Нахт-мин Фар

Невероятно болит голова. – Ваше величество. Нет. Всё болит. – Ваше величество. Болит спина, мозг, пульсирует пищевод. Как бы ни старался размяться, шея продолжала ныть от кривизны позвонков. Хоть бы не блевануть на древесину дырявого пола. Не знаю, спал ли я достаточно, если вообще спал. Мир ощущается сегодня по-особенному противно. – Принц Нахт-мин из династии Фар, наследник Ахмосенефрета, султана Самора, возьмитесь за поручень! – голос стражника заставил меня скривить рот с неприязнью. Однако я выполнил его просьбу, и лифт начал движение. Ситуацию усугубляла температура. Я нормально переношу жару, но отрицать факты было бы глупо. Шутка ли, именно из-за неё мы сегодня поднимаемся на Сцену Солнц. Кер закатила глаза, устав обмахиваться веером. Возможно, лишь тонкий слой ткани на потолке спасал её от потери сознания. – Я в шоке с тебя, Мин, – Алиса сделала глоток воды из бокала, – Ты, видно, Шамашом поцелован. Мы с девочками в платьях, и то умираем от жары. А на тебе чёрная мантия, поверх которой ещё и тёмно-синий сур с рукавами. Для иностранцев поясню. Сур – церемониальная одежда, показывающая статус в Саморе. Её смеют надевать лишь семьи Ладжемской Хризы, правящего в стране совета. Да, представьте себе, султана выбирает совет! Бред полнейший. Очевидно же, что кроме Фаров никто не смеет садиться на трон. Но вернёмся к суру. Мужской сур похож на куртку до колен с воротником и дырками в подмышках. Руки просовываются в эти самые дырки, а рукава прикрепляются поверх конечностей. Это делают с помощью тонких ниток или булавок. Идейно данная одежда имитирует бога, который, как кукловод, направляет твоё тело. Глупое зрелище, как по мне. Я будущий султан! Властитель Самора и пустынь до Морконоры! Почему я должен пресмыкаться перед кем-либо? Возвращаясь к внешнему виду, скажу, что у меня сур имитирует Инáрумла: тёмно-синяя плотная ткань, как непроглядное ночное небо, большой стоячий ворот с мехом цвета охры, словно песчаные бури. Бог ночи, как он есть. Хотя в моём образе есть отличие – золотая подкладка у сура. Обычно Инарумл изображается в виде чёрной, высокой птицы с длинным клювом и в плаще до пола, сшитого из небесного свода… Мне было лет пять. Мы с семьёй отдыхали в Гермóзисе, одном из крупных городов на востоке Самора. Мать показывала мне местные храмы, и тогда я увидел её... Пятиметровая фреска, на которой изображена высокая фигура в плаще, словно чистое ночное небо, с головой птицы. Её узкий тёмный клюв доходил до пояса и оканчивался серебряным полумесяцем. И самое важное отличие – приоткрытая грудь, состоящая из тумбаги, сплава меди и золота. Как я узнал позже, в Гермозисе очень ценили бога ночи, так что изображали по-своему. Именно этот образ Инарумла ярко отпечатался в моей голове. Так что, когда у меня спросили про церемониальный костюм, мой ответ был очевиден. Женские же суры выглядят иначе. Это не куртки, а скорее накидки с длиной не ниже груди. Их рукава также крепятся поверх рук. Самый традиционный женский сур среди нас, пожалуй, у Алисы, хотя он тоже необычен: полупрозрачная, тонкая ткань, золотые полосы вдоль рукавов, а воротником служат две шкуры фенеков, головы которых свисают с плеч. И всё это поверх бордового платья с лямкой через шею и кожаным ремнём с тёмно-золотыми элементами. У Кер... Прости, милая, но это не сур. Удивительно, как мать вообще согласилась тебя пустить в этом на официальное мероприятие. Скорее всего она просто устала спорить с ней. Кер обожает культуру Карнты. Уверен, был бы у неё выбор на Распределителе, она бы родилась карнтской принцессой. Поверх чёрного струящегося платья в пол у Кер особое украшение из серебра в форме сура, состоящее из запутанных шипастых стеблей и двух больших роз на плечах. И большое количество аксессуаров: серебряные с отливом в чёрный серьги в виде змей, обвивающих ушную раковину, стопка тонких браслетов, из-за которых каждое движение рук сопровождается характерным звоном. И наконец, её гордость – серебряная кисть скелета на левой руке. Это украшение выковал искусный мастер специально для неё. По сути это браслет и пять колец, которые соединены серебряной кистью. Эн видимо не определилась и просто попросила один из суров, что лежали в гардеробе. Так как её белое платье с рукавами покрывает такой же белый сур. Единственные интересные моменты: ободок с фиолетовыми цветами и клетчатый узор на суре, в некоторых клетках которого есть по точке в центре. Не знаю с кого мать сняла этот образ, но на Эн он выглядел