до пика. - Но сейчас вполне могу. Убери ствол, если не хочешь, чтобы тебя прикончили прямо на глазах твоих щенков, - он лукаво улыбается, оглядывается и вонзается взглядом-копьем в каждого, кто за ними следит из боксов. В его клетку попадают все, кроме Ники - Лари чудом его не замечает. И Марк это фиксирует, неуловимо скользнув глазами по силуэту механика. –Неразумно отдавать приказы на чужой территории, - игнорируя угрозу, грубо пресекает Марк. Он и не думает опускать оружие - пустыми словами его не напугать. - Есть шанс схватить пулю зубами, - он приподнимает уголок губы в совсем не дружелюбной манере. Лари наклоняет голову, не мигая глядя в его твёрдые глаза, а затем проводит кончиком языка по губе, будто слизывая чужую невидимую кровь. Марк отлично видит его жажду жестоких расправ ради выгоды, наизусть знает его неуступчивый характер и лицемерие, которое, несмотря на старательную скрытность, пробивается сквозь его неестественную улыбку и блики в глазах. Но почему-то глубоко внутри появляется ощущение, что за этой всей странной чередой масок прячется что-то ещё. На дне зелёных глаз Марк видит первобытную ярость, корневую ненависть, вросшую в душу, и… дикое желание отомстить. Вот только за что? –Опусти ствол, - приказывает Лари и широкоплечий мужчина сзади опускает руку, отходя к машине. Он иронично дергает бровью: мол, смотри, опасность больше не грозит, так почему ты все еще целишься в меня? –Поговорим за пределами сервиса, - Марк опускает металлический тяжёлый пистолет, но не убирает его за пояс, нутром чувствуя, что это ещё не конец. От Лари за километр веет опасностью. Расслабляться нельзя ни на мгновение. –Нет, мы поговорим здесь. - Лари суёт руки в карманы и вальяжно подходит к нему, останавливаясь напротив. Он в упор смотрит в черные омуты, вызывающие в нем необузданное желание рвать на куски всё живое вокруг. - Столько раз я приходил сюда за единственным ответом, но так его и не получил. Может, хоть сейчас ты скажешь, почему отказываешься сотрудничать с моим сервисом? Марк силой воли удерживается от нервного смеха. Он прищуривается, словно проверяя, не шутка ли это, а после холодно режет в ответ: –Сотни раз я давал тебе ответ, но ты пропускал его мимо ушей. Скажу в сто первый, только внимательнее читай по губам, - он указывает свободной рукой на свое лицо, чеканя каждое слово: - Мне невыгодно сотрудничать с тем, кто в любой момент может меня подставить. Ты серьёзно думаешь, что твои схемы гениальнее идей Эйнштейна? Скажу честно: палишься, - он насмешливо ведёт подбородком и прячет руку в карман. Второй рукой он приподнимает пистолет и упирается дулом в его живот. Лари не напрягается ни на йоту, но в глазах промелькивает нечто дикое. - Не пытайся управлять мной, как своими сосунками. Я не тот, кто спустит тебе это с рук. Ты ходишь по тонкому льду, в курсе? Посмотри, что ты творишь с моими людьми. Лари равнодушно оглядывается и пожимает плечами, разводя руки в стороны, как глупый ребёнок. Марк в лице не меняется: только жёстче стискивает зубы и сильнее вжимает металл в чужое тело. –Не понимаешь? - снижает он голос до шепота, склоняя голову. - Не удивлён. - Бросает коротко он и делает шаг назад, указывая головой на выход. - Покинь мой сервис. Больше вежливо просить не стану - вышвырну за шкирку. Поверь, это я умею безупречно. Он поворачивается к врагу, и его личность мгновенно трансформируется. Чёрный взгляд зажигается звериным блеском. Теперь за взглядом больше не стоит разум - только древние, животные инстинкты. Издалека это особенно заметно. Ники, прислонившись плечом к косяку, хищно наблюдает за всей этой заварушкой. Как и другие, он должен бы испугаться и мысленно молиться, чтобы всё закончилось без жертв, но кое-что не оставляет его мысли в покое. «Почему владелец так яростно отстаивает честь своих людей?». Пока остальные сжимаются от страха, Ники считывает тонкую нить психологии во всех поступках босса. С Лари всё ясно: он требует сотрудничества, добиваясь цели угрозами и своим давлением, но Марк… Грёбанная загадка, нахрен. О нем ходят разные слухи, и в каждом одно и то же: владелец «Люкса» - самый жесткий и принципиальный. Тиран, от взгляда которого по коже мурашки армией бегут. По логике, человек, замаранный такими словами, не должен так вступаться за подчинённых, рискуя