Подчинить короля

Холод в качалке Универсама в тот вечер был не от сквозняка, а от того, как резко оборвались все нити. Слова Адидаса летели как пули — сухие, беспощадные. Кащея отшили. Лишили власти, лишили веса, лишили права даже просто здороваться за руку с теми, кто еще вчера буквально заглядывал ему в рот. ‎‎Когда Кащей уходил с их коробки для сборов, пошатываясь и пытаясь сохранить на лице привычную ухмылку, Турбо не сводил с него глаз. В груди у Валеры что-то неприятно ныло. Он знал, что Никита манипулятор, алкаш и нарколыга, но видеть, как рушится человек, который когда-то привел его в эту жизнь, было тошно. ‎ ‎Через пару часов Турбо уже стоял у облезлой двери квартиры Кащея. Он не знал, зачем пришел. Возможно, чтобы убедиться, что тот не покончил с собой от горя, или просто из какого-то глухого, неправильного чувства верности. ‎ ‎Дверь была не заперта. Внутри пахло дешевым табаком, кислым перегаром и затхлостью. Кащей сидел на кухне. Свет единственной лампочки без плафона бил по глазам, подчеркивая синяки под веками и нездоровую бледность кожи. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка водки и тарелка с солеными огурцами явно не первой свежести. ‎ ‎— Пришел позлорадствовать, Турбо? — голос Кащея был хриплым и разбитым. — Давай, я и слова против не скажу. Можешь хоть убить... ‎ ‎Валера молча прошел вглубь, отодвинул ногой пустую бутылку и сел напротив. Он видел, как у Никиты дрожат руки. Бывший лидер выглядел жалко: расстегнутая рубашка, взлохмаченные волосы, бегающий, затуманенный алкоголем взгляд. ‎ ‎— Не за этим я пришел, — буркнул Турбо, глядя, как Кащей присасывается к горлышку очередной бутылки. — Жаль тебя, Никит. Просто по-человечески жаль. ‎ ‎— Жаль? — Кащей горько рассмеялся, и этот смех перешел в кашель. — Ты меня не жалей, щегол. Я вам всем.. да я вас.. ‎ ‎Он попытался встать, но ноги подвели. Кащей повалился обратно, ударившись локтями о поверхность стола. Его взгляд на мгновение сфокусировался на Турбо, и в этом взгляде была такая безысходная тоска и жажда тепла, что у Валера перехватило дыхание. ‎ ‎Турбо встал, намереваясь помочь ему дойти до дивана, но когда он подошел вплотную и положил тяжелую ладонь на плечо, Кащей вдруг вцепился в его куртку. ‎ ‎— Не уходи, — прошептал он, отчаянно утыкаясь лбом в плечо Валеры. — Валерка, останься... ‎ ‎Запах алкоголя и сигарет смешался с запахом страха и отчаяния. Турбо почувствовал, как внутри него вспыхивает темное, душное пламя. Жалость превращалась в нечто другое — властное и собственническое. Он схватил Кащея за подбородок, заставляя задрать голову. ‎ ‎— Ты теперь чушпан, — тихо сказал Турбо, его голос стал низким и вибрирующим. — Тебя нет для улицы. Ты проиграл. ‎ ‎Кащей смотрел на него с расширенными зрачками, тяжело дыша через рот. Он не сопротивлялся, когда Турбо одним рывком смахнул со стола бутылку и тарелку — они с грохотом разлетелись осколками по полу. Валера подхватил Кащея под бедра и усадил на освободившееся пространство, прямо на прохладную поверхность. ‎ ‎Никита был податлив, как воск. Алкоголь сделал его тело мягким, а разум туманным. Турбо втиснулся между его коленей, грубо впиваясь в губы поцелуем, в котором не было нежности, но было море накопившейся ярости и болезненного желания. Кащей застонал, отвечая на порывистые движения, его пальцы судорожно впились в плечи Валеры. ‎ ‎Турбо действовал решительно, почти зло. Он срывал одежду, швыряя на пол, прямо на осколки стекла. На фоне этой нищеты и разрухи, на кухонном столе, Кащей казался каким-то надломленным падшим ангелом. ‎ ‎Когда Турбо вошел в него — резко, без предупреждения, — Кащей выгнулся дугой, закидывая голову назад. Его крик потонул в новом поцелуе. Валера брал его жадно, вбивая в твердую поверхность стола, словно впечатывая в его сознание факт своего превосходства. ‎ ‎— Мой... — рычал Турбо в самое ухо, чувствуя, как Кащей содрогается под ним, всхлипывая. — Теперь ты только мой... ‎ ‎Это было горько, сладко и абсолютно неправильно. В этой душной кухне, среди осколков и пролитой водки, бывший "король" Универсама окончательно сдался, находя свое единственное спасение в руках того, кто еще вчера был его подчиненным. ‎ ‎Когда всё закончилось, Турбо не ушел. Он уложил спящего, пахнущего сексом и спиртом Кащея на диван, оставаясь охранять этот обломок жизни, который теперь принадлежал только ему.