No more gasping for a breath

Во тьме не было ничего, кроме редких голосов. Короткие обрывки слов. Никогда не полные предложения. Лишь несвязные звуки — из них нельзя было узнать никакой информации. Можно было лишь почувствовать странное дежавю, словно ты уже слышал какие-то из этих голосов. Не то что бы в таком состоянии можно было мыслить: была лишь тьма и звуки, иногда вызывающие слабые всплески каких-то эмоций. Не было осязания. Не было чувства голода. Не было обоняния. Не было ощущения времени. Не было мыслей. Не было разума. Не было ничего. Внутри не осталось ничего. Жизнь поддерживали только звуки извне. Именно они заполняли пустоту сознания. Один из голосов — глубокий и до боли знакомый — вызывал лёгкую, невесомую тоску по чему-то. Он часто звучал в темноте: спокойный тон, размеренная речь, разговор с кем-то — неизвестно, с кем. Этот человек ощущался… Близким. Его голос был рядом. Неизвестный словно старался восполнить отсутствие всего, что было потеряно. А потом пришёл жар. Ни одного из голосов не было рядом, когда он наконец почувствовал. Почувствовал, как ему слишком жарко, слишком некомфортно, что кожа была слишком влажной и горячей. И так с температурой вернулось тело: голова, шея, торс, руки, ноги, пальцы… Жар заполнил его, принося осязание, слабое, но такое громкое среди пустоты. Кажется, это было медленно и плавно. По крайней мере, темноту не заполнили образы, звуки, вкусы и чувства. Нет, поначалу это были лёгкие отголоски. Странное давление на лице. Скрип. Сухость во рту. Запах спирта. Было тяжело вдыхать воздух. Свет… Вид на больничный потолок перекрывали провода, трубки, какие-то приборы и странные конструкции. К нижней половине лица прижималось что-то твёрдое — кажется, какая-то маска. Кончики пальцев дёрнулись. И первой мыслью, что пронеслась в голове Фаенона, был вопрос. Где Анакса?

***

— Таким образом, аллегория пещеры… Телефон завибрировал в кармане, и Анакса раздражённо вздохнул. Он отключил звук для всех звонков и оставил вибрацию только для самых близких контактов — Гиацины, Кастории, девочек, Кирены. Ну, ещё и для больницы. Но кто додумался звонить ему посреди лекции? Все знакомые Анаксы знали о том, что не стоит отвлекать его во время работы. Вдруг это заставит студентов отвлечься? А ведь разговорить их порой бывало так сложно… Не глядя на то, кто именно звонил, Анакса привычным движением сбросил звонок и продолжил объяснение. — Эта аллегория отражает то, как общество… Не прошло и пятнадцати секунд, как телефон завибрировал снова. Чёрт, да кому так срочно понадобился Анакса? Ох, если повод будет не самым стоящим, Анакса лично придёт к звонящему и отчитает его. Возможно, даже лишит таинственного надоедливого человека компьютерных игр на ближайшие три дня. — Обдумывайте трактовку. Мне нужна минута. — бросил Анакса студентам и, нажав на зелёную кнопку на телефоне, приложил устройство к уху, направляясь к двери, чтобы спокойно поговорить. — Я слушаю. — Анаксагор, верно? — раздался голос мужчины. — Приношу извинения за звонок, но мы просим вас как можно скорее приехать. Чёрт. Кажется, всё было серьёзнее, чем детская надоедливость. Неужели врачи? — Что случилось? — понизил громкость голоса Анакса. Он был почти у двери. Студентам не нужно было слышать всё это. — Это ваш муж. Не беспокойтесь, никакого ухудшения. Судя по всему, хоть это ещё и может измениться… Он пришёл в сознание. Анакса замер с ладонью на дверной ручке, окаменев от одной лишь короткой фразы. Все звуки вокруг — шёпот студентов, шорох бумаги, пение птиц за стенами университета — затихли. Осталось лишь собственное сердцебиение и громкие, тяжёлые мысли. Пришёл в сознание. Неужели это жестокая шутка? Спустя столько лет… Вот так, в совершенно обыкновенный рабочий день. Без предпосылок и без знаков. Что же. Если эта была ложь, Анакса всё равно должен был проверить это. Он отвёл телефон от уха и пробежался взглядом по экрану. Знакомый номер врача. Время — 12:23. Впереди ещё был целый день работы, но… — Все свободны. — громко заявил Анакса, нажимая на ручку двери под гул голосов. Снова поднять телефон поближе ко рту. — Я скоро буду.