собой. Неужели слова Яна были правдой? Ники давно разучился отличать истину от вранья, но сейчас в его восприятии что-то меняется. –Храбрец, - глумливо бросает Лари, отойдя от мимолетного ступора. - Позволь прояснить: я не пытаюсь тобой управлять, потому что знаю - это бесполезно. И с чего ты решил, что от меня можно ждать подставы? Я хоть раз вгонял тебе нож в спину? - он делает шаг вплотную, заглядывая в черные, пугающие глаза. Марк медленно, но верно теряет над собой контроль. Его рука, сжимающая пистолет, краснеет и начинает мелко вибрировать от напряжения. Арс за стойкой и остальные в боксах замирают в ожидании. –Вгонял, - неслышным шёпотом совсем другим голосом. - И не только мне. Лари равнодушно усмехается, отводя взгляд, а Ники с расстояния пристально замечает, как в чёрных омутах блеснула новая, странная эмоция. Разгадать её нереально - мужчина в мгновение ока меняется, встряхнув головой. Словно «выкинул» то, что показалось ему уязвимым. –Перед уходом скажу одно, - Лари проводит руками по волосам и со вздохом мученика заявляет: - Если ещё раз откажешься от контракта, пострадает уже не только твоя золотая репутация, но и кое-кто важный твоему сердечку, - он звонко шлепает ладонью по чужой груди и только собирается развернуться, как встречает жесткое сопротивление. Марк хватает его за воротник и резко дергает на себя, пережимая пульсирующую артерию с такой чудовищной силой, что едва не душит. Черные глаза опасно вспыхивают необъятным пламенем, сжигая до пепла всё живое. На его резкий выпад снова реагирует охрана, но Лари даёт отбой, взмахнув рукой. Он самодовольно заглядывает Марку в глаза и ухмыляется, прекрасно зная, что попал в цель. Только Лари знает, куда бить. –Не смей, - цедит он сквозь зубы, одной рукой сжимая его шею, а второй грубо прижимая ствол к подбородку. - Хоть пальцем его тронешь - от тебя даже мокрого места не останется. Лари усмехается, обнажая ровный ряд зубов, но тут же осекается, когда Марк болезненно вдавливает дуло в его плоть. –Полегче, - рыкает он. - Не заигрывайся в спасателя. Мы уже не в том возрасте, чтобы просто обзываться - тебе могут пустить пулю в затылок. –Именно, - хрипит Марк. Внутри сердце заходится от дикой ярости, охватившей его с ног до головы, стоило этому подонку затронуть брата. - Мы не в том возрасте, чтобы шутить. Не забывай: я пристрелю тебя раньше, чем твой щенок успеет моргнуть. –Самоуверенности в тебе всегда было предостаточно. Ники на секунду замирает, впервые чувствуя, как дыхание перехватило просто от того, что кто-то кинул боссу ту самую фразу, которую ему самому говорил Юки. Странное ощущение… Будто они с владельцем чем-то похожи. Это звучит как самый настоящий глюк системы - Ники осознает, но теперь эта мысль зарывается глубоко внутрь. Он опускает взгляд и сжимает челюсть, не позволяя разуму искать в себе те же черты, что и в человеке, которого он ненавидит. Это неправда. Они - разные люди. Ники никогда этого не признает, потому что не хочет терять гордость. –Ещё слово, и я… - Марк осекается, не успев договорить. На всё помещение раздается звонкое, радостное: –Брателла, я прошёл этот хард-уровень! Весь сервис мгновенно переводит внимание наверх. Со второго этажа слышится топот, а затем показывается запыхавшийся, ничего не подозревающий Ян. Он единственный не слышал, что происходит внизу, потому что сидел в раздевалке, зависая в телефоне под тяжелый рок в наушниках. Ян запрыгивает на перила, собираясь пафосно съехать вниз, как буквально врастает в них. Его будто ледяной водой окатывают, когда он встречается взглядом с тем, кого с детства привык считать «личным кошмаром». Лари оборачивается, и на его губах расцветает бездушная, опасная улыбка. Ян застывает на месте, вцепившись свободной рукой в железные перила, и даже забывает дышать, вглядываясь в зеленые глаза, пронизывающие его насквозь до костей. Только потом он замечает брата, в упор смотрящего на него, и остальных, застывших на местах. В стенах сервиса воцаряется гробовая тишина - кажется, слышно, как в унисон стучат напуганные сердца. –Какая приятная встреча, - улыбается Лари, разрушая бетонную тишину своим лицемерным, гнилым тоном, от которого Яна едва не клинит. - Давно с тобой не виделись, согласен? Как поживаешь? Видя, как брат судорожно сглатывает, не в силах вытолкнуть и слова, Марк