Не бойся, я найду тебя снова, Джуд

      Желудок скручивало голодом, стойки для брони не давали утолить его. Двое игроков по имени Фланки и Кау стояли за стеклом, что-то говоря ему. Кажется, они мстили ему за то, что он потерял булаву первого, когда они были в команде на одном из серверов. Это было словно сотню жизней назад. Он не помнил, о чём думал тогда. Не в том смысле, что он считал это глупым поступком, он.. не помнил каким был прежде. До встречи с ним...       Даже сейчас, когда он сам был на волоске от смерти, он не мог оторвать взгляда от чата, боясь что в любую секунду там появится одно конкретное сообщение о смерти. Кау потребовал, чтобы он вернул им всё, что они потеряли из-за него. Шарпнесс пообещал, что так и сделает. Возможно, он правда выполнил бы обещание, или хотя бы постарался, но роковой текст отобразился в чате, сообщая:       JudeLow был убит.       Снова.       Он застыл. Опять. Опять эта пустота поглощающая их дом, отравляющая его изнутри. Факел, с тлеющим пеплом, таким же, каким были наполнены лёгкие Шарпнесса, больше не зажгут. Механизмы останутся нетронуты либо разрушены после ухода их хозяина. Никто в этом мире больше не окликнет его по имени так, как это делал он; не будет больше тех ночных посиделок, когда они оба были настолько уставшие, что становились искренними; никто больше не будет напоминать ему делать перерывы во время спаррингов или заплетать волосы; никто не польёт цветы в вазе – единственное украшение, что было в их доме.       Я задаюсь вопросом почему. Почему ты умираешь в каждом из миров? Почему я должен наблюдать это каждый чёртов раз? Почему ты просто не можешь послушать меня и мы оба оставались бы в безопасности? Почему мы каждый раз собираем цветы лишь затем, чтобы дать им завянуть?       Шарпнесс не мог ответить на эти вопросы.       В следующий раз, когда кто-либо прийдёт на их его базу, они не найдут там Шарпнесса. Ведь он давно будет в поисках нового сервера. В поисках Джуда. А это значит, что в этом мире, он будет мёртв.

***

      Пальцы гибрида ласково перебирали светлые пряди Шарпнесса, что сидел у его ног.       –Ты не особо следил за ними без меня, не так ли? – Джуд слегка поморщился, доставая мелкие ветки и засохшие листья из волос. Причёска Шарпнесса выглядела так, будто он дни напролёт бежал сквозь заросли леса, намеренно выбирая путь с наибольшим количеством преград.       –Ты всегда справлялся с этим лучше...       И всё же, Джуд не мог не заметить, что косичка, в которую были заплетены волосы, каким-то чудом ещё уцелела. Он посмотрел на резинку и воспоминание пробилось в его голову.       –Ты что, не переплетал волосы с нашей последней встречи?!       –Нет, – блондин пожал плечами и повернул голову в бок, надеясь увидеть лицо Джуда. Гибрид заметил тень умиротворённой улыбки на его губах.       –Ты такой идиот. Ты же сам умеешь заплетать свои волосы, пусть и дерьмово...       Его пальцы прошлись между прядями, распутывая то, что нормальный человек никогда бы не осмелился назвать косой.       –Это было единственным, что у меня оставалось после тебя. Опять...       Извини, что погиб.                                                 Снова.       Прости, что не спас.       Некоторые фразы были навсегда похоронены застрявшими где-то в горле, с покинувшей их надеждой быть озвученными. Это их судьба.       Джуд продолжил приводить в порядок спутанные волосы Шарпнесса, игнорируя лёгкий тремор рук и благодарный за то, что тот не видел его лица, а Шарп продолжил наслаждаться этим. Продолжил жить.       Покой. Спустя недели поисков он наконец-то нашёл его вновь. Как он давно понял, для душевного спокойствия ему требовались лишь отдающие теплом руки Джуда, аккуратно заплетающие светлые пряди, и его равномерные вдохи. Или, как минимум, только второе.

