Привкус металла на языке

Тони Старк. — Я бы не советовал это делать. Незнакомый голос ввинтился в гудящую голову, раскатами боли расходясь по итак ноющим вискам. Тони подслеповато прищурился, пытаясь различить в расплывающихся перед глазами темных пятнах фигуру человека, что стоял к нему, наверное, спиной. Рука его так и замерла, не дотянувшись до упавшей металлической чашки, использовать как оружие он планировал секундой ранее. На то, чтобы сообразить, о чём именно его на самом деле предупредили, не потребовалось много времени. Повернувшись резче, чем следовало, из-за чего новая волна тупой боли поспешила проявить себя, Тони прищурился, смотря на два провода, что тянулись от его прикрытой какими-то лохмотьями груди к, очевидно ему не кажется, аккумулятору? Сухость во рту сковала горло, не давая вымолвить ни слова, потому ругательство осталось неозвученным. Судорожно разворошив тряпки, кое-как приподнимая голову, Тони уставился на нечто, торчащее в неприятной близости от сердца. — Харри, чего застыл, помоги ему сесть, — вновь слишком спокойный голос на чистом английском, чего ожидать от пленивших его людей не следовало точно, разорвал цепочку лихорадочно бегущих в голове мыслей. Тони попытался воспротивиться, но ослабшее тело вяло откликалось на команды не менее заторможённого разума. Чьи-то руки подхватили его под спину, действительно просто придерживая и помогая усесться на жалобно скрипнувшей кровати. Тони вскинул голову, наконец в слабом свете лежащей за спиной белой лампы разглядеть говорившего с ним. Высокий мужчина стоял к нему спиной, резко выделяющийся в этом своём строгом костюме, сосредоточенный больше на мутном зеркале и бритве в руках, чем на происходящем вокруг. А находились они в каком-то тёмном промозглом помещении, рядом в небольшой бочке потрескивал огонь, ещё одна длинная тусклая лампа висела над сомкнутыми ржавыми дверьми. Периферийное зрение уловило движение, Тони повернул голову, коротко глянув на второго человека: невысокая худощавая фигура, на фоне почти с иголочки одетого мужчины напоминающая беспризорного мальчишку, с спутанными темными волосами, свисающими до плеч. Пацан любезно передал ему аккумулятор, к которому тянулись проводки от груди, что он машинально принял, для надёжности прижимая поближе. Прокашлявшись, Тони хрипло произнёс, смотря прямо на мужчину, что закончил бриться, совсем не то, что вертелось у него на языке и казалось наиболее очевидным: — Смотрю, вы себе в гигиене не отказываете. — Угроза смерти не повод перестать быть человеком, — мужчина развернулся, и стали видны небольшие очки, завершающие образ интеллигента, — вы проснулись как раз вовремя, мы собирались обедать. — Ха, и где это мы? И кто мы? — Тони вновь заозирался, подмечая, что пацан отошёл от них, садясь прямо на полу в паре шагов от бочки с огнём. — Мы в пещере, — мужчина пожал плечами, как будто это было очевидно, — в плену, вы ещё и на смертном одре побывали, но обошлось. — Что вы сделали со мной? — Тони задал самый главный вопрос, кривясь, как от зубной боли, на манеру отвечать его собеседника и немного от прострелившей ногу судороги. — Что я сделал? — притворно удивился мужчина, подходя к бочке, и только сейчас Тони заметил там что-то вроде сковороды. — Всего лишь спас вам жизнь, не стоит благодарности. Но мелкие осколки остались и пытаются добраться до сердечного клапана, так что пришлось импровизировать, — с намёком человек кивнул в сторону аккумулятора, и тем не менее расщедрился на пояснение, — использовал электромагнит, что не позволит мелким паршивцам изрешетить ваше сердце в ближайшее время. «Ближайшее время» звучало крайне оптимистично, и Тони бы мог начать переживать об этом, но проблемой это являлось далеко не главной. До того спокойный мужчина в костюме вдруг встрепенулся, уже через пару секунд Тони и сам различил звуки шагов из-за закрытой и единственной здесь двери. — Быстрее, вставайте рядом и всё повторяйте за мной, — спаситель его подскочил, почти силой поднимая на ноги. Тони растерялся было, но потом стало не до этого. В двери послышался щелчок, отъехала в сторону небольшая задвижка, слух резанул окрик на непонятном языке. — Руки за голову, — громко зашептал мужчина. Тони увидел, как пацан поднялся с пола, быстро подходя и вставая с другой стороны, поднимая руки. А потом двери распахнулись, и к ним ввалилась толпа вооружённых хорошо знакомым ему оружием людей. — Откуда…            Тони не договорил, его оборвала раскатистая речь вышедшего вперёд толстяка, что воодушевлённо, сжимая в руке какую-то бумагу, начал что-то ему втолковывать. Но когда мужчина в очках спешно перевёл для него речь, легче не стало. А услышав предложение и увидев фотографию «Иерихона», Тони над ответом думал недолго. Предложение построить оружие было им отвергнуто. Он сделал это без сомнения, смотря прямо в глаза лидеру террористов. Тони не был героем-мучеником, но он был слишком горд своим творением, чтобы отдать его кому-то вроде этих ублюдков. Так что пусть они подавятся, пусть спасший его хирург распахнул глаза в испуге, наверняка беспокоясь, как бы его труды по спасению его жизни не пошли прахом, плевать. И, судя по тому, как взбесился глава шайки, перевод его отказа не требовался. Руку выше локтя внезапно схватили. Тони дёрнулся было, но жёсткая