***

Анакса одновременно сжимал как зубы, как и руки, лежащие на руле. Чёрт, конечно, он должен был водить с предельной осторожностью из-за инвалидности — слепая зона, появившаяся при потере глаза была опасна — но сегодня он просто не мог ждать. Но, как бы Анакса не хотел как можно быстрее добраться до пункта назначения, его разум просто не давал ему этого сделать. Каждый раз, когда он хотел повысить скорость, не оглянуться лишний раз, проскочить на жёлтый цвет, перед глазами вставала та самая картина. К счастью, в полдень на дорогах не было пробок, и Анакса смог доехать до больницы за полчаса. Мысли не просто ни на секунду не затихали, но даже ускорялись и становились всё громче. Это была шутка. Издёвка. Как только Анакса откроет дверь палаты, иллюзия испарится. Нельзя было надеяться. Мысли были откровенно лишены рациональности, но Анакса пережил слишком много, чтобы контролировать ещё и их. Главное, что его тело всё ещё слушалось своего хозяина — механическими движениями выйти из машины, захлопнуть дверь, на едва дрожащих ногах с напускной уверенностью направиться вперёд, толкнуть дверь… — Добрый день! — мгновенно отозвалась молодая девушка на ресепшне, среагировав на открывшуюся дверь. — Пожалуйста, назовите ваше имя. — Анаксагор Каослана. — бросил Анакса. — Меня пригласил лечащий врач пациента Фаенона Каосланы. Девушка что-то ввела на компьютере, стоящем на её столе, и кивнула. — Да, верно. Пожалуйста, проходите. Вам объяснить, как найти палату пациента? — Нет. Он ходил этим маршрутом столько раз, что мог бы сделать это с закрытыми глазами — точнее, с закрытым глазом. Пройти вперёд по широкому коридору, затем свернуть направо, в более узкий коридор, где тянулись бесконечные палаты. Через окна был виден небольшой внутренний сад, в котором отдыхали останавливающиеся пациенты и уставшие врачи. Анакса ни разу не бывал там. В конце концов, в этом совершенно не было нужды. И вот она — знакомая дверь небольшой палаты. 134. Номер, который отпечатался в голове Анаксы навсегда. Но в этот раз Анаксе не дали зайти внутрь. Мужчина средних лет, кареглазый брюнет в белом халате, стоявший у двери, сделал шаг назад и протянул руку. — Добрый день, Анаксагор. Анакса пожал руку мужчине. Конечно, он не был фанатом подобных традиций, но ему было несложно подчиниться негласным правилам общества, если так было удобнее. — Вы позвонили мне. Сказали, что мой муж в сознании. — напомнил Анакса, не тратя времени на приветствия и прочую чепуху. — Верно. — кивнул доктор. — Это действительно так, или в ваших словах есть подвох? — напрямую спросил Анакса, не давая возможности уйти от ответа. — Всё именно так, как вы думаете. Конечно, пациент, вышедший из комы, может снова погрузиться в неё, но, смею заверить вас, сейчас ваш партнёр действительно очнулся. Разум всё ещё не мог обработать эту информацию. Всё это казалось каким-то фальшивым, словно сейчас иллюзия надежды рассеется навсегда. Анакса думал, что будет счастлив, но… Сейчас он не чувствовал ничего, кроме напряжения. — Но в этом и есть проблема. — продолжил врач. — Он пробыл в коме… Хм, посмотрим… Четырнадцать лет и пять месяцев. Мир, как и окружение пациента, безвозвратно изменилось. Понимаете, в чём суть… Любая информация может причинить непоправимый урон. Её отсутствие так же вызовет стресс. Чтобы не навредить хрупкому здоровью пациента и не дать ему снова погрузиться в кому, нужно предельно тщательно выбирать то, что рассказать ему. Ох, Анакса знал это. Но как рассказать Фаенону о том, что вгоняло в стресс даже самого Анаксу? А ведь эта тема обязательно поднимется. И как разрулить такую опасную ситуацию? Если Анакса ответит на неминуемый вопрос, это вызовет шок. Отсутствие ответа же вызовет тревогу. Чёрт. — Насколько я понимаю, есть что-то, способное навредить психике пациента, не так ли? — предположил доктор. В точку. Не было смысла скрывать это. Лучше было рассказать обо всём врачу, чтобы не навредить Фаенону. — Да. — легко признался Анакса. — И я точно знаю, что эта тема будет поднята, причём практически сразу же. — Понимаю, что это личное, но сейчас любое слово может нарушить равновесие. Не могли бы вы рассказать о том, что будет волновать пациента? Да, это было необходимо, и Анакса сам был готов поделиться информацией, но… Это было болезненно. Вдох. Выдох. Ради Фаенона. — На момент получения моим партнёром травмы я ждал ребёнка. Слова вылетели одновременно легко и сложно — быстро, но внутри лежала огромная тяжесть. Анакса увидел, как брови доктора почти незаметно приподнялись вверх. Ах, неужели он не подозревал? Ну, это было даже приятно. Наверное, всё из-за низкого голоса… Но не суть. — Мой муж знал об этом. Он задаст вопрос на эту тему. Несмотря на то, что с моими детьми всё в порядке, информация о том, что они выросли без него, слишком шокирует его. Тем более, раз он ещё не знает о прошедшем времени. — В таком случае, я предлагаю сообщить ему о том, что ваши дети в порядке, и не более. Ни пола, ни возраста, ни других подробностей. Такие детали могут перегрузить его разум. — Думаю, что он поверит мне на слово. — вздохнул Анакса. Было так странно говорить о Фаеноне… Так. Раньше в этом месте поднимались лишь темы времени, лечения, денег, но никогда не чувств, мыслей, диалогов. Сейчас всё было иначе. Сейчас Фаенон… Вернулся. — Вы знаете, почему мы вызвали вас с такой срочностью? — спросил врач. — Пациент так отчаянно требует встречи с вами, что мы беспокоимся о его состоянии. — Ну конечно. Он ведь не знает, что произошло. — Прошу вас быть максимально деликатным и спокойным, чтобы не причинить время пациенту. — Я уже понял. — В таком случае… Вы готовы? Анакса сделал глубокий вдох. Он не знал. Всё это было таким внезапным, что он даже не понимал, что должен чувствовать. — Да. — Отлично. Пройдёмте. Врач открыл дверь палаты, и Анакса последовал за ним. У знакомой кровати, которую облепили трубки, приборы, мониторы и провода, находились двое молодых людей. Выглядящий совсем юным парень настраивал что-то, пока девушка чуть постарше осматривала… Глаза. Глаза были открыты, хоть пока что и не смотрели на Анаксу. Доктор сделал жест рукой, и медсестра с медбратом сразу направились к выходу. Анакса уже хотел сделать шаг вперёд, но врач остановил его лёгким касанием к плечу. — Добрый день, Фаенон. — громко и чётко произнёс он. — Я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете? В палате раздался хриплый вздох. — Я… Порядок. Сердце Анаксы пропустило удар. Как давно он не слышал этот голос. Признаться, он уже и не думал, что снова услышит его в реальности. — Где… Где Анакса? — с явным усилием выдавил Фаенон. Врач бросил взгляд на Анаксу, стоявшего рядом, и кивнул ему. — Осторожно. — шепнул он. И Анакса шагнул вперёд, подходя к кровати. Фаенон побледнел и похудел. От прежней фигуры не осталось ничего — кожа да кости. Волосы, раньше всегда стильно подстриженные и уложенные, были неровными и лохматыми, а на лице виднелась щетина. Но его небесно-голубые глаза… Теперь они были направленны на Анаксу, и в них виднелись такие чувства, о которых Анакса давно позабыл. Сухие губы приоткрылись. — Ты… Постарел. Приобрёл новые морщины и седые волосы. Стал выглядеть более уставшим. Потерял глаз. — Такой красивый… И плечи, раньше такие напряжённые, хоть Анакса этого даже не замечал, расслабились и опустились в мгновение. Лёгкая улыбка тронула губы. — Ты не изменился. — пробормотал Анакса. Взгляд Фаенона, хоть и слегка мутный, прошёлся по фигуре Анаксы, и светлые брови нахмурились. — Твой глаз… Что за повязка?.. Точно. Теперь придётся объяснять ему каждую изменившуюся мелочь. — Я отделался легче тебя. Какая-то деталь отскочила при аварии и повредила глаз. Мелочь. И тут Анакса понял, что Фаенон смотрит вниз. Это было видно по шоку на его бледном лице. О, вот оно. Разумеется. Это должно было произойти. — Анакса. — изнеможённо прошептал Фаенон. — Что… Что произошло с… — Фаенон. Мне нужно, чтобы ты внимательно выслушал меня и доверился мне. — прервал того Анакса. — Всё в порядке. Я не потерял ребёнка. Знаю, ты хочешь узнать больше, но ты слишком слаб. Я хочу, чтобы ты просто поверил мне. Я бы не соврал тебе. Анакса перекинулся взглядом с доктором. Кажется, это был лучший ответ. — Ладно. — пробормотал Фаенон. — Я верю. Расскажи при первой возможности. — Конечно. — кивнул Анакса, чувствуя облегчение. Фаенон не стал спорить и паниковать. Слава Титанам. — Если вы убедились, что ваш партнёр в порядке, я бы хотел задать несколько вопросов. — мягко вмешался в разговор врач. — Он… Он может остаться? — слабо спросил Фаенон, не отрывая взгляда от Анаксы. — Конечно, если ваш партнёр согласен. — Я буду рядом. — быстро ответил Анакса, не оставляя Фаенону времени на панику. — Сегодня пятница, так что я могу остаться здесь на ночь. — Да, это возможно. — кивнул врач. — Вам предоставят место для сна, но личные вещи лучше привезти из дома. Анакса не собирался возвращаться домой в ближайшее время. В конце концов, доктор был прав — кома могла возвратиться, снова забрав Фаенона на многие года. Нельзя было потерять драгоценные моменты вместе. Хорошо, что у Анаксы были те, кто могли привезти ему всё необходимое. Пока доктор осматривал Фаенона и задавал ему какие-то вопросы насчёт самочувствия, Анакса достал телефон из кармана и зашёл в групповой чат на три человека. Вы: Сегодня останусь на ночь в больнице с Фаеноном. Вы: Мне нужно, чтобы вы привезли мне некоторые вещи из дома. Вы: Пара полотенец, зубная паста, моя щётка, расчёска, контактные линзы, тапочки, пижама, зарядка, мой ноутбук, мышка, носки и нижнее бельё Анакса оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть на Фаенона. — Тебе нужны какие-нибудь вещи? Нам их привезут из дома. — Я не знаю. Что мне нужно? — растерянно пробормотал Фаенон. Чёрт, он ведь даже не знал, что есть дома. Ладно. Анакса разберётся сам. Нужно было позаботиться о Фаеноне. Какая же сухая у него была кожа… Годы без ухода сделали своё дело. Вы: Дезодорант, крем для рук, бальзам для губ, пилка для ногтей Вы: Ещё можете взять пару плюшевых игрушек. На ваш вкус Кас: ой Кас: что-то случилось? Вы: Никаких плохих новостей Вы: Приезжайте вдвоём К: 👌 Когда Анакса закончил переписку, доктор уже ушёл, оставив в палате стул для Анаксы и закрыв дверь. Теперь оставалось лишь ждать. Анакса подошёл к стулу и, пододвинув его к кровати, уселся на него. Фаенон смотрел на Анаксу, как на своё единственное спасение. В его взгляде читалось что-то настолько нежное и мягкое, что сердце болело лишь от этого. — Я скучал. — прервал тишину Анакса. — Прости, что так вышло. — печально усмехнулся Фаенон. — Так… Ты можешь рассказать мне что-то ещё? Я верю тебе, правда, но… — Могу показать. Анакса встал и приподнял свою шёлковую тёмно-синюю рубашку так, чтобы обнажить свой живот, и спустил пояс брюк ниже на несколько сантиметров, обнажая место прямо над лобком. Он указал пальцем свободной руки на ровный горизонтальный шрам, пересекавший низ его живота. Глаза Фаенона широко распахнулись. — Это… — Шрам от операции. Кесарево сечение. — пояснил Анакса. — Выглядит… Зажившим. Значит, я был в коме даже больше трёх месяцев… Ну, технически это было правдой. Анакса не стал уточнять. — Так… Почему именно операция? — с лёгким недоумением продолжил Фаенон. — Это было запланировано. Гораздо безопаснее, чем естественные роды. Вряд ли бы я пережил их. — фыркнул Анакса. — Да? Но ведь мы рассматривали оба варианта? — Поначалу — да. Затем стало ясно, что выбор очевиден. Слишком узкие бёдра для такого большого плода, да и… Анакса сделал небольшую паузу. — Моё тело бы не выдержало естественного рождения двух плодов. Рот Фаенона раскрылся, а глаза стали совершенно круглыми. — Анакса… Неужели… Он дёрнулся, словно порывался встать, но Анакса среагировал быстрее — он сел обратно на стул и положил ладонь на руку Фаенона. — Не двигайся. — строго и спокойно приказал он. — Тебе нельзя напрягаться ни физически, ни эмоционально. Сделай глубокий вдох. — Я… — начал, но запнулся Фаенон и прикрыл глаза, видимо, в попытке успокоиться. — Я не могу поверить. — Я не успел рассказать тебе. — вздохнул Анакса. — Не стоило тянуть до последнего. — Нет, не думай. Я так рад, что… Голова кружится… — Не смей снова погружаться в кому от одной этой новости. — усмехнулся Анакса. — Постой. А где они? Где дети? Всё в порядке? — Фаенон. Когда я говорю, что всё хорошо, это значит именно это. Кирена и Гиацина помогали мне. Я расскажу подробности позже. — Хорошо. — выдохнул Фаенон. — Тогда… Можешь рассказать что-то ещё? Я не буду тревожиться. Постараюсь. — Думаю, хуже не станет. Это девочки. Фаенон мечтательно улыбнулся. — Девочки… У нас две дочери?.. — Верно. — кивнул Анакса. — Похожи на тебя, как две капли воды. Белые волосы, голубые глаза. — Жаль. Я бы хотел, чтобы они унаследовали твою внешность… Фаенон слегка пошевелил плечами, будто пытаясь улечься поудобнее. — Ты прекрасен, как и всегда. А от меня, наверное, пахнет… Анакса не смог сдержать мягкий смешок. — Нам обоим придётся потерпеть. Тебе нельзя шевелиться. Взгляд Фаенона был направлен в пустой потолок. — Странно. Что-то я плохо вижу левую сторону… Снова опасная тема. И обязательно было поднимать её? Эх, придётся надеяться, что Фаенон не начнёт беспокоиться. — Это нормально. — сохраняя спокойствие, пояснил Анакса. — У тебя было много травм. Тебе ещё предстоит оправиться от них. Ну, возможно, это было слишком позитивным видением ситуации. Врачи с самого начала говорили, что зрение на левом глазу Фаенона будет либо отсутствовать полностью, либо будет крайне плохим. Просто… Нельзя было сообщать это Фаенону так резко. Он должен привыкнуть к своему состоянию и новообретённому сознанию. — Анакса. — невнятно пробормотал Фаенон. — Я что-то устал… Анакса осторожно сжал руку Фаенона — тот участок, где не было игл, трубок и повязок. — Отдохни. Я не уйду.