***

      Я люблю твою улыбку. Твой смех заставляет меня чувствовать себя живым. А когда ты смеёшься именно с моих шуток, он заставляет чувствовать меня нужным. Я люблю твои дружеские толчки в плечо или слабые полу объятия. Я люблю, как ты всем говоришь, что не тактилен, тогда как мы оба знаем, что это неправда. Я не помню, когда это началось, но твои касания говорят больше, чем ты думаешь. Они говорят о доверии, привязанности и симпатии. Некоторые даже называют это языком любви. Я не против, если это так, даже если я никогда не говорил тебе об этом прямо. Прости. Я знаю, что это бы всё испортило.       Я всегда говорил и буду говорить, что ненавижу тебя, когда ты пытаешься меня взбесить. Твои фейковые ловушки, построенные только чтобы застать меня врасплох и заставить сердце биться в два раза быстрее, напоминают мне о редких моментах тёмными ночами, когда из твоего голоса пропадают задорство и громкость, а на смену этому приходит спокойный и вязкий – подуставший тембр. Ведь это тоже заставляет моё сердце биться быстрее. Однажды я скажу тебе об этом... Однажды. Иногда мне кажется, что ты давно знаешь.       Твои глаза могут светиться в темноте, ты знал? Я нет, когда это впервые произошло. Это заставило меня испугаться до жути, но потом по холодным каменным стенам пробежался твой смех. Твои яркие пурпурные зрачки уставились на меня, усмехаясь. Конечно, их яркости едва хватало чтобы осветить твоё лицо. Но этого было достаточно, чтобы я заметил улыбку. Мне нравятся твои глаза.       Я обожаю твои заячьи уши. Это моя слабость, которой ты неодноразово пользовался. Я разрешал тебе ею пользоваться. Ты мог сделать это со мной ещё тысячи раз, и я был бы не против. Ты мил, когда думаешь, что я не вижу, как тебе нравится, когда я прикасаюсь к ним. Ты смущаешься, но не признаешь. Отшучиваешься, но не веришь в сказанное. Порой грубишь, но я не слышу ни капли злости в твоём голосе.       И снова эти глаза смотрят на меня и не дают ни единого ответа на то, что же творится в твоей голове. Это стало происходить чаще, я заметил почти сразу же. Мы подолгу смотрели один на другого, пока кто-то не отворачивался, осознав что он делает. Обычно это был ты. Всё же, наверное, мне привычнее наблюдать. Я наблюдал многое. Твою увлеченность новой ловушкой или твое раздражение и неустанные попытки отмыть одежду, вновь запачканую редстоуном по неосторожности. Ты вздрагиваешь каждый раз, когда я подхожу незаметно.       Ты чертовски сосредоточен, когда работаешь над дизайнами для новых механизмов. Это моё любимое время, ведь ты не замечаешь мой взгляд, позволяя мне смотреть на тебя, пока солнце не сядет достаточно низко; ты перестанешь видеть чертежи и отвлечешься, чтобы зажечь факел, заметив что я сижу всё там же, где и несколько часов назад. Я затрудняюсь сказать, действительно ли ты не замечаешь, как я это делаю. Мне кажется то, как я пялюсь, является довольно очевидным, но может быть ты просто не понимаешь посыла. Ничего страшного, рано или поздно ты поймёшь. А может, тебе и не нужно его понимать.       Твои уши и нос дёргаются, когда ты спишь. Твоё размеренное дыхание успокаивает и меня. Странно ли наблюдать за спящим? Возможно. Ещё страннее только то, что мой взгляд словно прикован к тебе, каждый раз когда ты появляешься в поле зрения. Ну а когда пропадаешь из него... Я перестал помнить, что происходило в эти моменты, воспоминания просто осыпаются у меня в памяти, как потолок нашего дома. Мы старались его починить, но никто из нас не умеет хорошо строить базы.       Я не старался починить свою память, а ты даже и не знал, что стал причиной её разрушения. Но это ничего... Ты достоин стать причиной, по которой я сойду с ума.       Здесь очень холодно. Оно поглощает меня. Мне так чертовски холодно.       Я наблюдал твои самые искренние эмоции всё той же тёмной ночью. Её покров чудесен. Я люблю ночь, ведь она напоминает мне тебя. Темнота идёт тебе. Это.. необъяснимо. Это прекрасно.       