Children of Gotham

Он стоял, возвышаясь над Готэмом. Городом, который стал его проклятием ещё в детстве, когда родителей не стало. На его глазах. Воспоминания всё ещё яркие, болезненные, словно это было вчера, но только если оставаться Брюсом Уэйном. У Бэтмена не было времени жалеть себя. Он был постоянно сосредоточен, и концентрация порой слишком завышена для задач, которые того не требовали, но так было проще. Он не мог иначе. Наверное, в других обстоятельствах Брюс бы просто сошёл с ума. Хотя кто знает, может быть всё таки так и было? Хотя до Джеремаи ему, конечно, далеко. Брюс Уэйн стал Тёмным рыцарем того, что уже давно обречено. Возможно , ещё задолго до его рождения. Возможно, во всем этом и не было смысла, нужно было покинуть это место ещё тогда, когда город эвакуировали. Чёрт знает, что правильно. Бэтмен вовсе не сожалел о решении остаться. Он был тем, кем был, приняв судьбу такой. Он должен был спасать, если не город, то его жителей, которые не виновны. Кошка... Селина — отражение Готэма. Всегда была им. Дочь Готэма. Брюс порой думал, что она пришла тогда, чтобы показать: ему никогда не избавиться от этой зависимости. Он был зависим от неё ровно настолько же, насколько от города. Сын Готэма, родившийся в тот момент, когда стал сиротой. Поэтому они шли рука об руку даже тогда, когда их взгляды различались. Их драки всего лишь показательные выступления друг для друга, на деле — это попытка расслабиться, выбросить адреналин и напряжение, накопившиеся внутри грудной клетки, отчего давление такое, что дышать не получалось. Бэтмен почувствовал её присутствие сразу. Научился слышать ещё тогда, когда она "тайком" пробиралась к нему в поместье. Она ходила тихо, но всё же не бесшумно, и если вслушаться в шелест деревьев, в порывы ветра, в дождь, бьющий мелкими каплями по карнизам и окнам, то можно услышать, как её ноги по-кошачьи мягко, крадучись, ступают по крыше. — Зачем? — вопрос "в лоб", не зачем было затягивать. Они оба знали, что юлить бесполезно. Голос был чётким и жёстким, будто отбивающим мячик от пинг-понга, но в тоже время в нем слышалась усталость. Брюс устал бороться с ней, точнее с тем, чем она занималась. Он не понимал её мотивов. Ведь она всегда могла прийти к нему. — О, только не начинай, Мышка, — промурчала девушка, лишь на короткое мгновение вскинув брови, даже спустя столько времени она не могла привыкнуть, что он раскрывал её присутствие, отвёрнутый спиной. — Ты не поймёшь. И к тому же я не стану... Просить тебя о подобном. Договаривала кошка практически с шипением. Она ненавидела эти диалоги. Пустые. Для неё это была необходимость в детстве, вошедшая во вкус и ставшая хобби сейчас. Ей нравилось воровать, ей нравилось доказывать себе, что она незаметная, прыткая и юркая, она бросала вызов в первую очередь себе. Но Брюсу никогда не понять. Он родился с золотой ложкой в зубах. Богатенький мальчик, прекрасно осознающий сколько у него миллиардов, разбрасывающийся этими деньгами направо и налево. — Это плохо. — Я не спрашивала твоего мнения, спасибо. — Это неправильно, Селина. — Я не ворую у нуждающихся, а с остальных не убудет. Перестань, Брюс. Это моя жизнь, и если ты не хочешь принять меня такой, то тебе не быть её частью, — она поморщилась, подходя ближе. Её взгляд встретился с его, и они синхронно выдохнули. Бэтмен повернул голову в сторону, сдаваясь ей. — Верни, пожалуйста. — Нет, — она мягко повернула его лицо обратно, целуя. — Мне нравится эта шкатулка. — Я куплю тебе сотню таких же, верни чужое, — Селина только рассмеялась, опуская голову на его грудь. — Почему бы тебе просто не заткнуться, Брюс? И... Быть может не отвести меня к себе домой? Сегодня обещают очень холодную ночь, — пускай сейчас у неё и была своя комната, которую она снимает, но Брюс прекрасно всё понимал, это вовсе не самое уютное место. Раздражённо рыкнув, потому что она снова не согласилась с ним, мужчина схватил её за голову, поднимая наверх. — Ты невыносима, Кошка, — Кайл лишь улыбнулась, вновь оставляя поцелуй на его губах. Брюсу оставалось смириться. Смириться и отправиться в поместье вместе с Кошкой. Совсем как в детстве, но тогда недовольны были родители, а сейчас Альфред, который наверняка закатит глаза, хотя ничего и не скажет. Тогда кошки сбегали, будучи дикими и выросшими на свободе, Селина тоже сбежит ещё до того, как Брюс пригласит её на завтрак. Но это будет потом.