Энтропия в моём сердце

      Читая книгу русского писателя, я наткнулся на определение счастья. Он писал, что у счастья нет завтрашнего дня, нет у него и вчерашнего… у него есть только настоящее — и то не день, а мгновение.       Сегодня мой пятьдесят первый день рождения. Двадцать лет назад я думал, что умру от карциномы сердечного клапана в полном одиночестве.       Хорошо, что я ошибся.       Я просыпаюсь от горячих ласковых касаний к своему животу. Сонно поворачиваюсь к источнику своего пробуждения и, не открывая глаз, прижимаюсь губами куда-нибудь. Попадаю в его наглый нос. — Старичок, — позвал меня Перри еще раз и поцеловал в веки. — Пора вставать, именинник.       Не помню конкретный момент, когда из «Новичка» я стал «Старичком». Наверное, лет пять назад, когда во время секса у окна в доме моей матери меня продуло и заклинило на ближайшую неделю. Это уже седое кудрявое чудовище бьется в истерическом смехе до сих пор, вспоминая об этом. — Мм, Перри, давай полежим еще немного, — я закидываю на него ногу, и он «ойкает», заставляя меня отпрянуть. Он еще более древний, чем я. — Мне надо в больницу, пока эти убийцы там не поубивали всех пациентов, — я открыл глаза и стал наблюдать, как Перри натягивает футболку. — Только не ссорься с Джеком, — прошу его и подпираю щеку ладонью. — У него несчастный вид уже две недели. Скажи, что он круто справляется в больнице, подбодри. — Старичок, это демоническое самонадеянное отродье совершенно не умеет работать в команде, да еще и бесится каждый раз, когда ему указывают на недостатки… — Совершенно никого не напоминает, — перебил я его.       Перри одарил меня раздраженным взглядом и зарычал. Вдруг в меня прилетело что-то массивное. Это оказалась красная коробка с лентой. Я игриво улыбнулся чудовищу и принялся распаковывать.       Интересно, что он мне подарит в этот раз? Были часы, рубашки, статоскоп, машина, поездки. Были даже сексуальное белье, игрушки и секс в качестве актива. Последний был самым лучшим подарком.       В коробке отказалась… книга?       На красивой синей обложке с золотой огранкой не было никаких опознавательных знаков. Когда я открыл ее, то застыл в изумлении. «Джон Дориан. Врач, спасающий души» В память о моем самом лучшем ученике. Доктор Персиваль Улисс Кокс.       Я растерянно посмотрел на книгу, а потом на самого Перри, прежде чем залиться слезами и рыданиями от самого трогательного подарка в своей жизни. — О господи, я так и знал, — сказал обреченно Перри и кинул в меня салфетки. Разумеется, так он скрывал смущение и глубокую радость от моей реакции.       Я был так счастлив в этот момент, что не заметил горькое чувство волнения, которое проскользнуло на границе моего сознания от получения памятного подарка.