Я наблюдал твою дерзость перед врагами и твою смелость в бою, ей бы позавидовали многие, учитывая, что ты не так хорош во владении мечом. Я наблюдал за каждой победой, что ты одерживал.       Я почти не видел твоих поражений. Я пытался помочь, когда ситуация выходила из-под контроля. Я старался уследить за тобой в драке, убедиться что всё в порядке, но твоя тень даже не мелькала на периферии взгляда, ведь ты уже был мёртв. Ты умираешь всегда. Везде. Чтобы я ни делал, как бы я не старался, я не в силах этому противостоять.       Во мне нарастает гнев. На сервер, на других игроков, на себя, на тебя. Мне жаль. Но даже он не может заполнить ту пустоту, что остаётся после твоего ухода. Ты пропадаешь. Ты бросаешь меня. Снова и снова, раз за разом. Я говорил тебе, я предупреждал сотни раз. Я просил не ввязываться в то, что тебе не по силам. Я знаю, что ты способен на многое, но не на всё! Даже я не способен на всё. Хотя, на что вообще я гожусь, если даже не могу защитить тебя...       Ты можешь уйти из моей жизни, но ты никогда не уйдешь из моей головы.       Я не знаю кто в конце концов победит: ты или моя одержимость тобою. Да, одержимость. Я могу признаться в этом. Хотя бы.. в этом. Я не знаю, что мне делать без тебя. Когда ты исчезаешь, я более не знаю, чем себя занять, любое дело теряет свой смысл. Я стою на нашей базе в тишине, и холодные каменные стены насмехаются надо мной, шепча наши ночные разговоры, заставляя вспоминать. Вспоминать, как я снова не спас тебя.       Ваза с цветами покинуто стоит на нашем столе. Я наконец-то не забыл, что их нужно полить. Проблема в том, что в этом уже нет смысла. Они засохли, потому как никто из нас не вспомнил об этом раньше. Ты снова не успел вплести их в мою косу, как хотел когда-то.       Тренировки становятся рутиной, повторяющейся как мантра день за днём. Драки с кем-то не приносят былого удовлетворения и адреналина в крови. Лишь маленькая искра вспыхивает в груди, но это как потушенный костёр, который к тому же затоптали сверху. Этот огонь мог бы сжечь всех врагов, но теперь его просто... Нет.       На его рёбрах оседал порох. Он хотел бы поджечь его, чтобы согреться, но нечем. Поражённый взгляд пурпурных глаз только ухудшал ситуацию. На лице Шарпнесса отразилась боль.       –Мне кажется я близок к разгадке их природы, – блондин, сидящий на корточках перед Джудлоу, мягко обхватил его руки лежащие на коленях, тихо сказав. Гибрид сидел на стуле, сгорбившись и выглядел так, словно его мир перевернули с ног на голову. Хотя, может быть, так и было, Шарпнесс не мог сказать. Для него это стало нормой очень, очень давно.       –Они становятся ярче, когда ты испытываешь какую-то сильную эмоцию. Или же мне начало так казаться.       Я мог бы запереть тебя где-то, лишив любой возможности сбежать. Но это неправильно. Я знаю, знаю... Однако... С каждой твоей смертью эта идея становится всё более навязчивой. Я не думаю, что мне понадобится ещё много времени, чтобы её воплотить. Ты возненавидишь меня, если я так и сделаю?       –Шарп... Когда.. это началось?       Гибрида словно ударило током, когда он встретился взглядом с родными, но такими чужими, радужками бледно зелёных глаз. Желтоватые, отдалённо золотистые, вкрапления пробивались сквозь зелёные лозы тусклого болотного оттенка. Сколько раз эти глаза смотрели на него, пока он не замечал?       –С тех пор, когда ты впервые бросил меня.       –Когда я убил нас обоих?       –Нет, после. Когда я говорил тебе не лезть в тот бой. Когда я просил тебя быть осторожнее. Когда ты не послушал меня и ушёл. Когда я спохватился и было слишком поздно... Тогда, когда.. ты нарушил своё обещание.       Бледные пальцы блондина сомкнулись на его руках сильнее, губы гибрида сложились в тонкую линию.       –Но ты ведь тоже погиб вскоре после. И мы встретились в другом мире, – внезапно ужесточившийся взгляд пурпурных глаз почти резал по его сетчатке своим ярким цветом. Это прозвучало как обвинение. «Я сделал как лучше, а ты винишь меня?»       –Как.. ты думаешь, сколько раз я погиб от меча противника? – он пытался, но его голос сломался на первом же слове.       –Чт.. что ты имеешь ввиду?! Все те разы...       –Джуд... Я никогда не погибал ни от чьих рук, кроме своих собственных.       Кролик молчал. Молчание было хуже, чем если бы его пронзили копьём. Пурпурные глаза становились всё ярче. Всё же, может быть, он не выдумал это.       –Мой мир терял ценность, когда ты умирал.       Гибрид вздрогнул, когда всё те же длинные бледные пальцы коснулись его лица, поймав наполовину скатившуюся по щеке слезу. Джуд дрожал, и понял он это только сейчас. Вторая рука Шарпнесса всё ещё касалась его собственной, лежащей на колене. Пальцы Шарпа были ледяными и слегка мозолистыми. Он всё ещё не убирал руку. Джудлоу попытался отстраниться, и когда он сделал это, глаза Шарпнесса на мгновение расширились, после чего поникли, а губы сложились в тонкую линию. Будто он совершил ошибку, которая всё испортила, и теперь жалел об этом. И возможно, гибрид жалел тоже. О многом.       –Ты – мой мир, Джуд, – признание или же самое близкое к нему, что он смог сказать.       –Шарпнесс, – его полное имя неприятно резануло по ушам. Ему нравилось более привычное, короткое и тихое "Шарп". Его голова упала на их сплетённые руки на коленях Джуда.       –Прости...       За что он извинялся?       В вазе умирали обезвоженные цветы.       Блондин неспеша поднялся, что заставило Джудлоу вжаться в стул. А после, он потянул его за собой, заключив в объятия. Это было далеко не первое их объятие в каменных стенах дома, по которым расползался мягкий свет от факелов, но в этот раз всё ощущалось по-другому. Это ощущалось странно и неправильно.       Почему ты не обнимешь меня в ответ?       Его руки на спине гибрида сжались сильнее, пока конечности другого безвольно висели вдоль туловища.       –Шарп.. отпусти.       Нет.       –Шарп, ты делаешь мне больно...       –Шарп, ты делаешь мне больно.       –Не ной. Боль неотъемлемая часть обучения. Прийдётся смириться. Я всего лишь топором тебя ударил. Это не сравнится с жестокостью твоих ловушек.       –Справедливо. Но не тебе жаловаться, я мог бы убивать тебя в каждой из них, – напомнил он, как блондин падал в них бесчисленное количество раз, хотя на дне раздатчики не были заряжены зельями моментального урона. Шарпнесс застыл.       Его хватка стала сильнее, сжимая более хрупкое тело в своих тисках.       –Не надо.       –Шучу. Кто же меня тогда тренировать будет?       –Джуд, я знаю что ты мог бы... Серьезно, не надо, – он приблизился к нему, но кролик отошёл назад.       –Не ной. Проверка ловушек неотъемлемая часть моей работы, – на его губах распалась улыбка, но она не касалась ярких пурпурных глаз. Шарпнесс задался вопросом, не светятся ли они в темноте.       Они простояли так с несколько минут, словно ледяная скульптура, которая рассказывала какую-то неизвестную историю с трагическим концом. Но когда хватка Шарпнесса ослабла и его рука потянулась к подрагивающим ушам, Джудлоу оттолкнул его так резко, что сам не удержал равновесия и повалился назад, уронив за собой и стул.       Шарпнесс не знал чему больше поражён: силе, вложенной в это действие или тому, что глаза гибрида почернели.       –Ты делаешь мне больно!       –Джуд. Я делал тебе больно сотни раз во время наших спаррингов и тебе было плевать. Та боль, о которой ты говоришь, она не физическая. И поэтому тебе не всё равно на неё... «Пора смириться и принять...»       –Ты чуть не задушил меня, придурок.       –Я знаю тебя, Джуди... Твои глаза говорят мне очень много, – «о, как я их люблю».       –Заткнись и не называй меня так, – гибрид часто заморгал, тяжело дыша и закрывая свои глаза рукой. Пурпурные зрачки выделялись на чёрном фоне ещё больше.

