Радужный коктейль

Серое небо над холмом по-прежнему хранило молчание, и только ветер изредка трепал мёртвые ветви старого дерева. Найтмер сидел, прислонившись спиной к шершавому стволу, и лениво перелистывал страницы книги. Он дошёл примерно до середины — сюжет как раз набирал обороты, повествуя о древнем королевстве, павшем из-за предательства. Иронично. Почти как его собственная история. Тишина была идеальной. Никто не требовал приказов, никто не задавал вопросов, никто не... Треск портала разорвал безмолвие, как нож — шёлк. Найтмер даже не поднял взгляда, но его челюсть едва заметно сжалась. Когда он уходил из замка, то надеялся хотя бы на час одиночества. Видимо, слишком многого хотел. Эррор вышел из глитчевого разрыва с тем же звуком, с каким обычно делает всё, — громко и раздражающе. Однако, вопреки ожиданиям, он не стал разражаться тирадой или жаловаться на очередной провал. Вместо этого он молча, с какой-то почти кошачьей грацией, запрыгнул на толстую ветку гнилого дерева, устроился на ней, свесив одну ногу, и достал из кармана плитку шоколада. — Ты серьёзно? — спросил Найтмер, всё ещё не поднимая глаз, но в его голосе прорезалось лёгкое раздражение. — Из всех мест в мультивселенной ты выбрал именно это дерево? — Оно достаточно крепкое, — ответил Эррор с набитым ртом. — И здесь тихо. — Было тихо, — поправил Найтмер. Эррор проигнорировал замечание. Он отломил кусочек шоколада, отправил в рот и заглянул в книгу поверх плеча Найтмера. Его глаза сканировали текст с той же неестественной быстротой, с какой он читал код вселенных. — «И тогда предатель вонзил кинжал в спину короля, не ведая, что король предвидел этот удар», — процитировал Эррор вслух, без спроса. — Неплохой поворот. Хотя предсказуемый. Найтмер наконец поднял взгляд и посмотрел на Эррора долгим, оценивающим взглядом. Снизу вверх, с чуть прищуренными глазами, словно разглядывал не подчинённого, а диковинный экспонат. Эррор, заметив это внимание, немного поёжился, но не отодвинулся. — Ты для этого сюда заявился? Чтобы комментировать мою книгу? — сухо осведомился Найтмер. — Нет. У меня есть предложение. — Очередной план, который провалится? — Запасной план, — поправил Эррор. — На случай, если твой основной план провалится. Найтмер медленно закрыл книгу, заложив страницу пальцем. Это был жест одновременно и вежливого внимания, и глубокого скепсиса. Он повернул голову к Эррору, и его сиреневые глаза уставились на того без тени интереса — но и без отказа. — Я слушаю, — произнёс он тоном, который говорил: «Лучше бы тебе не тратить моё время». Эррор начал излагать. Его идея была сложной, многослойной и включала в себя резервные пути отступления на случай, если Кросс снова сорвётся с цепи или если Инк и его компания найдут способ проникнуть в замок. Он говорил быстро, иногда сбиваясь в глитч, но старался держать мысль ровно. Найтмер слушал. Не перебивал, не закатывал глаза — просто слушал. Иногда он задавал вопросы. Острые, точные, проникающие в суть предложения. «А что, если Кросс решит использовать свои жизни как оружие?», «Ты учёл, что Санс может попытаться вернуть HP дистанционно?», «Каков процент вероятности вмешательства Дрима?». Эррор отвечал как мог, иногда запинаясь, иногда удивляясь тому, что Король Кошмаров действительно вникает в детали. И всё это время Найтмер разглядывал его. Не как угрозу и не как подчинённого, а скорее как некий феномен. Его взгляд скользил по дергающимся чертам лица Эррора, по его глитчующим контурам, по тому, как шоколад крошился в его пальцах, осыпаясь на ветку. В