Мы никогда не умрем

– Ты же понимаешь, что в грибной суп нельзя добавлять столько соли? Может, для тебя это норма, но мы не можем это съесть! – слышался голос Жанны из кухни. Жанна – моя новая соседка по дому, которую подселили ко мне летом 41-го. Довольно интересное у неё имя, никогда такого не слышала… Можно сказать, она уже отжила своё, ей 51 год. Она очень добрая женщина, несмотря на то что сейчас происходит за стенкой… – Да случайно я! Сама же знаешь, что умею готовить! – откликнулся немного грубый голос Валентины. Валентина – девушка, которую, как и Жанну, переселили примерно в тот же промежуток времени. Ей 21 год. Как она и сказала, : хорошо готовит, однако в этот раз что-то пошло не так… – Ты же понимаешь, что еды почти не осталось? Нам очень повезло, что прошлой осенью был огромный грибной урожай, что аж до весны хватило на нас шестерых… – настроение Жанны со злого сменилось на спокойное и грустное. Она ведь правду говорит… Очень нам повезло тогда. На хлеб с талона в день сложно выжить, грибы нас очень выручают сейчас. Из правительства к нам заезжали, чтобы забрать какую-то часть урожая. Мы понимали, что так будет, поэтому спрятали часть, другую для убедительности оставили. Хотя и проводили обыск, слава богу, тайник не нашли. Есть ещё коровка, однако из-за возраста она молочка почти и не даёт… – Валентина суп пересолила? – раздался детский голос Евгения. – Неужели… без еды останемся? – немного разочарованно продолжил он. Евгений – мальчик 11 лет, совсем скоро 12 будет. Несмотря на свой возраст, крайне умный мальчишка, никогда таких не видала. Однако при всём своём уме он совершил главную ошибку: решил пойти на фронт вслед за отцом, где его тяжело ранило – зацепило осколком в районе правого лёгкого. Очень ему повезло, что не умер там: вовремя прооперировали. После того как он вылечился, его отправили к нам. – Ну, придётся и такой есть, сам же понимаешь. Если что, нашей поварихе его и отдадим, – ответила Настя, немного посмеиваясь. – Жестоко! – продолжил Евгений. – Зато справедливо, – с улыбкой до ушей сказала она. Анастасия – девочка 15 лет. Её подселили позже всех к нам. Однако и этого времени хватило, чтобы понять: она говорит прямо и порой грубо. Также Настя бывает крайне резкой по отношению к людям. Всё это время я лежала и смотрела в стену: пыталась уснуть, слушая диалоги за стеной и под ухом. Половина шестого утра… На работу ведь скоро… – Настя, Женя прав, это грубо получилось, – поднимаясь с кровати, я начала мягко отчитывать девочку, не пытаясь сильно её задеть. – Понимаешь же, что так себя не ведут? Я приняла сидячее положение на кровати. Хотя и было плохо видно из-за темноты, всё равно можно было различить силуэт слегка надувшейся Насти. Лицом она была очень красивой. Но, как говорится, не суди книгу по обложке. Волосы её не были длинными, наоборот, короткие, русые. Она так же сидела на кровати, только не металлической, а деревянной. После переселения надо было выкручиваться, вот и пришлось такую соорудить. Была она одета в розовую кофту и красные широкие штаны. Смотрелось крайне странно, однако удобно, по её словам. На ногах – босоножки. Руки она сложила крест-накрест. – Но что я не так сказала?! – продолжила Настя. – Настя, я же сказала: нельзя так себя вести... Спустя несколько секунд она тяжело вздохнула и посмотрела в сторону двери. – Пойдём проверим, что там у них? – продолжила девочка, поднимаясь с кровати. Я поднялась вслед за ней и повернулась в сторону двери. Правее от неё находился Евгений, наблюдавший за нами. Он был в полулежачем положении. Стояло раннее утро, едва можно было разглядеть его лицо на таком расстоянии. Хоть позади меня и было окно, его свет был слишком слабым в такую рань. Выглядел он как обычный мальчик с серебристыми волосами. Его ладони лежали на груди. Подойдя ближе, я обратила внимание на его лицо: оно так и выражало непонимание. Почти весь он был укрыт одеялом, кроме рук… – Зачем? – спросил с ноткой непонимания Евгений. – Ну надо же узнать, что там происходит, – продолжила Настя. – Итак понятно, что там случилось. Ложитесь спать… – ответил мальчик. Настя села обратно… А ведь и вправду, особого смысла в этом нет. Но почему Жанна так рано проснулась? Если с Валентиной всё