***

      Далеко за пределами основного сервера возвышался замок. Он не был похож на все другие величественные замки. Он был маленький, не выше тропического дерева, почти походил на церковь, если бы не чёрные, с редкими дополнениями фиолетового, цвета, из которых он был сделан. Обычный прохожий не уделил бы ему много внимания, особенно увидев, что внутри почти ничего нет, а другой вообще не сунулся бы в такое подозрительное строение в глуши леса. Внутри находилась лишь одна раскрытая книга на столе с непонятным шифром, который невозможно было разобрать.       Шарпнесс был не обычным прохожим, поэтому он сделал это здание своим домом, заменив все фиолетовые детали, такие как окна, на красный и выкинув эту непонятную записку в центре.       Когда он делал это, он ещё не знал, что скрывается под этой церковью. Он не знал, что из глуши леса за ним наблюдали яркие пурпурные глаза, которые он уже видел ранее, и забавлялись тому, как просто мастер меча решил сделать какой-то случайный зловещий замок, пики которого напоминали сталагмиты, своей базой, ничуть не смутившись странной книги или того, что это место выглядело так, слово здесь десятилетиями не ступала человеческая нога.       Он и не подозревал что в один прекрасный день половицы церкви провалятся, утягивая его под землю. Шарпнесс не знал, что прямо под его домом, домом, который он себе присвоил, находилась целая цивилизация, целая армия. И её правителем был тот, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Усмехающиеся пупурные глаза встретили его растерянные, бледно зелёные. Им был тот, кто убил их обоих в прошлом мире.       Гибрид кролика не задушил его в ловушке, что находилась внизу. С тех пор он ни разу не убивал его в них. Шарпнесс усмехнулся: он никогда не думал, что для избежания смерти в ловушке нужно было всего лишь сблизиться с главным траппером на сервере, который не желал ему смерти — по крайней мере, теперь уже не желал.       Всё изменилось довольно резко. Вот он, уже командир его армии безликих и безымянных, уже сидит в комнате Джуда распутывая мелкие колтуны шерсти на ушах гибрида, пока кролик тает от этих ощущений. Кто-то стучится в дверь и Шарпнесс осознаёт, что между ними уже образовалось пространство в полтора метра. Джуд разрешает тем войти, жестом сказав Шарпу встать с пола, и уже в следующий миг блондин смотрит, как гибрид уходит следом за учёным и подопечным. Обрывки фраз про расставленные по периметру ловушки и постройку новых долетают до него прежде чем захлопывается дверь.       Но тогда я кое-что понял. Я понял это, когда ты прошептал мне в чате "Прости, продолжим позже". Я понял это тогда, когда ты вернулся и, о боже, то как эти глаза смотрели в ответ...       Тебе нравится моё внимание.       –Тебе нравится моё внимание.       –Мне нужно сделать больше ловушек.       Отрицаешь. А потом стоишь и ждёшь. А я говорю те слова, которые ты хочешь услышать:       –Я могу помочь тебе.       Говорю их только для того, чтобы ты отказал мне, издевательски улыбнувшись:       –Шарп, ты снова всё напутаешь. Редстоун механизмы слишком сложны для тебя.       –Ты не веришь в меня!       –И я тоже верю в себя. Пока!       Случайное воспоминание всплыло в голове. Может быть оно было из того мира, а может из другого. Миров было много. Шарпнесс не считал, потому что не видел в этом смысла. Он не хотел считать сколько ошибок он совершил. Или же это всё была одна единственная? Он не знал. Он, чёрт возьми, не знал так много всего.       Он не знал, что Джуд лично собирается участвовать в войне, он думал, тот лишь будет отдавать приказы, как он и обещал. Шарпнесс не знал, что гибрид бросит всё, чтобы её выиграть, что он пойдёт до конца.       Мастер меча не подозревал, что нарушить обещание для Джудлоу будет так легко.       Они сидели в той самой церкви. Руки гибрида с особой осторожностью перебирали пряди мастера меча, зарываясь в них и приятно задевая кожу головы ногтями. Он хотел, чтобы генерал его армии выглядел бесподобно в его войне. Он хотел, чтобы его генерал выглядел бесподобно в бою. Изначально они хотели вплести цветы в его косу, но сошлись на мнении, что они мешали бы ему прятаться в гуще леса своим яркими лепестками. Собраные цветы были поставлены в вазу на столе. Кто-то из них сказал, что надо не забыть полить их, когда они вернуться с победой.       