Египетская сила

Египет, жара под сорок градусов, а песок скрипит на зубах. Влад, обычный работяга с одного из участков Великой Пирамиды, уже в который раз тащит каменный блок хер знает куда и хер знает зачем. Надзиратель орет на древнеегипетском, и все делают серьезный вид, дабы не получить палкой по спине. — Петь, я сейчас сдохну, — выдыхает Влад, опуская блок на песок и падая рядом, потому что сил стоять уже нет. — Я реально сдохну, и меня здесь же закопают, и никто даже не заметит, потому что все мы выглядим как одинаковые грязные мумии. Петя, который тащил соседний блок и тоже только что уронил его на землю, зарывается лицом в сгиб локтя и говорит: — Владик, ты уже в третий раз за сегодня обещаешь сдохнуть, но почему-то все еще дышишь и даже, кажется, двигаешься. Надо переставать ныть. — Это все от злости, ведь я живу на чистом негативе и обещании, что после работы мы украдем у надзирателя кувшин пальмового вина. — Ага, а потом нас поймают и посадят на кол. — Петь, нас и так посадят на кол, если мы не достроим эту гребаную пирамиду. Ты вообще слышал? Фараон разгневался, потому что его гробница до сих пор не готова, а он, видите ли, стареет и хочет покоиться в красивеньком месте. — Пусть разлагается в песке, как все нормальные египтяне, — бурчит Петя и садится, отряхивая руки. — Но нет, ему обязательно нужно сто пятьдесят метров в высоту, коридоры и ловушки, из которых будут вылетать стрелы прямо кому-нибудь в задницу. — А еще говорят, что он прикажет казнить главного архитектора, если пирамида не будет самой большой. — Архитектор развлекается со жрицами любви в Мемфисе, ему плевать. А нас с тобой — простых кривозубых работяг — казнят в первую очередь, потому что нас много, мы дешевые и нас так-то не жалко. Влад смотрит на Петю, на его лицо, перепачканное песком и глиной, на выгоревшие волосы, которые уже непонятно какого цвета, и вдруг понимает, что это самый сраный день в его жизни. Зато хоть Петя рядом, и от этого становится чуть легче. — Петь. — Что. — А давай свалим сегодня пораньше? — Влад, нас убьют. — Да какая разница? Мы либо сдохнем сегодня от гнева надзирателя, либо расплавимся завтра от жары и переутомления. — Тогда к черту, сбежим раньше. И если нас убьют из-за тебя, я лично... — Петя задумывается. — Я даже не знаю, что я сделаю с твоей мумией, но это будет что-то изощренное. — Повяжи на мне бантик и закопай под самой высокой пальмой. — Обещаю. Они лежат на песке, пока солнце не начинает клониться к горизонту, а рядом с ними сотни таких же грязных, уставших работяг продолжают толкать блоки, орать и проклинать Фараона. Владу и Пете абсолютно всё равно, и они просто смотрят в небо, дышат пылью и чувствуют, что это никогда не закончится. Грустно получается. — Петь. — Ну что еще? — А ты думаешь, через тысячи лет кто-нибудь посмотрит на эту пирамиду и скажет: «Круто построили, молодцы египтяне»? — Ну конечно скажут. Еще и диплом на четвертом курсе напишут про нас, про пирамиды и про нашу письменность.