***

— Ага. Сейчас нам нужно повернуть… Налево. — пробубнила девочка-подросток с белыми волосами, заплетёнными в густую косу. — Да нет, нужно идти вперёд! — возразила другая, у которой волосы были острижены по плечо. — Мы же здесь сто раз были! Неужели ты не помнишь путь? — Раньше папа возил нас на машине, а сейчас мы ехали одни на автобусе. Это другое! Обе девочки вгляделись в открытую на телефоне карту города. — Стой, так вот же! — указала пальцем на здание девочка с косой. — Давай, пошли. — Ух, слава Титанам. — выдохнула вторая девочка. — То есть… А, постой. Всё равно папы здесь нет. — Он всё равно не запрещает говорить о Титанах. Почему ты так боишься? — Он выглядит раздражённым. — пожала плечами девочка. — Не хочу выводить его из себя. — Ты выведешь его из себя, если придёшь к ночи. — Тоже верно. Одна несла на плечах большой рюкзак, а вторая тащила объёмную сумку, набитую вещами. Болтая, девочки быстро дошли до больницы — здесь всё было знакомо. К счастью, карта больше не была нужна, и обе девочки по-хозяйски вошли внутрь, даже не задержавшись на ресепшне. — Эй, куда? — крикнула какая-то медсестра, завидев, как двое подростков идут вперёд без спросу. — Дети, где ваша мама? Девочки переглянулись и перевели взгляды на медсестру, как можно шире раскрыв яркие глаза. — У нас нет мамы. — траурно заявила девочка с косой. Медсестра замешкалась на пару секунд, но не прекратила атаку. — Тогда позовите своего отца! — Наш папа в коме. — драматично объявила на весь коридор девочка с короткими волосами так громко, что некоторые люди, проходившие мимо, начали кидать на неё жалостливые взгляды. Женщина, кажется, впала в ступор, не зная, как отвечать на такие заявления. — А. Вот вы где. Девочки обернулись назад, только заслышав знакомый голос. — Привет, пап! — потеряв весь скорбный вид, воскликнула девочка с короткими волосами. — Мы привезли всё, что ты просил. — И еды купили! — добавила другая. — Молодцы. — кивнул мужчина. — Давайте всё сюда. Медсестра, в шоке переводившая взгляд с подростков на их отца и обратно, наконец обрела дар речи. — Вы сказали, что у вас нет папы! — возмутилась она. — Так вы не спрашивали про второго папу. — фыркнула девочка с короткими волосами. Женщина сжала губы, выпрямила спину и, недовольно качая головой, обратилась к мужчине: — Ваши дети — невоспитанные хамки. — гордо, но с явной обидой заявила она. Острый взгляд единственного глаза, в котором смешался розово-алый и серо-голубой цвета, перескочил на возмущённую женщину. — Поведение моих дочерей — естественная реакция на происходящее. — холодно бросил он. — Они не произнесли ни слова лжи. — Но… — начала было женщина, но сразу была прервана. — Вам стоит принимать во внимание существование однополых пар. — повысил громкость голоса мужчина, легко перебивая медсестру. — А ещё не стоит мешать людям, близкий человек которых находится в тяжёлом состоянии. И, не дав женщине ни шанса ответить, мужчина положил ладони на плечи своих дочерей и подтолкнул их вперёд. — Пошли. Я объясню всё возле палаты. Когда все трое оказались возле закрытой двери, ведущей в палату номер 134, девочка с косой по привычке потянулась к ручке, но Анакса сжал её плечо. — Кассандра. Нельзя заходить внутрь. Мы обсудим всё здесь. Кассандра перекинула косу через плечо и обменялась недоумёнными взглядами с сестрой. — Кассиопея, тебя это тоже касается. — напомнил Анакса. — Всё крайне серьёзно. Кассиопея издала тихое фырканье, будто была обижена на то, что отец ожидал от неё неповиновения. — Вы уже достаточно взрослые, чтобы справиться с этим, поэтому я не стану тянуть. — продолжил Анакса. — Помимо меня, вы — первые, кто узнает эту информацию, поэтому я попрошу не сообщать новости ни Гиацине, ни Кирене, ни кому-либо ещё. Ваш отец пришёл в себя. И обе девочки застыли на месте, кажется, даже позабыв, как дышать. — Повторюсь: вам нельзя показываться ему на глаза. — с нажимом произнёс Анакса. — Он даже не знает, сколько лет провёл в коме. Если Фаенон пойдёт на поправку, мы обязательно устроим вам встречу, но сейчас сильный эмоциональный всплеск может навредить ему. — Я… Если честно, я даже и не хочу. — пробормотала Кассандра, опустив голову. — Это всё… — Как-то страшно. — закончила за сестрой Кассиопея. — И вообще, это ещё и странно. Он знает о нас, мы знаем о нём, но мы даже ни разу не разговаривали. — Ага. — кивнула Кассандра. — Что, если мы ему не понравимся? — Поверьте, если бы вы знали его лично, вы бы поняли, что ему невозможно не понравиться. — вздохнул Анакса. — Тем более, вы обе невероятно похожи на него. — Но что, если мы слишком взрослые для него? — возразила Кассиопея. — Для него мы сразу появились подростками! — Во-первых, вы всё ещё дети. Во-вторых, прекратить панику. В любом случае, вы не познакомитесь в ближайшее время. Я останусь здесь на выходные, может, даже больше, если договорюсь с начальством. По возможности, я буду заезжать домой. Если не сможете найти, что поесть, Мидей принесёт вам еды. — Дядя Мидей? — глаза Кассандры загорелись энтузиазмом. — Ради его еды я готова жить хоть на улице! — Если что-то пойдёт не так, напишите мне или кому-то из взрослых. И по возможности не прогуливайте школу, иначе ваши учителя окончательно доконают меня. Если я попрошу привезти что-то, постарайтесь выполнить просьбу. — Есть, командир! — шутливо отдала честь Кассиопея. Анакса принял рюкзак и сумку из рук дочерей и положил их на диванчик, стоящий в коридоре. Он хотел начать разбирать вещи, но вдруг из-за двери раздался тихий звук, похожий на зовущий кого-то голос. Анакса сразу напрягся и вскинул голову, прислушиваясь. — Это Фаенон. Мне нужно проверить его. Ни в коем случае не идите за мной. — Папа? — вдруг подала голос Кассандра. — А можно… Можно послушать? Мы не будем заходить, честно. Просто постоим возле двери. Анакса задумчиво окинул девочек взглядом. — Допустим. Но зачем? — Чтобы знать о нём хоть немного. Хотя бы услышать голос. — пояснила Кассандра. — Раз нам нельзя встречаться, мы не будем показываться друг другу, но разве нельзя начать с такой мелочи? — Хорошо. — принял решение Анакса. — Помните: ни звука. Девочки быстро отошли от двери, когда Анакса открыл её. Мужчина зашёл внутрь, но оставил маленькую щель, не закрывая дверь до конца. — Анакса? — слабо пробормотал Фаенон. — Ты здесь. — Ты звал меня. Что-то болит? Хочешь чего-то? — Голова болит. Но… Это неважно. — У тебя серьёзная травма. Конечно, это важно. — фыркнул Анакса. — Не скрывай симптомы, если не хочешь вернуться в кому. — Просто… Я звал тебя не из-за боли. — Так почему же? — Как-то глупо… — усмехнулся Фаенон. — Хотел убедиться, что ты здесь. Я проснулся, и перед глазами снова встала та авария… Прости, это не повод отвлекать тебя. — Отвлекать от чего? Я здесь, чтобы следить за твоим состоянием. Сегодня пятница, и мне не нужно работать. Твоя психологическая адаптация не менее важна, чем физическая. Анакса снова пододвинул стул поближе и уселся на него. Фаенон обвёл взглядом все приборы, что располагались рядом, и в его глазах мелькнула лёгкая тревога. — Выглядит дорого. Сколько ты заплатил за моё лечение? Дорого — не то слово. Вряд ли Анакса смог бы платить такие огромные деньги за лечение, содержа себя и двух детей. — Аглая взяла все расходы на себя. — сообщил Анакса. — Я ни в чём не нуждаюсь и нахожусь в стабильном финансовом положении. Аглая настояла на том, чтобы поместить тебя в лучшую клинику в городе. — Я обязательно верну ей долг. — пробормотал Фаенон. — Она не примет деньги. Да и ты не найдёшь такую сумму. Уж кто, а эта женщина явно не нуждается в твоём возврате долгов. Около минуты в комнате царила тишина — кажется, Фаенон обдумывал новую информацию. — Кто-то следил за могилами моих родителей? — вдруг спросил он. — Кирена. Ты можешь волноваться из-за проблем, связанных с твоим отсутствием, но все твои близкие позаботились о том, чтобы не возникло никаких проблем. — О. А что насчёт всех остальных? — вдруг