резко дергает Лари за воротник, заставляя вернуть внимание на себя. Он не позволит этому уроду даже дышать в сторону единственного, что у него осталось. –Если сейчас же не уберёшься, я… –Не пугай младшего, - грубо перебивает Лари, заставляя Марка остолбенеть. - Опусти ствол, убери руки и нормально поговорим. Ты же не хочешь, чтобы он, - он кивает на парня в пролёте лестницы. - разочаровался в тебе? Арс в полной тишине испуганно охает, но быстро зажимает рот ладонями. Лари, прищуренно мазнув по нему взглядом, сам смахивает с себя чужие руки и отступает. Марк почти не шевелится. Он находит в себе силы лишь на то, чтобы медленно поднять голову, встретившись с испуганным взглядом брата, и аккуратно завести пистолет за спину. В чем-то Лари прав, как бы упрямство ни мешало это признать. Пугать Яна своей жестокостью - последнее, чего хочет Марк. Лари с мерзостью отряхивает свою одежду, не перенося чужих касаний, и разворачивается. Ян уже бледный как поганка - стоит и даже не двигается. А Ники сегодня, кажется, впервые в жизни увидел, как настоящий, животный страх может овладевать людьми. Это реальный хард-хор, как в мрачном ужастике. –Прошёл всего год, а ты так подкачался. Дай угадаю, брат заставил в качалку мотаться? - продолжает двулично издеваться Лари, подмигивая Яну его же манерой, зная, как это мгновенно обезоруживает. - Слушай, так ты скоро Марка превзойдешь в мышцах! Не думал о подпольных боях? Тема - огонь. Могу по блату тебя туда просунуть. Ян ни живой, ни мертвый стоит, даже не слыша, что ему говорят. Он в капкане зелёных жутких глаз, в зрачках которых видит собственное отражение. Ники, уже ощущая себя зрителем триллера, мысленно бросает Лари ответ: «Шутишь? Чтобы этого качка превзойти, нужно в спортзале жить начать!», не сразу осознав, что именно выдало его сознание. Марк моментально сокращает расстояние и за плечо разворачивает Лари к себе, приставив оружие прямо к глотке. Плевать, что подумает Ян - он больше не позволит этому ублюдку так изощренно ими манипулировать. –Заткни пасть, - шипит он, встречая в глазах напротив наигранное недоумение. Лари рождён для того, чтобы ломать людей. Марк это знает, поэтому не собирается сдавать назад, особенно при младшем брате. Необходимо дать понять Яну: он в безопасности. –И что ты мне сделаешь? - неверяще прищуривается Лари, вынужденно задирая подбородок под давлением пистолета. –Ян, подойди ко мне, - цедит Марк, не глядя на брата, ощущая, что с секунды на секунду его железное терпение лопнет. Когда реакции не следует, Марк вскидывает голову и громко отдаёт приказ: - Я сказал, подошёл ко мне и встал за спину! От властности его тона у Яна непроизвольно подгибаются колени и он едва не падает, но откапывает в себе силы подчиниться. Он спускается с лестницы и идёт к брату, волоча ногами по полу. Все провожают его взволнованными взглядами. Даже Ники как-то невольно сжимает кулаки. Он работает здесь недавно, но уже понимает, какую лавину может вызвать ситуация, в которой был крупно задет брат владельца. Даже ему становится не по себе. Давление и напряжение в зале такое колоссальное, что в нос вбивается воображаемый запах крови и пороха. Сознание само рисует картинки того, что будет дальше - и от этого волосы встают дыбом. Лари провожает Яна нечеловеческим, диким взглядом, сканируя каждое действие и эмоцию на бледном лице, пугая этим ещё больше. Марк в свою очередь разрывает его на части потемневшим взглядом хищника - молча, без слов. Он вдавливает пистолет прямо в чужую глотку, точно зная, что это нисколько не щекотно. Металлическое оружие оставляет багровые вмятины на шее врага. Лари стискивает челюсть, но терпит, не давая охране приказа вмешиваться. Он слишком долго мечтал о встрече с братьями - и вот он здесь, чтобы снова заманить их в западню. Когда Ян заходит за спину старшего, не отрывая остекленевшего взгляда от «детского кошмара», Марк мысленно выдыхает. Зная, что брат рядом, становится даже легче дышать. Он покрепче перехватывает рукоять, и, наклонившись к чужому лицу, с нажимом хрипит: –Убирайся отсюда, а то мой палец уже подрагивает в ожидании спуска, - и угрожающим шепотом добавляет: - Хоть раз заикнешься про брата - выстрелю без раздумий. Поверь, в тебя я попаду и с закрытыми глазами. Лари вяло приподнимает бровь. Каждый раз его забавляют