этом взгляде не было ни тепла, ни холода — только странное, почти академическое любопытство. Эррор, увлёкшись объяснением, не заметил, как в процессе разговора подался ближе. Сначала просто наклонился с ветки. Потом спрыгнул на траву, подошёл и уселся прямо рядом с Найтмером. Их плечи почти соприкасались — близость, которую никто в здравом уме не позволил бы себе с Королём Кошмаров. Найтмер не отодвинулся. Его вообще ничего не смутило. Когда-то давно его смущало многое — насмешки, одиночество, собственная тень. Теперь он перерос это. Ему было всё равно. Абсолютно. — ...так что если основной план сорвётся, — закончил Эррор, — у нас останется окно для отступления и перегруппировки. Что скажешь? Найтмер помолчал, обдумывая услышанное. Потом кивнул — коротко, скупо, но кивнул: — Приемлемо. Я учту. Эррор выдохнул — он и не заметил, что всё это время почти не дышал. В повисшей паузе он вдруг осознал, насколько близко сидит. Его пальцы, всё ещё сжимавшие недоеденную плитку шоколада, слегка дрогнули. — Вот, — он отломил половину и протянул Найтмеру. Его голос звучал ровно, но где-то в глитчующих помехах проскользнула нотка неуверенности. — Ты, наверное, не ел нормально. Весь день с этой книгой. Возьми. Найтмер опустил взгляд на шоколад. Потом на Эррора. В его глазах мелькнуло что-то, чему Эррор не смог найти названия. Не благодарность — это слово было чуждо Найтмеру. И не удивление — Король Кошмаров давно ничему не удивлялся. Скорее, лёгкое, едва заметное смягчение. Как если бы статуя на долю секунды стала живой. — Хм, — только и произнёс он, принимая шоколад. Найтмер откусил маленький кусочек, прожевал и снова раскрыл книгу. Шоколад был горьким — Эррор всегда предпочитал тёмные сорта. Это было... уместно. Эррор, всё ещё чувствуя лёгкое смущение, которое он сам не мог себе объяснить, отвёл взгляд и уставился на страницы книги. Он знал, что ему, по сути, нечего здесь делать. Все его доклады были сделаны, Кросс сидел под замком, Инк где-то бегал со своей командой неудачников. Можно было возвращаться в Анти-Пустоту. Но он не уходил. — Я... почитаю с тобой, — сказал он тише, чем обычно. — Если ты не против. Мне всё равно больше нечего делать. Некого раздражать. — Как будто ты когда-нибудь нуждался в поводе, — хмыкнул Найтмер, перелистывая страницу. — Но если хочешь — сиди. Только молча. И доедай свой шоколад, пока он не растаял. Терпеть не могу липкие страницы. Эррор кивнул и откусил ещё кусочек. Они сидели плечом к плечу под гнилым деревом — Король Кошмаров и его глитчующий надзиратель, — и читали одну книгу на двоих. Ветер шелестел в мёртвых ветвях. Серое небо медленно темнело, переходя в ещё более серые сумерки. Найтмеру было абсолютно плевать на всех и на всё. На Кросса, на Инка, на планы, которые могли провалиться. Плевать на мультивселенную, на прошлое и будущее, на брата, который где-то там всё ещё верил в него. Единственное, чего он сейчас хотел, — это тишина. И спокойствие. И почему-то именно Эррор со своей дурацкой шоколадкой, своим глитчующим голосом и странным решением сидеть здесь, а не где-то ещё, умудрялся эту тишину не нарушать, а дополнять. — Знаешь, — вдруг нарушил молчание Эррор, не отрывая глаз от книги. — Этот предатель в твоей книге... он, возможно, просто устал. Не от короля. От самого себя. Найтмер ничего не ответил. Но уголок его губ едва заметно дрогнул — не в улыбке, нет. Скорее, в тени того, что когда-то могло быть улыбкой. Они читали дальше. Вдвоём. В тишине. И это было самое спокойное мгновение, которое оба пережили за очень, очень долгое время.

