Дом, озеро и тепло

Мира проснулась от солнца, которое просачивалось сквозь тонкие, почти прозрачные занавески. Совам здесь, конечно, вряд ли понравится, но благодаря этому вся комната была залита светом, делая атмосферу дома тёплым, уютным и будто обещающим что-то хорошее. Рядом, прижавшись к её боку спал Романс, тихо посапывая. Одна его рука свесилась с кровати, пока вторая обнимала её за талию. Он выглядел так расслабленно и умиротворяюще, что будить его совсем не хотелось, так что Мира просто продолжала лежать, невольно любуясь, как мерцают его золотистые узоры и как он чуть-чуть улыбается во сне, как всегда когда ему снится что-то приятное. С тех пор, как они переехали в этот дом, многое изменилось. Поначалу Мира очень волновалась, что она не понравится родителям Романса. Тяжелый характер никуда не делся, а строить из себя идеал тоже не хотелось. Не после того, как она сбежала из родительского дома, из этой золотой клетки. Роскошной, просторной, но клетки. А потом он познакомил её с родителями, и всё оказалось совсем не так страшно, как она думала. Ханна, милая и добрая женщина – вот в кого у Романса такой мягкий для демона характер – самая светлая, принявшая Миру, как родную дочку. Джинхо, более спокойный и немного ворчливый, но такой же прямолинейный и довольно весёлый. «Всего одна встреча…» – убеждала себя Мира в начале. Одна прошла. Потом вторая. Потом они остались на ночёвку. А теперь уже как полгода живут вчетвером. В этом доме, где постоянный, но уютный бардак, всегда пахнет едой и свет заливает окна. Этот дом и эти люди стали для Миры семьёй всего за несколько дней. Родители и их особняк не смогли сделать этого за восемнадцать лет. Осторожно, стараясь не будить мужа, девушка встала с кровати, одернула любимую пижаму – ту самую длинную кофту с белым мишкой, натянула короткие шорты и вышла из комнаты. Дом был двухэтажным. Их комната была наверху, и она это обожала. Сама не знала, почему, но обожала. Романс тогда только посмеялся: «Я рад, что наши вкусы совпадают.». Босиком, стараясь не шуметь, Мира спустилась по лестнице. Ступеньки были деревянными и тёплыми от утреннего солнца, и каждый шаг наполнял её каким-то непередаваемым спокойствием. Даже умиротворением. Ханна уже стояла у плиты. На сковородке жарились блины, а на столе стояла уже готовая стопка. Женщина что-то напевала себе под нос, что Мира с запозданием опознала как старую песню, которую любил Джинхо. Что-то из джаза, кажется. Увидев Миру, Ханна улыбнулась так тепло, что сердце чуть ёкнуло. – Доброе утро, дочка. Хорошо выспалась? – Доброе утро, мам, – хотя она начала называть их так совсем недавно, но это получалось так легко, что она сама удивлялась. – Да. – Романс ещё спит? – Как убитый. – Вечно он спит, – Ханна покачала головой, но в её голосе слышалась только любовь и тёплая усталость. –Вот в кого он такой ленивый? Явно не в меня. Мира только хмыкнула, направляясь в ванную.

***

Умывшись прохладной водой и расчесавшись, она посмотрела в зеркало и решила не заплетать свои обычные хвостики. Распущенные тоже смотрелись неплохо, да и честно – делать что-то с волосами было лень. А здесь никто не осудит. Да… Вот что больше всего подкупало Миру, которая привыкла думать, что не заслуживает семьи. То, что здесь, в этом доме, можно было быть любой. Злой, уставшей, раздраженной, без настроения. Без макияжа, в одной футболке и растрепанной – ты мог просто быть, и уже за это тебя любили. И изголодавшаяся по любви девушка не могла не желать остаться здесь навсегда. Вернувшись на кухню, она застала там и Романса. Он сидел в своей дурацкой кофте с принтом в сердечко и пижамных шортах. Причём сидел с таким видом, как будто не хорошо выспался в мягкой постели, а его выдернули оттуда спустя пару часов, как он на неё лёг. Видеть его таким было откровенно смешно – зная, сколько времени он тратит на внешний вид и уход за собой. Это был такой разительный контраст между элегантным красавчиком-айдолом, каким он был на сцене, и этим сонным растрепой, который сидел с отсутствующим видом и пил кофе, что Мира захихикала. Хотя она ж сама такая же. Фанаты, которые видели её дерзкую и агрессивную натуру на выступлениях, не поверили бы, что она, Мира, известная своим крутым нравом, носит дома только длинную кофту с милым прннтом и сидит, согнув ногу на стуле, ставя стопу на сидение. Хотя ладно, поза как раз таки вяжется с её характером… Ну, удобней ей так, ну и что, что неприлично? – Рад, что веселю, – Романс пытался скорчить обиду, что над ним бессовестно смеются, но губы предательски расплылись в улыбке. Той самой, глупой, широкой и влюбленной. – Доброе утро, родная. – Доброе, – Мира подошла к нему и коротко обняла со спины. Он поцеловал её в щёку. – Завтракать будешь? – Конечно. Идеальное начало утра: блинчики, золотистые такие, вкусные, особенно со сметаной или вареньем, горячий чай с мёдом, порезанная ветчина, сыр… Самое настоящее блаженство. – Мира, поможешь мне в саду сегодня? – мягко спрашивает Ханна. – Это не займëт много времени. Невестка только кивает, не замечая, как уголки губ чуть приподнимаются в улыбке. – Да.

***

Выполнив свою часть работу – нарвав мяты для чая, собрав ягоды с кустов – по трети каждого ведерка, конечно же, отправилось в рот – Романс и Мира устроились на качелях, стоявших на участке. Они почти неслышно скрипели и медленно покачивались в убаюкивающем ритме. Мира, как и любила, устроилась лежа, склонив голову на колени мужа. Его руки привычно легли ей на голову, поглаживая по волосам, перебирая мягкие пряди. Она закрыла глаза, погружаясь в полудрему. Романс же смотрел на неё с расслабленной и довольной улыбкой, и в его глазах было столько любви, что со стороны это казалось почти интимным. Он будто смотрел на чудо. Словно его жена была единственным человеком на земле. Единственным и самым драгоценным. И как же он, чёрт возьми, счастлив, что это сокровище только в его руках. Вечером они пойдут на озеро. Скажут, что просто «посидеть на берегу», но Ханна уже знает, что это закончится тем, что вернутся они оба мокрые с ног до головы. Мира со смешинками в глазах будет кричать на Романса, что он её туда потащил – подхватил на руки, как принцессу, и понёс «помочить ноги», а в итоге запнулся о корягу, и они упали в воду. Романс будет только смеяться, закутает её в полотенце, поможет ей вытереть волосы и принесет горячий чай. Мира будет делать вид, что обижена, но оттает, когда он обнимет её, поцелует в висок и начнёт шептать какую-то нежную ерунду. В этом и заключалось их счастье, и Мира никогда бы не хотела ничего менять.