Сахарок

Автобус №47 в семь вечера напоминал филиал ада. Душный, переполненный, с хрипящим шансоном из кабины водителя. Дима ввалился внутрь после трёх пар и смены в кофейне. В ушах гудел плейлист "чтобы не сдохнуть", в рюкзаке лежал ноутбук весом с кирпич, а в голове билась одна мысль: кровать. Подушка. Шесть часов тишины. Свободных мест предсказуемо не оказалось. Дима вцепился в поручень у задней площадки и прикрыл глаза. Басы от Placebo мерно отдавали в висок. Он почти задремал стоя. А потом автобус влетел в яму. Не просто тряхнуло. Швырнуло. Мир дёрнулся, пальцы соскользнули с поручня, и через секунду Дима осознал две вещи: Он сидит. Сидит он не на сиденье. Под ним оказались чужие колени. Твёрдые. Прямо перед глазами была чёрная худи, пахнущая чем-то горьким, кофейным и чистым. Дима поднял голову. Парень спал. До этой секунды. Ресницы у него были длинные, тёмные. Скулы резкие, будто отрисованные в 3D. Чёлка упала на глаза. От тряски он поморщился, но глаз не открыл. Дима дёрнулся, чтобы встать. Инстинкт самосохранения взвыл: "Вали отсюда". Не успел. Горячая ладонь легла ему на талию. Уверенно, по-хозяйски, словно Дима и должен был там находиться. Рука придержала его, не давая сбежать. Дима замер. Сердце подскочило к горлу. Парень наклонился. Губы почти коснулись уха Димы, и сонный, низкий, чуть хрипловатый голос прошептал: - Сиди, сахарок. Или мне придётся тебя съесть. Мозг Димы завис. Сахарок? Съесть? Что происходит вообще? Ответить он не успел. Не успел оттолкнуть или возмутиться. Потому что в следующую секунду парень чуть повернул голову и легко, почти невесомо чмокнул Диму в губы. Просто коснулся. На полсекунды. Будто поставил метку. И снова откинулся на сиденье, как ни в чём не бывало. Руку с талии не убрал. Дима сидел на коленях у незнакомца, который назвал его сахарком, поцеловал и продолжил дремать. В автобусе. В семь вечера. На глазах у половины университета. Адреналин ударил так, что усталость как рукой сняло. "Остановка Политехническая. Следующая — Студенческий городок", прохрипел динамик. Это был его выход. В прямом смысле. Дима извернулся, скинул чужую руку и рванул к дверям, будто за ним гнались. Вылетел на остановку, споткнулся, едва не пропахав носом асфальт. Обернулся. Через мутное стекло автобуса он увидел, как парень приоткрыл один глаз. Тёмный. Сонный. И усмехнулся. Уголком губ. Ему. Двери закрылись. Автобус увёз незнакомца и Димин пульс 180 ударов в минуту. Домой Дима пошёл пешком. Два километра. Чтобы проветриться. Щёки горели. Губы тоже.

***

На следующий день в 10:00 у потока было общее собрание. "Знакомство с новым куратором", гласило сообщение в чате. Дима опоздал. Влетел в аудиторию, пробормотал извинения и сел на самую дальнюю парту. Поднял глаза на кафедру. И встретился взглядом с ним. Чёрная рубашка. Те же тёмные глаза, только теперь совершенно не сонные. Внимательные. Новый куратор обвёл аудиторию взглядом и остановился на Диме. Ровно на секунду его губы дрогнули в той самой усмешке из автобуса. - Меня зовут Марк Ковальский, - сказал он. - Я ваш новый куратор. И магистрант кафедры философии. Надеюсь, сработаемся. Философ. Куратор. Который шепчет "съесть" незнакомцам в автобусе. Весь час Дима делал вид, что конспектирует. На самом деле он рисовал в тетради автобусные поручни и пытался не сгореть от стыда. Марк рассказывал про расписание, баллы, научную работу. Голос у него был спокойный, ровный. Как будто не он вчера дышал Диме в ухо. Звонок. Дима подскочил. План был простой: свинтить первым, исчезнуть, перевестись на другую планету. - Дмитрий Соколов, задержитесь на минуту, - раздалось в спину. Одногруппники выходили, с любопытством косясь на него. Дверь закрылась. В аудитории остались только двое. Тишина. Дима смотрел в пол. Он слышал, как Марк обходит ряды парт. Медленно. Марк остановился прямо за его спиной. - Беглый ты, сахарок, - раздался тот самый голос у Димы над ухом. Уже не сонный. Слишком бодрый. Слишком довольный. - А я скучал. Дима резко развернулся, чтобы что-то сказать. "Вы обознались", "Это было недоразумение", "Я буду жаловаться в деканат". Не успел. Марк упёрся руками в парту