хватка не позволила вырваться, а потом он услышал новый голос, спокойный и размеренный, так сильно выбивающийся на фоне грубой и гавкающей речи террористов, что не выделить его в какофонии шума было невозможно: — Послушай, боль — вот всё, что тебе грозит, поверь мне, тебя не убьют, ты нужен им живым, поэтому не бойся смерти, — ему процедили это прямо в ухо. А потом в один миг хватка пропала, вместе с тем Тони услышал глухой удар и грубую речь, крики. Прежде чем он обернулся, ему на голову опускается мешок. О происходящем дальше он предпочитает не вспоминать и не задумываться. Раньше он жил без страха, но только потому, что его ещё не пугали. Тони уверен, он навсегда запомнит эти часы. Облегчение было лишь одно, его разум, и тонкая нить, за которую тот цеплялся в виде слов, сказанных хладнокровным тоном: смерть ему и правда не страшна, а всё остальное можно пережить. Стоя под палящим солнцем пустыни в окружении своего оружия, сейчас лишь угнетающего создателя, Торговец смертью внутренне усмехнулся, в ответ протягивая руку добродушно улыбающемуся лжецу, что пообещал отпустить его после выполнения «специального заказа». Тони в свою очередь не менее лживо улыбнулся, он множество раз так делал на официальных мероприятиях, скрепляя рукопожатие. И вот они с мужчиной, сменившим костюм на более подходящие атмосфере тряпки, они были возвращены в переделанную под их тюрьму и будущую мастерскую по совместительству пещеру. Когда за ними закрылась дверь, мужчина сразу захлопотал, подходя к сидящему в тёмном углу парню, про которого Тони не забывал ни на минуту, ведь именно его слова звучали успокаивающей мантрой в голове, пока он знакомился с ограниченной фантазией пленителей в плане пыток. И теперь он вспомнил, что, похоже, за совет тот расплатился по двойному тарифу, и слова Дока, как мысленно он окрестил мужчину, это подтвердили. — Ну зачем ты полез, Харри, вставай, мне надо осмотреть повреждения, вдруг что-то серьёзное, — как маленького начал уговаривать Док, наклоняясь и кладя руку на плечо обнимающего колени парня. — Нормально всё, — хриплый тихий голос больше напоминал шипение змеи, но без сомнения хранил в себе холод спокойствия, что позволил Тони раньше продержаться. Опровергая это смелое утверждение, парень медленно поднялся, чуть пошатываясь и опираясь рукой о стену, тяжело дыша. Теперь, когда белый свет лампы бил тому в лицо, Тони смог рассмотреть его получше, отмечая нездоровую бледность кожи, проглядывающейся под слоем пыли и грязи. — Я же тебе говорил, не стоит лезть, — Док попытался помочь, но парень только оттолкнул его руку, закашлявшись и просипев: — Да-да, обязательно повторите это ещё раз, Инсен. — Спасибо, — глухо произнёс Тони, справляясь с трудом с горечью, осевшей на языке, вкус гнилой воды так и не покинул его, — ты помог мне. — Прошу вас, мы в одной лодке, — на него подняли взгляд, чёрные глаза всего несколько секунд смотрели на него, после чего были опущены в пол. Убедившись, что с парнем всё в относительной норме, Тони устало опустился на кушетку, ранее им занимаемую. Вскоре к нему вернулся Док, что некоторое время просто сидел рядом, молча смотря на него. — Вас ищут, Старк, но в этих горах никогда не найдут… Воодушевляющая, иначе не сказать, речь была пропущенная Тони почти полностью. Он бездумно смотрел в одну точку. Шум в голове улёгся, освобождая место и умным мыслям, но те не спешили появляться. Трещал костёр, что-то говорил человек, завозился где-то на периферии осознаваемых звуков парнишка, непонятно как застрявший тут с ними, хотя ему бы ходить в колледж да думать о защите животных и пьяных вечеринках, или чем там ещё молодёжь забивает себе голову. Тони медленно перевёл взгляд в сторону, мазнул по Доку, о чём-то ему рассказывающему, вроде про его собственное наследие в виде оружия, на устроившегося поудобнее в тёмном углу парня, что взял какую-то тряпку, используя её одеялом, в которое закутался, прислонившись к стене, похоже, собирался уснуть. — Неужели это последний вызов великого Тони Старка? — наконец раздражённо бросил Док, привлекая к себе внимание. — Бесполезно, меня всё равно убьют, или я сам подохну через неделю, — Тони апатично выдал очевидный для него исход, о котором никогда бы в жизни не подумал. Но до чего же иронично будет: застрелен из винтовки, носящей его фамилию, чертёж которой он своими руками собрал, помня каждую используемую в конструкции деталь. Перед глазами как живые встали разнообразные чертежи того, что он видел среди запасов пленивших его ублюдков. Они серьёзно хотят позволить ему оборудовать себе в этой пещере мастерскую? Ха, чтобы он собрал им на коленке высокотехнологичное оружие? Да что можно успеть за неделю, или сколько ему там осталось? — Что же, тем важнее для вас эта неделя, — словно прочитав его мысли, напомнил Док. Тони прикрыл глаза, прячась от слепящего огня. И правда, неделя — это сто шестьдесят восемь часов, прорва времени. И на руках у него всё, что он запросит из материалов, ведь едва ли эти кретины разбираются в оружии настолько хорошо, чтобы вякать ему, гению, что-то на этой почве, тем более ослеплённые идеей о могуществе, что дарует им новейшая технология «Иерихон». — А ведь и правда может сработать, — одними губами пробормотал Тони, вновь уставившись на пламя, он усмехнулся.