эти игры. Они заряжают. –А если сбегу? - шутливо хмыкает он. –Из-под земли достану, - тембр голоса Марка до того пугающий, что кажется демоническим. –Время идёт, а ты не меняешься, - Лари с брезгливостью отталкивается от него и обходит братьев, пряча руки в карманах. - Так и будешь вечно защищать этого слабака? Пусть сам хоть раз вступит в бой. Может, тогда и перестанет жить под твоим крылом. Ян, отойдя от шока, резко подаётся вперед, но Марк преграждает путь рукой. Кислород в помещении становится плотным, а время густеет, превращаясь в монолитную плиту, придавившую всех своим весом. –Слышь, я уже вообще-то не ребёнок! Могу и врезать, если потребуется, понял?! Не нарывайся! Лари усмехается, поочерёдно глядя им в глаза, а затем отворачивается к дверям. Марк, выдержав паузу, произносит: –Я буду держать его за спиной столько, сколько потребуется, пока с лица земли не сотрутся такие подонки, как ты. Съебывайся отсюда, Лари. Последний раз предупреждаю. Ян снова делает выпад, но, поймав цепкий взгляд старшего, упрямо прячется за его плечом. Марк с детства так делал, когда грозила опасность: предостерегал брата от лишних проблем, выставив руку, и уверенно закрывал собой. Ему всегда было плевать на себя, свое здоровье и свою жизнь - гораздо важнее было сохранить жизнь брату. И с годами ничего не поменялось. Марк защищает Яна от «детского кошмара», зная, что Лари может не на шутку яростно замахнуться и оставить им ещё с десяток психологических травм. Лучше Марк примет нож в свою грудь или пулю в висок, чем позволит Яну рухнуть в бездну, в которую когда-то провалился сам. –Смешно наблюдать за твоими геройскими поступками, Бэйкер, - в затянувшейся паузе ядовито усмехается Лари, возвращая взгляд. - Строишь из себя смельчака с детства. Ты серьёзно думаешь, что Ян никогда не узнает о том случае? - и игриво прищуривается. Марк стискивает зубы так, что скулы становятся в разы острее, а взгляд из-под бровей - тяжелее. Ян растерянно заглядывает брату в лицо, но ответов так и не получает. –Стоит Яну узнать, он же себя корить начнёт, - продолжает Лари. - А потом вина, алкоголь, попытки вскрыться от отчаяния. Тебе ведь хорошо знакомо, что такое выгорание? Ян чувствует, как сердце начинает бешено барабанить от тревожности. Он кладет руку на плечо брата и сжимает, словно пытается вытянуть ответы, но Марк глухо молчит. Он испепеляет взглядом Лари напротив и нервно сжимает и разжимает кулаки. На шее начинают активно пульсировать вены. На взводе. Это замечают все. Все до единого. –О чем он говорит? - не сдаётся Ян. В его голосе отчетливо слышится дрожь. Лари горделиво расправляет плечи и растягивает губы в хищной улыбке. Добился своего. Вонзить кол в грудь Марка - вот чем он изо дня в день грешит. Видеть, как в чёрных глазах от пыльных воспоминаний промелькивает что-то живое - запредельное удовольствие. –Тебе помочь заткнуться? - безжизненным тоном интересуется Марк, вскинув в жилистой руке оружие, а от свинцового напряжения его бицепсы округляются до чудовищного размера. –Ян, ты в курсе, что руку твоему старшему брату сломало вовсе не «несчастное падение»? - Лари переводит внимание на Яна, игнорируя присутствие заклятого, ненавистного врага с детства. - Марк сочинил целую историю, чтобы ты поверил. Перелом у него был от меня и моих… Как их там? Типа «друзей». Понял, да? Ян опешивает, едва устояв на ногах. Ему будто вены вскрыли. Только что парой фраз была уничтожена целая гора старых воспоминаний. Ладонью Ян ощущает, как плечи брата окаменели от могильной неподвижности. Значит, Лари сказал правду. Сервис трещит по швам от страшной тишины. Парни неверяще переглядываются, не представляя, как им целый день работать после такого, а Ники впервые прошибает осознание, которого он сам от себя не ожидал. Осознание, насколько владелец дорожит братом. Значит, есть в нем что-то человеческое? –Это правда? - протягивает хрипло Ян, сглотнув ком в горле. Он трясёт брата за плечо, но реакции не получает. - То, что сказал этот придурок, это правда?! - срывается он на крик, а Лари едва не светится от удовлетворения. –Это правда, Ян, - спокойно отвечает Лари, привлекая к себе его взгляд, переполненный ужасом от осознания. - Марк так упорно тебя защищал, что когда мы шли надирать тебе зад, он преградил путь и сказал: «Делайте со мной что