по обе стороны от Димы, заключая его в клетку. Близко. Запах кофе стал в сто раз сильнее. Глаза у Марка оказались не просто тёмные. В них плясали золотые крапинки. - Ты так быстро сбежал вчера, - Марк наклонил голову. - Я даже номер не успел спросить. Пришлось искать через официальные каналы. - Он кивнул на журнал в своих руках. - Это было неуместно, - выдавил Дима. Голос сел. - Неуместно? - Марк будто попробовал слово на вкус. - А по-моему, очень в тему. Ты сам на меня упал. Судьба, Соколов. Философия, 1 курс. Он был невыносим. И невыносимо красив вблизи. - Я студент, - начал Дима последний аргумент. - Ммм, - протянул Марк и коснулся пальцами его подбородка, заставляя поднять голову. - А я думал, ты мой сахарок. - Большой палец легко провёл по нижней губе Димы. Там, где он вчера коснулся. - Ещё сбежишь? В аудитории пахло мелом, старыми книгами и надвигающимися проблемами. И кофе. Дима должен был оттолкнуть его. Должен был сказать нет. Должен был вспомнить про субординацию, этику и здравый смысл. Вместо этого он выдохнул: - А ты съешь? Усмешка Марка стала шире. Медленной, хищной и довольной. - Проверять будем? - прошептал он и наклонился. Звонок на пару прозвенел где-то очень далеко. Кажется, они на неё опоздают. Он не ждал ответа. Наклонился ещё ниже, сокращая последние сантиметры между ними. Запах кофе, горького шоколада и чего-то ещё, чисто мужского, окутал Диму с головой. Дима вжался спиной в парту. Холодное дерево врезалось в лопатки. Мысли разбежались, как тараканы от света. Субординация. Отчисление. Статья в уставе университета. Всё это стало мелким и незначительным по сравнению с тем, как тёмные глаза Марка смотрели прямо в его губы. - Марк Андреевич..., - начал Дима. Фамилия всплыла из презентации на экране. Попытка выстроить дистанцию прозвучала жалко даже для него самого. - Ммм? - Марк не отстранился. Наоборот, его дыхание коснулось Диминой щеки. - Наедине можешь звать меня просто Марк. Особенно когда спрашиваешь, съем ли я тебя. Пальцы Марка всё ещё держали Диму за подбородок. Большой палец перестал двигаться. Просто лежал на нижней губе, тёплый, чуть шершавый. Дима почувствовал, как по телу прошла дрожь. Не от страха. Дверь в коридоре хлопнула. Кто-то громко засмеялся. Звук будто выдернул Диму из транса. Он резко мотнул головой, сбрасывая чужую руку, и проскользнул под локтем Марка. Отскочил на два шага, тяжело дыша. - Это неправильно, - выпалил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получилось плохо. - Вы мой куратор. Вы... вы не можете так делать. Марк медленно выпрямился. Клетка из рук исчезла, но напряжение в воздухе никуда не делось. Он смотрел на Диму без усмешки. Внимательно, изучающе. Как на сложную теорему, которую хочется доказать. - Не могу? - Марк склонил голову к плечу. - А ты вчера в автобусе почему не сказал, что мне нельзя? Мог бы встать. Мог бы оттолкнуть. Но ты сидел, сахарок. И губы у тебя до сих пор горят, я вижу. Дима вспыхнул. Автоматически коснулся рта тыльной стороной ладони. И тут же отдёрнул руку, злясь на себя за этот жест. - Это была случайность! Автобус тряхнуло! - Судьба, - поправил Марк. Он сделал шаг вперёд. Дима шаг назад. Спина упёрлась в преподавательский стол. Отступать дальше было некуда. - Я в судьбу верю. Философ, помнишь? А ещё я верю в то, что если человек падает тебе в руки дважды, то отпускать его — глупо. Он остановился в полуметре. Не прикасался. Просто стоял и смотрел. И от этого взгляда у Димы подкашивались ноги. - Дважды? - Дима нахмурился. - Вчера в автобусе. Сегодня в мою группу. - Марк достал из журнала ручку и повертел её в пальцах. Обычная синяя ручка, а выглядело так, будто он держит оружие. - Видишь, вселенная настойчивая. Она хочет, чтобы я тебя поймал. Повисла тишина. Слышно было, как за окном орут первокурсники и как громко стучит Димино сердце. Наверное, на весь корпус слышно. - Чего вы от меня хотите? - Дима сдался и задал прямой вопрос. Шёпотом. Марк ответил не сразу. Он подошёл к кафедре, небрежно бросил журнал и журнал гулко стукнул о дерево. Потом снова повернулся к Диме. Усмешка вернулась, но стала другой. Тише. Настоящей. - Для начала, чтобы ты перестал убегать. - Он засунул руки в карманы брюк. Поза расслабленная, но глаза цепкие. - Потом, чтобы ты пришёл ко мне на консультацию. В четверг. Кабинет 312. Обсудим твою научную работу. - У меня нет научной работы, - буркнул Дима. - Теперь есть. - Марк подмигнул. - Тема: Влияние случайных встреч на траекторию жизни. Руководитель: Ковальский М.