Энтропия в моём сердце

Я:

«Тёрк бегает за мной с баночкой для сдачи мочи. Это ваших рук дело или Карлы?»

Перри: «Карлы.» «Но провериться стоит, Новичок»

Я:

«Обманщик.»

«Все под контролем, я слежу за своим состоянием.»

***

Я:

«Доктор Кокс, хватит меня кормить, я чувствую себя вашей собакой.»

Перри: «Лейси, голос!»

Я:

«Очень смешно.»

Перри: «Хорошая девочка.»

***

Перри: «Мой сын устроил истерику, потому что хочет макароны, которые сделал ты. Что ты туда положил?»

Я:

«Плавленый сыр, пармезан, базилик и немного любви.»

Перри: «Он все равно не ест.»

Я:

«Уверен, вы не добавили любви.»

Перри: «Я не добавил базилик, он кончился.»

***

Перри: «Дженнифер проделала огромную дыру в джерси, пока спала на мне.»

Я:

«Может она хотела теплоты как кенгуренок в сумке матери.»

Перри: Ты только что назвала меня самкой кенгуру, Саманта?

Я:

«Только сумчатой подушкой для сна…»

***

Я:

«Что подарить новому мужу матери, которого я увижу в первый раз в жизни, на Рождество?»

Перри: «Я бы не стал стараться для человека, который собирается подарить розовую пижаму.»

Я:

«Это же мега круто!»

«А откуда вы узнали?»

«Вы начинаете походить на жуткого сталкера.»

Перри: «Не неси бред, это все Барби болтает без конца.»

Я:

«Эллиот общается с Дэном?»

«Вот вонючий кобель!»

Перри: «Ревнуешь, девочка моя?»

Я:

«Нет, просто мама думает, что Дэн увел у меня Эллиот. А еще она бросила Кита ради тайного любовника…»

Перри: «Новичок, скажи злому Санте, что ты хочешь на Рождество?»

Я:

«Поцеловать Вас.»

«Не думал об этом.»

***

      Настало время разгребать последствия гнева доктора Келсо и ехать на медицинскую конференцию в Бостон вместе с доктором Коксом.       Утро началось отвратительно: у меня не было сил даже встать с кровати, я разлил на себя кофе и сжёг свой завтрак.       Наверное, сама вселенная намекала о том, что сегодняшний день был началом отсчета конца.       Водитель такси заблудился, поэтому я был вынужден слушать отвратительно бездарный рэп, нервничая опоздать на свой рейс.       До конца регистрации было десять минут, а доктора Кокса до сих пор не было видно у выхода на трап.

Я:

«Доктор Кокс, до вылета 20 минут…»

      Ответ не поступил, что означало: он решил насолить доктору Келсо и едва ли хочет лететь в Бостон.       Игнорируя чувство разочарования, я поднялся на борт и прошел к своему месту. Из-за того, что вонючий таксист заблудился, сейчас я был вынужден сидеть у туалета между широкой женщиной и храпящим пожилым мужчиной, из рта которого хлестал фонтан слюны.       Спасительница в униформе стюардессы с улыбкой наклонилась ко мне и уточнила: — Доктор Дориан? — Мисс Джексон, — улыбаясь, ответил я, узнав в ней дочь своего пациента с язвой желудка, — как дела у вашего отца? — Очень хорошо, только благодаря вам. Спасибо, что убедили его не поглощать бутылку майонеза в день. — Вы врач? — ко мне повернулась сидящая рядом женщина, больно задев локтем ребра. — У меня сыпь на спине. Вам не сложно будет взглянуть?       Первое правило врача: говорить на улице, что ты специалист по бабочкам. А в самолете признаваться только, когда тебя об этом спрашивают. — Да, давайте только произведем осмотр, когда достигнем горизонтальной поверхности… — Доктор Дориан, — мисс Джексон прервала наш неловкий диалог, — вообще мне понадобится ваша помощь на борту, не могли бы вы пройти с вещами за мной? — Буду рад, — я попытался выскользнуть со своего места. Когда я говорю «выскользнуть», то имею в виду буквально. Стоило нам пройти к началу самолета за занавес, разделяющий бизнес-класс и эконом-класс, я наклонился к уху мисс Джексон и сказал, — в первый раз меня зовут в бизнес-класс больше чем на две минуты. — Располагайтесь на любое свободное место, — тихо ответила она мне и подмигнула.       Неужели хоть что-то хорошее за этот дерьмовый день.       Я сидел с закрытыми глазами в конце зоны бизнес-класса у окна, удобно раскинувшись в кресле и слушая музыку в наушниках, когда почувствовал шевеление рядом с моей правой рукой. Я лениво повернул голову в сторону своего соседа и приоткрыл глаза.       Мужчина в профиль был очень похож на доктора Кокса. Возможно, у меня пошли галлюцинации от недосыпа. — Новичок? — услышав знакомое прозвище сквозь музыку, я вновь открыл глаза и тут же снял наушники с себя. — Доктор Кокс, — устало улыбнувшись, поздоровался я, — думал, вы решили саботировать предложение доктора Келсо. — Не буду врать, если бы я выпил еще два стакана, то это точно бы произошло, — голос Кокса не был радостным. Что ты вообще забыл в бизнес-классе, подпольный миллионер? — Стюардесса — дочь моего пациента, а меня посадили на единственное свободное место у туалета.       Перри хмыкнул и откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Что случилось? Знаю, вы не любите, когда я лезу, но… — Сошелся с Джордан, думая, что если буду охренеть как стараться, то все наконец станет правильно. Вот только она решила, что после двух детей и стянутого ошейника на моей шее, она все также может спать с кем пожелает. На этот раз это был косметолог. — Мне жаль, доктор Кокс. — Давай не будем об этом, Новичок, — попросил он и нервно начал постукивать ладонью по подлокотнику.       Перри был раздавлен и, как и всегда, в такие моменты не хотел ничего говорить. Я взял один наушник и поднес к нему, после чего вставил в его ухо, второй же — вставил в свое. Ожидал ли я, что он назовет меня девчонкой и сбросит наушник? Вполне. Однако мое сердце болело от осознания, что из-за его отвратительного характера с ним так мало людей, подставляющих плечо, когда он в этом больше всего нуждается. Лишь на миг наши взгляды встретились, а после я отвернулся в спинку переднего кресла, будто не произошло ничего особенного.       Перри так и не сбросил наушник.