вспомнил Фаенон. — Мидей, Кастория, Гиацина… — Живы и здоровы. — заверил Фаенона Анакса. — Все мы заботимся о детях. Кирена, кажется, украла у тебя роль отца. Брови Фаенона подскочили вверх. — В каком смысле? — Она приложила много сил, чтобы помочь мне и провела с детьми невероятное количество времени. И, пока Аглая оплачивала твоё лечение, твоя сестра финансово помогала мне и детям. Прежде чем ты начнёшь волноваться о долге, я должен рассказать, что за время твоего отсутствия один из романов Кирены стал настолько популярным, что теперь она может обеспечивать нас и себя до конца жизни. — Я хочу увидеться с ней. Можно? — с явной надеждой спросил Фаенон. — Не сегодня, но, думаю, тебе разрешат принимать гостей. Кстати, пока что я единственный, кто знает о том, что ты пришёл в сознание. Если ты хочешь, я расскажу Кирене. — Да. — в слабом голосе Фаенона слышалась неожиданная уверенность. — Она должна знать. — Хорошо. Но я сделаю это позже. — Конечно. Фаенон прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Несколько секунд он молчал, будто собираясь с мыслями. — Голова болит. — Поспи. — предложил Анакса. — Нет. Мне страшно. Анакса почувствовал лёгкое дежавю. Сколько раз он вёл этот диалог с дочерями, когда те были совсем маленькими? Теперь же Фаенон был беспомощен, словно ребёнок. — Почему? — полюбопытствовал Анакса. — Боюсь, что тебя не будет, когда я проснусь. — признался Фаенон. — Или я вообще не проснусь… — Не могу обещать, что я буду в твоей палате, но в ближайшее время я не покину больницу. Анакса встал со стула и посмотрел на Фаенона сверху вниз. Каким же худым он стал… И куда исчезла та впечатляющая фигура, которой Фаенон когда-то обладал? — Я позову медсестру или врача, чтобы они выслушали твои жалобы на головную боль. Постарайся описать всё как можно подробнее, а потом отдохни. Я не уйду далеко, а ночью буду спать в своей палате. — Если не хочешь… Не хочешь делать этого, то не надо. — с трудом выговорил Фаенон, видимо, начинающий уставать. Анакса прищурился и сжал губы. — И всё же ты остался таким же. — заключил он. Слабая улыбка коснулась губ Фаенона. — Каким? — До глупого жертвенным. — фыркнул Анакса. — Я ждал, пока ты проснёшься, столько времени, и теперь ты предлагаешь мне уехать домой? Пожалуй, я выберу наверстать упущенное и побыть ближе к тебе. Фаенон издал лёгкий смешок. — Даже кома не изменит этого. — Вот и отлично. — закончил Анакса и, бросив последний взгляд на Фаенона, не сводящего с него глаз, развернулся и вышел за дверь. Замок издал тихий щелчок, и Анакса выдохнул. Нужно было попросить кого-нибудь проведать Фаенона. Но перед этим… Двое девочек стояли перед Анаксой с широко распахнутыми глазами и молчали, будто ожидая чего-то — или же они не знали, что сказать? — Вам повезло, что он может говорить достаточно громко, чтобы вы слышали. — произнёс Анакса, одновременно расстёгивая сумку и начав копаться в вещах. — У него красивый голос. — заговорила первой Кассандра. — Вы слышали его на видео. — фыркнул Анакса. — Это другое! — возразила Кассиопея. — На записи звуки всегда немного искажены. Анакса достал свой ноутбук из сумки и уселся на диванчик, положив устройство на колени. Нужно было предупредить людей о своём отсутствии, написать студентам, распланировать время… Хорошо, что современные технологии позволяли работать даже из больничной палаты. Девочки переглянулись — кажется, даже они не знали, что сказать. Анакса не мог осуждать их за это. В конце концов, он чувствовал такое же смятение, что и они. Разум будто не до конца осознал произошедшее. Слишком резко, слишком странно, слишком… Слишком похоже на сон. Придёт ли в какой-то момент настоящее осознание или Анакса так и продолжит жить, как обычно? Покопавшись в своих чувствах, он понял, что реакция на событие, которое он с надеждой ждал многие года, не была сильнее радости от наконец найденного в просторах квартиры телефона, затерявшегося в вещах. Ха. В этом Анакса с Фаеноном были похожи. Они оба не в полной мере осознавали, что именно произошло. Просто Фаенон находился в этой ситуации из-за того, что знал не всё. Пальцы сами по привычке нажали на кнопку включение ноутбука, и когда экран засветился, Анакса очнулся, резко выныривая из своих мыслей. Он поднял взгляд на своих дочерей, стоящих рядом с ним и явно не знающих, что делать дальше. — Позовите кого-нибудь в палату. Если хотите, после этого можете поехать домой. Анакса не произнёс фразу полностью. Вернитесь домой, чтобы обдумать произошедшее. Побудьте в спокойствии и обсудите всё. Его дочери были умны. Они поняли посыл без слов. Через несколько секунд Кассандра с опозданием кивнула. — Хорошо, пап. Сейчас я приведу медсестру.

***

В палату Фаенона поставили маленькую раскладную кровать — металлический каркас и простой матрас. Никаких излишеств, но зато всё было чистым. Анакса успел перенести вещи внутрь, одновременно болтая о чём-то с Фаеноном, чтобы отвлечь его от тревог. К вечеру Фаенон снова заснул — судя по всему, его тело было настолько слабо, что он быстро терял энергию даже от разговоров. Врач уже осмотрел Фаенона и, когда тот отключился, позвал к себе в небольшой кабинет Анаксу. — Пациенту потребуется долгая реабилитация. — объяснял он. — К нему вернулись некоторые рефлексы, к примеру, глотательный, но он почти не может шевелиться и много спит. Это нормально. Многое можно будет исправить, если он приложит усилия. — Что насчёт сознания? Доктор повертел ручку в пальцах, задумчиво сжав губы. — Пока что я могу сказать, что пациент мыслит на удивление ясно. Он строит логические связи, составляет предложения и не потерял память. Ему потребуется консультация со специалистом и долгая работа с психологом, но пока что из проблем я заметил лишь повышенный уровень тревоги, что неудивительно. — Он постоянно задаёт вопросы. — с усталостью вздохнул Анакса. — Больше всего его волнует то, за что он нёс ответственность. Деньги, уход за могилами родителей, и прочие дела, важные для него. — Думаю, больше стресса ему причиняет именно незнание. — предположил доктор. — Продолжайте постепенно рассказывать ему о произошедшем. Без резких откровений, но и без лжи и увиливания. Анакса тихо усмехнулся. Никакой лжи во благо? Ха, да он был лучшим человеком, которого можно было попросить не скрывать правду. Вряд ли у него возникнут хоть какие-то проблемы с этим. Конечно, стоило действовать чуть более деликатно, но он справится и с этим. — Я понял. У меня нет никаких проблем с этой идеей. — Вот и отлично. Сообщайте нам об изменениях в состоянии пациента. Спокойной ночи, Анаксагор. Выйдя из кабинета, Анакса направился в душевую, чтобы почистить зубы и помыться, а затем вернулся в палату Фаенона, чтобы улечься на кровать. Когда-то они спали в одной постели. Фаенон любил раскидывать руки в стороны и прижимать Анаксу к себе поближе. Вес его тяжёлого тела был на удивление успокаивающим — рядом Анакса чувствовал себя защищённым, хоть и не знал, от чего именно. Позже, после аварии, его сон стал более беспокойным — не только из-за болезненной потери, но и из-за детей, то и дело требовавших к себе внимания — но почему-то только сейчас Анакса почувствовал жгучую боль тоски. Он скучал по этому ощущению. Именно в этот момент, когда желаемое было так близко, это ощущалось настолько ярко. Анакса сжал зубы, игнорируя боль в груди и напрягшееся горло. Так вот как всё будет? Тоска смешается с радостью, чувства будут появляться внезапными всплесками… О, принятие было поистине удивительным процессом. Почему именно сейчас, когда Фаенон наконец очнулся, Анакса почувствовал скорбь из-за потерянного? Анакса сел в кровати и перевёл взгляд на Фаенона, мирно спящего под тонким больничным одеялом. Слабый свет луны из окна давал возможность разглядеть черты его лица, такие же прекрасные, как и прежде. Он не знал, сколько времени просидел так, разглядывая мирно поднимающуюся и опускающуюся грудь Фаенона и погружаясь всё глубже в свои мысли.