***

      Мы должны были собраться с нашими друзьями у нас дома, однако Перри сообщил, что не успевает присоединиться к нам.       В связи с этим я решил провести день в «Святом сердце», где этот трудоголик сможет не отрываться от своей работы и не чувствовать вину за то, что не провел со мной этот день.       Я ушел в частную практику, когда Перри был назначен главврачом больницы. Конечно, мы поссорились. Но в конце концов поняли, что это был единственный выход.       Во-первых, наш роман буквально зародился на глазах всей больницы и вылился в наш брак. Я не хотел, чтобы Перри подставлялся ради меня.       Во-вторых, нужно было время, чтобы заботиться о троих детях. Джордан без угрызений совести скинула на меня Джей Ди и Джека, а Ким строила серьезную карьеру профессора и поручила заботу о Сэмми тоже мне. Ее муж Шон (бывший Эллиот) был только этому рад. Так я стал папочкой (на самом деле, мамочкой) для своих ангелочков и любимого демона Джека.       Пока я не перешел к третьему пункту, хочу рассказать вам о своих детях. Начну с Сэмми. Ему двадцать, он учится в колледже на врача. Внешне он похож на Ким, но глаза у него мои. Он также похож на меня своим позитивом, но мозги у него от Ким. Он настолько умен, что я с гордостью называю его вундеркиндом и храню все его медальки на полке в нашей гостиной. Сэм тихий, улыбчивый и добрый ребенок, с которым у нас с Перри никогда не было проблем. Кстати, Перри он называет с детства доктором Коксом, а тот называет его Новичком, что меня невероятно умиляет. Хотя порой мы путаемся.       Мой второй ангелочек — малышка Джей Ди или, как называет ее Перри, Джен. Джей Ди двадцать один год, она учится на юриста, она сочетает в себе поразительный ум, проницательность своего отца и природную игривость своей матери. Она яркая, живая, громкая, энергичная. Внешне она точная копия Перри. Ее небесные голубые глаза, длинные кудрявые рыжие волосы, веснушки на плечах. Я прошел с ней путь от детского чаепития, розовых платьев и косичек до подросткового пубертата, неудачной первой любви и поиска себя. На ее восемнадцатилетние мы вместе пели в караоке песни Майли Сайрус, выпивая «Яблочный мартини». Все зовут ее Джей Ди, поэтому тут мы тоже путаемся.       И наконец мой любимый демоненок Джек, от которого у нас с Перри вылезли первые седые волосы, причем одновременно. Ему двадцать пять, он учится в интернатуре в «Святом сердце» на программе врача-терапевта. Нельзя однозначно сказать, на кого он похож внешне. У него глаза Перри, черты Джордан, прямые светлые волосы, которые он завивает, серьга в ухе, а также искусственно удлиненные клыки, которые Перри ненавидит и за которые мы зовем его демоном. Представьте парня, который притягивает поразительным образом все проблемы разом. Это Джек. Школьное хулиганство, девочки и парни в нашей с Перри кровати, постоянные ночные вылазки, побеги из дома, пьяные вечеринки, драки с Перри. Когда я говорю драки, то имею в виду суровый мужицкий мордобой этих двух ослов. На самом деле, несмотря на внешность, он больше всех напоминает мне Перри. Харизматичный, уверенный в себе, тот самый крутой парень из сериалов. В нем огромный талант, но он одиночка, который не умеет быть уязвимым перед окружающими. Его единственный лучший друг — это Сэмми. После того, как Сэмми уехал в колледж, он вообще остался без друзей. Своего первого безнадежного пациента он оплакивал в моих руках, сидя в темноте на полу кухни. Как и свои разбитые коленки, обиды на Перри, все неудачи — все это он оплакивал рядом со мной всю его жизнь. Я всегда буду присматривать за ним.       Третья причина, по которой я оставил «Святое сердце» — мы с Перри не можем находиться вместе двадцать четыре часа в одной комнате. Пережитая вместе болезнь дала нам четко понять, что мы готовы поубивать друг друга из-за рутины и раздражения на мелочи.       Так, я стал угождать богатеньким дядям и тетям в их желании казаться больными. Это довольно унылое занятие.

***

      Это место совсем не изменилось. На меня смотрело то самое здание, оставленное восемнадцать лет назад. Я прошел в приемное и сразу же наткнулся на огромную толпу. — Мы принимающая больница. Если из вас не лезет ребенок, не надо орать и спрашивать, сколько вам еще ждать! — прокричала Карла в толпу, стоя на стуле. Я обошел всех и встал позади нее, вскрикнув: — Сколько еще ждать, мамасита?! — Я тебя урою… — Карла уже повернулась в полной готовности врезать, но, увидев меня, радостно закричала и побежала обнимать, — Бэмби!       Ее объятья были все такие же теплые и прекрасные. Всегда люблю с ней обниматься. — С днем рождения! Что ты здесь делаешь? Мы думали прийти к вам сегодня вечером, — она взяла мое лицо в ладони. — Перри заработался, я решил побыть с вами здесь, — улыбаясь, ответил ей. — Тёрк здесь? — Джей Ди! — раздался крик Тёрка, который всегда телепатически знает, когда я переступаю порог этой больницы. Он сразу же повернулся и прогнулся для взлета.       С криком «Тёёрк» я побежал к своему Шоколадному мишке и запрыгнул на его спину, готовясь прокричать «Я орёл», однако не только мы с Перри постарели, Тёрк с кряхтением не удержал меня, и мы со стонами грохнулись на пол. — С орлом придется попрощаться, — сказала Карла, скрестив руки. — Она права, Джей Ди… Объявляй… — Время смерти… — я посмотрел на часы и замер, — без очков не вижу… — Двенадцать двадцать три, — со смехом ответил знакомый голос, который мог принадлежать только моему демоненку, — с днем рождения, Диди!       Джек подошел и помог подняться сначала мне, а потом Тёрку. Его детская привычка звать меня «Диди» не только не ушла спустя столько лет, но и передалась Дженнифер. Только Сэмми звал меня «папой». — Рад тебя видеть, приятель, — я крепко обнял его и похлопал по спине. — Как ты? — Все как всегда, моя смена заканчивается через шестнадцать часов, отец все еще называет меня убийцей, — ответил он и замкнулся. — Вообще…не ожидал, что ты придешь сюда сегодня, тут такое дело: я приготовил тебе подарок, но он лежал в моей машине, которую забрал эвакуатор…я заберу машину после смены и отдам тебе его… — Милый, я был бы удивлен, если бы из всех машин эвакуатор забрал бы не твою, — смеясь, ответил я и сжал его плечо, — не переживай, все в порядке. — Малыш Джеки скромничает, — сказала Карла и приобняла Джека с другой стороны, — вчера поступила девушка, и никто не мог понять, что с ней не так, даже сам доктор Кокс и команда хирургов. Джек единственный, кто увидел аневризму в головном мозге и не позволил выписать девушку, иначе бы она умерла от кровоизлияния в мозг. — Да, нейрохирург сам еле заметил. У него талант, — добавил Тёрк. - Поэтому твой отец вел себя вчера как вредная сучка? — я хихикнул, вспоминая, как Перри ворчал за ужином на Джека. — Ты большой молодец. — Спасибо, тетя Карла, доктор Тёрк, Диди.       Он улыбнулся моим словам, но я чувствую: что-то было не так. Джек выглядит расстроенным, даже за натянутой улыбкой.       Что же опять с тобой произошло, негодник?

