Это не то, о чём вы подумали

Загрей выбирается из кровавых вод купальни Стикс, отряхивается, пытается пригладить растрёпанные чёрные волосы и тем самым приводит их в ещё больший хаос… И замирает, прислушиваясь: из главного зала дома раздаётся раскатистый бас Аида, и отец явно чем-то недоволен. В ушах Загрея всё ещё стучит пульс после напряжённого боя, поэтому он не может разобрать слов, но настроение своего отца по интонациям он научился разгадывать уже давно. Загрей не проходит вперёд и застывает возле купальни, делая вид, что любуется собственноручно закупленным декором, а сам прислушивается, ожидая ответных реплик того, кому Аид высказывает свои претензии. А отвечал ему тот, кого Загрей вообще не ожидал ни увидеть, ни услышать в такой ситуации. — Это не то, о чём вы подумали, владыка, — оправдываясь, произносит Танатос. — Я мигом слетаю наверх и всё исправлю. — Уж постарайся! — гремит над Домом голос Аида. На миг зал освещает сине-зелёная вспышка, и Танатос исчезает — а Загрей тотчас ловит на себе пронзительный взгляд отца и с досадой вздыхает. Ну вот, а он так рассчитывал пообщаться с Таном на балконе и подарить ему ещё одну бутылочку нектара… Сегодня бог смерти случайно нашёл Загрея на залитых лавой полях Асфоделя и после их уже ставшего традиционным соревнования намекнул, что они ещё встретятся в Доме. Но отвлекли какие-то важные дела на поверхности, какие-то поручения Аида… У Танатоса, как и у прочих богов Подземного царства, много работы — это праздные олимпийцы день и ночь пируют, изредка одаривая смертных своим вниманием, зато Аид и его подчинённые трудятся без устали, и механизмы этого труда отлажены идеально. Загрей, не скрывая разочарования, направляется в комнату отдыха — отдать повару пойманную в пути рыбу и обменять у торговца пару ставших ненужными бутылочек нектара на что-нибудь ценное. *** Аид теснит Загрея к одной из запорошенных снегом колонн, наносит удар за ударом мощным Гигаросом, призывает своих безмолвных слуг из Подземного мира… Он создаёт огненные лучи и заставляет кровь Загрея кипеть от ярости и боли. Кровь застилает глаза молодому богу, злость опьяняет и лишает осторожности, мышцы гудят от напряжения. Отражая огонь укреплённой даром Афины Эгидой и кидая в отца один за другим три кровокамня, Загрей сопротивляется как может. Аид тоже устал, силы его не бесконечны. И он уже выложил перед Загреем все свои козыри, раскрыл все свои приёмы. А у Загрея остался ещё один секретный ход, на который Аид точно не рассчитывает. Он бросается вперёд, с небывалой мощью бьёт щитом отца в плечо и тут же легко касается прикреплённого к поясу Морта… Выкрикивает имя: «Танатос!», хотя уже привык нежно шептать его или произносить тихо, со смехом и игривостью… Но сейчас его голос звенит боевой яростью, а вокруг Аида ненадолго появляется огромная фиолетовая пентаграмма, и Танатос замахивается своей гигантской косой. Он не может отказать Загрею, но его взгляд виноватый, а движения не очень уверенные. — Это не то, о чём вы подумали, владыка! — пытается оправдаться он и быстро исчезает, нанеся Аиду немалый урон. Загрей усмехается. Через несколько минут он окончательно добивает отца и бросается прочь, в земли живых, на поиски матери. *** Обычно Аид не нарушает личное пространство сына. Это Загрей вечно суёт свой нос куда не следует, якобы случайно забегает то в административный зал, то в покои владыки Подземного мира… Но Аид никогда не заходит в комнату Загрея, по крайней мере, без большой нужды. Ему не хочется там находиться хотя бы из-за жуткого бардака, который сын никак не удосужится убрать, ибо занят бесконечными попытками побега и налаживанием отношений между Подземным миром и Олимпом. Аид считает, что всё это бессмысленно. Лучше бы Загрей в комнате прибрался. Но в тот день (или ночь?) Загрей срочно понадобился отцу, однако, на удивление, в залах он не появлялся, и о его суетной беготне в Тартаре, Асфоделе или Элизиуме владыке Подземного мира не докладывали. Поэтому он всё же решил рискнуть и заглянуть в комнату Загрея. Сегодня в покоях сына на удивление темно. Аид чуть ли не спотыкается о лежащие прямо у входа гантели и тут же слышит сдавленное хихиканье, шорох ткани и голоса, один из которых принадлежит Загрею, а второй… Негромкий, обычно равнодушный, звенящий сталью и холодом, но сейчас наполненный непривычной бурей эмоций… Но, тем не менее, весьма узнаваемый. Аид особо не вслушивается в слова, ибо ему и так всё понятно. Глаза быстро привыкают к темноте, ибо всё Подземное царство в целом наполнено мраком, и бог, скрестив руки на груди, многозначительно покашливает. Из-под одеяла высовывается растрёпанная голова Загрея, в разномастных глазах — страх и растерянность. Следом наружу вылезает Танатос, и удивительно, что его белые волосы всё ещё гладко уложены, зато нет ни тёмной туники с капюшоном, ни золотого массивного оплечья, отчего на шее виднеются свежие следы от поцелуев. Пока Загрей сидит, абсолютно ошеломлённый и дрожащий, словно нашкодивший ребёнок, Танатос берёт дело в свои руки. — Это не то, о чём вы подумали, владыка! — качает головой он. — Нет, вот сейчас это именно то, о чём я подумал, — возражает Аид и смеётся.