***

— Анакса? Анакса! Анакса едва разлепил веки. Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы вспомнить обо всём, что произошло вчера. А этот голос… Ну конечно. Фаенон. — Я здесь. — сонно пробормотал Анакса, с трудом слезая с кровати — признаться, ему меньше всего на свете хотелось вылезать из-под одеяла, но жизнь с двумя детьми воспитала силу воли так, как не могла воспитать даже армия. Фаенон дышал слишком быстро, а его глаза бегали из стороны в сторону, будто он в панике пытался найти взглядом что-то — точнее, кого-то. Точно. Тревога. Вряд ли в таком состоянии он может мыслить рационально. Анакса сел на край кровати Фаенона и, всё ещё пытаясь сбросить сонливость, осторожно положил ладонь на руку Фаенона. — Всё в порядке. — с трудом выдавил он. В голове царил полный хаос — из-за недосыпа мозг просто не хотел нормально работать. — Анакса?.. — хрипло прошептал Фаенон явно более спокойным тоном. — Да. Я тут. Спи дальше. Хотя бы Фаенон должен выспаться, не так ли? — Прости. — тихо произнёс Фаенон. — Я тебя разбудил. — Молчи. Для этого я и остался здесь. Фаенон замолк, а голова Анаксы опустилась — он слишком хотел спать, чтобы контролировать это. Вдруг в голове всплыли воспоминания о том, насколько тяжёлым был первый год после рождения Кассандры и Кассиопеи. Анакса не спал ночами — кто-то из дочерей обязательно требовал внимание, и Анаксе приходилось проводить часы за попытками успокоить своих детей. Как-то раз он настолько устал, что уснул прямо на кухне, стоя у плиты. После этого Гиацина и Кирена объединились и заставили Анаксу принять помощь — девушки остались следить за детьми, а самого Анаксу отправили в маленькую, но очень уютную квартирку Гиацины. Там Анакса спал целые сутки, даже не чувствуя жажды или голода. Многие родители пытались запугать других людей, рассказывая о том, как невыносима жизнь с подростком, но Анакса был совершенно иного мнения. Было гораздо легче заботиться о детях, когда те уже были достаточно самостоятельными. Да, девочки часто ругались и шумели, но Анаксе было достаточно того, что они не будили его ночью плачем и могли есть сами — и Кассандра, и Кассиопея любили залезть в холодильник, чтобы найти себе перекус. Анакса и сам был таким — он предпочитал съесть немного еды, а не тратить время на готовку. Видимо, его дети переняли эту привычку. Фаенон бы превосходно влился в эту маленькую семью — в конце концов, он был неотъемлемой её частью. Анакса давал дочерям много свободы, и Фаенон бы точно поддержал такое решение. Он мог бы научить детей чему-то, чего Анакса не умел — к примеру, кататься на велосипеде или драться. Хотя… Драться эти девчонки точно умели. Хотелось бы, чтобы они не делали это друг с другом, но Анакса не мог остановить сестринские конфликты. Фаенон, кажется, снова заснул — веки закрылись, дыхание снова стало медленным и мерным, но Анакса не мог заставить себя встать с кровати. Уж слишком резким было пробуждение. У него не было сил, чтобы снова идти к своей постели, забираться под одеяло, пытаться заснуть… Было легче просто остаться тут, держа Фаенона за тёплую руку. Вот так. Рядом с ним.