***

              Это и правда сработало. Тони со злым ликованием смотрел на собранный им практически на колене атомный реактор. Кто же знал, что для прорыва в научно-технологической сфере, что уже пару десятков лет тормозила, необходимо оказаться в рукотворном аду. Но пока он и не задумывался об этом, смотря лишь с практической точки зрения, которая диктовала ему простую необходимость — выжить. — Что это? — Док стоял рядом, непонимающе смотря на дело их совместных трудов. — То, что не пустить мне шрапнель в сердце, — Тони хмыкнул, отрывая взгляд от мерного сияния, замечая мимолётно его отражение в темных глазах заворожённо смотрящего на реактор пацана, поднявшего голову. Они с Хо Инсом, так и называемым им не иначе как «Док», развернули бурную деятельность, но пацана Тони старался не привлекать, и даже не потому что считал его недостаточно квалифицированным для такой работы, это само собой, но имел поводы подозревать его психическую нестабильность. В таких условиях это не было удивительным, но не уменьшало его опасений в том, что он может скорее помешать, чем помочь. А причина для подозрения была всего одна, небольшая такая: поведение, всё. Пацана звали «Харри», по крайней мере именно так к нему всегда обращался Док, который на все вопросы Тони отвечал, что не знает, кто тот и как здесь оказался. И он, помимо того, что крайне редко что-то говорил, примерно никогда, по большей части оставался в облюбованном тёмном углу. Как-то Тони сам заговорил с ним, используя единственную общую для них тему помимо очевидной, плена. — Почему ты был уверен, что меня не убьют при отказе сотрудничать? — Тони вальяжно опустился на камень пола, смотря на сжавшегося у стены пацана. Тот сначала поднял голову, словно заспанно промаргиваясь, сосредотачивая на нём взгляд. Потом разомкнул сухие губы, едва слышно отвечая: — А зачем им тратить столько усилий на то, чтобы тебя удержать на этом свете, и потом убить при первой попытке отказа? Они, конечно, идиоты, но не настолько, чтобы верить, что ты согласишься с первой попытки, — медленно проговорив это, парень гулко сглотнул, скривившись, потирая рукой слезящиеся глаза. — Ну да, логика, — Тони усмехнулся, хотел было положить руку пацану на плечо, но вовремя заметил, как тот дёрнулся, и остановил свой жест, показывая пустую ладонь, — воу-воу, спокойно, я не причиню тебе вреда. Харри ничего не ответил, но замер, опуская взгляд. — Как ты здесь оказался? Слышать твой акцент в этой пустыне, скажем, непривычно, — Тони продолжил спрашивать; действительно, как карту не складывай, Великобритания, а именно английский акцент звучал у парня, была далека от Афганистана. — Не знаю, да и какая разница? — глухо бросил Харри, опуская голову на сложенные на коленях руки. Больше о чём-то поговорить с ним Тони не пытался. И до сегодняшнего дня был уверен, что Харри так и останется сторонним наблюдателем за их работой. — Док, ты уверен? — переспросил на всякий случай Тони, не без опаски распахивая кофту, оголяя грудь с магнитом. И если зачем рядом стоит Хо, он прекрасно представлял, на кой чёрт тот подозвал Харри, Тони так и не сообразил. Вроде бы в предстоящей операции не было мест, где они в четыре руки бы не справились. — А ты думаешь, кто помогал мне в операции? Уже не эти… Их врачам только покойников доверять можно, — лаконично ответил Док, закатывая рукава и протирая руки тряпкой, уровень санитарии в этой операционной зале был на троечку. Тони посмотрел на закинувшего за спину волосы Харри, что с равнодушным выражением лица профессионального мясника смотрел на магнит в его груди. И с таким же ледяным спокойствием он на пару с Доком извлёк магнит и вставлял реактор. Один раз только Тони увидел его промедление, уже после успешной замены его второго сердца, когда Харри замер на пару секунд, смотря на свои руки, пальцы были в крови. Но потом он резко дёрнулся, брезгливо вытирая кровь о штаны. — Как вы? — вдруг шёпотом спросил Харри, поворачивая голову, впервые смотря прямо на него, не отводя взгляд. — Теперь жить буду почти гарантированно, — хмыкнул ободряюще Тони, стараясь не кривиться от мелкой болевой судороги, что ещё гуляла по телу; не уточнять же ему, что для стопроцентной уверенности осталась малость, собрать в кузне при свечах оружие, но не совсем то, что заказали ублюдки. — Хорошо, правда, — Тони осёкся, проглотив готовую сорваться с языка бессмысленную фразу, когда увидел, как Харри изогнул губы вне всякого сомнения, настоящей, пусть и краткой, улыбке, — не умирайте, пожалуйста. — Я ему подохну, — Док улыбнулся, очки его блеснули, — мы не для того тут корпели. Кстати, неплохо, в этот раз у тебя вообще руки не дрожали, начинаю верить, что ты врач. — Ты врач? В смысле, студент? — не понял Тони, нахмурившись и тяжело усаживаясь на скрипучей койке. — Скорее полевой медик, — буркнул Харри, вновь опуская взгляд, — или был им раньше. Тони не стал спрашивать подробностей и даже не помышлял, разве что самую малость, о том, чтобы попробовать выяснить у Харри его возраст. А потом стало не до этого. После случая с заменой реактора, Тони начал привлекать пацана к работе, и дело пошло чуть быстрее. Поначалу он давал простые задания и следил за их выполнением, но Харри схватывал всё удивительно быстро, а его тонкие пальцы легко выполняли даже сложные задачи. Тони не хотел этого даже мысленно признавать, но они смогли даже с некоторым комфортом обустроить мастерскую, где теперь и жить стало можно. Верящее в его лояльность террористы, добрые души, ага, притащили им несколько нормальных кушеток. Хотя сон от этого Тони не настиг, и он всё ещё продолжал часы «тёмного времени суток», что в пещере были условны, бездумно лежать, урывками отключаясь. От Дока это не укрылось, но он только один раз попробовал завести это разговор, наткнувшись на короткое «не твоё дело» и более не поднимая эту тему. Харри же как сидел себе в самом дальнем и тёмном углу пещеры, так и не покинул его, хоть какая-то стабильность.