***

      У папы Сэма сегодня день рождения. Они с Джей Ди договорились сдать все экзамены и работы раньше срока, чтобы приехать и поздравить его. Он уже собирался ехать домой, но позвонил дядя Дэн и сказал, что папа будет целый день в больнице.       Сэм не хотел идти в больницу, потому что там бы увидел его. Своего лучшего друга, своего сводного старшего брата.       Сэм безнадежно влюблен в Джека, которого имел наглость поцеловать, пока тот валялся в пьяном состоянии из-за ссоры с доктором Коксом.       Сначала все было нормально, но потом оказалось, что Джек помнил о поцелуе, и все прошло прахом. Его оттолкнули. Джек звонил, писал ему, но Сэм заблокировал его везде, чувствуя себя разбитым.       Для всех Джек — непостоянное, эгоистичное чудовище. Для Сэма Джек — самый близкий человек, его лучший друг, его любимый старший брат. С самого детства Джек всегда рядом с ним: защищает, втягивает в проблемы, молча слушает, когда ему это нужно, знает его любимые фильмы и музыку, да и все остальное тоже.       Наверное, когда Сэму исполнилось шестнадцать, и он увидел Джека, подгибающего под себя парня, он наконец раскрыл глаза и осознал, как именно на самом любил Джека.       Все было под контролем чертовых четыре года.       С подарком для папы на перевес он проскользнул в больницу и пошел в кабинет к доктору Коксу. Это было единственное место, куда бы точно не стал добровольно заглядывать Джек.       Переждет у Перри несколько часов, подождет Джей Ди, а там они с Джеком не смогу остаться наедине и вести унизительные беседы.       Сэм постучал и, услышав разрешение, зашел в кабинет. Сразу же увидел убитого Перри в кресле, который был погребен под бумагами. — Здравствуйте, доктор Кокс. — Опять формальности, Новичок? — Ладно…привет, доктор Кокс, — Сэм улыбнулся, когда увидел, как тот закатывает глаза. — Такой же невыносимый, как твой папаша, проходи, ребенок. Сэм подошел и свалился в кресло перед его столом и поставил коробку на стол. — Вы себя хорошо чувствуете? — Ну, Новичок, не считая, что у меня тут банда убийц и бумажный ад, все как всегда, — он откинул бумаги в сторону и сжал пальцы на переносице. — Я вообще хотел у тебя спросить, какого черта происходит с Джеком. Он ничего тебе не говорил? — А что с ним? — тупой вопрос. Он же знает, что Сэм всегда в курсе, что творится с клыкастым демоном. — Ходит с пустыми глазами, как чертов призрак. Твой отец думает из-за меня. Подумал, может тебе что-то сказал. — Нет, мы… — он сглотнул, — не разговаривали.       Перри поднял на него взгляд, явно заметив его нервозность. Проклятье, почему Сэм не умеет врать? — А у тебя, ребенок, все хорошо? — доктор Кокс встал и скрестил руки на груди, уже поняв, что с ним что-то не так. — Да, — глухо ответил он и попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла уродливая кривая усмешка, а глаза наполнились влагой. — Господи боже, — Перри обошел стол, приблизился к Сэму и сел на кресло напротив, — яблоко от яблони… Парень, что случилось? Вы подрались? Он тебя расстроил? — Нет, это я виноват, — он уже не скрывал слез и положил ладони на глаза, всхлипывая.       Он почувствовал, как Перри наклонился и сжал его колено. — Сэм, что произошло? Не пугай меня, ребенок. — Мне так жаль, доктор Кокс, я поцеловал его…       Сэм боялся посмотреть ему в глаза. Он чувствовал вину за то, что испортил все в их идеальной семье, испоганил дружбу с Джеком. — Я подозреваю, что ты не играл с ним в «гомо-цыпу», — сказал Перри, заставляя Сэма убрать с глаз ладони и увидеть свою улыбку. — Гомо-цыпу? Что это? — Неважно. Что было дальше? — Он сказал, что это неправильно и оттолкнул меня, — после паузы добавил, — не говорите папе, пожалуйста. Не хочу, чтобы он расстраивался и выбирал сторону. — Если его сканер не сработает раньше, обещаю, ничего не скажу, — Перри вздохнул и потрепал его волосы, — но если этому демону было бы все равно, то он бы так не убивался. — Спасибо, — Сэм слабо улыбнулся ему сквозь слезы. — Новичок, у меня сейчас обход с идиотами. Пойдем, научишь их ставить центральный катетер, — Перри в последний раз хлопнул его по колену и встал с кресла. — А я могу? Я даже здесь не работаю, и у меня нет диплома… — Главное, что ты умеешь, в отличие от этих дегенератов в халатах.