угодно». Ну, мы и сделали. Оказывается, он до сих пор от тебя это скрывал. Странно, - он поджимает губы в тонкую линию, продолжая: - Только представь, Ян, он ради тебя позволил себе сломать руку. Я до сих пор помню тот громкий хруст его суставов. Ты не паникуй, не загоняйся, Ян… Хотя, думаю, теперь ты всю жизнь будешь себя винить. Не думай, я не специально, - он разворачивается и, глядя им в глаза, спиной шагает к выходу. - Я просто восстановил справедливость. Ты заслужил это знать, а Марк - просто эгоист. Лари отворачивается, а Марк резко вскидывает пистолет, направляя его в спину врага. Он едва не нажимает на спуск - Ян его тормозит, ощущая, как тело прошибло ледяным оцепенением. Он сильно хмурится. Последний пазл щелчком встал на место, и картинка, которая раньше казалась хаосом, приобрела пугающую ясность. Подняв глаза, Ян тихо, но грозно выдавливает ему вслед: –Клянусь, увижу тебя ещё раз - убью. Лари сдавленно смеется, оборачиваясь и замирая у своей машины. Ему льстит мысль, что он является их общим воплощением звериного ужаса и страха. Глядя им в лица и подмечая их мужественность спустя годы, Лари не находит ничего лучше, чем равнодушно бросить напоследок: –А вы, братья Бэйкеры, - прям копия родителей. Он скрывается в темноте салона и спешно срывается с места, оставляя после себя настоящий штиль в двух душах. Братья мгновенно меняются в лицах, ошарашенно глядя ему вслед и даже не дыша. Пространство сервиса схлопывается, оставляя после себя жуткий вакуум безмолвия. Сейчас будто кто-то невидимый «выключил» мир вместе с остатками эмоций. Ники, глядя в спину босса и внимательно подмечая, как его мощные плечи обреченно опустились, во второй раз становится свидетелем его треснувшей брони.

🏎️🏎️🏎️

Ян влетает в кабинет вслед за братом, оглушительно хлопает дверью, что она едва не слетает с петель, и всей силой, содержащейся в теле, толкает Марка в плечо, не давая ему даже шага сделать к столу. Потому что знает: после стресса брата всегда тянет к алкоголю. Сейчас коньяк добьет его окончательно. Марк с силой бьётся лопатками о шкаф и, крепко сжав челюсть, прикрывает ладонью глаза, не желая даже смотреть на брата. Кипа бумаг, стоящая на полу рядом, шумно разлетается в воздухе. Ян вскидывает руками, не давая ему ни секунды передышки: –Какого хуя?! Этот ублюдок сказал правду, так ведь, да? Так?! - он в два шага сокращает между ними расстояние и хватается за чужое запястье, пытаясь заглянуть в глаза и увидеть в них подтверждение страшной правды. Марк грубо вырывает руку из захвата в эту же секунду. - То есть, эти уроды сломали тебе руку взамен на то, чтобы меня не трогали? - неживым, дрожащим тоном, отчего у Марка внутри рождается самое гадкое чувство на свете. - Я из хрусталя, по-твоему, сделан?! Какого черта ты… У меня в голове это не укладывается! Ты соврал мне, а я за тебя, как придурок, переживал! Ян замахивается, желая со всем смаком зарядить брату за его безрассудство, но передумывает, обессиленно опуская кулаки. Марк не поднимает глаз - значит, Лари не солгал. Это Яна подбивает хуже, чем сам визит заклятого врага, оставившим ему кучу травм. Лучше бы Лари не открывал рот, а просто молча ушел. Но это не в его стиле - у него всегда находилось то, чем можно было их обезоружить. И сейчас, когда они давно повзрослели, ничего не меняется. Яна это заставляет судорожно сжаться в комок. Не получая от брата и звука, он наворачивает круги по кабинету, сжимая голову руками. Шок парализует. Он отчаянно хочет не верить, но молчание Марка звучит громче любых признаний. У Яна по позвоночнику пробегает холод, а в ушах бьет гул. Удар оказался сильнее, чем он мог подумать. –Ты… - начинает охрипшим голосом Ян, стоя к нему спиной. - Ты врал мне про что-то ещё? Сзади - тишина. Ян разворачивается, не выдержав, а Марк упирается руками в стол и буравит взглядом дно хрустального стакана. Слова предательски застревают в горле. Он хочет объяснить брату, как всё было «от» и «до», но просто физически не может. Лари выбил почву из-под ног слишком профессионально и внезапно. Как у него еще хватило сил сдержаться перед коллективом, Марк не понимает и понимать не хочет. Он вообще ничего не хочет, кроме коньяка и сигареты. Но брат требует объяснений. Его тоже можно понять: ему только что открыли глаза на то, во что он наивно верил