ясно: она пошла готовить, потому что её очередь, то со второй… Всё-таки пойду взгляну. Я направилась на кухню. Женя, в свою очередь, просто промолчал. Около кровати стоял комод со стулом и некоторыми вещами на нём: несколько книг, перо с чернилами неподалёку и тому подобное. Я открыла дверь. Почти сразу уловила нотки грибов и специй. Справа, что-то помешивая, стояла Валентина. – М-м, ты проснулась? – спросила Валя. – Да… Что у вас тут случилось? Соли много добавила? – продолжила я. – Да случайно я! Ещё и именно в этот момент Жанна проснулась… – Разозлить её это сильно. А почему она не спит? – Не сплю я, потому что проснулась. Решила воды попить, а тут супчик грибной. Попросила на пробу ложку отхлебнуть, да в итоге подавилась, – немного рассерженно сказала Жанна, открывая дверь и заходя в дом. – Надеюсь, мы не будем выливать этот суп… У нас почти еды не осталось. Надеюсь, до сезона ягод доживём… – Доживём! Люди вот и без грибов зиму прожили… На одном хлебе! Мы тоже протянем. Всю зиму мы питались хлебом, который давали по талонам, грибами, каплей молока, ягодами и соленьями. Последнего было немного, почти сразу закончились. Ягод тоже не сильно больше. Грибов, по расчётам, должно было хватить до середины зимы, если питаться плотно. Но мало того, что оставшееся до сезона ягод и грибов время надо было дотянуть, так ещё и нельзя было переедать, потому что сразу станет понятно, у кого есть запасы еды, а поскольку мы их скрыли, нас могли серьёзно наказать за это… Приходилось варить грибы небольшими порциями, чтобы только оставаться в сознании. При этом варево получалось почти и не похожим на суп… В итоге мы, как и остальные горожане, совсем исхудали. Ягоды быстро кончились, потому что их почти и не было, а соленья приходилось отдавать, пока мы не поняли, как их прятать, но осознание этого пришло довольно поздно… Молока от коровки совсем мало: дай бог, пара литров в день, да и сена немного на её прокорм – некому было его заготавливать летом. Все либо работали постоянно, либо не могли по здоровью… Стыдно мне, конечно, что приходится утаивать еду от проверяющих: может, на фронте кому-то не хватит из-за нашего поступка. Но мы все понимали: лучше так, чем выживать на одном куске хлеба каждый день. Не удивлюсь, если таких, как мы, очень много. Только я закрыла дверь, как за спиной раздался голос Насти… – А, вот если бы я пошла на кухню, ты бы меня упрёком спровадил! – рассерженно сказала она Жене. – Но ты же понимаешь, что это не так, – спокойно продолжил Евгений. – Я просто сказал, что нет смысла идти на кухню, а дальше уже ваше дело, что делать… Будь на его месте обычный ребёнок – начал бы кричать, а этот спокойно и рассудительно ответил. Полгода с ним живу, но до сих пор удивляюсь… – Снова они там ссорятся? – сказала Жанна, направляясь в сторону своей кровати… После мобилизации из западной части страны к нам подселили по очереди: Валентину, Надежду (потом поймете), Жанну, Евгения и Анастасию. Наш дом не очень большой, хоть и состоит из двух помещений: спальни и «кухни». Кухня, скорее, носила условное название, потому что там располагались прихожая, кровати, печь и собственно место для готовки. Кровать Насти изначально принадлежала Жанне, но та отдала её девочке. Валентина решила спать на кухне, но когда мальчика к нам подселили, пришлось делать кровать и для него. Слава богу, муж меня обучал столярному делу, хотя и не слишком умело у меня это выходило. Всё же удалось сколотить кровать из подручных материалов… Жанне тоже, понятное дело, пришлось мастерить. Ясно, что не всё я одна делала. Мне помогали, чем могли. – Судя по всему, – продолжила я. – Они, и, когда ты выходила на улицу, ругались о чём-то, – сказала Валя Жанне... Они крайне часто ссорятся по поводу и без. Ну, скорее, это Настя конфликт затевает, а Женя в основном просто спокойно отвечает. Всё это время Валя стояла ко мне спиной, что-то помешивая, видимо, в супе. Спустя некоторое время она остановилась и, зачерпнув поварёшкой немного, попробовала… – Вот! Уже намного лучше, – радостно воскликнула Валя. – Подойдите… Мы с Жанной подошли к ней. – Пробуйте! Сначала Валентина дала попробовать суп Жанне… – М-м! Этот солёный привкус почти пропал, – сказала она. – Ты тоже попробуй… Передо