***

Харри.              Жгучий голод драл горло, выворачивая внутренности наизнанку от любого намёка на свежую пищу. Стоило носу уловить тонкий аромат, как перед глазами всё плыло, а сознание начинало замутняться и угасать, норовя уронить его в пучину беспамятной ярости в дикой охоте за истопником манящего запаха горячей крови. Помогала держаться только боль от прокушенных клыками изнутри щёк и редкие совсем уж в последнее время лакомства в виде тощих мышей, поймать которых давалось с каждым разом всё трудней и трудней. Ну и, конечно, держало в тонусе постоянное употребление обычной еды, что притупляло рецепторы, заглушало инстинкты привычкой чувствовать насыщение и одновременно обрубало всякое желание совать что-либо в рот в ближайшее время, ведь воротило его неслабо каждый раз. Прикрыв глаза, гулко сглотнул, стараясь не смотреть на зачем-то подошедшего совсем близко, только руку протяни, мужчину. Стараясь лишний раз не смотреть на Тони, так звали этого человека, опустил взгляд. — Сколько там, говоришь, тебе годиков? — «невзначай» роняет мужчина вопрос, пока Харри послушно помогает перетащить что-то и куда-то, думать ему о чём-то кроме рвущегося наружу голодного, разочарованного рыка тяжело. Охотно пытаясь перевести мысли на это, Харри сталкивается с очередной непроходимой преградой, тишиной и растерянностью. Он помнит свою жизнь отчётливо, как будто она вся уместилась во вчерашний день, но сказать, как долго она длиться, не взялся бы и в состоянии более трезвого ума, чем нынешнее, одурманенное столь близко маячащим человеком. — Не хочешь — не надо, ха, да, вот сюда, аккуратнее, док, принимайте, — Тони легко отказался от вопроса, моментально переключаясь на более важные рабочие моменты. Харри только голову опустил, чтобы не было видно, как струйка его собственной крови бежит по губам из прокушенной щеки. Он бы и рад ответить, посмеяться над тем, что ни черта в его голове не сохранилось полезного, но тяжело сделать это, не показав клыков, не прорычав что-то малосвязанное, тоскливое и голодное. В тот день он больше ничего не делал, спрятавшись в своём логове и лишь изредка позволяя себе тихое и успокаивающее бормотание о всяких глупостях, когда мужчины громыхали чем-то, чтобы не было слышно его метаний о жирной и упитанной крысе или, ещё лучше, человеке. От таких мыслей его самого раньше тянуло блевать, сейчас же и это пропало, оставляя только полубессознательный бред. Но даже в этом погрязнуть ему было не позволено. Громкие крики языка ему не знакомого ворвались в вакуум тишины. Харри поднялся на ноги привычно и без возражений. Ранения регенерировали с трудом, остановить это он был не в силах, а это жрало силы, усиливая голод стократ. Потому он шёл по пути несопротивления. Их с Хо Инсоном оттеснили от Тони, поставили на колени. Виска коснулось что-то ледяное, пахнуло порохом, маслом, потом. Харри с трудом сосредоточился, понимая, что к голове его приставили пистолет. О чём там говорили люди, он не понимал. Только прикрыл глаза, коротко улыбаясь. Может быть, теперь, когда он обессилен, всё получится? Что-то сорвалось, он не сразу сообразил, что именно. Но вот прогремел оглушающий выстрел, и рядом упало дёргающееся тело мужчины, что носил забавные очки и был добр к нему с первого момента их знакомства, лишь однажды пояснивший это схожестью Харри с его сыном. И теперь он медленно умирал у него на глазах, успевая только что-то сказать Тони и перевести на него самого тускнеющий взгляд. Опять смерть? Харри зажмурился, к горлу подкатил ком, и он не мог сказать точно, была ли это тошнота или душащая жажда, пробуждена запахом свежей крови, чьё тёмное пятно растеклось под телом ещё не умершего, но точно обречённого человека. Люди с оружием ушли, оставив их самих убирать тело. — Я сам, — голос Тони впервые на его памяти звучал так тяжело, Харри вздрогнул, прогоняя наваждение. — Уберите кровь, я займусь остальным. Харри посмотрел на Тони, стараясь убедить себя, что в том, что он сделает дальше, не будет ничего плохого. Разве был