***

Замок Найтмера встретил Дрима привычной давящей тишиной. Здесь никогда ничего не менялось: те же обсидиановые стены, впитывающие любой свет, те же багровые факелы, отбрасывающие пляшущие тени, тот же запах — смесь ладана, старого камня и чего-то неуловимо горького, что Дрим всегда ассоциировал с братом. Только теперь к этим запахам примешался ещё один — запах застарелой пыли и пролитых чернил, который обычно витал вокруг Эррора. Видимо, глитч провёл здесь немало времени. Дрим шёл по коридору уверенным шагом, его золотая корона мягко мерцала, разгоняя тьму на пару метров вокруг. Он не крался. Он пришёл как Хранитель, как брат, как тот, кто имеет право здесь находиться, даже если хозяин замка думает иначе. — Найтмер! — его голос эхом разнёсся под сводами. — Я пришёл поговорить. Не драться. Просто поговорить. Ответом ему была тишина. А затем — тихий, до боли знакомый смешок из бокового прохода. — Ой, какая прелесть! — Киллер вышел из тени, лениво поигрывая ножом. Глаза его блестели в полумраке, как два осколка стекла. — Золотой мальчик пожаловал! А Найтмера нет дома. Он ушёл читать книжечку. Оставил нас за главных. За его спиной, словно призраки, материализовались Даст и Хоррор. Первый молчал, но его пальцы уже поглаживали край капюшона. Второй издал низкий утробный звук — то ли приветствие, то ли предупреждение. — Мне не нужны игры, Киллер, — холодно произнёс Дрим, останавливаясь. — Где Кросс? — О-о-о, так ты к нашему проблемному мальчику? — Киллер картинно развёл руками. — Он тут. Скучает. Связанный. Очень, очень жалкий. Хочешь посмотреть? Это бесплатно! Он отступил в сторону, делая приглашающий жест. Дрим шагнул вперёд и наконец увидел. В центре зала, на холодном каменном полу, лежал Кросс. Его запястья и лодыжки были стянуты теми же магическими верёвками, что и раньше, но теперь они врезались в кости ещё глубже, оставляя тёмные борозды. Он выглядел измождённым. Не столько физически — хотя поза, в которой его держали часами, явно причиняла боль, — сколько морально. Его красные глаза, обычно горящие мрачной решимостью, теперь смотрели устало, почти потухше. Он был похож на сломанную игрушку, которую забыли убрать с пола. И когда Кросс увидел Дрима, в его взгляде что-то дрогнуло. Не надежда — он слишком давно перестал надеяться. Но удивление. Глубокое, искреннее удивление. Хранитель Позитива, сияющий, как солнце, в этом царстве тьмы, стоял посреди зала — и он пришёл за ним. За Кроссом. За тем, кто разрушал миры. — Ты... — прохрипел Кросс, но договорить не смог: голос сорвался. — Я забираю его, — твёрдо произнёс Дрим, поворачиваясь к Киллеру. — Отдайте его мне. Сейчас же. — Ну-у-у... — протянул Киллер, постукивая ножом по подбородку, — тут такое дело. Найтмер сказал: «Охранять». А ты говоришь: «Отдайте». Я не могу просто так отдать. У меня приказ. Понимаешь, да? — Тогда я пойду и найду Найтмера, — Дрим шагнул вперёд. — А вот это уже проблема, — ухмылка Киллера стала шире, но в ней не было ни капли веселья. — Потому что я скучал. Знаешь, каково это — сидеть в этом замке часами? Никаких развлечений. Только Даст с Хоррором, а они, поверь, не самые разговорчивые ребята. А тут ты. Живой. Настоящий. И хочешь подраться. Я же вижу — ты хочешь. — Я не хочу драться, — отрезал Дрим, но его руки уже сжались в кулаки. — А я могу, — прошептал Киллер и бросился вперёд с улыбкой на лице. Бой вспыхнул мгновенно, как сухой порох. Киллер атаковал первым — его нож рассёк воздух в миллиметре от щеки Дрима. Хранитель Позитива уклонился, отпрыгнул назад и выставил вперёд руки, формируя золотой