А. Первый пункт плана: перестать называть меня на Вы. Дима открыл рот. Закрыл. Это было уже слишком. Это был шантаж, флирт и лекция по философии одновременно. - А если я не приду? - спросил он, хотя уже знал ответ. - Придёшь, - Марк сказал это спокойно, без угрозы. Как констатацию факта. - Потому что тебе интересно, съем я тебя или нет. А я не даю ответов без практики. Он обошёл Диму по дуге, открыл дверь аудитории и придержал её. Жест вежливый, учтивый. Совершенно не вязавшийся с тем, что происходило минуту назад. - После тебя, Дима, - сказал Марк. - Не хочу, чтобы ты опять упал. В следующий раз я могу не успеть поймать. Дима прошёл мимо него на негнущихся ногах. В дверях он всё-таки не выдержал и обернулся. Марк стоял, прислонившись к косяку. Смотрел ему вслед. И улыбался. Той самой усмешкой из автобуса. Довольной, голодной и обещающей продолжение. Коридор гудел студентами. Пара уже началась. Дима пошёл по нему, сжимая лямку рюкзака до белых костяшек. Четверг. Кабинет 312. И мысль, которая билась в голове вместо всех правил приличия: "А что, если он правда съест?"

***

Среда. 23:47. Дима лежал на кровати и сверлил взглядом потолок. План "прогулять консультацию" трещал по швам с понедельника. Во вторник он почти убедил себя, что заболел. В среду с утра у него реально поднялась температура от нервов. До 37.1. Не аргумент. Он открыл чат с одногруппником Лёхой. Димон: Слыш, а если куратора прогулять, что будет? Леха: Тебя Ковальский сожрёт. Он старосту уже сожрал за неявку. В переносном смысле. Вроде. Димон: Очень смешно. Леха: Бро, он магистрант. Ему твоя научка для допуска нужна. Он тебя из-под земли достанет. Лучше иди. Он норм мужик, только взгляд как у маньяка. Дима швырнул телефон в подушку. Маньяк. Сахарок. Съесть. Слова крутились в голове как заевшая пластинка. Четверг. 14:50. До консультации десять минут. Кабинет 312 на третьем этаже. Дима стоял на первом, у расписания, и делал вид, что изучает пары на завтра. План был гениален: сказать, что перепутал время. Или кабинет. Или университет. А лучше вообще исчезнуть. 14:55. Он развернулся и пошёл к выходу. Быстрым шагом, не оглядываясь. Почти бегом. - Соколов. Голос раздался прямо за спиной. Спокойный. Ровный. И от этого ещё страшнее. Дима замер посреди холла. Медленно обернулся. Марк стоял в трёх шагах. Без пиджака, в той же чёрной рубашке с закатанными рукавами. В руках два стаканчика кофе. И смотрел на Диму без всякого удивления. Будто ждал его тут всё утро. - Куда собрался, беглый? - Марк протянул ему один стаканчик. - Латте. Без сахара. Ты же у нас и так сахарок. Студенты обходили их по дуге, косясь с любопытством. Дима почувствовал, как горят уши. - Я... Я время перепутал, - пробормотал он. Отмазка звучала жалко даже для него самого. - Думал, консультация в три. - Сейчас 14:57, - Марк глянул на дорогие часы на запястье. До трёх еще три минуты. Успеваем. Пойдём. Он не приказывал. Не хватал за руку. Просто развернулся и пошёл к лестнице, полностью уверенный, что Дима пойдёт следом. И Дима пошёл. Ноги сами несли его за чёрной рубашкой, как привязанные. Предатели. Они поднимались молча. Только шаги гулко отдавались в пустом пролёте. На втором этаже Марк вдруг остановился. Дима чуть не врезался ему в спину. - Тяжело убегать три дня подряд? - Марк спросил, не оборачиваясь. - Устал? Дима опешил. - Откуда вы... - Я твой куратор, - Марк всё-таки обернулся через плечо. В глазах плясали те самые золотые крапинки. - Я обязан знать, где мои студенты. Особенно те, которые прогуливают. - Он выделил последнее слово. - Тем более те, которые должны мне научную работу. - Я не буду её писать, - Дима выпалил это и тут же пожалел. Звучало по-детски. - Будешь, - Марк кивнул, будто Дима согласился. - Потому что я хороший руководитель. И потому