бы тот, кто допустил мысль о схожести его с погибшим сыном, быть против того, что он не оставит очередную смерть напрасной? — Харри, это… — Вы ведь никогда не убивали сами, и вам не приходилось иметь дело с мёртвыми, — стараясь не напугать, не напрячь лишний раз, Харри небрежно потянулся к валяющемся недалеко перчаткам, — не переживайте. Всё нормально. Это фраза была ему вторым именем. Всё всегда нормально. В порядке вещей избавляться от тела за короткий срок ставшего близким человека в холодной пустыне в центре базы террористов. Нет ничего такого в том, что прежде чем скинуть тело в вырытую яму, он вырывает его сердце и печень, стараясь очень осторожно поглотить начинающуюся сверчиваться, и потому в обычных обстоятельствах не вкусную, сейчас же кажущуюся манной небесной, кровь. Никто из людей не следит за ним, лишь луна свидетель поступку, но она сохранит это в секрете, как и всё, что увидит. Ну да, зачем тратить на служку за пленником время, если деться некуда, вокруг необитаемая пустыня на многие километры, бежать смерти подобно. Остановиться сложней, чем разрешить себе опуститься на это дно. Слёзы, падающие из глаз, мешаются с жадной слюной, катящейся с уголка рта, пока он не смахивает её рукой, оставляя стягивающей кожу кровавый след. Но он просто спасает свою жизнь и жизнь единственного оставшегося рядом человека, из-за которого ещё имеет смысл что-то пытаться сделать. — Ты бы был несчастен, если бы Тони пострадал, да, — сытая улыбка сама собой липнет к губам, Харри осторожно складывает руки Инсена на груди и убирает вечные очки в карман жилетки, шепчет, — я постараюсь из-за всех сил помочь ему сбежать, у вас же был такой план, да. Перед возвращением, постояв под лунным светом и продышавшись, Харри осторожно призывает давно забытое, но сейчас в приливе сытости затеплившееся в груди ощущение власти. Магия крови, то немногое, что осталось ему доступно, она как нельзя кстати. Кровь на лице впитывается в кожу, песок опадает. Когда он возвращается, предварительно кое-как почистив руки песком, а потом смоченной тряпкой, для естественности, видит, что Тони уже закончил и сидит за широким столом, за которым проходит основная работа. В разуме кристальная чистота, все органы чувств работают в полную мощь, регенерация заканчивает латать внутренне застоялые повреждения, до того в вялотекущем процессе заторопившиеся из-за недостатка ресурсов организма. 24.04.2026. Он легко различает тихий тяжёлый вздох. Знакомый звук. Он обычно делает так, когда проглатывает звуки, что издавать бы не хотел. — Я похоронил его, — осторожно проходя к заменяющей умывальник бочке с мутной водой, произносит Харри спокойным голосом, ему хочется успокоить Тони, дать ему ощущение, что он не один, что, во всяком случае, достойного человека достойно проводили в последний путь, пускай это и не так. Но что может быть лучшим погребальным обрядом, чем ни ритуальное поглощение от коронованного тяжким бременем вечности самой Смертью существа? Так что это даже не ложь. — И он сам этого хотел? Придурок, нам осталось совсем немного работы, — бормочет в ответ Тони, но Харри слышит это даже за плеском воды. — Что он вам сказал? — Харри медленно приближается к так и не поднявшему голову от стола Тони, смотрит на его сгорбленную спину, на изгиб шеи и спутанные черные волосы. Раньше он не осмеливался так пристально рассматривать других людей. — Чтобы я не сдавался и вытащил нас отсюда, выбил из меня обещание, — отзывается Тони, напрягаясь. Харри замирает на миг, но потом решается и тянет руку, кладя на плечо человека, как тот хотел сделать в начале их знакомства и чего он не позволил из-за того, что боялся не сдержаться. Мужчина не вздрагивает и не дёргается, так и продолжает неподвижно сидеть. — Не оставил выбора, да? Мне он тоже кое-что сказал сделать, не сегодня, но раньше, — Харри не знает, как ещё можно поддержать другого, потому просто медленно опускает руку, отнимая от чужого плеча, — поэтому простите за настойчивость, но я обязан помочь вам закончить начатое.