***

Анаксу разбудили тихие смешки. Спина почему-то сильно болела. С трудом Анакса раскрыл веки и, прищурившись от света, огляделся. Рядом стояли две девушки в белом — медсёстры. Они явно сдерживали смех, а на их губах виднелись улыбки. — Доброе утро, Анакса. — поприветствовала его одна из них. — Анаксагор. — по привычке поправил её Анакса. — Не могли бы вы встать? — попросила вторая. — Нам нужно осмотреть пациента, а вы… Анакса вдруг осознал, что его ноги свисают с кровати, а сам он лежит рядом со спящим Фаеноном в совершенно дурацкой позе. Неужели он заснул прямо так? Это был первый раз за много лет, когда они провели ночь вместе, хоть это и не выглядело так, как обычно. Когда Анакса, преодолевая боль в спине, поднялся, Фаенон нахмурился и, пробормотав что-то, проснулся и открыл глаза. — М-м-м… Что… — Здравствуйте. Мы проведём простой осмотр. — быстро успокоила Фаенона девушка. — Как вы себя чувствуете? Какое-то время Фаенон молчал, постепенно просыпаясь. — Я голодный. — наконец заявил он. — Голова почти не болит. Хочется помыться… — К сожалению, мыться вам ещё рано, но еду скоро принесут. Встав с кровати, Анакса направился к розетке, где заряжался его телефон. Он ввёл пароль и быстро просмотрел уведомления. Несколько сообщений от студентов, милое видео с кроликами от Гиацины и «доброе утро, пап» от Кассандры и Кассиопеи. После этого следовала просьба дать денег. Ну, это было вполне обоснованно — в конце концов, девочки остались одни и им нужно было покупать еду и прочие вещи. Что-то подсказывало Анаксе, что его дочери явно не будут готовить полезные супы и салаты, а закажут пиццу, но это уже была их ответственность. Пускай распоряжаются деньгами так, как захотят. Пока одна медсестра настраивала приборы, которых стало меньше, вторая взяла у Фаенона кровь — тот даже не поморщился. — Вы — наш лучший пациент. — улыбнулась медсестра. — За столько лет ни одной жалобы. Анакса чётко увидел, как в голубых глазах Фаенона мелькнуло смятение. Точно. Он не знал, сколько именно времени отсутствовал. Конечно, Фаенон уже понял, что провёл в коме не неделю и не месяц, но всё же он не имел не малейшего понятия, сколько лет прошло. — Некоторые называли вас «Спящей красавицей». — со смешком добавила друга девушка. Фаенон улыбнулся, поддаваясь попыткам медсестёр развеселить его, но легкая тревога и непонимание не исчезли. Они ещё поговорят об этом. Когда Фаенону принесли еду, а медсёстры уже ушли, Анаксе пришлось кормить Фаенона самому — несмотря на ясный разум, тот ещё не мог даже двигать руками. Хорошо, что у Анаксы уже был опыт в этом деле. Было поразительно легко кормить кого-то, когда тот не плакал, не плевался и не пытался пнуть свою сестру. — Анакса. — пробормотал Фаенон, когда Анакса набирал новую ложку больничной овсянки. — Расскажи мне, что случилось после того, как произошла авария. О. Неужели он не спросит о том, сколько времени прошло? Ну, было вполне логично начать с самого начала. Почему бы и нет? — Хорошо. — согласился Анакса. — Ешь. Я объясню. И воспоминания, сотни, а то и тысячи раз прокрученные в голове, снова всплыли в голове. Машина. Дорога. Фаенон за рулём, Анакса рядом с ним — он умел водить, но из-за беременности не мог делать этого. И тут… — Парень выехал на встречную полосу. Удар пришёлся прямо по передней части машины — больший урон получила левая сторона, где сидел ты. Я же пострадал не от прямого удара, а от обломков. Я отделался несколькими несерьёзными ранами, но ты получил серьёзную травму головы и сломал несколько костей в руке и рёбра. — Но что с тем водителем? — спросил Фаенон перед тем, как в его рту снова оказалась ложка. — Восемнадцатилетний парень. Он был пьян. Сынок какого-то бизнесмена — золотая молодёжь… — с явным презрением бросил Анакса. — Таким позволяют абсолютно всё, и они не сталкиваются с реальностью. Поначалу мы все — я, Кирена, Гиацина и другие — думали, что он точно сможет откупиться, но о происшествии узнала та бывшая девушка Аглаи, с которой они встречались в школе. Гисиленса — так её зовут — жената на какой-то важной фигуре, кажется, судье. Не беспокойся, я не использовал связи — в отличие от преступника, я не нарушаю закон. По просьбе Аглаи та женщина использовала своё влияние, чтобы исключить возможность взяток и коррупции в этом деле. Оставалось лишь нанять хорошего адвоката, и парня посадили. Анакса практически слышал, как мозг Фаенона усиленно обрабатывает новую информацию. Вот и отлично. Конечно, нужно было избегать любых эмоциональных потрясений, но разум должен работать, чтобы полностью восстановиться. Пускай мозг Фаенона снова учится воспринимать и, что самое главное, запоминать информацию. — Надеюсь, это было не слишком тяжело. — наконец тихо, почти что стыдливо произнёс Фаенон. — Ну, из-за… — Из-за беременности? — закончил за Фаеноном фразу Анакса. — Было сложно заниматься столькими делами одновременно, но, кажется, моё положение заставило людей больше сочувствовать мне, пока шёл суд. Мне отвратительна показная, высокомерная жалость, но, по крайней мере, это имело и полезную сторону. Быть виновником аварии плохо, но быть виновником аварии, где пострадал беременный человек, ещё хуже. Фаенон издал мягкий смешок. — Ты никогда не любил, когда на тебя смотрели свысока и считали слабым и нежным. — Я до сих пор такой. Да, жалость даёт поблажки, но я предпочту идти тяжёлым путём, если получу должное уважение. Сердце сжалось, когда Анакса заметил в глазах Фаенона то, чего не видел так давно — чистую нежность, искреннюю и сильную любовь. Никто не смотрел на Анаксу так, как смотрел Фаенон. Никогда. — Было больно? — вдруг задал странный вопрос Фаенон. — Конкретнее, Фаенон. Фаенон слабо кивнул, глядя на живот Анаксы. — Шрам… Больно ли было? — А, операция? Нет. В её процессе я не чувствовал боли. А вот при заживлении — да. Фаенон сжал губы, и почему-то его глаза заблестели. — Прости. — сдавленно, почти что неслышимо прошептал он. — Прости, что меня не было рядом. О, Анакса успел отвыкнуть от этого. Множество слов начали вертеться на самом кончике языка, вот-вот готовые сорваться. Это не твоя вина. Ты не должен извиняться. Хватит винить себя. Ты, глупый мальчишка, снова сделал себя козлом отпущения… Но Анакса проглотил всё, что хотел сказать, и, отставив миску с едой в сторону, провёл ладонью по щеке Фаенона, чувствуя, как короткая щетина царапает кожу. — Ты ведь знаешь, что я скажу. — Кажется, мы оба знаем друг друга слишком хорошо. — горько усмехнулся Фаенон. — Я рад, что это не изменилось. Верно. Поменялось абсолютно всё, но при этом совершенно ничего. Каково было оказаться в новом, но одновременно таком знакомом мире? Каково было гадать, что изменилось, а что нет? Каково было ощущать себя потерянным и зависимым от помощи других? Анакса прекрасно знал, что Фаенон, как и он сам, не любил быть уязвимым и слабым. В отличие от самого Анаксы, Фаенона редко воспринимали так — он был высоким, сильным и харизматичным, что резко снижало количество снисходительных взглядов и фальшивой жалости. Но на самом деле Фаенон стыдился своих слабостей. Он боялся, что усложнит жизнь своих близких, и поэтому привык справляться со всеми проблемами в одиночку. Вот только сейчас, когда он был прикован к кровати и абсолютно потерян, выбора у него не было. Анакса мог сколько угодно повторять, что сам сделал выбор помочь тому, кого любит, но он знал, что Фаенон всё равно никогда не прекратит винить себя — таким уж он был. Но Анакса знал, что делать. Фаенон, упрямый мальчишка, не поверит его доводам. Ему стоит увидеть всё своими глазами. Анакса взял свой смартфон под взглядом Фаенона, полным удивления. — Ого. — прокомментировал он. — Такой… Большой. Дорогой, да? Ах да. Фаенон ведь пропустил развитие индустрии. — Средняя ценовая категория. — бросил Анакса, одновременно заходя в приложение контактов и нажимая на номер, рядом с которым красовалась аватарка с прелестной розоволосой девушкой. Фаенон с недоумением наблюдал за тем, как Анакса начал звонок. Они оба слушали гудки — кажется, Фаенон хотел задать вопрос, чтобы Анакса объяснил ему происходящее, но не хотел вмешиваться. Через полминуты из динамика наконец раздался знакомый женский голос. — Анакса? Привет, профессор! Как там девочки? — Кирена. — проигнорировал вопрос Анакса. — Ты занята? — Для интересного разговора с тобой я всегда найду время. Я как раз дописала главу и решила устроить себе небольшой перерыв. — Отлично. Тогда я включу видео. Анакса нажал на кнопку и увидел улыбающуюся Кирену — видимо, она находилась в своей кухне. Наверное, она заваривала себе чай. — У меня хорошие новости. — оповестил девушку Анакса. Та заинтересованно подняла брови. Анакса не стал медлить. — Фаенон очнулся. И, не дав обоим ни шанса на ответ, Анакса повернул телефон так, чтобы камера была направлена на явно не ожидавшего такого поворота событий Фаенона. Широко раскрытые глаза Фаенона сказали Анаксе всё, что было нужно — он явно не ожидал такой подлой подставы от своего собственного мужа. К счастью, Фаенон не успел сделать упрёк насчёт неожиданной необходимости говорить со своей сестрой — Кирена была быстрее. — Фаенон? Не могу поверить! Я так счастлива, что ты очнулся! — Привет, сестрёнка. — слабо улыбнулся Фаенон. — Как здорово снова видеть тебя улыбающимся! Мы так скучали по тебе! Ах, кто ещё знает? — Только я. — вмешался Анакса. — Ты можешь рассказать остальным. — С удовольствием. Люблю приносить хорошие новости. — кивнула Кирена. — Могу ли я приехать к тебе, братик? К сожалению, сегодня и завтра я раздаю автографы на одном фестивале, так что я не могу навестить тебя сейчас, но я постараюсь сделать это как можно скорее. — Я бы хотел увидеться с тобой. — ответил Фаенон. — Ты отрастила волосы, да? Кирена издала мелодичный смешок. — Я становлюсь всё более милой с годами! Шок от неожиданности на лице Фаенона сменился на мягкую радость и спокойствие. Он с явным удовольствием болтал с Киреной и, кажется, его тревога слегка уменьшилась. Сама Кирена просто светилась от счастья. Анакса слушал диалог, изредка отвечая на что-то, но не мешая разговору. По ощущениям, Кирена с Фаеноном болтали целый час. Девушка не унималась, видимо, желая рассказать всё, что пропустил Фаенон, за один звонок. Но Фаенон не был против — на протяжении пятнадцати минут он слушал рассказ Кирены о её романах, фанатах и новообретённой популярности. — Я всегда знал, что ты добьёшься признания. — прокомментировал историю он. — Я думала о тебе на протяжении всего пути. Наконец-то я могу рассказать тебе всё! Анакса был уверен, что и Фаенон в скором времени получит копии всех выпущенных Киреной романов — у него самого и даже у Кассандры с Кассиопеей были комплекты. И как все эти книги поместятся в одной квартире? Когда Фаенон начал уставать, Кирена заметила это и попрощалась, чтобы дать брату отдохнуть. Она закончила разговор заверениями о том, что она невероятно счастлива тому, что Фаенон очнулся, и пообещала проведать его как можно скорее. Рука Анаксы уже онемела от необходимости держать телефон, и он с облегчением опустил её, когда звонок был окончен. — Я так рад, что она добилась всего, что хотела. — тихо произнёс Фаенон. — Не сомневаюсь. Похоже ли, что ты ей сильно мешал? Фаенон удивлённо взглянул на Анаксу. — Что ты имеешь ввиду? — Ты стыдишься того, что твоя кома затронула всех твоих близких. Кирена занималась вопросами, связанными с лечением, финансово помогала нам, но при этом добилась популярности и признания. Так что, Фаенон, ты всё ещё считаешь, что твоё положение мешает кому-то из нас? Несколько секунд Фаенон молча смотрел на Анаксу, но потом несдержанно рассмеялся, и на мгновение Анакса почувствовал укол боли — Фаенон смеялся так раньше. Он радостно и искренне смеялся, когда был на свиданиях с Анаксой, когда провоцировал его, чтобы добиться реакции, когда видел, как Анакса снова заснул в нелепой позе… — Всё это… Ради того, чтобы доказать мне свою правоту? — Ты бы не поверил моим попыткам убедить себя, не так ли? Фаенон замер с раскрытыми глазами, а его взгляд был направлен прямо на лицо Анаксы. Он едва заметно покачал головой. — Анакса… — мягко, с невероятной нежностью прошептал он. — Я так тебя люблю… Я люблю тебя. Впервые за четырнадцать лет. — Конечно. — пробормотал Анакса. Он протянул руку вперёд и осторожно смахнул неровную чёлку со лба Фаенона, послушно принимающего любые прикосновения. — Мой лучший ученик… Я скучал. — Можно… Можно я ещё раз побуду эгоистом? — с детской, наивной надеждой задал вопрос Фаенон. — Тебе не нужно спрашивать. Говори. — приказал Анакса. — Поцелуй меня. Пожалуйста. — Не так уж и эгоистично. — усмехнулся Анакса. — Тогда ты точно сделаешь это, да? Как быстро скромность сменилась на знакомую наглость… Анакса не ответил. Он лишь наклонился над постелью Фаенона, и, опустив голову, коснулся его губ своими, оставляя лёгкий, невинный поцелуй. — Тебя вдохновило то прозвище? Только поцелуй может разбудить спяшую красавицу, верно? — Ну, на красавицу я не тяну, а вот тебе роль принца подходит. — заявил Фаенон со слабой, но хитрой улыбкой. — Ты уверен, что не целовал меня перед тем, как я вышел из комы? — Я не любитель целовать людей, находящихся без сознания. — фыркнул Анакса. — Ну, сейчас я собираюсь поспать, и я не буду против, если ты оставишь мне пару поцелуев. — Вот и спи. — А как же поцелуи? — надул губы Фаенон. — Ты всё равно не узнаешь, сделал ли я это. — Тоже верно. — Как всегда. Отдыхай, Фаенон. Я тоже люблю тебя.