***

      Номер в отеле оставлял желать лучшего: комната с одной двуспальной кроватью, с диваном и ванной комнатой. Доктор Келсо не приукрашивал, когда говорил о желании Совета директоров сэкономить на командировках.       Жертвами плохого настроения доктора Кокса стали водитель трансфера, а также девушка, заселившая нас в номер. Как бы Перри ни уговаривал ее выделить отдельный «не семейный» номер «для двух взрослых мужчин, не являющихся одной семьей», девушка ссылалась на занятость всего здания. Я решил не искушать судьбу и молча следовал за ним, не решаясь раздражать лишний раз. Хотя иногда я все-таки пытался пошутить, но тот только раздраженно фыркал.       Я почувствовал себя в прошлом. Это напомнило мне первые дни, когда я ничего не умел, а доктор Кокс забавно делал вид, что меня ненавидит.       Через два часа мы уже были в другом более роскошном отеле на медицинской конференции. Перри сразу сцапали в явно односторонний вежливый диалог знакомые коллеги, я же решил пойти в это время в конференц-зал и занять места, если он вообще планировал сесть рядом со мной.       Когда у микрофона появился первый выступающий, я посмотрел на него и уставился в неверии. Все еще беременная Ким готовилась к выступлению, перечитывая свои файлы.       Она солгала мне.       У меня будет ребенок, до рождения которого я вряд ли доживу, а если и доживу, он никогда меня не вспомнит.       Я всегда хотел этого ребенка.       За что, черт возьми?       Я поднялся на ноги, смутно соображая как пробирался через ряд людей. — Джей Ди, — она заметила меня и окликнула.       Однако сердцебиение усиливалось, мне хотелось выйти на воздух. В дверях я с кем-то столкнулся и, пробурчав нечто похоже на извинение, прошел в коридор. Я ослабил затянутый галстук на своей шее и расстегнул первые пуговицы.       Я оказался на свежем воздухе. Надо дышать, дышать и смотреть перед собой. Машины, фонарный столб, деревья и запах травы. Я откидываюсь на бордюр, совсем не переживая, как выгляжу со стороны. Кто-то подходит ко мне, но я отмахиваюсь.       Когда же меня настойчиво берут за запястья, я перевожу взгляд и натыкаюсь на пару любимых голубых глаз. — Ким соврала про выкидыш, — говорю я ему сквозь шум в ушах, — она сказала, мой ребенок умер. Она соврала.       Он проводит пальцами по моей щеке и спускается к шее, проверяя частоту пульса, затем кладет вторую руку мне на грудь, хмурясь.       Я что, плачу?       Перри заключает меня в объятья и кладет руку на мою спину, принимаясь мирно постукивать. Зарывшись лицом в его плечо, я чувствую его тепло, запах выпитого им виски и цитрусового шампуня, постепенно успокаиваясь. — Вы пахнете апельсинами, доктор Кокс. — Очень мило, Виола. У тебя сейчас будет сердечный приступ. Боль в области сердца? — Нет. — Сухой кашель. — Нет, — очередная ложь слетела с моих губ. — Мне это уже дико не нравится, Новичок. — Мне тоже, — я усмехнулся и оторвался от него, чтобы посмотреть в лицо, — но я в порядке, просто занервничал.       Перри ответил не сразу. — Вставай, пошли, — он поднялся на ноги и отряхнул свои штаны от пыли. — Куда? У нас же конференция, — я показал в сторону отеля, опасаясь, что он потащит меня в больницу. — Черт бы их всех побрал, лицемерные ублюдки, — зло выкинул он и протянул руку, чтобы помочь мне подняться с бордюра.