***

               Он знает, что человек рядом не спит: слышит неровное дыхание со стороны кровати, как тот ворочается. Сам он тоже почти не спал в последнее время, разве что считать так можно моменты провалов в памяти и восприятии, когда он отключался от изнеможения или перегорало сознание, сточенное в постоянной борьбе с инстинктами. Итог один: сейчас его клонило в сладкий сытый сон, Харри не мог вспомнить, когда подобное было с ним в последний раз. Но чужое неспокойное поведение раздражает, не давая в полной мере насладиться моментом. И вовсе не потому, что посторонние шумы сгоняют сон. Просто чужое беспокойство начинало передавать и ему. Он не выдержал и поднялся, в темноте его глаза отчётливо различали очертания окружавшего мира. Харри подошёл к занимаемой Тони койке, останавливая того от резких движений или неправильных выводов о своих намерениях простой фразой: — Тише, это я, просто посижу рядом, говорят, это может успокаивать, — в её подтверждение выполнил то, что озвучил. Опустившись на холодный пол, не стал даже поворачиваться к завозившемуся на кровати Тони. Внимание чужое почти физически ощущалось, потому Харри просто ждал. Молчание продержалось недолго: — Кто ты? — прохрипел Тони простой в сущности вопрос. — В каком смысле? — не скрывая своего непонимания, уточнил Харри. — Кем ты был до попадания сюда? Что не так с этим чёртовым миром, если такой молодой пацан, как ты, без тени сомнения Выносит мёртвые тела. Ты сказал как-то, что полевой врач? — Я старше, чем выгляжу, — по крайней мере, Харри так кажется, уверенности нет ни в чём из пунктов биографии, что он может отчётливо вычленить в потоке образов памяти, — и правда можно сказать, что был военным, а сюда попал по такой же нелепой воле судьбы, как и Вы. Вот только моя память многое не сохранила, потому каких-то ясных подробностей я вам не расскажу. Разве можно сказать так много и одновременно ничего? Похоже, да. Больше его ни о чём не спрашивали в эту ночь. Харри не боролся со сном, принимая его с радостью, садясь удобней, вслушиваясь в размеренное дыхание за спиной, кладя голову на скрещённые на ногах руки.