вполне мило. – Просто стараюсь не думать об этом, – ответил я Алисе. – Сегодня ты удивительно рассудителен. – Волнуешься? – ехидно спросила Кер, пытаясь скрыть нервную ухмылку. – Вы обе знаете мои опасения, – огрызнулся я, потирая свои узкие перчатки. – Ладно тебе, не беспокойся, – на меня уставились фенеки. Лифт закончил движение, и я последовал за девочками. Перед моими глазами всё ещё стояли морды этих псов. Их взгляд… То ли пуст, то ли наоборот переполнен, как пузырёк чернилами. Такой же взгляд был у черепахи. Голова тогда гудела, но словно по-особенному. Гул не был неприятен, просто приглушал звуки вокруг. И этот гул желал, чтобы я встал с кровати, перенёс взгляд с потолка на то, что стояло предо мной. Когда я наконец встал со стула, я потерял равновесие. Огромная черепаха глазела на меня. Пытаясь постичь её размеры, я лишь наблюдал, как чудовище мясного цвета росло. Несмотря на потерю координации, я не упал. Почему-то моё тело не могло упасть, хотя и стоять ровно в таком положении было очевидно невозможно. Глазки-бусинки прожигали меня насквозь. Я не слышал, но чувствовал, как громко ноет эта уродина. Но я соврал. Это было тихо. По-настоящему громко стало, когда монстр раскрыл безгубную человеческую пасть. Лишь сейчас я почему-то заметил отсутствие носа у черепахи. Во время истошного крика из всех щелей мироточило густой жёлтой жидкостью. Хотелось спрятаться. Убежать. Но тело не слушалось. Я из ненависти начинаю орать в ответ. Не знаю, издавал ли я хоть что-то. Черепаха была безоговорочно громче. Проснувшись, я тяжело дышал. Через несколько минут мои руки уже были в раковине. Я тщательно мыл их горячей водой. Перед глазами всё ещё мелькало мясное чудовище. Я сильнее тёр кожу. Горячая вода приятно обжигала её. Я понимал, что вновь перешёл черту, но мне было плевать. – Раз уж сделал, то прочувствуй момент. Мне не хотелось спорить. Это было действительно наслаждением. Я мог свободно сжимать и разжимать руку из-за отсутствия корочек. Было ужасно больно и от открытых ран, и от обжигающей воды. Но как же приятна была это боль. Вода не становилась красной. Кровь даже не пытается течь. Лишь бело-жёлтая жидкость, практически прозрачная, выходила первые секунды из раскрытых рубцов, что доходили до мяса. Горячая вода была словно эластичный кокон, второй слой кожи, которого так не хватало. После дурной прихоти мне пришлось расплачиваться наиаккуратнейшими действиями. Боль уже не была приятной, и каждое прикосновение ощущалось мучительным. Я не стал вытирать руки… От воспоминаний меня отвлёк голос глашатая. Мы стояли на Сцене Солнц. В особенно жаркую погоду на горизонте можно увидеть, как распадается солнце. Обычно хорошо видно лишь три диска, а остальные практически прозрачные. Именно поэтому за нашими спинами стоят ровно три полукруга, в пазы которых упадут небесные светила. – Теперь позвольте представить мне будущее поколение, которое поведёт за собой наш великий Самор! – закричал мужчина, обращаясь к толпе, что стояла где-то внизу на площади, – Старшая дочь династии Фар – Эллилайс! – Алиса сделала шаг вперёд, взмахнув руками над головой, – Старший сын династии Фар – Нахт-мин! – я выступил, поправив сур, – Вторая дочь династии Фар – Керриган! – девушка сделала реверанс в сторону публики, – И наконец, младшая дочь династии Фар – Энигма! – девочка просто шагнула вперёд и робко кивнула, смотря при этом на звенящую сестру. Я хотел посмотреть есть ли рядом родители, но повернуть голову было нельзя. Видите ли, мне нужно смотреть на толпу с серьёзным видом. Я натянул отрепетированную улыбку, смотря на свой народ. – Было бы забавно прыгнуть с такой верхотуры прямо на них, – подумал я. – Чего-то не многовато людей. – А ты ожидал толпы народные, как на покаянии у храма? – Но ведь сам Гажира́н дробит солнце! Разве это не повод выйти посмотреть? – Ты так говоришь, будто правда веришь в него! Богов не существует. – Нет. К сожалению, пока что боги существуют, – я остановил их спор, наблюдая за странными людьми. Они были одеты практически в одинаковые плащи, однако стояли в толпе разбросанно, не все вместе, – Какая-то новая мода? – А теперь поприветствуйте Пента́ура из династии Дамна́т, – крикнул глашатай. Пока толпа ликовала, мужчина продолжал, – Он изволил желание быть личным свидетелем на нашем мероприятии. На сцену вышел толстый мужчина в сине-золотом одеянии. Он поглаживал свою чёрную, как смоль, бороду, направляясь в мою сторону. Я почтительно отошёл от края сцены, чтобы Пентаур мог выступить