***

      Я начал догадываться о предполагаемой причине плохого настроения Джека, когда он задал мне вопрос по пути в столовую. — Диди, а Сэм тебе звонил сегодня? — спросил у меня Джек, прежде чем мы зашли в столовую. — Пока еще нет, что странно. Обычно он звонит мне до занятий в семь утра, — ответил я ему и открыл двери. — Понятно, — он грустно усмехнулся.       В столовой я увидел много постаревших знакомых лиц, а также знакомую фигуру, сидящую на спинке стула перед Эллиот.       Джей Ди что-то оживленно и увлечено рассказывала Эллиот, отчего последняя весело хохотала. Когда Эллиот повернула голову в мою сторону, она радостно помахала мне рукой. — Джей Ди! — Эллиот встала и хотела подойти ко мне, чтобы обнять, но за секунду в меня вцепилась моя принцесса, запрыгнув на меня и обхватив ногами. — Диди! — малышка Джей Ди смеялась мне в ухо, щекоча своими кудряшками мое лицо. Она поцеловала меня в щеку и слезла с меня, не отпуская. — С днем рождения тебя! — Привет, Солнышко, спасибо, — я поцеловал ее в лоб, счастливо улыбаясь, и повернулся к Эллиот, — привет, Эллиот. — С днем рождения тебя, я думала, мы идем к вам, — Эллиот хлопнула меня по плечу.       Кстати, с Дэном они развелись. Сейчас Эллиот переживает развод и по завету своего психолога поджигает бумагу в парке. Ее несколько раз уже штрафовали. За травмирование уток.       Я отодвинулся от Джей Ди и ответил: — Перри весь в работе, я решил сам к вам прийти, — я обернулся к дочери. — А ты что здесь делаешь? Праздничные каникулы в Гарварде? — Мы должны были с Сэмми устроить сюрприз, но эта бестолочь на звонки не отвечает, не знаю, он приехал сегодня или нет. Подарок твой у него, Диди… — Сэмми приедет? — оживленно перебил ее Джек. — Когда ты в последний раз с ним говорила? — Что с тобой, Джексон? — она непонимающе уставилась на брата. — Он тебе не сказал? Вы же, два слипшихся фрика, постоянно вместе. — Козявка, когда ты разговаривала с ним? — грубо проигнорировал ее поток вопросов Джек. — Джек, — отдернул я его, — успокойся, сейчас во всем разберемся… — Ты что поссорился с ним? — вынесла его сестра вердикт. Вот она природная проницательность Джей Ди.       Джек замолчал и опустил глаза. Значит, все-таки зря я утром наехал на Перри. Проблема демона была найдена. Я сжал плечо Джека и наклонил голову, безмолвно требуя объяснений. Тот лишь грустно кивнул.       Мимо нас прошли ребята в форме интернов с подносами и окликнули Джека: — Чувак, ты не говорил, что у тебя такой крутой младший брат, ему двадцать, а он уже центральный катетер умеет ставить… — сказал один из детей. — О чем ты, Королева Британии? Ты про Сэма? — уточнил Джек. — Доктор Кокс пришел на обход с твоим братом, сказал Тош поставить, но та начала что-то бормотать и не смогла, он разозлился и сказал мелкому поставить. И тот поставил с первого раза. Молодец, — ответил другой, более взрослый парень. — Ну все, видите, разобрались. Сэм не потерялся, он с вашим отцом, — я облегченно выдохнул. Стоп. Какого черта Сэм ставил центральный катетер? — Я пойду, — кинул суетливо Джек, прежде чем выбежать из столовой.       Улыбка появилась на моем лице. Мальчики могут ссориться, сколько угодно, но они самые лучшие друзья. Прямо как мы с Тёрком. — Ванильный мишка, тебе не кажется, что твои детки от тебя что-то скрывают? — О чем ты, Бурый мишка? — Даже не знаю… — Кстати, милая, ты заходила уже к папе? — я отвлекся от Тёрка на Джей Ди. — Да, заходила утром, начала рассказывать ему про моего нового парня Рэнди, но он психанул, выставил меня за дверь и сказал идти рассказывать тете Эллиот, — ворчливо пожаловалась она на отца, на что я улыбнулся. — Доктор Кокс в своем репертуаре, — рассмеялась Эллиот, — в интернатуре он всегда меня прогонял, когда я что-то рассказывала про то, как моя мама спала с садовником или как я показала грудь на камеру, или… — Эллиот, ты просто очень много говоришь… — Джей Ди! Как ты смеешь! — Он прав! — добавил Тёрк.       Мы с Тёрком убежали под смех Джей Ди, прежде чем Эллиот успела наброситься на нас, как в старые добрые времена.