***

Без переводчика оказалось особенно тяжело. Если в прошлый раз Харри ощущал холод оружия, теперь взгляд сосредоточен на куске раскалённого докрасна металла, что замирает в паре сантиметров от лица. Интересно, отстранённо прикидывает он, а это будет больно? В то, что он сможет это пережить почти без последствий, хочется верить, но гложут смутные сомнения. Прошла не одна неделя с того момента, как он в первый и последний раз нормально насытился, и сейчас вновь ощущал слабость и вялость. Прорываясь сквозь отвратительный запах, носа касается сладковатый аромат застоялой крови, яд сам собой наполняет рот, горящий от желания его исторгнуть, сгибаясь в кашле, попытке очиститься от проклятия. Краем глаза отмечая мрачное выражение на лице не понимающего, что ему делать Тони, Харри подумал, что, если его сейчас прикончат, сложилось всё не слишком плохо. Они почти закончили работу над «бронёй», что позволит вырваться из плена. Так что своё обещание он технически сдержит. Прикрывая глаза, Харри улыбнулся своим мыслям, не вслушиваясь в отрывистые фразы, что произносит Тони. Именно поэтому для него стало неожиданностью, когда пропало ощущение выламывающей руки хватки, вместе с тем больше не маячило у лица тепло раскалённого металла. Несколько растерянно он поднялся, чтобы под тяжёлый хлопок двери где-то за спиной оказаться в новой ловушке. Тони обнял его, крепко прижимая к себе, что-то говоря, но разобрать слов не получалось, ведь Харри был вынужден уткнуться носом в горячую шею, липкую от пота и скрывающей за мягкой кожей опьяняющую кровь, бег по венам которой он буквально слышал навострённым до предела слухом. Медленно повернув голову, отвернулся от подставленной под самые клыки шеи, гулко сглатывая и бормоча слабо-связно: — Отпусти, да жив я, всё нормально…

***

Тони Старк. Как он полагал, это была их последняя ночь в этой проклятой пещере. Скучать он по ней не будет, наоборот, постарается как можно быстрее выкинуть из головы всё с ней связанное. Но отвлекаться нельзя. Молот монотонно скучит по пласту будущей обшивки экзоскелета брони. — Я закончил, — не менее монотонен голос Харри, что под его чутким руководством заканчивает стыковку нескольких уже готовых частей. Тони противоречит сам себе, на миг отрывая взгляд от наковальни и смотря на спокойного парня. Тот его не пугал. Как это возможно? Но забыть, с каким равнодушием тот избавился от тела Хо Инсена и с каким спокойствием встретил угрозу для себя, Тони при всём старании не может. Но и объяснить это всё очень просто: всего лишь защитные механизмы психики, и сказать, что он не завидует им, будет в той же степени глупо, как и это утверждение. Но сейчас не время и не место. Потом можно будет подумать о таком, поговорить, попивая холодный виски в защищённой как не всякий президентский бункер вилле. Опуская пластину в воду, Тони слушает шипение, щурясь на поднимающейся пар. Осталось совсем немного.

***

Взрывы и выстрелы, такого ликования внутри он не ощущал даже стоя спиной к разносимым в клочья горам на испытательном полигоне. Стальной колос, собранный из плюющего на выстрелы материала обшивок его же ракет, был страшен и непобедим, особенно в условиях небольших пространств каменных коридоров, что стали могилой уже многим встретившимся на пути ублюдкам. Солнце, увиденное в первый раз за три месяца, ослепило. Этот миг и стал роковой ошибкой. Тяжёлый выстрел чего-то крупнокалиберного и страшно-разрушительного накрыл выход из пещеры огненным штормом. «Полёт» был коротким и скорее уместно его назвать коротким прыжком с последующим неконтролируемым падением в неизвестном направлении. Песок охотно поглотил его фигуру, туша начавшей разгораться пожар, что и спасло от незавидной судьбы быть запечённым в металлическом саркофаге. — Это победа! — смог прокричать Тони, с запозданием осознавая, как падает вниз пропускающее удар сердце, поражённое осознанием, что роковой ошибкой было не то, что он пропустил удар на выходе из пещеры, а то, что в кураже сильно отошёл от плана. Пока выкапывался из песка лихорадочно крутил в голове варианты, что делать, как эффективнее всего вытащить Харри из ловушки, сердца разворошённого улья. Возможно, пока там хаос, он сможет выбраться? Или его не убьют и когда до него доберутся спасатели, он сможет использовать уже в полной мере доступные ему ресурсы вытащить Харри? Часть его разума понимала, что всё это жалкие отговорки и несбыточные фантазии. Именно потому, копаясь в песке, борясь с болью в повреждённой руке и накатывающей дурнотой от жары, Тони не сразу поверил, что ему не мерещиться мираж в дымке жара, когда на невысоком бархане со стороны чадящей черным дымом базы террористов увидел одиноко бредущую к нему фигуру. Палящее солнце объединило усилия с ударом от падения, заставляя создавать иллюзию. Вот только этот воображаемый Харри слишком уж незнакомо выглядел, Тони ведь и не видел его ни разу при ярком свете. В темных лохмотьях тощий парень медленно шёл, чуть пошатывался. Но, похоже, увидев его, заметно оживился и быстро взобрался на горку песка, из которой почти выбрался Тони. — Я уж думал не догоню. Тони прищурился на закрывающего его от солнца Харри, что с совершенно незнакомым выражением на лице смотрел на него, чуть прищурив бездонные черные глаза с алыми отблесками. — Ты… — Нам надо быстрее уходить, не я один такой умный и смог увидеть след твоего полёта и предположить траекторию падения, — Харри протянул руки. Тони машинально поднял здоровую руку, помогая ногами, с облегчением выбираясь из чуть не ставшей его погребальной ямы и остатка брони. Только через пару секунд он осознал, что «иллюзия» поражает материальностью и горячие тонкие ладони на его руках настоящие. — Как ты выбрался? — прохрипел Тони, тут же заходясь кашлем. — Там началась неразбериха, — Харри подождал, пока он восстановить дыхание, прежде чем ответить, — а потом убежал. По пути пришлось немного повоевать, конечно, но всё удачно сложилось. — Долго же я копался, — пробормотал Тони, отпуская чужое предплечье, в которое как вцепился пока выбирался, да так и остался. — Ага, ну всё, пошли, пошли, надо как можно сильнее увеличить радиус поиска, — произнёс Харри, так и не избавившийся от кажущегося ненастоящим, потому как поверить в это было тяжело, выражения радости, выражаемой беззаботной улыбкой на сухих губах, покрытых чем-то темным, может копоть, весёлым прищуром и лёгким тоном голоса, лишь изредка нарушаемым хрипом.