что тебе понравится тема. - Он снова пошёл вверх по лестнице. - 312 кабинет. После тебя. Кабинет оказался маленьким. Стол, два стула, стеллаж с книгами и огромное окно. На столе ноутбук, стопка бумаг и ваза с сухими лавандовыми ветками. Пахло кофе, бумагой и лавандой. Марк закрыл дверь. Не на ключ. Просто плотно прикрыл. Щелчок прозвучал как приговор. - Садись, - он кивнул на стул для посетителей. Сам сел напротив, по-хозяйски откинувшись в кресле. Поставил свой кофе на стол. - Итак, Соколов. Рассказывай. Почему ты три дня строил планы побега вместо того, чтобы готовить план работы? Дима сел на самый край стула. Стаканчик с латте обжигал пальцы. Он не сделал ни глотка. - Потому что это не консультация, - тихо сказал Дима, глядя в стол. - И мы оба это знаем. На секунду в кабинете стало очень тихо. Слышно было, как за окном сигналит машина. Потом Марк усмехнулся. Тихо, без издёвки. - Знаем, - согласился он легко. - Это свидание. Первое. Ты опоздал на три дня, но я парень терпеливый. - Он подался вперёд, упёрся локтями в стол. Расстояние между ними сократилось до полуметра. - Так, о чём ты хотел поговорить, Дима? О философии? О судьбе? Или сразу перейдём к практической части по теме съедобности некоторых сахарков? Дима поднял голову. Встретился с ним взглядом. И понял, что убегать больше некуда. Да и не хочется. - Вы сказали, что не даёте ответов без практики, - Дима сглотнул. Голос всё-таки дрогнул. - Так дайте. Марк замер на секунду. Будто не ожидал такой прямоты. А потом его глаза потемнели. Усмешка пропала. - Осторожнее с желаниями, Соколов, - сказал он очень тихо. Голос стал ниже, хриплее. - Я ведь могу и согласиться. Он встал. Обогнул стол. Медленно, не сводя с Димы глаз. Остановился прямо перед ним. Дима тоже встал. Так они оказались лицом к лицу. Слишком близко. Нарушая все дистанции, все правила, все уставы университета вместе взятые. - Последний шанс сбежать, - прошептал Марк. Его пальцы легонько коснулись Диминого запястья. Там, где бился пульс. Быстро, как у загнанного зайца. - Беги, сахарок. Сейчас или никогда. За окном начался дождь. Капли застучали по карнизу. Дима не сбежал. Он поставил нетронутый латте на стол. Поднял руку и сам, первый раз, схватил Марка за ворот чёрной рубашки. Притянул к себе. - Не дождёшься, - выдохнул он прямо в губы Марка. - Практикуй. И кабинет 312 на следующие сорок минут официально выпал из учебного процесса. Слова "Практикуй" ещё висели в воздухе, когда Дима дёрнул Марка за ворот рубашки. Марк не сопротивлялся. Он будто только этого и ждал. Шаг, и Дима оказался вжат спиной в край стола. Дерево больно упёрлось в поясницу, бумаги зашуршали и полетели на пол. Латте опасно накренился. Губы встретились. Не как в автобусе. Не легко и невесомо. Жёстко, жадно, с привкусом кофе и трёх дней ожидания. Марк целовал так, будто доказывал теорему. Методично, напористо, не давая Диме вдохнуть. Одна рука легла Диме на затылок, пальцы запутались в волосах на загривке, не давая отстраниться. Вторая упёрлась в стол рядом с Диминым бедром, отрезая пути к отступлению. Дима ответил. Сам не ожидал от себя такой злости. Он укусил Марка за нижнюю губу. Не сильно, но ощутимо. Наказание за "сахарок", за "съем", за три дня нервного срыва. Марк глухо выдохнул ему в рот. Усмехнулся прямо в поцелуй. - Злой сахарок, - пробормотал он, отрываясь на секунду. Его дыхание было рваным. - Мне нравится. Он не дал Диме ответить. Снова накрыл его губы своими. На этот раз медленнее, глубже. Язык скользнул по Диминой губе там, где Дима его укусил. Будто пробовал на вкус. Будто проверял, правда ли сахарок сладкий. Дождь за окном усилился. Барабанил по карнизу, заглушая звуки из коридора. Кабинет 312 стал отдельным миром. Только стол, запах лаванды и кофе, и стук сердца, который отдавался в висках. Дима цеплялся за чёрную рубашку. Пальцы сами комкали ткань. Под ладонью он чувствовал, как напряжены мышцы спины у Марка. Как тяжело и часто тот дышит. Осознание этого ударило в голову сильнее поцелуя. Это он. Дима. Довёл куратора, магистранта, невозмутимого Марка Ковальского до такого состояния. Эта мысль придала смелости. Дима оторвался от