макароны

Из кухни то и дело слышится звон посуды и тихие ругательства Руслана. Запах стоит на всю квартиру, заставляя слюну скапливаться во рту. Руслан решил, что он умеет готовить, сказав Дане, что ужин сегодня сделает он. Только вот мастерства в готовке у брюнета никогда и не было, максимум, что он умел, — это яичница или пельмени. Сейчас он помешивал в сковородке макароны с тушёнкой — самое лёгкое, что он нашёл на сайте с рецептами. Правда, получалось всё совершенно не так, как надо. Тушёнка постоянно подгорала, оставляя следы на сковороде и заполняя кухню запахом гари. В этот момент послышался хлопок двери, оповестив квартиру о прибытии хозяина. Даня быстро разулся, прошёл на кухню, морщась от запаха горелого. — Русь, чё у тебя горит? — нахмурился рыжий, проходя в комнату. Руслан с растерянным видом смотрел то на сковородку, то на Даню и вздохнул. — Я не понимаю, какого хуя тушёнка подгорает, — Руслан сказал это настолько жалобно, что Дане сразу же захотелось пожалеть, обнять и приласкать его. Кашин подошёл ближе, посмотрел в сковородку, улыбнулся и перевёл взгляд на Руслана. — Потому что сковородку надо брать с антипригарным покрытием, — с улыбкой ответил Даня. Он взлохматил тёмные пряди Руслана татуированной рукой, после чего оставил лёгкий чмок на его макушке, выключил газ и помешал блюдо. — Ну, в принципе... — протянул рыжий, пробуя на вкус макароны, — есть можно. Руслан улыбнулся: он знал, что еда, приготовленная им, была не шибко вкусной, но то, как реагировал Даня, ему очень льстило. И как только он дожевал, Тушенцов прильнул к его губам своими. Нежные касания губ быстро перешли в глубокие поцелуи. Даня оттягивал зубами нижнюю губу брюнета, заставляя того постанывать и запрокидывать голову назад. Когда поцелуй прекратился, Руслан уже сидел на столешнице, весь раскрасневшийся и растрёпанный. Грудь его часто вздымалась в тяжёлом дыхании. — Думаю, ты всё же вкуснее макарон, — хриплый голос Данилы раздался прямо в красное ухо Тушенцова. По смуглой коже тут же пробежали мурашки, а возбуждение уже давно накапливалось снизу живота, потягивая в районе паха. — Данюш, я долго тебя ждал, — с намёком произнёс кареглазый, ёрзая на поверхности столешницы. — Ты не представляешь, как я ждал возвращения домой, — отвечал Даня, чуть улыбнувшись уголком губ, — а тут ты ужин не доготовил. Придётся тебя наказать... Голос Данилы был серьёзным, такой от которого по спине мурашки бегут, а узел в животе затягивается всё туже. — Накажи, — лишь ответил Руслан. Он обхватил ногами талию рыжего, заставляя тела прижаться ближе, не оставляя ни сантиметра между ними. Их губы вновь сошлись в поцелуе — напористом, требовательном, жарком. Воздух в кухне, который и так был тёплым от недавней готовки, стал невыносимо горячим. Каждый вздох ощущался огнём в груди, а касание губ к коже — ожогами. Данила покрывал мокрыми следами губ шею Руслана, ключицы. Его руки быстро стянули мешающую ткань футболки с брюнета, откидывая её подальше. Тушенцов стонал, скулил, выгибался навстречу поцелуям и, таким нужным сейчас, касаниям. Пальцами он зарылся в рыжие вихры, не давая Дане отстраниться от собственного тела ни на секунду. Одежда Руслана быстро оказалась на полу, валялась ненужным хламом в комнате, наполненной звуками и запахами секса. Брюнет бёдрами тёрся о Даню, пытаясь снять напряжение с члена. Прикосновения — это единственное, в чём он сейчас нуждался. — Дань.. Дань.. — скулил Руслан охрипшим голосом, — я не могу.. пожалуйста.. А Кашин не торопился. Он изучал тело Руслана — губами, руками, оставляя багровые следы и синяки. В ответ на слова брюнета ладонь голубоглазого встретилась с горячей кожей Русланового бедра в звонком