лук. Стрела чистой энергии сорвалась с тетивы и понеслась в Киллера, но тот с ленивой грацией перекувыркнулся, пропуская её над головой. Даст и Хоррор не вмешивались. Они стояли у стены и смотрели, как зрители в театре. Только Хоррор иногда издавал голодное ворчание, когда бойцы подходили слишком близко к его позиции. Кросс же не мог отвести взгляда. Он смотрел на Дрима — заворожённо, не мигая, забыв о боли в затёкших конечностях. Этот золотой скелет, этот Хранитель, которого он едва знал, сражался за него. За него — разрушителя, мстителя, предателя. Дрим уворачивался от атак Киллера с такой плавностью, словно танцевал. Его движения были точными, выверенными, почти акробатическими — он перекатывался, уходил в сторону, подпрыгивал, используя каждую поверхность зала как опору. Но Киллер был быстр. Чертовски быстр. И он бил не только ножом. Из его пальцев вырывались тонкие, как иглы, лучи искажённой энергии — наследие его собственной сломанной реальности. Один из них задел бедро Дрима, распоров золотую ткань и оставив глубокий порез. Другой скользнул по плечу, разбрызгивая капли золотой крови, светящейся в полумраке. — Ай! — Дрим поморщился, но не остановился. Он прихрамывал, его движения стали чуть медленнее, но он всё равно продолжал уворачиваться, контратаковать, не давая Киллеру приблизиться для решающего удара. — Ого, ты истекаешь золотом! — рассмеялся Киллер, уклоняясь от очередной стрелы. — Это так красиво! Прямо как... как солнечный закат! Только закат обычно означает конец, да? — Заткнись, — выдохнул Дрим, вытирая кровь со щеки. Часы тянулись бесконечно. Два бойца кружили друг вокруг друга, обмениваясь ударами и уворотами. Дрим уже хромал на одну ногу, его одежда была изодрана в нескольких местах, а золотое сияние короны стало тусклее. Киллер тоже запыхался — его ухмылка стала натянутой, а движения потеряли прежнюю ленивую грацию. Они оба были на пределе. И тогда Киллер, собрав остатки сил, рванул вперёд. Его нож описал широкую дугу, целясь прямо в грудь Дрима. Слишком быстро. Слишком близко. Дрим не успевал увернуться. — КИЛЛЕР! Голос прогремел, как раскат грома. Все замерли. Киллер застыл с занесённым для удара ножом. Даст и Хоррор подобрались, словно псы, заслышавшие хозяина. Дрим тяжело дышал, прижимая руку к раненому бедру. А Кросс, всё ещё связанный на полу, вжал голову в плечи — он знал этот голос. В дверях зала стоял Найтмер. Его глаза горели яростным сиреневым огнём, щупальца за спиной бешено извивались, а воздух вокруг него буквально дрожал от напряжения. Таким злым Короля Кошмаров не видели очень давно. Он окинул взглядом погром — опрокинутые канделябры, разбросанные вещи, трещины в стенах от магических атак, — и его лицо исказилось гримасой холодной, расчётливой ярости. — Что... здесь... происходит? — каждое слово падало, как камень в пропасть. — Брат! — Дрим попытался выпрямиться, превозмогая боль. — Я пришёл поговорить о Кроссе! Но Киллер напал на меня, и... — Молчать! — Найтмер резко вскинул руку, и Дрим, повинуясь старой привычке, замолчал. Найтмер медленно перевёл взгляд на Киллера. Тот всё ещё стоял с ножом в руке, но его ухмылка заметно поблекла. — Ты, — голос Найтмера стал тише, но от этого только страшнее. — Я оставил тебя охранять пленника. А ты устроил побоище в моём зале. С моим братом. Без моего приказа. Без моего разрешения. Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю, когда мы останемся наедине? Киллер сглотнул. Впервые за всё время его лицо утратило выражение вечного веселья. Он медленно опустил нож и отступил на шаг. — Я... я просто... — Позже, — отрезал Найтмер. — С тобой я поговорю позже. А пока — убирайся с глаз моих. И забери Даста и Хоррора. Все трое — вон. Киллер не заставил просить дважды. Он махнул рукой, и вся троица исчезла в боковом коридоре, оставив в зале только троих: Найтмера, Дрима и связанного Кросса. Дрим, превозмогая боль в ноге, шагнул вперёд: — Найтмер, пожалуйста. Выслушай меня. Я пришёл не сражаться. Я пришёл поговорить. Как брат с братом. — Брат с братом? — Найтмер горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем хотелось бы. — Ты вспомнил обо мне только тогда, когда тебе что-то понадобилось. Как всегда. — Это неправда, — Дрим покачал головой, прижимая ладонь к ране. — Я думаю о тебе каждый день. Каждый день, с тех пор как ты ушёл. — Ушёл? — Найтмер сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Дрима. — Меня выгнали. Меня ненавидели. Меня пытались уничтожить — свои же! А ты стоял и смотрел. Ты, золотой мальчик, которого все любили. Ты не понимал. И до сих пор не понимаешь. В зале повисла звенящая тишина. Кросс, забыв дышать, наблюдал за этой сценой широко раскрытыми глазами. Брат? У Найтмера есть брат? Тот самый Дрим, Хранитель Позитива? Этого он не знал. Этого он даже представить не мог. — Я совершил ошибки, — с трудом произнёс Дрим, и в его голосе слышалось отчаяние. — Я был молод. Я был глуп. Я не знал, как помочь тебе. Но сейчас... сейчас я здесь. Я хочу всё исправить. Хотя бы попытаться. — Исправить? — Найтмер рассмеялся, и этот смех резанул Дрима острее ножа Киллера. — Ничего нельзя исправить. Я вкусил это яблоко. Я стал тем, кто я есть. И знаешь что? Мне это нравится. Мне нравится быть сильным. Мне нравится, что меня боятся. Лучше бояться, чем быть жалким, как тогда. — Ты не жалкий, — тихо произнёс Дрим. — Ты никогда не был жалким. Ты был моим братом. И остаёшься им. Найтмер замолчал. Его глаза, всё ещё горящие сиреневым, на мгновение дрогнули. Он смотрел на Дрима — израненного, хромающего, стоящего перед ним с протянутой рукой, — и что-то тёмное шевелилось в его душе. Но потом он отвёл взгляд. — Уходи, Дрим, — его голос прозвучал глухо. — Уходи, и больше не возвращайся. Я не хочу тебя видеть. — Найтмер... — Я СКАЗАЛ — УХОДИ! Король Кошмаров взмахнул рукой, и портал раскрылся прямо за спиной Дрима, готовый поглотить его. Дрим ещё секунду смотрел на брата, надеясь, что тот передумает, но лицо Найтмера было неподвижным, как маска. — Я вернусь, — тихо пообещал Дрим. — Ты можешь не хотеть меня видеть, но я всё равно вернусь. Потому что я твой брат. И я никогда не перестану пытаться. Он шагнул в портал, и золотое сияние исчезло. В зале остались только Найтмер и связанный Кросс. Тишина обрушилась на помещение, как тяжёлое одеяло. Кросс смотрел на Найтмера. Найтмер стоял к нему спиной, но его плечи были напряжены, а щупальца подрагивали, выдавая внутреннюю бурю. — У тебя... есть брат, — хрипло произнёс Кросс, нарушая тишину. — Я не знал. Найтмер медленно обернулся. Его лицо вновь было холодным и бесстрастным, но в глубине глаз таилось что-то, чему Кросс не мог найти названия. Тоска? Боль? Воспоминание о золотом свете, который когда-то согревал их обоих? — Теперь знаешь, — сухо ответил Найтмер. — Но это ничего не меняет. Ни для него. Ни для меня. Ни для тебя. Он развернулся к выходу, но на мгновение задержался в дверях: — И запомни, Кросс. Если ты ещё хоть раз попытаешься сбежать... я не буду так милосерден, как сегодня. Дверь захлопнулась. Кросс остался один в полуразрушенном зале, глядя в темноту и переваривая всё, чему только что стал свидетелем.