губ Марка и провёл зубами по его скуле. Ниже, к шее. Туда, где под кожей бился пульс. Марк дёрнулся. Пальцы в Диминых волосах сжались сильнее. - Дима... - Он впервые назвал его по имени без фамилии. Хрипло, предупреждающе. - Ты играешь с огнём. - Ты сам сказал про практику, - Дима выдохнул это ему в шею. Голос сел от собственной наглости. Он почувствовал, как Марк усмехается. - Я сказал, что не даю ответов. - Руки Марка скользнули с затылка ниже, легли Диме на талию. Сжали. Притянули вплотную, так что Дима почувствовал его всего. Жар, напряжение, желание. - А вопросы ты задаёшь правильные. Марк развернул Диму. Теперь Дима сидел на краю стола, а Марк стоял между его колен. Поза была слишком открытой, слишком порочной для учебного кабинета. Для куратора и студента. Дима попытался свести ноги, но Марк не дал. Положил ладони ему на колени. Тяжёлые, горячие. - Не зажимайся, - тихо сказал Марк. Большим пальцем он обвёл косточку на Димином колене через ткань джинсов. Простое касание, а у Димы перехватило дыхание. - Я же сказал, я терпеливый. Но не железный, Соколов. Он снова наклонился. Поцелуй пришёлся в уголок губ. Потом в щёку. В висок. Лёгкие, почти невесомые касания, контрастирующие с тем, как крепко он держал Димины колени. Дима запрокинул голову. Потолок плыл перед глазами. Лаванда пахла одуряюще. Или это не лаванда. - Марк, - он выдохнул имя. Имя, а не отчество. Нарушая все границы окончательно. - Да? - Марк остановился. Его губы были у самого Диминого уха. Как тогда в автобусе. Круг замкнулся. - Ты..., - Дима сглотнул. - Ты правда собирался меня съесть? Тихий смех. Марк отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Диме в глаза. Тёмные, с золотыми крапинками. Сейчас в них не было усмешки. Было что-то тяжёлое, голодное и очень честное. - Собирался, - признался он. - Собираюсь. И буду. - Он провёл костяшками пальцев по Диминой щеке. Нежно. - Маленькими кусочками. Чтобы растянуть удовольствие. Начинать с губ. - Он коснулся Диминых губ большим пальцем. - Потом шея. - Палец скользнул ниже, к ямке между ключиц. - Потом... Стук в дверь. Резкий, громкий, деловой. - Марк Андреевич, вы здесь? Это из деканата, по поводу ведомостей! Мир ворвался обратно. Звуки коридора, дождь, университет, субординация. Дима дёрнулся как от удара током. Попытался соскочить со стола. Марк удержал его. Одной рукой, но крепко. - Тихо, - одними губами сказал Марк. Глаза у него были совершенно спокойные. Будто не он секунду назад расписывал, как будет есть студента. - Минуту, Анна Павловна! - крикнул он в сторону двери. Голос ровный, преподавательский. - Занят со студентом! Подойду через пять минут! Шаги за дверью удалились. Марк выдохнул. Прислонился лбом к Диминому лбу. На секунду. Просто подышал. - Ведомости, - пробормотал он с досадой. - Ненавижу ведомости. Дима сидел оглушённый. Сердце колотилось где-то в горле. Губы горели. На шее наверняка остался след от зубов Марка. Марк отстранился первым. Поправил на Диме задравшуюся футболку. Жест был неожиданно заботливый, почти целомудренный после всего, что было. Потом поднял с пола упавшие бумаги, поставил на место стаканчик с латте. - Консультация окончена, Соколов, - сказал он, застёгивая верхнюю пуговицу на рубашке, которую Дима расстегнул. На его шее краснел след от Диминых зубов. Марк его не прятал. - Тема научной работы утверждена. Дедлайн... ммм... бессрочный. Он подошёл к двери, взялся за ручку. Обернулся. - И да, Дима. - Усмешка вернулась. Медленная, сыто-довольная. - Я не закончил. Это была только дегустация. Основной курс будет дома. У меня. Адрес скину. Он открыл дверь. - После пар не убегай, сахарок. Я всё равно поймаю. И вышел, оставив Диму сидеть на столе в кабинете 312, среди запаха лаванды, дождя и полного, абсолютного хаоса в голове. Дима остался сидеть на краю стола. В ушах звенело. Губы пульсировали, шея горела там, где её касались чужие зубы. Рубашка была помята, футболка заправлена криво. На полу валялся один лист с криво напечатанным словом "Актуальность". Он сидел так минуту. Или десять. Дождь за окном шёл стеной, смывая с города всю пыль и все приличия. "Основной курс будет