***

      Настроение Сэма немного поднялось после того, как доктор Кокс похвалил его перед ошарашенными старыми интернами.       Получили, сучки?       На самом деле он многому его научил с самого детства, это было дико круто. Сэм уже знал половину процедур учебной программы перед поступлением в университет. Папа был слишком мягкий и впечатлительный, а доктор Кокс просто кидал его в воду без поддержки и кричал ему вслед «плыви», иногда контролируя. Это было эффективнее сюсюканий папы. — Сэм! — раздался голос того, кого он пытался избегать с самого утра.       Сэм повернул голову к запыхавшемуся Джеку и сделал единственное возможное, на что был способен.       Он начал бежать от него по коридору. — Стой, мелкий придурок! — раздраженно крикнул Джек ему в спину. — Отвали от меня!       Сэм старался на скорости протискиваться мимо людей в халатах и каталками, но этот спринтер все не отставал. С каждой секундой паника все нарастала, и он не заметил, как врезался в кого-то на полной скорости.       Было больно. Сэм упал навзничь и посмотрел в потолок. Его словно оглушили. Перед глазами появилось испуганное лицо Джека. Он сжал его лицо в своих ладонях и что-то повторял. Через секунду Сэм перевел взгляд на второго человека. Папа. У него была разбита губа. — Сэмми, слышишь меня? Диди, у него сотрясение, — Джек приобнял брата и прижал его голову к себе. — Я в порядке… — он не мог от него отстраниться: физически мог, но морально не хотел. — Сынок, ты так вылетел, я не ожидал, извини, — он коснулся моего лба, который щипал. — Пап, у тебя губа разбита, — пробормотал Сэм и после добавил, — с днем рождения. — Спасибо, так вы меня еще не поздравили, — папа весело рассмеялся и обернулся, — Терк, подлатаешь бойца? — Да, конечно, давай, чувак, пойдем за мной.       Джек помог Сэму подняться и, не отпуская его руки, повел за дядей Тёрком и папой в процедурный кабинет. Сэма посадили в кресло, и он старался не смотреть в сторону Джека, испытывая стыд. — Сэм, ты не знаешь, с кем встречается моя Иззи? — дядя Тёрк вколол обезболивающее ему в лоб, прежде чем поднести к нему иголку. — Вроде с парнем из баскетбольного клуба, а что?       Дядя Тёрк и папа изумленно замерли. — То есть не с тобой? Нет… Джей Ди, моя дочь мне врет, и наши мечты поженить наших детей напрасны! — он театрально дернулся, отчего игла пролетела в опасном расстоянии от глаза Сэма. — Ничего, Бурый мишка, еще не все потеряно… — Диди, доктор Тёрк, прекратите, — сказал им Джек, сидящий возле него. — Ему неприятно каждый раз слушать, как вы пытаетесь свести их с Иззи. — Оу, милый, у тебя кто-то есть? — Нет… — Да, — одновременно с ним ответил Джек, вогнав Сэма в панику. — Джей Ди, твои дети определенно что-то скрывают, — дядя Тёрк сказал, посмеиваясь, и понимающе помотал головой.       Не успел унизительный диалог продолжиться, как на пороге палаты появился взбалмошный и раскрасневшийся доктор Кокс, который был явно разгневан. — Мне сказали, что какие-то идиоты бегали по моей больнице и чуть не убились, врезавшись друг в друга. Почему я не удивлен, что это вы двое, семейка Адамс? — Перри, мы немного поцарапались… — Мелкий поганец, заткнись, у тебя губа расквашена, сейчас же за мной. Ганди, Джек справится сам, иди работать, — дядя Тёрк, смеясь, передал Джеку, успевшему надеть перчатки, иголку и вышел за дверь. — Сэм, так что там с твоей девушкой? — папа еще раз спросил, но вновь оказался одернут доктором Коксом. — Старичок, считаю до трех…       Папа испуганно вылетел из двери, оставив их втроем. Доктор Кокс посмотрел на них и перед уходом лишь подмигнул и сказал: — Развлекайтесь, молодежь.       Теперь они остались вдвоем после тупого забега по больнице, абсурдного разговора папы и брошенного «да» Джека. Нельзя описать словами масштаб неловкости, повисшей между ними.       Джек бережно делал стяжки на его лбу, пока Сэм боялся поднять на него глаза от смешанных чувств. Почему все стало так сложно в один момент?       Когда Джек закончил и наклеил пластырь, он сел на стул и пододвинулся ближе к Сэму. Он снял и бросил перчатки на стол и опустил руку на руку Сэма, заставив задрожать от волнения. — Зачем ты сказал папе и дяде Тёрку, что у меня кто-то есть? — Потому что у тебя есть я, мелкий придурок. — Джек, это не шутка, не наша братская связь и даже не платонический брак, как у папы и дяди Тёрка.       Сэм выдернул руку и попытался встать со своего места, но оказался прижат обратно Джеком. — Сядь на место и заткнись, чертов Усэйн Болт, — угрожающе сказал ему парень, и он послушался. — Если бы ты, упрямый идиот, меня разблокировал, то получили бы одно из сотен голосовых сообщений, где я признаюсь, что тоже люблю тебя.       Реальность не может быть настолько сладка и идеальна. — Ты сказал, что не можешь быть со мной. — Меня все ненавидят, я все всегда порчу. Если я напортачу, и ты возненавидишь меня однажды, — Джек сел обратно на свое место. — Ты мой брат, лучший друг и единственный близкий человек. Я не хочу остаться один…мне страшно, Сэмми.       Сэм слушал своего человека, который всегда был рядом, честен, так редко уязвим, и теперь точно знал, никогда не бросит его.       — Джекс, — улыбнувшись, позвал Сэмми и увидел любимое небо в его голубых глазах, — я никогда тебя не брошу.       Джеку потребовалась минута для того, чтобы улыбнуться, показав свои милые удлиненные клыки, и впиться поцелуем в губы Сэма, заставив его сердце остановиться.