***

Портал в Дримтале раскрылся с тихим, мелодичным звоном, похожим на далёкий перезвон колокольчиков. Дрим шагнул в свою башню, прихрамывая на раненую ногу. Его золотая корона мерцала тусклее обычного, а на скуле всё ещё виднелся след от ножа Киллера — тонкая золотая царапина, которая медленно затягивалась, но всё ещё напоминала о себе тупой болью. Он был измотан, опустошён и совершенно не готов к тому, что увидел. Гостиная его уютной башни превратилась в арену для какой-то совершенно нелепой борьбы. Инк, красный как перезрелый помидор, упирался обеими руками в грудь Фреша, пытаясь оттолкнуть наглого неонового скелета. Фреш же, ничуть не смущаясь, нависал над ним, используя всё своё преимущество в росте, и тянул руки к лицу Инка, издавая при этом звуки, которые обычно издают над колыбелью младенца. — Ну бро-о-о! — ворковал Фреш, растягивая слова. — Ты такой напряжённый! Тебе надо рассла-а-абиться! Давай я тебя покачаю! На ручках! Как маленького! — Отстань от меня, чёртов кислотный пришелец! — рычал Инк, но его голос срывался в какой-то панический писк. — Я не маленький! Я Хранитель Творчества! Я управляю мультивселенной! — Ага-ага, управляешь, — Фреш наклонился ещё ближе, и его очки сверкнули в свете магических ламп. — А ещё ты краснеешь, как свёкла, когда кто-то пытается проявить к тебе ла-а-аску! Иди сюда, мой маленький радужный бро! Кто тут нуждается в чмоки-чмоки? — Какие ещё чмоки-чмоки?! Не смей! Не приближайся! — Чмок-чмок! Чмок-чмок в личико! Инк издал звук, похожий на предсмертный хрип чайника, и попытался лягнуть Фреша коленом. Тот ловко заблокировал удар и, казалось, только сильнее развеселился. Блу стоял в углу гостиной, прижавшись спиной к книжному шкафу. Его глаза метались между дерущимися, и на лице застыло выражение крайней растерянности. Он явно хотел вмешаться, но каждый раз, когда делал шаг вперёд, визг Инка или смех Фреша заставляли его отступать обратно. — Я... я не понимаю, что происходит! — пробормотал Блу, ни к кому конкретно не обращаясь. — Они дерутся? Или... это какая-то странная форма дружбы? Очень странная! ЧРЕЗВЫЧАЙНО СТРАННАЯ! Из соседней комнаты доносился тихий, размеренный храп. Санс, уютно устроившись на диване, спал сном праведника. Его куртка была скомкана под головой вместо подушки, одна тапочка слетела на пол, а на лице застыла та же вечная улыбка, что и в бодрствовании. Ему было абсолютно, категорически, вселенски пофиг. Дрим стоял в дверях, опираясь на косяк, и смотрел на эту картину маслом несколько долгих секунд. Его золотые глаза медленно переходили от Инка к Фрешу, от Фреша к Блу, от Блу к спящему Сансу, а потом обратно. Он моргнул. Потёр переносицу. Проверил, не бредит ли он от потери крови. — Что... — начал он тихо, но осёкся. — Нет, я даже спрашивать не буду. — ДРИМ! — голос Блу перекрыл и смех Фреша, и возмущённый писк Инка, и даже храп Санса. — ТЫ ВЕРНУЛСЯ! Блу буквально перелетел через комнату и оказался перед Дримом, сияя такой яркой смесью облегчения и тревоги, что Дрим невольно выпрямился, забыв о боли в ноге. — Дрим! Срочные новости! ЧРЕЗВЫЧАЙНО СРОЧНЫЕ! — Блу размахивал руками, пытаясь привлечь внимание, хотя оно и так уже было полностью ему отдано. — Одна из АУ-вселенных повреждена! Я почувствовал это во время патрулирования! Это... это не просто трещина! Это что-то серьёзное! Дрим мгновенно стал собранным. Вся усталость, все эмоции от встречи с братом отошли на второй план. Хранитель Позитива проснулся в нём, вытеснив уставшего скелета. — Повреждена? — переспросил он. — Какая именно? Насколько серьёзно? — Я не уверен, — признался Блу, чуть понижая голос. — Но сигнал был очень сильным. И... он был похож на тот, что мы