Кагами (Зеркало)

— Сенсей, — улыбается Кагами семи лет, и это похоже на солнце, на рассвет, на начало новой книги в другом переплёте.

У Кагами мозолистые от меча пальцы и румянец который спускает с щёк на шею; у Кагами влюбленные глаза и шёпот просьбы, на которые он отвечает; у Кагами тонкие запястья и несколько белёсых шрамов под рёбрами, чего он никогда не замечал.

— Сенсей, — любезничает Кагами десяти лет, когда чего-то хочет.

Его разум здесь и не здесь одновременно, алкоголь плывёт в его крови, и у него недостаточно осознанности, чтобы выжечь его чакрой.

— Сенсей! — возмущается Кагами двенадцати лет, когда он заставляет его бежать ещё десять кругов за опоздание.

Кагами выгибается по ним, его тело молодое и гибкое, а вдох такой сладкий, что Тобирама почти закрывает глаза, наслаждаясь. Он не помнит, как это началось, он не помнит, как здесь оказался он помнит Кагами ребёнком, но это почему-то не отвращает его.

— Сенсей, — дуется Кагами шестнадцати лет, когда он дал в три раза больше свитков, чем другим.

Всегда ли он был таким человеком?

— Сенсей, — ласково приветствует его Кагами двадцати лет у ворот после путешествия на собрание Пяти Каге, и он нежно гладит того по голове.

Возбуждение накрывает его, как прилив, и он думает, что между ногами Кагами ему слишком легко, слишком удобно; он кусает белую шею, ловя вибрацию чужого стона, и старается не прокусить кожу, его зубы не такие острые, как у чистокровных Хатаке, но в войне были Учихи, чьи глотки он перегрыз; Кагами податливый и такой горячий в его руках, Тобираме кажется, что он может слышать шипение своей стихии воды в столкновении с огнём Учих. — Сенсей, — томно шепчет Кагами двадцати двух, царапая его плечи, когда он оказывается в нём, и Тобирама не сдерживает рычание. Он хочет его, он любит его, он думает, что не жаждал никого и никогда так, как его. (Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?!) Кагами слишком молод для него, думает он, когда тот снова утягивает его в поцелуй, на вкус как саке, как пепел, как рай; Тобирама позволяет это, он активно участвует, он желает этого; и он не понимает почему. Кагами слишком красив, когда кончает под ним, выгибаясь, и Тобирама может только запечатлеть это; полная луна освещает его кабинет, шаринган светится в темноте, а затем гаснет; его сердце полно любви, привязанности и связи, которую он не мог найти всю свою жизнь. Его разум требует ответов. — Сенсей… — Кагами обнимает его, руки похожи на цепи, — я люблю вас, сенсей, — звучит признание, и Тобирама может лишь обнять его в ответ. — Всегда любил.

(Шаринган Учихи Кагами вращается, вращается и вращается, пока не формируется в узор мангёку; полная луна — единственный свидетель его преступления; он говорит себе, что не пожалеет об этом. Это неправда.)