***

      После того, как Перри накричал на меня, обработал мою губу и поцеловал, он в наказание взял меня учить детишек-интернов уму разуму.       Боятся крови, тик-токи, любят свои лица и гели для волос. Я тоже люблю гели для волос. — Новичок, возвращайся обратно, — сказал Перри, когда мы отправили всех по делам. — Куда? Уже прогоняешь меня домой? — Нет. Возвращайся в «Святое сердце». Дети выросли, ты состоявшийся врач и этим оболтусам нужен тот, кто будет втирать им мотивационные речи. Я так больше уже не могу. — Ты устал, милый? — я погладил свое чудовище по щеке и взглянул в глаза. — Да, Джей Ди, я устал, — Перри положил ладонь мне на талию и неожиданно прижал к себе. — Не волнуйся, будем работать бок о бок с тобой, ты сможешь больше отдыхать… — Я неправильно выразился, — перебил меня Перри и озвучил следующее, — ты будешь работать не со мной. Ты будешь мной. Ты новый главврач. — Что? — я в шоке уставился на него. — Перри, я не могу быть тобой… — Тебе и не нужно. Будь собой, потому что ты единственный, кому я могу доверить эту клинику.       Мое поседевшее чудовище без отдыха работало столько лет. Разве Перри не заслужил пожить для себя и уйти на покой? Как я могу отказать ему в этом?       Я кивнул в знак согласия, он крепко и радостно обнял меня и поцеловал в висок. Я улыбнулся, чувствуя все тот же любимый запах апельсинов от его кудряшек.