фиксировали, когда Кросс уничтожил половину Андерсвапа. Дрим медленно повернул голову к Инку и Фрешу. Те замерли в разгар своей потасовки: Фреш всё ещё держал Инка за плечи, а Инк застыл с кулаком, занесённым для удара. Оба выглядели как нашкодившие дети, застигнутые на месте преступления. — Вы двое, — голос Дрима стал ледяным, и это было настолько нехарактерно для золотого Хранителя, что даже Фреш опустил руки и сделал шаг назад. — Вы что-то знаете об этом. Я прав? Инк кашлянул, одёргивая куртку и пытаясь вернуть себе остатки достоинства. Его щёки всё ещё пылали, но деловой тон Дрима подействовал отрезвляюще. — Да, — сказал он. — То есть... я могу предположить. Слушай, Дрим, я как раз собирался тебе рассказать, когда ты вернёшься. — Так рассказывай, — Дрим скрестил руки на груди и выжидательно уставился на Инка. Инк вздохнул, собираясь с мыслями: — Кросс — не единственная проблема. То, что разрушило его вселенную, а потом и половину Андерсвапа, — это не просто его месть. Там что-то ещё. Какая-то внешняя сила. Когда Эррор обнаружил повреждения в коде, он сказал, что это «чужая грязь». Не его работа. Понимаешь? Разрушения происходят не только от рук Кросса. — И эта «грязь» распространяется, — добавил Фреш, неожиданно серьёзно. Без своих обычных ужимок, без дурацких комментариев. — Моя вселенная рухнула одной из первых. Я думал, это Эррор. Но он тоже ищет источник. И он, чувак, напуган. А когда Эррор напуган — это реально плохой знак. Дрим слушал, и его лицо мрачнело. Он медленно опустился в кресло, не обращая внимания на боль в ноге. Ранения подождут. Это было важнее. — Значит, Кросс — только часть проблемы, — проговорил он скорее себе, чем остальным. — Он, возможно, даже симптом. Его вселенная стала одной из первых жертв, и он, обезумев от горя, начал крушить другие миры, думая, что мстит... а на самом деле играет на руку тому, кто всё это начал. — Именно, — кивнул Инк. — И мы не знаем, кто или что это. Но если я правильно понимаю, повреждённая АУ, о которой говорит Блу, — это очередное звено в цепи. Нам нужно попасть туда как можно скорее. Пока не стало слишком поздно. — Мы даже не знаем, куда именно идти, — заметил Дрим. — Блу, ты сказал, что не уверен, какая вселенная повреждена? — Сигнал был... размытым, — признался Блу, сжимая кулаки. — Я пытался отследить, но он прерывался. Как будто кто-то специально глушил его. Фреш почесал затылок: — Ну, бро, тогда у нас только один вариант. Найти Эррора. Он чувствует код лучше всех. Если кто и может отследить «чужую грязь», то это он. Инк и Дрим переглянулись. Идея искать помощи у Эррора, их давнего врага, была безумной. Но другого выхода не было. — Я знаю, где он может быть, — медленно произнёс Инк. — Он часто возвращается в Анти-Пустоту, когда хочет побыть один. Если он не в замке Найтмера, то скорее всего там. — Тогда идите, — Дрим поднялся с кресла. — Я... останусь здесь. Мне нужно исцелиться. И подумать. Очень многое обдумать. Он не сказал этого вслух, но все в комнате понимали: дело не только в ранениях. Встреча с Найтмером оставила на его душе шрамы глубже, чем на теле. Ему нужно было время. Инк кивнул: — Отдыхай. Ты это заслужил. Он повернулся к Фрешу: — Идём. И... никаких «чмоки-чмоки», понял? — Ничего не обещаю, бро! — Фреш широко улыбнулся и первым шагнул в открывающийся портал. Инк закатил глаза, махнул рукой на прощание остальным и последовал за ним. Блу остался с Дримом, помогая ему дойти до кресла и подавая целебные настойки из его собственного шкафчика. А в соседней комнате Санс перевернулся на другой бок, пробормотал во сне что-то про кетчуп и продолжил спать, совершенно не подозревая, что мультивселенная снова трещит по швам.