годами. И это вина исключительно старшего брата, ничья больше. –Нет, - глухо протягивает Марк. Голос его настолько неузнаваемый, что Ян на мгновение теряет дар речи. Брата он всегда видел сильным и немного грубоватым в силу своего возраста и должности, но сейчас… Сейчас Марк напоминает человека с обнажённой душой, в которой едва бьётся сердце. –Я не стою того, чтобы ты страдал. –Что? - Марк поднимает взгляд, молясь, что просто ослышался. У Яна дрожит нижняя губа. Он старательно сдерживается, отводит глаза и шепотом роняет: –Прекрати жертвовать собой ради меня. Это переходит все грани. Сначала рука, а потом что? Пуля в висок в обмен на мою безопасность? Ты не осознаешь, что творишь. У меня есть руки, ноги, я могу сам себя защитить! Какого черта ты позволил этим козлам сломать себе кость? Марк тяжело глотает. Ему не нужно смотреть брату в глаза, чтобы понять: Ян на грани срыва. Набравшись духу и чувствуя, как внутри всё дрожит, он размыкает сухие губы: –А что я, по-твоему, должен был делать? Должен был позволить им искалечить маленького ребёнка?! - он окончательно теряет контроль и громко бьет кулаком по столу, но Ян даже не вздрагивает, а лишь поднимает на него покрасневшие глаза. - Тебе было девять! Они могли сделать с тобой что угодно. Это ты не осознаешь масштаба катастрофы! Тебя могли запросто изуродовать. Я должен был наплевать? Наплевать на тебя? - он резко отталкивается от стола, подходит к брату вплотную, и глядя в упор, добавляет: - Будь ты на моем месте, ты бы тоже жизнь за меня отдал. Ян отворачивается, неуклюже стирая со щек слезы, а Марк глубоко вздыхает, заводит руку ему за затылок и рывком впечатывает в свою грудь. Сам плотно утыкается носом в его короткие волосы и прикрывает глаза, позволяя брату «переварить» эту ужасную правду. Как бы то ни было, а принять придётся. И понять тоже. Никто не поймёт Марка так, как Ян. И никто не пойдет на смерть ради Яна так, как Марк. –Придурок, - неразборчиво фыркает Ян, чувствуя себя маленьким ребёнком в теплых объятиях. И от этого становится так хорошо, что мышцы против воли расслабляются. Рядом с братом всегда спокойно. Марк натянуто усмехается, а у самого внутри рушатся все выстроенные стены. Лари снова ворвался в их жизнь и теперь намерен её сломать. Но Марк не позволит. Они больше не дети - теперь всё решает власть и сила. И у Марка сил в сотни раз больше, чем у Лари. Об этом знает весь город. –Чё он от тебя хотел? - успокоившись, спрашивает Ян, когда Марк треплет его по волосам и отходит, не забывая в этот пик напряжения заботиться о нем. –Сотрудничества, - глухо отвечает он, подходит к столу и плещет в стакан коньяк, не жалея. - Не переживай, этот подонок порог больше не переступит. Я об этом позабочусь. –Я не об этом переживаю, - раздается неуверенное, скомканное за спиной. - Он обещал отомстить, да? Я угадал? За то, что было там. Марк отрицательно качает головой, пропуская пальцы сквозь волосы и намеренно разрушая безупречную укладку. Он делает глоток горького коньяка, обжигающего горло, и разворачивается, опираясь бедрами о край стола. –Забудь об этом. Не накручивай. Я тебя в любом случае защищу. Марк опрокидывает в себя целый стакан и с громким стуком ставит его на стол. Ян растирает лицо ладонями и вздыхает, не зная, как реагировать на поворот событий сегодняшнего дня. И команда сейчас наверняка как на иголках. Прежде чем уйти, Ян бьет брата по плечу и негромко напоминает: –Помни, что я уже вырос. И тоже могу за тебя постоять. Дверь хлопает, опуская кабинет в звенящую тишину, давящую на плечи. Марк долго стоит в прострации, приходя в себя после этой внезапной осады, затем тяжело оседает в кресло и закидывает голову на спинку. Слова брата и угрозы Лари проносятся в мыслях по кругу, не давая продыху. И в последний момент, когда Марк готов был отрубиться прямо на рабочем месте, в память врезается взгляд Ники. Такой… парадоксально-двойственный. Он видел всё. И что теперь? При первой же встрече ехидно расковыряет эту зажившую рану? Подъебнёт или… Стоп. Почему он вообще размышляет о том, что Ники скажет или как отреагирует, когда нужно разбираться в бумажной волоките? Марк резко зажмуривается и трет переносицу. Выдохнув, он собирает волю в кулак и пододвигает к себе толстую стопку документов. Чёрт бы всех побрал в этот сумасшедший день!