***

— Перр, куда мы идем? — спросил я его, когда он вел меня по коридору в сторону лестницы на крышу. — Сейчас увидишь, Старичок, — со смешком ответил Перри.       Как только мы дошли до двери крыши, Перри на миг повернулся ко мне и просиял улыбкой. Он толкнул меня вперед перед собой, и я оказался в разноцветном свете гирлянд, а рядом со мной куча народа. — Сюрприз! — голоса слились в едино, приковывая меня к одному месту.       Передо мной стоял украшенный стол и стояли все, кто только мог: Карла, Тёрк, Эллиот и Тодд. Мои дети: Джей Ди сидела на столе с шапочкой на голове и радостно улыбалась, а Джек и Сэмми обнимаясь друг с другом, показывали мне язык. Дети, вверенные мне Перри, тоже были здесь: Ашер, Блейк, Тош, девочки-хирурги — они улыбались, стоя в углу. Были также Сибби, Пак и Хуч, забавные медсестры и медбратья и все, кто работал бок о бок со мной раньше.       Счастливая улыбка не слезала с моего лица, и я прислонил ко рту сведенные вместе ладони, не веря в эту красоту. — Внимание, корабельные крысы, — Перри вышел из-за моей спины, — мы тут собрались, чтобы отпраздновать день рождения Старичка, но рад также объявить вам сегодня, что у этого корабля новый капитан, — Джон Дориан ваш новый главврач.       После небольшой заминки все начали радостно свистеть. Ну, кроме Пака, который лизал зад Перри столько лет для этого. Ну и ладно. Не так обидно. — Речь! Речь! Просим речь! Ванильный мишка!       Джей Ди, слезла со своего места, подбежала, поцеловала меня и Перри в щеку и дала мне в руки «Яблочный мартини». — Сегодня проснувшись утром, я вспомнил о том, что двадцать лет назад думал, что умру от карциномы сердечного клапана в полном одиночестве и потеряю все…. — Чувак, что за тухлая речь! — перебил меня Тодд, за что получил по плечу от возмущенных людей, но я посмеялся. — Меня бы не было здесь, если бы не мои друзья, которые всегда вовремя замечают, что у меня все плохо; если бы не мой Сэмми, рождение которого помогло мне выдержать ад химиотерапии; и, конечно же, если бы не ты, — я повернулся к растроганному Перри, стоящему с покрасневшими глазами, — если бы не ты, я бы умер на полу, истекая кровью, в полном одиночестве двадцать лет назад, перестал бы верить в успех невероятно сложной для того времени операции, отказался бы от реанимации. Ты всегда терпел, учил, заботился и любил меня, даже если все шло наперекосяк, — я повернулся обратно к всем, — «Святое сердце» — это необычное место: мы спасаем жизни и все здесь одна большая семья. И это никогда не изменится.       Растрогался не только Перри, ко мне подбежал во всю рыдающий Тёрк и схватил меня в свои крепкие объятья. За ним и моя мамасита и Эллиот.       Возможно, русский писатель знал правду, когда писал, что счастье — это лишь мгновение. Ведь после любого мгновения мог наступить настоящий кошмар. — Папа? — раздался испуганный сломленный голос Джей Ди, — пап?       Я оторвался от друзей и увидел, как глаза присутствующих наполняются растерянностью. Только когда я обернулся к Перри, увидел, что он согнулся почти пополам и начал оседать на пол. — Перри? — испуганно позвал его и бросился на колени перед ним, обхватив лицо дрожащими руками. — Доктор Кокс! — Перри! — Носилки, быстрее! — Папа, папочка! — Джей Ди испуганно звала его, устроившись возле него. — Пап! — Джек появился возле него, оттащил меня и начал оказывать помощь своему отцу, пока я беспомощно вцепился взглядом за то, что было в его руках.       Перри потерял сознание, держа в руках белый конверт, на котором было написано мое имя.       Я думал, что больше всего в жизни боялся умереть, но сейчас я достиг самого настоящего апогея ужаса.

***

Новичок,       Прости, что называл тебя лицемером, когда ты хотел вручить мне письмо, вместо того, чтобы лично сказать о своей болезни. Похоже, сейчас я наконец понял, насколько тяжело признаться в этом.       Не знаю, чем я заслужил такого замечательного тебя в своей жизни.       То, что я сделал из тебя настоящего профессионального врача, — самое большое достижение моей жизни. Подарок на день рождения, который я собираюсь сделать, — надеюсь, он понравится тебе, ведь ты так долго ждал, когда я скажу тебе, как я горжусь тобой.       Ты вырастил наших детей в заботе и любви, которые я не смог бы им дать один. Каждый день водил их в школу, устраивал дурацкие яркие праздники, искал сбегающего по ночам Джека, успокаивал Джен, когда ей разбивали сердце, разрывался между городами, чтобы проводить больше времени с Сэмом. Ты замечательный отец.       Я собираюсь попросить тебя стать новым главврачом «Святого сердца», места, что сделало из нас тех, кто мы сейчас. Сделай для этих детей то, что я сделал для тебя много лет назад.       Я чувствую, что постарел и больше не могу угнаться за этим миром. Мне сложно учить кого-либо, кроме Сэма, который такой же Новичок, как и ты (но с большими мозгами). Особенно сложно мне учить Джека. Этот вспыльчивый и безмерно талантливый сукин сын — моя точная копия и слушать готов лишь тебя.       Когда Джен будет выходить замуж, я хочу, чтобы ты вел ее к алтарю за нас двоих.       Мне кажется, я стал жить по-настоящему только после встречи с тобой.       Не знаю, что происходит со мной, Новичок, но я стал часто терять сознание. Мне страшно, но мы прожили вместе двадцать лет, я старый и морщинистый старик без сил жить.       Я уйду раньше, Новичок, это правильно. Пообещай, что моя смерть не изменит тебя и не превратит в циника, каким был я при жизни.       Не убивайся и не страдай сильно. Мы прожили вместе прекрасную жизнь, так что живи счастливо дальше и даже не вздумай тащить свою старую костлявую задницу ко мне раньше положенного срока.       Наша совместная история продолжится в наших сыновьях. Зуб даю, девочка моя. С любовью, Перри.

