Говноглот

***

      Эта история началась с Говноглота...       Точнее, она началась раньше, когда мы с моим соседом по парте Рыжем придумали игру. Мы с ним были двумя штатными шутами класса и просто сладкой парочкой, заставлявшей весь педсостав нашей школы ссать кипятком.       Мы смешили друг друга, перед этим научившись беззвучному смеху. Иногда мы так сильно расходились, что стискивали друг другу лапы под партой от избытков чувств.       Тогда уже начались эти гормоны и охи-вздохи, сиськи и ночные фантазии. Но мы не нравились друг другу. По крайней мере, я точно знаю, что он не нравился мне, а его душа — потёмки. Я звала его Рыж, он меня — тётя Юля. И иногда после «тёти» я поправляла очки и говорила ему голосом типичной училки:       - Юноша, проявляйте уважение к возрасту. Он был того типажа, на который я как не западала в школе, так и не западаю сейчас. Рыжий лис с сверкающими недобрым огнем зелеными глазами и не менее искорметным юмором. Я иногда дразнила его за это "Мистер Фокс".

***

      Потом мой Рыж вдруг стал популярен в одиннадцатом классе и переспал с половиной одноклассниц, а я всё ещё была девственницей - не по велению сердца, а из-за сложившихся обстоятельств моей неразделённой влюблённости в друга брата моего одноклассника, с которым мы однажды пересеклись на вечеринке, где все пили и курили как в последний раз. И он, этот друг, не захотел связываться с малолеткой мной. Так вот, Рыж трахался, а я всё вздыхала по своему принцу и расспрашивала его о подробностях. Но он был своего рода "рыцарем" и ни разу мне ничего об этом не рассказывал.       Отношения у нас были великолепные. Без Рыжа я бы сдохла с тоски в этой чёртовой школе. Я была умная, начитанная. Но мне было дико скучно слушать "бу-бу-бу" учителей. Рыж был такой же, как и я - пусть и любил пошутить, но в некоторых моментах давал фору даже мне. И мы оба были умны и, несмотря на наше полное раздолбайство на уроках, мы умудрялись учиться на 4 и 5 в нашей заумной гимназии. Уроки мы делали по телефону примерно так:       — А потом берём и умножаем эту сраную силу на эту сраную скорость и получаем...       — 344?       — Ты ж моя девочка.       Мы висели часами на телефоне после школы с этими уроками.А как мы так сочинения писали и стихи учили!

«Я читаю стихи проституткам И с бандитами жарю спирт».

А самой нашей любимой игрой было рисовать зверей-монстров. Он рисует голову,я пририсовываю уши, он — глаза и так далее, а потом по букве со зверя давали имя: Глазогрыз, Писькожор и всё в таком духе - так,чтобы после гласных — согласные и наоборот, чтобы получились названия, а не набор букв. Эта игра нам не надоедала никогда.