***

Фаенона настолько заинтересовал телефон Анаксы, что на следующий день он заставил Анаксу показать ему всё, на что было способно устройство. — Никаких радикальных изменений не произошло. — объяснял Анакса, показывая разные приложения. — Памяти стало больше. Сильно улучшилось качество съёмки. Появились новые соцсети. Когда ты сможешь шевелить руками, я куплю тебе собственный смартфон — твой старый давно не работает. Пока Фаенон смотрел какой-то короткий видеоролик, на самом верху экрана высветилось уведомление. Кассиопея: пап Кассиопея: что делать, если посудомойка не работает Кассиопея: мы не делали ничего особенного, честно Кассиопея: она просто перестала включаться Чёрт. Чёрт, Фаенон увидел это. Конечно, Анакса знал, что когда-нибудь ему придётся начать этот разговор, но он не хотел вводить Фаенона в стресс. К сожалению, выбора не оставалось. Анакса видел это по лицу Фаенона — замешательство, растерянность, и невысказанный вопрос. Анакса медленно опустил телефон и со вздохом положил устройство на кровать. — Что же. Сейчас ты хочешь задать два вопроса: сколько лет прошло и что думают наши дочери по поводу произошедшего. — Сначала я думал, что прошло немного времени. — пробормотал Фаенон, отводя взгляд. — Недели, может, месяцы… Но потом я понял, что ошибался. Увидел седину в твоих волосах. Ты говорил про суд и про карьеру Кирены. И сейчас… Прошедшее время измеряется не годами, а десятилетиями, не так ли? — Слегка пессимистично, но ты недалёк от правды. — Скажи мне. Не лги. — тихо, но спокойно и уверенно попросил Фаенон. — Я никогда не буду скрывать правду, и ты знаешь это, Фаенон из Элизии Эйдес. Анакса сделал глубокий вдох. Два слова. — Четырнадцать лет. В больничной палате повисла мёртвая тишина, но Анаксе не были нужны слова, чтобы понять, о чём думает Фаенон и что он чувствует. Анакса услышал, как тихий вздох, полный шока, сорвался с его сухих, бледных губ, увидел, как светлые ресницы вздрогнули, а зрачок расширился. Сдавленный всхлип. Затем — другой, звучащий так, будто его безуспешно пытались подавить. Ресницы намокли, когда горячие слёзы потекли из глаз против воли их владельца. — Прости. — сдавленно, хрипло прошептал Фаенон. — Я… Я не… Анакса пододвинулся чуть ближе к нему и, наклонившись, тихо и спокойно произнёс ему на ухо: — Прекращай сдерживаться. Ты можешь плакать. Ты забыл, что я не осужу тебя? И, кажется, эта фраза стала последней каплей — Фаенон, прежде пытавшийся успокоиться, в голос разрыдался, и слёзы ручейками потекли по его бледным щекам. — Анак… са… — всхлипывал он, пытаясь выговорить слова. — Я знал, правда, но… Я знал, что был в коме долго… Но… Но… Анакса положил ладонь на голову Фаенона, вплёл свои длинные пальцы в белые волосы, но не стал ничего говорить. Фаенону нужно было избавиться от слёз, что он накопил. — Пропустил… — продолжил бормотать Фаенон между рыданиями и всхлипами. — Я всё пропустил… Четырнадцать лет жизни… Треть его жизни. Непомерно большой срок для такого юного человека, как Фаенон. — Я… Меня не было рядом… Девочки… Меня не было рядом с дочерями… Они ненавидят меня? Я не их отец — они даже меня не знают… Анакса продолжал перебирать неровные пряди светлых волос. — Ты ошибаешься. — задумчиво произнёс он, смотря в окно, где на ветке зелёного дерева скакали воробьи. — Они не злятся на тебя. С самого их рождения мы вместе приходили к тебе. Девочки всегда хотели познакомиться с тобой. Я рассказывал им о тебе столько раз, что они практически знают тебя лично. — Они разочаруются. — прошептал Фаенон через слёзы. — Я не заслуживаю быть частью семьи. — М-м-м. Удивительно, но они думают ровно так же. — сообщил Анакса. — Кассандра боится, что не понравится тебе. Хоть вы всегда и были близко друг к другу, вы никогда не говорили друг с другом. Они похожи на тебя больше, чем ты думаешь, Фаенон. Ты боишься, что окажешься не тем отцом, которого они ждут. Они боятся, что окажутся не теми дочерьми, которых ты хотел. Но ожидания стоит отбросить. Кассандра и Кассиопея — твои дети, а ты — их отец, и это не изменить. Фаенон не ответил и не пытался заговорить — на протяжении нескольких минут он лишь всхлипывал, пока их глаз лились слёзы. — Я боюсь. — наконец прошептал он. — Уже лучше. — удовлетворённо кивнул Анакса. — Ты больше не делаешь предположений. Страх — нормальная реакция. — Но что… Что, если мы не сможем наладить контакт? — продолжил Фаенон. — Что будет дальше?.. — Ну, точно не конец света. — фыркнул Анакса. — Если первая попытка провалится, мы попробуем ещё раз, а потом ещё и ещё. Отношения — не единственный шанс, а долгий путь. Тем более, пока что ты не знаешь девочек и не можешь предполагать, как они среагируют. Фаенон шмыгнул носом. Его губы подрагивали, но, кажется, слёзы постепенно утихали. — Расскажи мне. — почти что неслышимо прошептал он. — Расскажи о них, как рассказывал им о мне. Анакса уселся на кровати поудобнее и задумался. — Кассандра и Кассиопея. Такие имена дал им я. — начал он. — Кассандра… Та, кто знала всё, но которой никто не верил. Кассиопея… Та, что обладала красотой, но и гордостью. Года прошли, и имена стали подходить им. Кассандра — ответственная и трудолюбивая, но зачастую боится ошибиться и не оправдать ожиданий. Кассиопея… Я думаю, что ей ещё предстоит найти свой путь. Пока что она следует за сестрой, но в какой-то момент ей придётся пойти своей дорогой. Кассандра носит косу, и ей достался твой вкус в одежде. Кассиопея же тянется к прекрасному и любит петь. Я воспитал их так, чтобы они никогда не боялись высказывать своё мнение и отстаивать его. Их называют грубыми, но я горжусь этим. — Конечно. — пробормотал Фаенон. — С таким отцом, как ты, не могло было быть иначе. Это ведь ты… — Вы встретитесь. Когда-нибудь. Фаенон сделал глубокий вдох. — Да. Я знаю, что должен это сделать. — Это произойдёт, хочешь ты этого или нет. И ты снова увидишь, что ошибался. — Увижу. — эхом повторил Фаенон. — Ты всегда прав… Большим пальцем Анакса стёр последнюю слезу с щеки Фаенона. — Расскажи больше. — прошептал Фаенон, с надеждой глядя на Анаксу, и тот лишь улыбнулся. — Конечно.