шлепке, оставляя красный след. — Терпи. Это наказание, милый, — буквально прорычал рыжий, и в следующий момент послышался ещё один шлепок. Руслан проскулил что-то невнятное, а член его дёрнулся от перевозбуждения. Грубость всегда его возбуждала, и Даня это знал, пользовался этим. Острые ключицы кареглазого покрывали красные следы от зубов и багровые засосы. Руслан готов был скулить от возбуждения. Даня трогал его везде, везде, кроме места, которое больше всего нуждалось в этом. Член Тушенцова истекал предэякулятом, капли которого оставались на Даниной одежде, на поверхности столешницы. Каждый раз, когда его члена что-то касалось, он громко выл, запрокинув голову назад, зажмурив глаза. Внезапно Руслан чувствует влажность внизу, чувствует, как Даня обмазывает своей слюной пульсирующее колечко мышц, и спустя секунду уже входит в Руслана пальцами. Сразу два пальца растягивают тугое горячее нутро брюнета, от чего тот будто взрывается, стонет, скулит, движется навстречу пальцам, наконец получая заветные прикосновения. — Данечка.. — на выдохе скулит Тушенцов, пока его задний проход буквально трахают пальцами. Добавился третий. Руслан уже готов, но Даня медлит до последнего, растягивает удовольствие как может. Его татуированные пальцы раздвигают мокрые стенки, толкаются глубже, задевая комочек мышц. Руслана передёргивает, он глухо стонет, утыкаясь лицом в плечо рыжего. Его бёдра, кажется, сами двигаются навстречу пальцам. Пелена удовольствия застилает глаза, не давая видеть. Брюнет уже чувствует разрядку, чувствует, как бёдра его двигаются всё быстрей. Но момент — и пустота. Это заставляет слететь с катушек, разочарованно простонать и зажмуриться от неприятных ощущений. — Не так быстро, сладкий, — хмыкнул Данила, он уже расстёгивает ремень своих джинсов, приспускает их вместе с бельём, наконец освобождая стояк. Рукой рыжий размазывает слюну по всей длине, пока брюнет стонет от нетерпения ему в плечо. — Ты блять.. издеваешься.. — с придыханием шепчет он. На это Данила только хмыкнул, приставил горячую, раскрасневшуюся головку к растянутому сфинктеру, но не вошёл. Он дразня проводил мокрой плотью меж ягодиц, не надваливая, не входя дальше. — Дань.. умоляю, трахни меня уже.. — простонал Руслан, отчаянно двигая бёдрами ближе к горячему телу рыжего. Как только Руслан замолк, член Дани тут же вошёл в него наполовину и остановился, давая привыкнуть. Но этого было достаточно, чтобы кареглазый выгнулся в спине и громко застонал, закатывая глаза. Руслан не медлил: он двигал бёдрами вперёд, насаживаясь глубже, ему явно не хватало половины длины. Кашин, поняв, что медлить уже нет смысла, толкался грубо, резко, жёстко с тихими рыками, крепко сжимая узкие бёдра брюнета. Их секс был грубым, с чувствами, которые оба выражали через каждое касание, каждый вздох и громкий стон. Руслан двигал бёдрами в ритм Даниным, их голоса слились в унисон приглушённых, немного хриплых стонов, наполняя кухню громкими звуками. Данила почувствовал разрядку, его движения стали хаотичными, размашистыми. Он входил до конца, до шлепка яиц о кожу Тушенцова, и выходил так же резко и неожиданно, то наполовину, то почти до конца, оставляя внутри лишь головку. Кончил он с громким рыком, войдя до самого основания. Излился в Руслана, заполняя его нутро горячим семенем, и замер, тяжело дыша. Брюнет последовал за ним, чувствуя, как внутренности заполняет вязкое тёплое семя. Он кончил, пачкая свой живот, попадая белёсыми каплями на Данину футболку, громко простонав. Они сидели так, тяжело дыша, сжимая друг друга в объятиях, примерно минуту. Руслан шмыгнул, оторвался от Даниного плеча и с улыбкой посмотрел на веснушчатое лицо. — Теперь можно и покушать.