***

И вот однажды на уроке мы придумали Говноглота. Он был похож на бегемота с задумчивыми глазами. И я так развеселилась, что нарушила главное правило конспирации - захохотала в голос. Я хохотала до слёз, и это была последняя капля для мисс Рогофф - антилопы средних лет, бывшей у нас математичкой и классухой по совместительству. Она буквально за шиворот выдернула меня из-за парты, изучила рисунок, прочитала вслух по слогам «Говноглот», чем вызвала гомерический хохот всего класса, и пересадила меня на первую парту к неприкасаемой Кошмариной.       Я, конечно, пищала:       - Почему меня?! Пересадите Уайлда! Но железной дланью мисс Рогофф и судьбы я всё-таки сменила дислокацию.       Скай "Кошмарина" Кошарина, белая лисичка, была неприкасаемой. Проще говоря, изгоем. Нет, над ней не издевались - её просто не замечали. Все эти фильмы, где изгой-серая мышка становится главной любовью первого красавчика, — вымысел. В реальности Кошмарина была одна,и с ней никто не разговаривал.       Училка подлила масла в огонь как-то. Кошмарина уснула во время урока и всхрапнула. В тишине класса под бу-бу-бу математички.       И все стали гоготать. Кошмарина тут же в ужасе проснулась и вылетела из класса. А мисс Рогофф из добрых побуждений сказала:       — Вы — идиоты и дубины, она маме помогает с пяти утра, моет полы и разносит почту.       С тех пор Кошмарина стала ещё и "поломойкой" и предметом шуток.       Подростки бывают невыносимо жестоки. Мы же с Рыжом никогда не издевались над Кошмариной, но и не вставали на её защиту.       И вот меня сажают к ней...Это был главный провал Шиншиллица.       Я страдала,разлучённая с Рыжом. И если училка думала, что я так начну учиться, то она ошиблась - я вообще перестала её слушать и витала в облаках.       На уроках я не разговаривала с Кошмариной. На переменах я приходила к Рыжику, садилась ему на коленки, и мы находили утешение в объятиях друг друга. И романтики в этом было ноль. И нас никто никогда не дразнил парочкой. Мы были просто дуэт разлучённых комедиантов. Это наказание было очень жестоким, я возненавидела училку до глубины души. И если бы взглядом можно было убивать, я бы прожгла в ней дымящиеся дыры ещё в первый день. И она помёрла бы в муках, и запах горелого мяса выветривали бы месяц. И она навсегда стала для меня Говноглотихой.       Я писала записки родному Рыжу и кидала ему через ряд. Он кидал мне их в ответ, рисуя ромашки и зверей. Пьяных зверей.       Однажды я заметила,что Кошмарина что-то строчит в своей красной тетради, и это не имеет отношения к урокам.       - Дай посмотреть, — одними губами прошептала я.       Она мне дала после некоторых колебаний.       А там были сценарии сериалов. По сериям. Типа «Просто Китти», про весьма известную в Зверополисе семью Рысевичей.       «Кэттрик упал на колени и рыдал. Китти тоже рыдала и говорила ему: "Я не могу тебя любить, ты мой брат-близнец"».       Я написала на полях тетради: «Можно, я напишу серию?»       Она кивнула.       И написала.И это было чистое веселье. Когда в разгар объяснений в любви в гостиную вбегал ихний дворецкий-горностай и кричал:       «Господа, беда - на свободу вырвался Говноглот!»       Зомби, инопланетяне, щенки псовых, которых кошачьи рожали вместо котят. Я жгла.       Она чуть не умерла от смеха. В какой-то момент я испугалась, что она задохнётся.       И так началась наша ИГРА. Она писала страницу, я — вторую, она — третью и так далее...       Суть в том,чтобы происходящее укладывалось в общую канву. Не просто бред двух сумасшедших. «А они пошли на прогулку,и под кустом сидел инопланетянин и какал, они бегут изо всех сил, он догоняет, они плачут и прощаются навеки, а он спрашивает: "Уважаемые,у вас нет салфеток, попу вытереть?"» Она была ответственная за романтику, я — главная по угару. И это было верным распределением ролей - мы обе просто уссывались со смеху. С еле сдерживаемого смеха. Внутри нас реально клокотало и булькало. Мы отпрашивались по очереди в туалет и там рыдали от смеха, прислонившись к стенке.       «А дон Когтино, его брат-близнец, на самом деле - пришелец с планеты шакалов! А-а-а-а-а-а-а!»       Училка отправила меня назад к Рыжику, потому что поняла, что так ещё хуже. С Рыжом я так не распоясывалась. Она так и сказала Рыжу, чтобы он держал меня в лапах. И вновь наши лапы под партой нашли друг друга и сжимали до боли— кто первый пискнет. Красная тетрадь же осталась у меня, а мы так и продолжили играть с Кошмариной. Скай Кошариной. Моим первым и единственным соавтором. Я затащила её к нам в компашку с Рыжом. Рыж стал нашим первым читателем. Мы дали ему домой почитать всё целиком. Он утром покачал головой и сказал:       - Ну вы, девки, даёте, я ржал так, что чуть не лопнул.       Мы так играли до конца школы. И с ним, и с ней.       Потом наша глупая, полупьяная, полная поцелуев ночь после выпускного поставила точку нашей дружбе с Рыжом. Мы были смущены и сбиты с толку - межвидовые отношения по понятным причинам не одобрялась, особенно между хищником и травоядной.       А Скай сразу после выпускного улетела в бабушке в другой город на другом конце континента. Мы писали друг другу письма, в которых продолжали играть.       Я очень скучала по ним, да и сейчас скучаю. И сейчас, когда вспоминаю школу, думаю о них, о моём любимом потерянном друге Рыжике и моей соавторше — девочке с великолепным чувством юмора Скай Кошариной.