дома", вспомнил Дима слова Марка. И чуть не застонал в голос. Вслух. Надо было вставать. Надо было идти. Пары. Люди. Деканат. Анна Павловна, которая слышала "занят со студентом". Дима сполз со стола. Ноги держали плохо. Будто он три часа бежал кросс, а не целовался в кабинете куратора. Он подошёл к маленькому зеркалу, висевшему у стеллажа. Картина была красноречивой. Губы припухшие, красные. На скуле лёгкий засос, который завтра расцветёт синяком. Волосы всклокочены, как после урагана. И глаза. Шальные, блестящие, совершенно невменяемые. - Отлично, Соколов, - пробормотал он своему отражению. - Просто отлично. Теперь весь универ будет знать, чем занимаются кураторы на консультациях. Он пригладил волосы мокрыми ладонями. Заправил футболку. Застегнул верхнюю пуговицу на джинсовке, чтобы прикрыть шею. Посмотрел на нетронутый латте. Без сахара. Усмехнулся криво. Взял стаканчик и сделал большой глоток. Кофе был уже холодный, но горький вкус немного привёл в чувство. Так. План. Выйти. Не отсвечивать. Дойти до туалета на первом этаже. Умыться. Дожить до конца дня. Дима подошёл к двери. Приложил ухо. В коридоре было тихо. Пары шли. Он приоткрыл дверь на сантиметр. Выглянул. Пусто. Только эхо чьей-то лекции доносилось из дальней аудитории. Дима выскользнул в коридор. Осторожненько, крадучись, как вор, который только что украл самое ценное из сейфа. Он прижимался к стенке, стараясь ступать бесшумно. До лестницы было метров двадцать. Двадцать метров позора. Он прошёл пять. - Дмитрий? Голос Анны Павловны, методиста из деканата, раздался из-за поворота. Дима замер. Вжался в стену. Сердце упало куда-то в кроссовки. Анна Павловна вышла из-за угла с кипой ведомостей. Женщина лет пятидесяти, с добрыми глазами и цепким взглядом. Она посмотрела на Диму. Потом на дверь 312 кабинета за его спиной. Потом снова на Диму. Дима мысленно попрощался со стипендией, репутацией и свободой. Анна Павловна улыбнулась. Тепло. Понимающе. Совершенно без осуждения. - Консультация затянулась? - спросила она. В голосе не было ни капли ехидства. Только участие. - Марк Андреевич у меня ведомости забрал. Сказал, у вас важный научный вопрос. Дима смог только кивнуть. Язык прилип к нёбу. Научный вопрос. Ага. Очень научный. В области анатомии. - Ну и хорошо, - Анна Павловна поправила очки. - Он куратор молодой, но толковый. Студентов любит. - Она подмигнула. - В хорошем смысле, конечно. Вы бегите, Дмитрий. А то на пару опоздаете. И водички попейте. У вас вид уставший. Она прошла мимо, шурша бумагами, и скрылась в деканате. Дима стоял посреди коридора и хлопал глазами. Никаких косых взглядов. Никакого "ай-ай-ай". Никаких проблем. Просто "студентов любит". И подмигивание. В этом университете геи и лесбиянки были. Просто были. Как дождь за окном. Как кофе без сахара. Как Марк Ковальский, который не прятал след от зубов на шее. Это была абсолютная норма. Облегчение накрыло Диму такой волной, что он чуть не сел прямо на пол. Судьба в этот раз не подсунула трудности. Не подсунула скандал, отчисление, осуждение. Она подсунула Марка. И Анну Павловну с её "попейте водички". Дима выдохнул. Расправил плечи. Поправил ворот джинсовки, уже не пряча шею. Чего скрывать, если это норма. Он спокойно пошёл к лестнице. Уже не крадучись. Обычным шагом. Навстречу ему попалась парочка первокурсников. Парень и парень, держались за руки и спорили о семинаре по матлогике. Никто на них не пялился. Никто не тыкал пальцем. Дима спустился на первый этаж. Толкнул дверь туалета. Посмотрел на себя в зеркало. Шальной взгляд никуда не делся. Засос на скуле тоже. Но теперь к этому добавилась глупая, счастливая улыбка. Телефон в кармане вибрировал. Сообщение. Марк Андреевич: Адрес. Ул. Университетская 17, кв. 8. Жду к семи. Ужин закажу. И да, сахарок. Возьми с собой зубную щётку. Ночевать останешься. Никаких "если хочешь". Никаких "может быть". Просто "останешься". Как факт. Дима посмотрел на сообщение. Потом на своё отражение. Потом снова на сообщение. И впервые за три дня не захотел сбегать. Он написал ответ. Одно слово. Димон: Хорошо. Судьба сегодня была на его стороне. И спорить с ней Дима больше не собирался.