Вместо цветов Джуд вплетал лианы в его волосы. Они легли волнистыми линиями, переплетаясь со светлыми, желтоватыми прядями. Джуд подумал, что это очень идёт глазам Шарпнесса.       На самом деле, это выглядело ужасно, не было смысла притворяться, будто случайная лиана, сорванная с дерева, выглядела бы красиво на чьих-либо волосах. Это было до невозможности глупо. Они решили ухудшить ситуацию, попытавшись вплести остатки в прическу Джуда, по итогу не сумев это сделать так, чтобы она не мешала ему. Кинув эту идею с концами, они посмеялись с абсурдности их занятия, но Шарпнесс не мог не уловить эту искорку в пурпурных глазах. Кажется, он спугнул её, когда дал понять очевидное.       –Я так рад, что встретил тебя! С тобой я чувствую себя так, как никогда раньше – более комфортно... Ощущается почти как.. дом?.. Это что-то новое для меня...       Джудлоу замер, перестав смеяться и уставившись взглядом куда-то в пространство. Глаза вмиг стали чёрными, готовые отвергнуть невинное сердце. Шарпнесс не заметил этого, слишком погружённый в свои чувства, с которыми не стоило бы торопиться. Он не знал тогда, что ему следует быть намного осторожнее.       –У меня было много друзей и мимолётных знакомств сквозь мира, но с тобой всё по-другому. По-особенному...       –Ага... – шёпотом выдавил из себя Джуд.       Глаза блондина бегали по полу, пока розоватый оттенок прослеживался на кончиках ушей и скулах, но он быстро исчез, когда Шарпнесс наконец-таки осмелился вновь встретится с глазами гибрида. Его глаза всегда были необычны. Особенны.       –Что... Что у тебя с глазами?!       –Ничего. Такое.. иногда происходит.       –Джуд... – блондин попытался взять его за плечи, но гибрид отстранился. Шарпнесс обеспокоенно смотрел, как тот учащённо моргал, и что-то медленно доходило до его разума. С появлением веских доказательств, он более не мог это отрицать.       Джуд лёг на землю с протяжным раздраженным вдохом и надавил подушечками пальцев на глаза.       Шарп сидел и не знал что делать, не понимая, когда это произошло. По крайней мере, теперь он был уверен, что это не было галлюцинацией, когда он мельком замечал, как глаза гибрида заливались чёрным. Пазлы постепенно складывались воедино, пока учащённое дыхание Джуда приходило в норму. Глаза менялись каждый раз, когда у него возникал внутренний конфликт. Шарпнесс смиренно улыбнулся слегка потускневшей улыбкой и не удержался от того чтобы мягко сказать, искренне веря, что гибрида нужно лишь слегка подтолкнуть в нужном направлении:       –После войны... Главное вернись ко мне.       Если бы он сказал «домой», «к цветам», «к тому, чем мы занимались раньше», «к своей цивилизации» – что угодно, кроме этого «ко мне», может быть, Джудлоу бы так и сделал.       –Я вернусь, – обещание, которое он собирался нарушить сотни раз. И возненавидеть себя за это.       Наивные глаза и открытое сердце ещё не знали, что всё испортили.       Он не знал, что достучаться до Джудлоу было практически невозможно.

***

      Шарпнесс наблюдал, как быстро тает снег на его ладонях. Снежинки приземлялись и на светлые волосы, мгновенно растворяясь, оставляя пряди мокрыми. Снег падал на фиолетовые волосы и не таял. Природа укутывала их тела белой ватой, и видимым оставался только силуэт Шарпнесса, склонившегося над лежащим другом. Здесь, в церкви с разрушенным потолком и обломками вокруг, началась их история. Изначальная задумка скульптора, но с уже давно предрешённым посылом.       Сколько он просидел здесь? Время словно застыло. Его руки замерли на теле Джуда и боялись пошевелиться. Боялись отпустить. Что-то новое – ранее не испытываемое им чувство закрадывалось внутрь. Шарпнесс противился ему, но оно не отступало.       В конце концов, когда ночь сменилась новым днём, он кое-что понял. К чёрту эту нестабильную вселенную. Он найдёт новую. Он найдёт его снова. Это возможно, он знал, хотя бы это он знал, ведь ему удалось отыскать его здесь. Блондин скитался по мирам, позволяя тому чувству поглощать его всё больше, до такой степени, пока реальность не стала искажаться мыслями. Оно переплеталось с другими, смешивая этот отравленный коктейль в нечто большее, чем просто одно чувство. Он молился, чтобы найти его, чтобы вернуть их ночи, подколы, разговоры и цветы и, возможно, чтобы наконец признаться.       Он не знал, что бога нет, а стены церкви с красно-фиолетовыми окнами не слушали молитв.