***

На протяжении недели Анакса пару раз ездил домой, чтобы постирать одежду и взять некоторые вещи, но большую часть времени оставался в больнице с Фаеноном. В свободное время он работал, отвечая на письма студентов. В пятницу в больницу приехал Мидей, и Фаенон провёл несколько часов, болтая со старым другом. К тому же, Мидей привёз для Фаенона много хорошей еды, и аппетит больного мгновенно возрос. Анакса заметил, что щёки Фаенона перестали иметь мертвенно-бледный оттенок и обрели лёгкий румянец. Благодаря кремам и бальзамам кожа Фаенона стала мягче, а губы перестали трескаться. Хоть он ещё и не мог нормально шевелиться, Анакса видел, что жизнь постепенно возвращалось в его тело. Это был Фаенон. Тот самый юноша, в которого он когда-то влюбился. Как будто и не проходило этих четырнадцати лет, Анакса снова стал ежедневно разговаривать с Фаеноном, помогать ему, касаться его, спать рядом с ним, хоть и не на одной кровати. Всё это ощущалось так правильно, что Анакса почувствовал небывалое умиротворение, словно камешек в ботинке, мешавший ему, наконец вытряхнули. Возвращение Фаенона не принесло взрыва радости и счастья. Оно поставило всё на свои места. Теперь всё снова было правильно. Так, как надо.

***

— Давай сюда сумку. Я донесу сама. — предложила Кассандра. — Спасибо! Тогда я сбегаю в туалет на пять минут и вернусь. — пообещала Кассиопея. Кассандра приняла из рук сестры сумку с вещами, которые попросил привезти отец. Кассиопея свернула в другую сторону, а сама Кассандра направилась к палате, где её ждал Анакса, что-то печатающий на телефоне. — Доброе утро. Где твоя сестра? — произнёс он, не отрывая глаз от экрана. — Пошла в туалет. — пожала плечами Кассандра. — Мне срочно нужно поговорить с доктором. Оставь вещи в палате. Отец Кассандры чуть не собрался уйти, но та остановила его. — Но там же… Папа! — удивлённо произнесла она. — Фаенон спит. Всё будет в порядке, если ты не будешь шуметь. Мне пора. Я скоро вернусь. И отец ушёл, оставляя Кассандру в одиночестве. Замечательно. И почему вся семья внезапно бросила её? Ну, это было правдой не до конца. Ещё один член семьи остался рядом. Вдох. Выдох. Сохраняй спокойствие, Кассандра. Всё будет хорошо. Просто не шуметь. Руки слегка подрагивали, когда девочка осторожно нажала на ручку, открывая дверь. К счастью, петли не издали скрипа, как боялась Кассандра. Девочка осмотрела палату — привычную, но всё же изменившуюся за последнюю неделю. Рядом с постелью появилась небольшая раскладная кровать, подоконники и столики были заполнены вещами, а количество приборов и трубок значительно снизилось. И, что самое главное… Отец лежал на кровати не так, как раньше. Его лицо почему-то казалось живым — раньше оно было застывшем камнем, как у статуи, но сейчас оно было расслабленным и не таким бледным, как обычно. Его грудь спокойно поднималась и опускалась — самостоятельно, а не благодаря приборам. На дрожащих ногах Кассандра прошла внутрь палаты и подошла к подоконнику. Она положила сумку на него и снова обернулась к постели. Да, она должна была уйти, но почему-то ей хотелось рассмотреть человека, которого она видела множество раз, как впервые. Её взгляд скользнул ниже, по телу, привычно накрытого лёгким одеялом, но явно поменявшем положение. Руки теперь не были пойманы в паутину множеств капельниц, проводов, приборов и трубок. Ноги были согнуты. С краю лежал телефон — Кассандра узнала в нём смартфон папы. Точно. Нельзя было задерживаться. Папа попросил оставить вещи, вот и всё. Пора было уйти, но… Но Кассандра не смогла, ведь её приковал к полу взгляд небесно-голубых глаз. И она статуей замерла на месте, пока её сердце колотилось в бешеном темпе. В голове не осталось мыслей — только идея уйти, сбежать, скрыться навсегда. Девочка попятилась назад, но была не в силах прервать зрительный контакт — её словно что-то соединяло с мужчиной в постели, с детским любопытством и удивлением рассматривающим её. И у Кассандры получилось бы выскользнуть в коридор, если бы не знакомая тонкая, тёплая ладонь, что легла на её плечо и сжало его — не до боли, но крепко. — Кассандра. — прозвучал глубокий голос отца сзади. — Это Фаенон. Твой отец. Видимо, пришло время познакомиться. Анакса надавил на плечо Кассандры, и у той не оставалось выбора, кроме как подойти к кровати, хоть она и дрожала от переизбытка чувств. Она не могла издать ни звука — разум просто отказывался делать это. А вот у мужчины на кровати не возникло этой проблемы. — Анакса… — от одного лишь голоса, который Кассандра слышала только на видео или через запертую дверь, у девочки пробежали мурашки по спине. — Неужели… О Титаны. Что она должна сделать? Поздороваться? Представиться? Кинуться к нему в объятия? Как бы повела себя хорошая дочь? Нужно было показать радость? За дверью, не до конца закрытой, раздались шаги и прозвучал знакомый голос. — Пап? Кас? — позвала её Кассиопея. — Вы где? Не успела Кассандра ответить, как её сестра скользнула внутрь, видимо, увидев её через щель. — Папа, я… Глаза Кассиопеи распахнулись, и лицо вытянулось. Невольно Кассандра ужаснулась: неужели она сама выглядела такой же испуганной? — Иди сюда, Кассиопея. — властно и строго приказал папа. Они никогда не могли ослушаться его, когда тот говорил таким тоном. Анакса притянул Кассиопею поближе к сестре и, встав позади девочек, шокированных и потерявших дар речи, положил им руки на плечи. — Твои дочери всегда хотели поговорить с тобой. Взгляд ярких голубых глаз перемещался из стороны в сторону, останавливаясь то на Кассандре, то на Кассиопее. В палате повисла тишина, и обе девочки боялись сделать даже вздох — любой звук казался настоящим преступлением. И тут мужчина на кровати улыбнулся — его лицо мгновенно стало дружелюбным и добрым. — Ты соврал мне, Анакса. — прошептал он. — Они так похожи на тебя… Вдруг, совершенно неожиданно для сестёр, Анакса рассмеялся — не маниакально, гордо и громко, как он делал это раньше, а мягко и с чистым весельем. Никогда в жизни девочки не слышали такого смеха от отца. — Пускай. Правда субъективна. — усмехнулся Анакса и подтолкнул девочек вперёд. — Давайте. — Эта красота — точно не от меня. — покачал головой Фаенон. Кассандра подошла к кровати первой. Она увидела, как правая рука больного дёрнулась и с явным трудом поднялась. Но в голубых глазах виднелась смесь любви и тревоги. Мужчина протянул руку вперёд, и Кассандра по привычке сделала то же самое, отвечая на рукопожатие. — Сильная хватка. Занимаешься спортом? — с улыбкой спросил мужчина. — Да. — кивнула Кассандра. — Я теннисистка. Ещё я занимаюсь бегом. Пока одна часть разума отвечала за контроль над телом и над разговором, другая находилась в полной панике. Неужели она сказала это, даже не обдумав? Что, если она ляпнет какую-то чушь? Но мужчина лишь усмехнулся. — Если я поправлюсь… Точно буду снова бегать по утрам. Я буду рад, если ты присоединишься. Кассандра не могла даже пошевелиться. К счастью, её спасла сестра, которую подтолкнул вперёд папа — она протянула руку вперёд, так же, как и Кассандра, отвечая на рукопожатие. Голубые глаза перекинулись на Кассиопею и быстро оглядели её одежду. — Твой любимый цвет… Фиолетовый? — Ага. Ещё жёлтый. — скромно улыбнулась Кассиопея. — Как подсолнухи. — Мой тоже. Анакса, ты разве не говорил, что мои вкусы похожи на вкусы Кассандры? Снова врёшь? — Дети, не верьте ему. — ровно произнёс Анакса. — Его стиль совершенно не похож на предпочтения Кассиопеи. Вы своими глазами увидите эту катастрофу. Папа сказал, что вкусы Кассандры похожи на вкусы Фаенона? Погодите, учитывая сказанное, было ли это оскорблением? Кассандра с непониманием взглянула на лицо Фаенона и заметила, как тот подмигнул ей. — Он драматизирует. Уверен, что и с твоим стилем всё прекрасно. Смешок вырвался из груди так быстро и естественно, что Кассандра даже не успела обдумать следующие действия. О, папа не врал. Фаенон действительно был безумно похож на них с Кассиопеей — не только внешне, но и внутренне. Точнее… Больше не Фаенон, верно? Папа. Так было лучше. Так было… Правильнее. Всё будет хорошо.