🏎️🏎️🏎️

Выйдя из душевой, где минут двадцать он оттирал себя от вязкого мазута, Ники заворачивает в раздевалку. На этот раз она не разрывается от шума и гама - в ней царит сдавленная тишина. Парни хмуро переодеваются у своих шкафчиков, даже не перекидываясь привычными веселыми фразами. Даже ершистый «кот» молчит, задумчиво перевязывая шнурки на ботинках. После сегодняшней ситуации все как по щелчку пальца отключились от эмоций. Дорабатывали смену в ужаснейшем напряжении, каждый раз вздрагивая от хлопка дверей: думали, это вернулся Лари. Братьев не видели. Владелец как засел в своем кабинете, так и не выходил, а Ян сразу куда-то свалил - не желая, наверное, сталкиваться с парнями лицом к лицу в таком опустошенном состоянии. Вся команда его понимает. Ники молча проходит вдоль скамеек и спешно переодевается. Глянув время на телефоне, он ускоряется, лишь бы не пропустить автобус. Чутьё ему подсказывает, что сегодня босс не в том состоянии, чтобы его подвозить и привычно подъёбывать. Ники даже рад, что доберется до дома в спокойствии, хоть и не так быстро, как на люксовом суперкаре. Это вообще не проблема. Самая главная проблема Ники сейчас в том, что его начинает пугать осознание: он жадно начал выискивать в боссе какие-то новые эмоции… И нет, это не связано с личным интересом. Просто было непривычно видеть, как жесткий, волевой человек ломается под чьим-то влиянием, хоть и не показывает этого. Но по взгляду можно прочесть всё. Ники пытался прочесть за ту миллисекунду, когда черные омуты живо блеснули, но не успел - владелец быстро нацепил маску обратно. И это странно, учитывая, что Ники считал его лишенным всяких чувств. Оказывается, на эмоции его тоже можно вывести - надо только знать ту триггерную, слабую точку, и больно на неё надавить. Этот Лари - по всей видимости, общий знакомый братьев и по совместительству их злейший враг - с легкостью смог найти эту точку, раз ему даже не понадобилось времени на раздумья. И Марк целился в него не раз. Разве человек будет направлять оружие в того, кто не способен задеть за живое? Ники по себе знает: нет, не будет. Так усердно защищаться можно только от того, что когда-то тебя в прах уничтожило. Ники быстро ловит себя на мысли, что уделяет слишком много внимания боссу, и чертыхается. Он рывком суёт телефон в задний карман спортивных штанов, хватает сумку и покидает раздевалку первым, сухо попрощавшись с парнями. Болтать ни с кем не хочется. Он сам по себе отстраненный человек, а тут еще на руку сыграла накаленная обстановка, в которой слова сами собой в воздухе растворяются. Сегодня смена вышла самой тяжёлой в моральном плане. Ники выходит в пустой коридор, шагая к черному входу и наплевав на строгое условие: «Без разрешения босса на задний двор не выходить». У Ники там всё равно машины нет, так что нет смысла его наказывать за нарушение. Он проходит мимо кабинета владельца и сквозь крохотную щелку замечает горящий свет. Босс еще внутри. Нужно незаметно прошмыгнуть - лишний раз встречаться с этим придурком нет желания. Ники проскальзывает мимо, заворачивает за угол и толкает тяжелые двери. Благо телефон зазвонил уже на улице - иначе бы его точно кое-кто услышал со своим острым слухом. Ники придерживает телефон рукой, сходит со ступенек, а второй поудобнее перехватывает ремень сумки. Даже не обернувшись, он быстро уходит по тропе к остановке. Через пару минут на задний двор молча вываливаются остальные. Никто привычно не смеётся - лица у всех сосредоточенные, хмурые, будто на них разом навалилась тонна проблем. Владелец не выходит следом. Ден и Арс неосознанно оборачиваются, привыкнув натыкаться взглядом на босса, но лестница уныло пустует. Они понимающе переглядываются и прощаются. Ден с Эрнестом выезжают с территории первыми, затем - Сэм, за ним подтягиваются Амир, Оджи и Арс с Викторией. Цепочка машин с негромким рычанием выезжает на основную трассу и растворяется в сумерках тёплого вечера. Погода радует, несмотря на поганое настроение, которое сегодня было однозначно у всех. Ники нетерпеливо покусывает губы, буравя взглядом приближающийся массивный, чуть староватый автобус. Сверкнув желтыми фарами, тот со скрипом останавливается у обочины. Двери шумно разъезжаются в стороны. Ники, сам того не замечая, через плечо оборачивается, скользнув взглядом по темной, пустой трассе, где не маячит знакомое красное пятно, и быстро отворачивается, забираясь в салон. Какое же облегчение его настигает, когда свободных мест оказывается много. Обычно вечером эта «железяка» переполнена, но сегодня свершилось чудо, о котором Ники в мыслях грезил. После такой изматывающей смены обессилено упасть на кресло и развалиться, как котяра - это отдельный вид кайфа. Ники выбирает самое дальнее место у широкого окна, заляпанного отпечатками детских ладоней. Он проходит мимо людей с привычными, серыми лицами, от которых уже кошмары скоро сниться будут, и падает на сиденье. Он откидывает сумку, упирается ногой в железную ножку переднего кресла и выуживает из кармана спутавшиеся наушники. –Да бля... - устало вздыхает он, заломив брови. Пиздец как не хочется распутывать эти провода. Но полтора часа в дороге как-то же нужно провести и попытаться не свихнуться - это мысль заставляет лень убраться куда подальше. Ники принимается сосредоточенно возиться с узлами, откинув голову назад. Автобус набирает скорость, и через пару секунд за окнами уже мелькает красивый пейзаж городских огней и высоток. Под ногами бренчат железные крепления, режа по ушам, а твердое сиденье заставляет ёрзать в поисках удобного положения. Вот те раз! Всего два раза после смены уехал на дорогущей тачке и так быстро привык к комфорту? Теперь автобус уже не кажется таким приятным транспортом, хотя раньше у Ники с этим траблов не возникало. Вот как, оказывается, люди мгновенно привыкают к лучшей жизни. Сначала тачки, потом квартиры, рестораны… И так до момента, пока человек не захлебнется в собственном богатстве. Ники глубоко вздыхает, выпрямляется и упирается локтями в колени, продолжая терзать этот жалкий комок белых проводов. В какой-то внезапный момент внутри вспыхивает желание обернуться. Ники не знает - зачем, почему… Его брови резко сходятся на переносице от странного предчувствия, которого раньше никогда не возникало. Он оборачивается к окну, закинув руку на спинку кресла. Прищурившись, он едва различает вдалеке таинственную ярко-красную точку, выделяющуюся в густых сумерках. Эта точка быстро приближается. Ники щурится сильнее и внезапно узнает красную «Феррари», которая знакомо ревет на всю округу, подлетая к заднику автобуса. Ники зачем-то усиленно всматривается в тонированное лобовое стекло, будто пытается разглядеть лицо водителя - хотя и так знает, кто ведет этого зверя. Лица владельца не видно. Ники коротко хмыкает и отворачивается, не посчитав эту «встречу» чем-то большим, чем простое стечение обстоятельств. Не собираясь придавать этому значения, он продолжает возиться с наушниками, чувствуя кожей, как снаружи хищно и громко рычит мотор. Через какое-то время, когда Ники смог побороться с проводами и вставить их в уши, в отражении окна молниеносно проносится красный суперкар, улетая далеко вдаль. Ники равнодушно провожает его взглядом и утыкается в телефон, переписываясь с другом. Ему вообще нет дела до того, что хотел сказать владелец этим маневром. Видимо, свои загадки только он и умеет правильно расшифровывать. Ники не поведется. Никогда и ни за что. Этого человека желательно бы держать от себя подальше, чтобы лишний раз в мыслях не появлялся.