***

      Не было никакого похода в больницу. Перри держал меня за руку и вел через оживленные улицы Бостона, мимо сувенирных лавок, баров и пабов, разного рода кафешек. Возможно, он не хотел, чтобы я свалился где-нибудь, но рука его была такой теплой и мягкой.       Солнце уже давно зашло за горизонт, и мы сидим на мосту над заливом с бутылкой виски, наслаждаясь дуновением ветра. — Ты будешь хорошим отцом, Новичок.       Нет, я буду отвратительным отцом, который оставит своего ребенка совсем одного. — Не помню, рассказывал ли я вам. Отец дарил мне детали от велосипеда на каждый мой день рождения. В детстве я так был на него обижен, ведь другим детям дарили целые велосипеды. Мой же отец все продолжал дарить мне детали вплоть до моих двадцати шести, пока не умер. Велосипед почти был собран: оставались сидение и руль. Я всегда злился на него, что тот никогда меня не понимал. Сейчас я бы все отдал, лишь бы собрать этот велосипед, потому что в каждой детали, которую он мне дарил, я чувствовал его заботу обо мне и гордость за меня. Всегда ведь проще купить что-то и забыть, чем делать нечто с такой любовью много лет. — Тебе повезло, Новичок, мой отец дарил мне только путевки в травматологию и один раз привел проститутку к нам домой, когда мне исполнилось восемнадцать. — Это ужасно, Перри. — Да…определенно ужасно. — Но вы не такой как он, Джек от вас без ума. — Когда я впадаю в гнев, то становлюсь его копией. Часто вижу это в зеркале и дергаюсь от самого себя. — Мне уже страшно за кавалеров Дженнифер, — я толкнул его плечом и фыркнул. — Поверь, Джордан сначала их сожрет, а только потом кинет мне их обглоданные кости. — Знаю, что вы уступите, если она действительно его полюбит. — Новичок, — он позвал меня после недолгой паузы, — ты влюблен в мать своего ребенка? — Нет, никогда не был. Видимо, поэтому она мне и солгала. — А Барби? — Причем тут Эллиот? — я удивленно уставился на него. — Отвечай давай. — Я думал, что влюбился в нее с первого дня нашей интернатуры, но потом осознал, что она только друг.       Кокс лишь горько усмехнулся. — А теперь что? — Новичок, из всего разнообразия ублюдков на этой земле, ты должен был влюбиться в этого сраного Уинстона? — раздраженно спросил он, сделав глоток виски. — Я никогда не был влюблен в Грега. — И в какого же ублюдка ты влюблен, маленький поганец? Sailed the endless tides, looking far and wide Trying to fill the hole buried deep inside I was out of hope 'til I looked in your eyes Swear my world lit up the moment you arrived       Слова застряли у меня в горле, не желая быть сказанными. Три слова могут сломать все между нами и всю его чертову жизнь…       Пока шестеренки яростно крутились в моей голове, я совсем не ждал прикосновения шершавых губ к своим. Перри целовал меня мягко, без напора, словно давал время отступить. Вкус виски отдавал горечью, но это был самый сладкий и желанный момент в моей жизни.       Я вцепился пальцами в его затылок и прижался к его рту, напористо отвечая на поцелуй, давая ответ без слов на заданный вопрос.       Когда мы отстранились друг от друга, я испугался увидеть сожаление или злую шутку, но наткнулся на его расширенные зрачки и сбитое дыхание, что стало последней преградой, сдерживающей меня.