перед толпой. – Нет-нет, юный Фар, я к тебе, – произнёс он, поправляя свои очки без душек. – Ко мне, ладжем Дамнат? – я насторожился, так как помнил приказ отца не иметь дел с Дамнатами, – Чем обязан особым отношением? – Это ты оказываешь мне услугу, – он приветливо улыбался. Я не понимал, что делать в такой ситуации. Его вид не был угрожающим, – Разве ты не понимаешь, как важно заранее иметь хорошие отношения с наследником Самора? – Он знает. Он точно в курсе. – Я – наследник? Вы не ошиблись? – переспросил я, прикидываясь, что не в курсе. – Не строй из себя ничего, не надо. Я всё прекрасно понимаю. Центральный трон на сцене, особенное отношение к внешнему виду, – он нагнулся к моему уху, – Думаешь, если бы главной персоной вечера была бы Керриган, ей бы позволили заковать себя, как карнтскую шлюху? – Ты охерел, урод? Я очень сдерживался, чтобы не наплевать на правила приличия и толкнуть его со сцены вниз за такие слова. Единственное, что меня выдавало – взгляд. По ощущениям из моих глаз сыпались искры, пока Пентаур выпрямлялся передо мной. – Так давай же пожмём руки в знак уважения традиции и друг друга, – на его лице всё ещё красовалась улыбка. У меня не было выбора. Жать руку свидетелю мероприятия – обязательный ритуал, от него нельзя отказаться. – Чего же ты в перчатках, юный Фар? – Пентаур остановил меня, – Руку надо пожимать, ничего не скрывая. – Да… Точно, – я посмотрел на свои перчатки… – Ваше Высочество, заходите кончено, – произнёс Дерек, подготавливая нужные средства. В комнате, как и всегда, зашторены окна плотной тканью. Я лёг в кресло, расставив руки и устремив взгляд в мраморный потолок. Процедура была мне давно известна, так что я мог наизусть её пересказать. Дерек тщательно мыл свои руки, после затягивал ремнями мои, чтобы я не сильно дёргался. Очевидно, что руки у меня уже помыты. Сначала идёт маленькая кисть. Дерек погружает её в тёмно-фиолетовый раствор и начинает проходить по всем моим ранам, из которых ещё льётся полупрозрачная жёлтая кровь. И каждый раз, как в первый, меня трясёт от невероятной боли. Я чувствую, как жжёт каждую частичку тела. Несмотря на то, что раствор по понятным причинам жидкий, он моментально сушит плоть. От каждого прикосновения маленькой кисточки я истошно ору. Со временем я научился закрывать рот во время процедуры, но вопль от этого не исчез, а лишь приглушился. Далее Дерек даёт мне перевести дух. Пока я тяжело дышу, он убирает пузырёк с тёмно-фиолетовым раствором и достаёт банку белого крема с характерным запахом. У него он мягкий, в отличие от первого средства с резким. Но чем больше Дерек намазывал крем, тем больше этот дух заполнял окружающий воздух и мои ноздри. А учитывая, что практически вся поверхность моих кистей усеяна язвами, приходилось использовать много этого средства. К счастью, крем не настолько едкий, как раствор, так что я лишь тихо шипел, пока Дерек его наносил. – Вот и всё, Ваше Высочество, отдыхайте, – он стал убирать крем, – Я разбужу вас за час до церемонии, – Дерек удалился из своего кабинета. Нужно было срочно что-то выдумать. Горожане снизу точно ничего не увидят, но вот Пентаур… Надо как-то отвлечь его. Ладонь у меня чистая, на ощупь он не должен понять. Главное, чтобы ладжем Дамнат не посмотрел на руку. – Рад вашему свидетельству, ладжем Дамнат, – я посмотрел на него и лишь после протянул голую руку, – Не смей смотреть вниз, урод, – вертелось в моей голове, словно заговор. – Рад свидетельствовать вас, лирр Фар, – так же громко произнёс Пентаур, поддерживая зрительный контакт. – Мы так близко к краю. Вот бы скинуть этого придурка. – Отлично, все традиции соблюдены. Теперь осталось отпустить руку и вновь спрятать её в перчатку, – подумал я. Однако моё счастье недолго длилось. Пентаур стал опускать взгляд… – Кхм-кхм, прошу прощения, но Гажиран уже скоро раздробит солнце! – внезапно вмешалась Алиса. Мгновения, на которое отвлёкся ладжем, мне идеально хватило, чтобы убрать руку обратно в белую перчатку. Я поспешно свёл конечности за спиной на всякий случай. Все дети династии Фар сели на троны. До становления светил в пазы оставались считанные мгновения. Музыканты отбивали ритм в барабаны и толстые чугунные диски, постепенно ускоряясь. Толпа стала вторить оркестру, топая. Вся площадь по звучанию напоминала огромную кузню. Внезапно раздался высокий звук крошащегося металла – солнце разбилось и упало в пазы над тронами. Наступила минута молчания, пока маленькие красно-бурые осколки закатывались за горизонт.