***

      Они вновь сидели на полу. Вокруг не было обломков старой церкви или шума леса, лишь доносящееся издалёка щёлканье редстоуна, треск факелов и тихие всхлипы Джуда, уткнувшегося в шею Шарпа. Длинные пальцы зарывались в фиолетовые пряди, задевая уши. Кролик дрожал.       –Чего ты хочешь от меня, Шарп...       –Перестань сопротивляться.       Позволь себе быть счастливым. Позволь себе быть со мной. Я хочу, чтобы ты оставался в безопасности. Со мной. Я хочу услышать, что ты тоже любишь меня.. или, что хотя бы позволишь мне любить тебя...       –Перестань убегать.       –Я не убегаю.       –Ты нарушаешь своё обещание раз за разом.       Джудлоу отстранился, его глазницы всё ещё были чёрными и блестящими от слёз. На губах расползлась кривоватая улыбка. У скульптора явно дрогнула рука, когда он делал её.       –Какое обещание? – его уши вытянулись, как по струне.       Что-то внутри окончательно сломалось. Он не помнит... Шарпнесс почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он даже не помнит...       –Твоё обещание, данное мне как другу. Ты обещал, что вернёшься ко мне.       –Шарпнесс. Мы никогда не были друзьями.       Блондин схватил его за плечи. С тем же успехом Джуд мог бы ударить его булавой по рёбрам.       –Что.. ты имеешь ввиду?..       Блондин усилил хватку, удерживая гибрида на месте. Нервно усмехнувшись и взъерошив свои волосы, Джудлоу вновь оттолкнул его от себя.       –Мы всё что угодно, но не друзья, Шарпнесс!       Мои руки перебирали сырую землю и я всё же понял, что ты был отчасти прав. Как ты и сказал, мы никогда не были друзьями. Мы были.. чем-то... Я никак не могу понять. Ты постоянно противоречишь сам себе, а ещё твои глаза... Я верю, что ты сказал это просто со злости и чёртового упрямства... Ты был напуган. Твои уши дрожали, а сердце билось невозможно быстро. Я почувствовал это в тот короткий момент, когда ты позволил мне утешить тебя и разделить часть твоей боли. На миг я подумал что всё вернулось на круги своя, но... Наше счастье не длилось долго. Моему счастью оставалось несколько минут.       Мои воспоминания уже начинают рассыпаться в памяти. Я позволю этому случиться, ведь не хочу запоминать то, что произошло.       Ты прав, наши отношения невозможно описать одним словом. Ошибка?.. Когда мы впервые встретились, ты убил нас обоих. Я мог бы отомстить, я должен был отомстить, но... Что-то внутри меня остановило мой меч на полпути. Я угодил в ловушку, сам не понимая каких масштабов. Вместе с тобой. Отличие в том, что я осознал это и переделал её механизм . А вот ты... Ты отрицал её с самого первого дня. Как и сегодня.       Ошибкой ли было то, что сделал я? Я так не считаю. Это всё твоя вина.       Ты никогда не ценил то, что я для тебя делал. Никогда не понимал, почему я против идеи, чтобы ты проводил слишком много времени со своими “друзьями“.       –Ты шантажировал всеми, с кем я общаюсь, ты угрожал им и мне, ты отпугивал от меня всех, и я уверен, что даже убивал их!       –Потому что ты придурок, который рискует своей жизнью, словно она ничего не значит.       –Она ничего не значит... Шарпнесс. Мы фактически бессмертны. Ты умираешь и выбираешь себе другое измерение! Я никогда не стремился оставаться надолго в любом из них. Это скучно.       –Скучно? Ты умирал просто потому что тебе было скучно?.. Хорошо, твоя жизнь для тебя ничего не значит, но что на счёт меня? Мои слова тоже ничего не значили для тебя...       –Нет. Ты мог найти меня снова. За этим было весело наблюдать.       –Ты врёшь.       –Это правда, Шарпнесс. Мне жаль, если она оказалась не такой, как ты себе намечтал.       –Перестань. Ты боишься признать это. Хочешь сказать я намечтал все твои слова? Все прикосновения, все взгляды?       –Какие взгляды? Это просто чёртовы глаза. Ты не можешь ничего увидеть по ним.       –Это были бы просто глаза, если бы не были твои. Они становятся ярче каждый раз, когда я приближаюсь к тебе достаточно близко, – не было надобности проверять, он доказал это себе и ему сотни раз, даже если не говорил об этом прямо. –Так происходит и когда я касаюсь тебя, твоих ушей, рук, лица, шеи.       Гибрид отпихнул его, отворачиваясь, но Шарпнесс не дал ему уйти на этот раз, схватив за руку.       Может быть, это и было моментом, когда скульптор разбил своё творение, потому что оно ему не нравилось. Это явно было моментом, который Шарпнесс не захочет помнить.       Ошибка. Её так легко совершить. Никогда не знаешь, что повлечёт за собой даже малейшее действие и не обернётся ли всё катастрофой. А когда ты скульптор, необратимым может стать любое неосторожное касание.       Стало ли для гибрида триггером, что я заблокировал выход или что продолжил настаивать? Надгробье мне не ответит.       –Скажи мне. Почему они не меняются, когда тоже самое делают Шадоу или Паркер? Почему ты не позволяешь им прикасаться к тебе где-либо, кроме рук и плеч? Когда Шадоу хотел обнять тебя, ты угрожал отрубить ему руки. Как-то раз я почти выполнил эту угрозу, но ему удалось убежать... Зато они с Паркером наконец-то перестали притворяться.       –Зачем это нужно было? Что значит притворяться? Они были искренними со мной!       –Ты так думаешь, потому что не мог видеть это со стороны. Но вот я мог. Я позаботился о том, чтобы они не навредили тебе прежде.       –Они были моими друзьями!       –Хорошо, – пугающая мягкая улыбка растянулась на его губах. –Где же они были, когда ты нуждался в помощи? Хотя бы кто-то из них?       –Они трапперы, а не бойцы и не могли ничего сделать.       –А ты значит мог? В одиночку.       Джуд замолк. Верно, ведь он знал, что не мог.       –Я был единственным, кто не уходил, Джуд. Кто у тебя останется, если меня не будет?       Кто будет любить тебя, если не я? И как много времени потребуется, чтобы вбить это в твою несомненно гениальную, но порой такую глупую голову?       –Хорошо, но тогда кто останется у тебя, если уйду я? Снова.       Последнее слово ещё долго будет отзываться эхом в его голове, как и мокрый звук вонзённого в плоть лезвия.       Никто и никогда не видел, как плачет мастер меча, даже Джудлоу. Но сейчас те самые цветы с вазы, наконец распускающие свои лепестки у горстки земли, наблюдали, как две хрустальных слезы скатились вниз по его щекам и разбились о землю.       Кто был виновен в том, что меч Шарпнесса окрасился алой кровью гибрида, выходя с другой стороны его туловища?       Мы оба держались за этот меч, но чем сильнее я тянул рукоять на себя, тем глубже лезвие врезалось в твои ладони, направлявшие его в твою же грудь. Ты вновь предпочёл смерть принятию. Я знаю, что у тебя тоже есть чувства ко мне, я уверен в этом. Я помогу тебе принять их, чего бы это не стоило...       Художник заметил, что на его губах была больно знакомая кривоватая улыбка. Ей не хватало трёхмерности, чтобы быть идентичной другой.       Он больше не умрёт. Я позабочусь об этом. Я позабочусь о нём...       Обсидиановые стены, поршни и стойки для брони. Шерсть, забор и всё то, что он видел, как гибрид использует в своих механизмах. Маленькое окошко для передачи еды, лава вокруг для сохранения тепла. Цветы. Может быть несколько слоёв обсидиана... Сколько будет достаточно, чтобы его удержать? А будет ли обсидиана достаточно?.. Он придумает больше, лучше, он придумает то, что заставит Джудлоу остаться. Он приручит маленького дикого кролика, посадив его в клетку, он сохранит ему жизнь, но... Готов ли он пожертвовать доверием, любовью и счастьем ради этого?       Шарпнесс взял собственный меч, на котором всё ещё блестела не до конца засохшая кровь и без колебаний вонзил в своё сердце.       Не бойся, я найду тебя снова, Джуд.