***

      Волшебство вечера должно было рассеяться, но стоило нам оказаться за порогом нашего дешевого гостиничного номера, стало очевидно, что поцелуй не был ошибкой и не был глупым порывом, вызванным алкоголем. Been lookin' for the one, and you're the missin' piece Of me, I searched the farthest sea And everything between us feels like treasure that I seek The moment we locked eyes, I felt it deep inside of me You're my missing piece       Не могу вспомнить, кто первый из нас не выдержал и накинулся на другого, но я уже был прижат к стене, пока он целовал меня до исступления, а я сжимал его кудри, пахнущие апельсинами.       Я стонал от удовольствия, пока его язык и губы касались моей щеки, шеи, ушей, — вообще до всего, до чего могли дотянуться.       Верхняя часть одежды и ботинки были отброшены на старый ковролин.       Моя ладонь скользнула по его голому торсу и оказалась в его брюках. Его разгоряченная твердая плоть под моими пальцами позволила рассеяться моему главному страху. Перри не было противно, он действительно хотел всего этого.       Мы поменялись местами: теперь я вжимал его в стену, чередуя поцелуи и укусы на его коже. Избавившись от преграды в виде его штанов с нижним бельем, я упал на колени перед и взял в рот его член. Медленный темп с чередованием рук ему явно нравился. Его рычание и тяжелое дыхание возбуждало, заставляя собственный член больно упираться в ткань брюк. — Твои пухлые губы словно созданы для этого, милый, — хрипло произнес Перри, нежно поглаживая мою скулу.       «Милый» в комбинации с нежностью его прикосновений заставили мой мозг плавиться от наслаждения.       Он толкался мне в рот все интенсивнее, направляя меня, держа за волосы, пока не достиг пика и не излился горячим потоком мне в рот. — Джей Ди, — глухо прошептал он и потянул меня к себе с пола, утягивая в поцелуй. Его руки на моих бедрах поддерживают меня, пока я обхватываю его сильную шею. Его губы беспорядочно целуют мое лицо.       Я оказываюсь на кровати, он стягивает с меня брюки с бельем, оставляя полностью открытым, и подтягивается ближе. — Мне нужна твоя помощь, я никогда раньше не был с парнем. — Возьми с тумбы лосьон для тела и используй свои красивые длинные пальцы во мне, — тихо говорю ему, не отрываясь от его глаз.       Перри поцеловал меня напоследок и принялся ласкать ртом мое ослабленное болезнью тело. Казалось, его не пугала ни моя бледная кожа, ни болезненная худоба. Его губы и язык нежно скользили по моей шее, груди, ребрам, животу, тазовым косточкам. Руки поддерживали поясницу и опустились на бедра. — Новичок, — позвал он хрипло, и я опустил на него взгляд, — помнишь, что я хотел сделать с твоей влажной дырочкой? — Перри, нет…пожалуйста, — я испуганно уставился на него, почувствовав дикое смущение, — Перри! Ох, черт…       Ему было все равно на мои возражения: он подхватил меня под колени, поднял бедра вверх, а после коснулся языком сжатого колечка мышц, вырвав из меня позорный всхлип. — Перри, я не был в душе, — мое лицо горело, а сердце грозилось сломать ребра.       Этот садист смотрел на мое лицо с неприкрытым удовольствием и продолжал мучить меня, проникая своим языком.       Любовь всей моей жизни делает самый грязный и потрясный римминг в моей жизни.       Предэякулят стекал с члена на мой живот, когда Перри добавил к ласкам свои потрясающие, мать его, пальцы. Сначала один. Два, Три. Черт, как же он хорош… — Перри, хочу тебя, — я прервал его пытки, потянул на себя и уткнулся носом в его щеку, — я так тебя хочу…       Долго умолять его не пришлось — головка члена уперлась в меня, и Перри начал входить, неотрывно наблюдая за моей реакцией. От этого мягкого взгляда мне хотелось расплакаться. — Ты в порядке? — тяжело дыша, спросил он меня и поцеловал в уголок рта. — Двигайся, — подтвердил я, размашисто лизнул его щеку и прикусил ухо.       Сдержанные и стеснительные толчки медленно перетекли в беспорядочный темп. Перри брал меня, сжимая мои бедра до белых костяшек, утробно рыча и выстанывая под мои стоны и всхлипы от попадания головки члена по простате.       Перри не просто трахался со мной, а занимался любовью. Я чувствовал это через его касания, слова и поцелуи. Though my boat may shake out upon the blue I don't fear the waves 'cause they led me to you I felt it in my chest, the moment we aligned 'Til my final breath, I'll love you all my life Been lookin' for the one, and you're the missin' piece Of me, I searched the farthest sea And everything between us feels like treasure that I seek The moment we locked eyes, I felt it deep inside of me You're my missing piece       Достигнув пика, я излился на свой живот, лихорадочно повторяя его имя. Ему понадобилось пару толчков, чтобы излиться в меня. Перри вышел, оставляя неприятное чувство пустоты, и навалился сверху, зарываясь лицом в мою шею. Я обнял его и прижался щекой к его волосам. Время остановилось для нас.       Наши переплетенные тела, сбитое дыхание, учащенный пульс и сердцебиение слились в одно. Перри целовал и сжимал меня в объятьях до самого рассвета, и я, опьяненный своей сбывшейся мечтой, совсем не думал о том, что будет завтра. You're the missin' piece Of me, I searched the farthest sea And everything between us feels like treasure that I seek The moment we locked eyes, I felt it deep inside of me You're my missing piece