***

Дима стоял перед тёмно-синей дверью и делал вид, что не хочет сдохнуть от нервов. Он опоздал на две минуты. Специально. Шёл кругами вокруг дома три раза. Купил по дороге колу. Выпил. Выкинул. Купил ещё одну. Для храбрости. В рюкзаке лежала зубная щётка. Новая, в упаковке. Этот факт жег спину сильнее, чем все засосы мира. Он занёс руку, чтобы позвонить. Дверь открылась сама. Марк стоял на пороге. Босиком. В мягких серых домашних штанах и чёрной футболке. Волосы влажные после душа. На шее всё ещё краснел след от Диминых зубов. Он его не прятал. Не замазывал. Носил как орден. - Ровно две минуты, - сказал Марк вместо приветствия. Он опёрся плечом о косяк и оглядел Диму с головы до ног. Медленно. Присваивающе. - Думал, сбежишь. Опять. - Я же сказал хорошо, - буркнул Дима. Голос предательски сипел. - А геи не врут. Марк усмехнулся. Отступил в сторону, пропуская его. - Заходи, сахарок. Геи ещё и кормят. В отличие от судьбы. Квартира оказалась неожиданно уютной. Никакого холостяцкого бардака. Книжные стеллажи до потолка, тяжёлый деревянный стол, заваленный бумагами и книгами по философии. На подоконнике кактусы. Много кактусов. И запах. Кофе, лаванда, старая бумага и что-то ещё. Домашнее. Из кухни пахло едой. Настоящей. Не дошираком. - Ты готовишь? - Дима удивлённо замер в прихожей. Снимать кроссовки было страшно. Как будто это последний рубеж. - Я заказал, - честно признался Марк. Он закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно. - Я философ, а не повар. Но разогреть могу. Профессионал. - Он кивнул на рюкзак у Димы на плече. - Принёс? Дима покраснел до корней волос. - Да. - Хороший мальчик. - Марк сказал это тихо, без издёвки. Просто констатировал факт. И от этой простой похвалы у Димы ослабели колени. Он прошёл на кухню. На столе стояли коробки из вьетнамского ресторана, два бокала и бутылка красного вина. Рядом с бокалами лежала плитка горького шоколада. - Вино? Дима поднял бровь. - Спаиваешь студента, Марк Андреевич? - Отмечаем, - Марк достал штопор. - Утверждение темы научной работы. Повод серьёзный. - Он откупорил бутылку с лёгким хлопком. - Тебе можно. Ты совершеннолетний. Я проверял в личном деле. - Подмигнул. - Очень внимательно проверял. Он разлил вино по бокалам. Протянул один Диме. Пальцы соприкоснулись. На секунду. Но Диму будто током ударило. - За судьбу? - спросил Марк, поднимая свой бокал. Дима посмотрел на него. На кухню. На кактусы. На след от своих зубов у Марка на шее. Вспомнил Анну Павловну с её "попейте водички". Вспомнил, что здесь это норма. Что можно не красться. Не прятаться. - К чёрту судьбу, - сказал Дима. И улыбнулся. Впервые за день искренне, открыто. - За нас. Марк замер. Потом медленно, очень медленно улыбнулся в ответ. Настоящей улыбкой. Без хищничества. Без игры. - За нас, - повторил он тихо. Будто пробовал слова на вкус. Они чокнулись. Звон стекла прозвучал в тихой квартире как обещание. Ужин прошёл странно. Они говорили о философии. О Канте. О дурацких парах по физкультуре. О кактусах, которых Марк коллекционировал с первого курса. Не говорили о кабинете 312. Не говорили об автобусе. Будто оба давали друг другу время выдохнуть. Привыкнуть. Но взгляды. Взгляды говорили за них. Марк смотрел, как Дима ест. Как облизывает губы. Как смеётся, запрокидывая голову. Смотрел так, будто Дима и есть основной