***

      Перри лежал на койке без сознания уже четвертый час, а я сидел рядом с ним с нескончаемым потоком слез на своем лице после прочтения его письма.       Результат анализа на онкомаркеры пришел отрицательный. Поэтому мы ждали вторую часть анализов.       За стеклом, у стойки медсестер сидели напуганные дети. Перри видел истину, которую я не замечал. Сэмми обнимает с любовью обезумевшего Джека, который приходит снимать показатели отца каждые двадцать минут. Джей Ди спала здесь в палате, свернувшись в клубок, на втором кресле.       Карла, Эллиот и Тёрк заходили пару раз, обнимали меня и выходили обратно.       Пак остался после своей смены, чтобы контролировать состояние Перри. Я ему благодарен.       Планшет запищал, оповещая о поступлении анализов. Я с дрожащими руками листал показатели. Мой врачебный ум был моим проклятием, ведь я понимал каждый знак в этом сраном папирусе.       Теперь, когда мы поменялись местами, я осознал, что в вечер перед операцией, когда Перри плакал от страха в моих объятьях, ему было во сто раз больнее и страшнее, чем мне. — Старичок, у тебя все лицо распухло. Прочитал эту дрянь в конверте? — позвал меня Перри, поднявшись со своего места. Он кивнул на планшет, — Так, что там в итоге? — Аутоиммунное. Почки почти отказали, — ответил я ему гробовым голосом. — Джей Ди, — он потянулся и взял меня за руку, — ты правда думал, что мы будем всю жизнь тереть друг другу спинки в ванной, девочка моя? — Сейчас придет Пак, и мы вместе обсудим план лечения… — Стоп. Ты не будешь обсуждать с ним план лечения. — Перри, я тебя сейчас ударю… — Ты плачешь над малознакомыми пациентами, ты хоть представляешь, что с тобой будет, когда я умру на твоих руках, если назначенное тобой лечение не сработает? — Перри сжал мою руку, заставляя услышать собственные слова. — У меня уже план, и мне плевать, одобряешь ты его или нет, — я вытер слезы и серьезно посмотрел ему в глаза. — Если ты умрешь, я умру…       Мой голос сломался под конец, я разбился и упал ему в грудь, тихо рыдая, пока он успокаивающе гладил меня по голове. How light carries on endlessly, even after death. (Как свет продолжается бесконечно, даже после смерти.) With shortness of breath, you explained the infinite. (С одышкой ты объяснял бесконечное.) How rare and beautiful it is to even exist. (Как это редко и прекрасно — вообще существовать.) I couldn’t help but ask (Я не мог удержаться, чтобы не спросить) For you to say it all again. (Чтобы ты повторил все это еще раз.) I tried to write it down (Я попытался записать это) But I could never find a pen (Но я никак не мог найти ручку.) I’d give anything to hear (Я бы все отдал, чтобы услышать) You say it one more time, (Ты скажешь это еще раз,) That the universe was made (Что вселенная была сотворена) Just to be seen by my eyes. (Просто чтобы быть увиденным моими глазами.)       Джей Ди настолько вымотался, что уснул в руках у Перри. Когда в палату зашел Джек с глазами сумасшедшего, Перри лишь вытянул руку, приглашая его в свои объятья. Нелюдимый сын Перри, который редко показывает свои чувства, крепко вцепился в его больничную рубашку, показывая, насколько на самом деле Перри для него значит. Он поцеловал макушку сына и сказал ему: — Горжусь тобой. Присматривай за всеми, особенно за этими отцом и сыном Адамс. У моей Джен своя голова на плечах, она будет присматривать за тобой.       Перри почти никогда не был откровенен с Джеком, поэтому с грустной улыбкой наблюдал за его растерянностью и несмелым кивком. — А вот и маленький Адамс, заходи, ребенок. Смерть отменяется, — сказал Перри, увидев Сэма в дверном приеме. — Пап? — сквозь сон пробормотала Джен. — Он самый, Дженнифер.       Так, они провели еще несколько часов, пока Перри и Джей Ди не уснули на ужасно тесной и скрипучей больничной койке в объятьях друг друга.       Сэм вышел из палаты, держа Джека за руку. За ними вышла Джей Ди и сказала братьям: — Наверное, я брошу Рэнди, — на немой вопрос парней, она продолжила с улыбкой, — хочу такую же невероятную любовь, как у папы и Диди.