***

Шум лопастей вертолётов сначала слышался лишь очередной заунывной трелью ветра, поднимающего тучи песка и при этом совсем не помогающем справиться с жарой. Пара секунд, и Тони вскидывает руку, из последних сил крича заходящим на посадочный вираж малинам: — Я здесь! Да! Победа! Харри, что поддерживает его с другой стороны, только запрокидывает голову, щурясь. Его лицо в тени, но вот оголённые руки и плечи, некогда светлые, почти белые, покрыты красными пятнами ожогов от солнца. — Мы спасены, — бормочет Тони, падая на колени в песок, смотря на высаживающихся из вертолёта людей в военной форме. Последние несколько часов были по истине изнуряющими, как, впрочем, все три месяца. — Да, — Харри падает рядом, совсем уж сдавая, тяжело дыша лёжа на спине, — здорово, но, кажется, я сейчас… Он не договаривает, но Тони сразу понимает, о чём тот говорил: Харри потерял сознание. Да и сам Тони держался на последних морально-волевых, и даже эти силы иссякли, занимаемые облегчением от спасения.

***

Только вымыв песок, кровь и грязь, переодевшись в костюм с иголочки и осушив бокал найденного на борту лёгкого вина, Тони почувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. Теперь всё, что его тревожило, это рука на перевязке и что-то постоянно говорящий Роуди. — Что ты сказал? В какую больницу? Какую службу? — вычленив зацепившую его фразу в монологе, Тони перебил его. — Миграционную, — повторил Роуди почти по буквам, потом продолжил с того места, где закончил, с неким намёком выделяя предпоследнее слово, — никаких данных, ноль совпадения по всем доступным базам. — Так, — Тони встряхнулся, возвращаясь из состояния растекающегося в кресле, сел прямо, бросая короткий взгляд на спящего в соседнем кресле Харри, — это только моя проблема и моё дело. Почему вы вообще полезли проверять информацию? Хотели родственников найти? Не нашли? Ну вот и всё, сделали всё, что смогли. — Ты не понимаешь подозрительности этого? Не думаешь о потенциальной опасности? — очень зря Роуди продолжил настаивать на своём. Тони прищурился, смотря на своего друга, недолго взвешивая фразу на языке: — Он спас мне жизнь, мы пережили ад вместе, так что будь любезен, заткнись. Больше Роуди эту тему не поднимал, увидев в лице Тони тень того, чего раньше никогда не встречал: решительность не уверенного в себе человека, но идущего до конца отчаявшегося безумца. Тони вновь расслабленно устроился в кресле, невзначай рассматривая умиротворённое лицо парня, впервые на самом деле имея возможность видеть его без грязи или не в спешке, что окружала их, пока они прошли по рукам медицинских бригад. Беспорядочно падающие на лицо чёрные локоны длинных, чуть вьющихся на концах волос частично скрывали от Тони часть чужого лица, вместе с тем подчёркивая бледность кожи, оставляя на обозрение резкие черты, точёный нос и губы профиля. Тёмные синяки под глазами добавляли болезненности, но расслабленность выражения сглаживала впечатление, ведь теперь всё будет хорошо, уж Тони об этом позаботиться.