курс. Десерт. Всё меню сразу. А Дима ловил себя на том, что пялится на руки Марка. На вены на предплечьях. На то, как он крутит в пальцах ножку бокала. Вспоминал эти руки у себя на талии. В волосах. На коленях. Воздух на кухне становился густым, тяжёлым. Наэлектризованным. После ужина Марк собрал посуду. - Посуду завтра, - сказал он. - Идём. Покажу тебе самое важное в этой квартире. Он привёл Диму в комнату. Там был огромный диван, заваленный пледами, тот самый стол с книгами и панорамное окно. За окном шёл дождь. Город расплывался в мокрых огнях. Марк не включил верхний свет. Только торшер в углу. Комната утонула в тёплом, жёлтом полумраке. - Садись, - Марк кивнул на диван. Сам остался стоять. Дима сел. На самый край. Ладони вспотели. Марк подошёл. Не вплотную. Остановился в полушаге. Засунул руки в карманы домашних штанов. Смотрел сверху вниз. Изучал. - Страшно? - спросил он тихо. - Нет, - соврал Дима. Потом выдохнул. - Да. Немного. - Почему? - Потому что ты..., - Дима запнулся. Подобрать слова было сложно. - Ты настоящий. И это не автобус. И не кабинет. Отсюда нельзя сбежать через пять минут. Марк присел перед ним на корточки. Теперь их глаза были на одном уровне. Он не прикасался. Просто был близко. Очень близко. - А ты хочешь сбежать, Дима? - спросил он серьёзно. Без усмешки. Без "сахарка". - Сейчас. Честно. Если хочешь, я вызову тебе такси. Без обид. Без последствий. Утром в универе сделаем вид, что кабинета 312 не было. Он говорил это спокойно. И Дима понял, что Марк не шутит. Что он правда отпустит. Что выбор есть. И от этого выбора стало дышать нечем. Потому что убегать больше не хотелось. Дима молчал секунд десять. Слушал дождь. Слушал своё сердце. Потом протянул руку. Медленно. Дрожащими пальцами коснулся шеи Марка. Того самого места. Следа от своих зубов. - Болит? - шёпотом спросил он. Марк закрыл глаза на секунду. Прижался щекой к Диминой ладони. Как огромный, сытый кот. - Нет, - выдохнул он. - Сладко. Это стало спусковым крючком. Дима подался вперёд. Сам. Первый. Обхватил лицо Марка ладонями и поцеловал. Не так, как в кабинете. Не жадно и зло. Нежно. Почти целомудренно. Благодарно. За то, что поймал. За то, что не отпустил. За то, что дал выбор и за то, что Анна Павловна сказала "попейте водички". Марк замер на секунду. А потом ответил. Обнял Диму, притянул к себе с колен, усаживая на пол, на мягкий ковёр. Углубляя поцелуй. Делая его медленным, тягучим, бесконечным. Плед с дивана упал на них. Дождь рисовал полосы на окне. Город жил своей жизнью. А в квартире на Университетской 17 двое просто целовались на полу среди книг и кактусов. Без запретов. Без страха. Без судьбы, которая совала проблемы. Просто геи. Просто дома. Просто абсолютная норма. И зубная щётка в рюкзаке точно пригодится утром. За окном сверкнула молния. Гром прогрохотал где-то далеко. Марк оторвался от Диминых губ. Прислонился своим лбом к его лбу. Оба тяжело дышали. - Остаёшься? - спросил он. Тот же вопрос, что в кабинете. Но с другим смыслом. Дима закрыл глаза. Улыбнулся и уткнулся носом Марку в шею. Туда, где пахло кофе и домом. - Остаюсь, - прошептал он. - Съем тебя первым. Марк засмеялся. Тихо, счастливо, взахлёб. Звук заполнил всю квартиру. - Дерзай, сахарок, - сказал он, опрокидывая Диму на плед. - Вся ночь твоя. Практикуйся. И за окном снова пошёл дождь.