мной появилась поварёшка с не очень ароматным супом… Я отхлебнула немного… Вкус не самый приятный, слегка противный из-за малого количества грибов. Но у неё этот суп получается лучше, чем у кого-либо, хоть и не идеальный. Соли, от которой Жанне стало плохо, почти не чувствовалось. – Ты водой разбавила? – спросила я. – Отчасти. Немного лимонной кислоты и сахара, – продолжила Валя. – И не чувствуется, что ты туда что-то добавляла, – ответила Жанна. – Через час остынет и как раз просыпаться надо будет, – глядя на кровать, сказала Валентина. – Но перед этим… Валя взяла кастрюлю и отнесла её на полку, где не было видно. Мы уже давно оборудовали там тайное отделение с выходом запаха еды на улицу. Осталось открыть окна, чтобы выветрить все. Раньше не делали этого, потому что на улице ещё холодно – замёрзли бы. Сейчас ненадолго приоткроем… Я подошла к одному окну, чуть правее кухни… За спиной послышались удаляющиеся шаги. Я распахнула створку, и в лицо сразу ударил очень холодный, зато свежий воздух. Только обернулась, а Жанна уже открывала вторую форточку… За несколько месяцев мы научились без слов понимать, что нужно делать… – Бр-р! Идём в спальню!.. – сказала Валя, слегка поёжившись от холода, и тут же метнулась к двери… Мы с Жанной последовали её примеру и побежали за ней. Открыв дверь, мы увидели, что Женя лежит на боку, глядя в стену. Мы вошли в комнату и сразу закрыли за собой дверь. Несмотря на это, холодный воздух немного просачивался сквозь щели в полу… Я повернулась в сторону Насти. Она лежала и смотрела на нас… – Мы ненадолго, – сказала Жанна. – Знаю я! – чуть сердито отозвалась Настя. Под недовольный возглас девочки мы прошли к моей кровати… Обсуждать нам особо нечего, однако разговор всё равно завязался, хоть и шёпотом… Спустя пару минут, поговорив обо всём понемногу, мы прошли на кухню, чтобы закрыть окна, и вернулись обратно, продолжив беседовать про все подряд. Через несколько десятков минут неторопливого общения начало светать. Первые лучики солнца пробились сквозь окно – стало светло. Вся комната теперь была как на ладони. При входе в комнату сразу бросается в глаза небольшой стол, на котором уютно лежали учебники: математика, русский язык, литература, история. Остальные, судя по всему, находились в портфеле… Ещё на столе было белое перо, кончик которого был в чернильнице… Эти школьные принадлежности – Женины. После ранения его направили к нам учиться вместо того, чтобы работать. Несмотря на это, он так же хорошо помогает по дому: подметает, убирается, моет немногочисленную посуду и прочее. По его словам, учиться его отправил один из командиров ещё там, на фронте. Он учится в ремесленном училище, где, помимо основ ремесла, дают и краткий курс общеобразовательных предметов. На столе лежали его тетради и учебники по математике, русскому языку, литературе, истории. Не верится мне, что его отправили на учёбу. Скорее, он сам всех убедил в этом. Женя на такое вполне способен… Сразу за комодом находится его деревянная кровать, на ней серо-синие и зелёные подушка с одеялом. Рядом с кроватью – чёрные босоножки. Сразу за кроватью – стена. Если пройти в конец комнаты, упрёшься в окно. Слева от него – моя металлическая кровать, справа – деревянная, Настина. Повсюду одеяла и подушки тех же цветов, что у Евгения, но с добавлением нежно-розовых и красных оттенков. Рядом с кроватями на полу стоят мои балетки и Настины босоножки. Пол настелен дубовыми досками с заметными щелями. На окне висят занавески в два слоя: ближние ко мне – кружевные, белые и прозрачные, занимают небольшую часть окна. Вторым слоем служит пожелтевшая от времени ткань, открывающаяся в одну сторону. Обои неприметные, во всём доме такие: с цветами разных оттенков и листьями. За окном – наш огород с немногочисленными посевами, а дальше – соседний дом. Чуть левее грядок – наша коровка в самодельном хлеву. С моего места её не видно, но она там есть. Сама комната примерно три на пять шагов площадью. Несмотря на это, здесь умещается много всего… – Ну, я думаю, можно выходить… – шёпотом сказала Жанна. Сейчас приблизительно 6 часов утра… Через час прозвучит гудок, означающий, что наступило 7 часов… Мы все работаем на одном заводе, где производим детали из металла (этот завод в военные годы развернули на базе эвакуированных цехов, он ещё только строился, и местные уже прозвали его Челябинским металлургическим – ЧМЗ, так его для простоты и называли. По неподтверждённым данным, именно там ровно в 7 часов звучал гудок, означавший начало рабочего дня. До наших дней точное время не дошло, поэтому имеем, что имеем). Смена начинается так же в 7 часов. Женя учится в ремесленном училище неподалёку от нас. Этот гудок – сигнал и для тех, кто занимается в том училище. – Пойдём суп достанем… – продолжила я с явным намёком на то, что сейчас будем есть… Я встала со скрипящей кровати и направилась к двери, открыв её. В лицо ударил холодный воздух. Хоть мы и закрыли окна, мороз никуда не делся. Благодаря свету теперь можно было отчётливо разглядеть всю кухню. Слева находилась прихожая с многочисленной одеждой на вешалках и грубой обувью рядом… Ещё левее – помутневшее от времени небольшое окно, под ним – скамейка. Чуть дальше стояла кровать Жанны, а совсем близко от неё – кирпичная печь. Справа же располагалась кухня с полками, кухонной утварью. Правее было окно, больше того, что в прихожей. Дальше шла зона, являвшаяся продолжением кухни, где стояли две кровати, одна из которых – Валентины. Рядом с ней был красный угол (угол с иконами). Возле кухни находился стол, покрытый кружевной скатертью, на нём – самовар серебристо-жёлтого цвета и украшения в виде бумажных журавликов. Рядом стояли две скамьи с различными узорами. Площадь этого помещения примерно восемь на пять шагов. Места немного, но хватает… Я прошла к полке и, открыв её, увидела металлическую кастрюлю. Сразу за мной подошли Жанна и Валя. Взявшись за стенки кастрюли, я почувствовала ладонями сильное тепло и поняла, что суп немного остыл. Хлеба у нас, понятное дело, нет. Придётся есть так. Взяв кастрюлю за ручки, я поставила её на стол. Втроём мы есть не будем, поэтому… – Позовите Настю с Евгением… – сказала я. – Всё равно скоро на работу… – продолжила я, взглянув в окно… Всё ещё лежит снег. Середина весны, это нормально, однако холодно до жути… Зато летом будет больше еды. Очень хочется, чтобы оно наступило поскорее… Валя прошла в спальню. Жанна осталась со мной и села на своё место на скамейке. Почти сразу послышался голос из соседней комнаты… – Ребят, просыпайтесь… Сейчас есть будем, – сказала Валентина. – Да, сейчас… – еле слышно отозвалась Настя. Тем временем я взяла пять металлических мисок (фарфоровых тарелок у нас не было) и небольшими порциями разлила в каждую суп. Буквально на пару ложек, но с горем пополам хватит на весь день. На таком питании все мы сильно исхудали. Но, по крайней мере, не свалимся где-нибудь у станка… В нос ударил слабый, чуть затхлый запах. Слишком уж мало грибов в супе, чтобы он пах как полагается. Валя подошла и уселась на своё место. Через несколько секунд подошли и ребята… – Доброе утро! – немного радостно сказал Женя. Настя не отставала: – Доброе утро, – продолжила она вслед за мальчиком, но уже без такого энтузиазма… Хлеба, как я уже упомянула, нет. Молока пока тоже, да и сочетание было бы не из лучших… – М-м! Ложки забыла, сейчас… – проговорила я, открывая кухонный шкафчик, где лежали ножи, ложки, вилки и немного соли, лимонной кислоты, сахара. Достав ложки, я каждому положила по одной. Так как свободных мест не было, я, потому что накрывала на стол, сталась стоять. Слабость хоть и не отступала, однако могла немного постоять с миской в руках. – Приятного аппетита! – сказал Женя чуть неожиданно. – Приятного аппетита! – ответили мы хором… Сегодня моя очередь накрывать на стол, значит, и посуду мне сегодня мыть. Это мы придумали, чтобы один человек не тратил силы и на готовку, и на уборку. Чуть не забыла… Отставив миску в сторону, я взялась за кастрюлю и понесла её в погреб, предварительно накрыв импровизированной деревянной крышкой. Поставив кастрюлю на пол, я потянула за металлическое кольцо, открывая погреб… Едва я подняла крышку, как в лицо ударил запах сырости и плесени… Передо мной была темнота, хотя с трудом можно различить пустые полки. Спустившись, я взяла кастрюлю и поставила её на одну из них. Почти сразу поднялась обратно и плотно закрыла подвал, чтобы вонь больше не била в нос. Подойдя к кухне, я оперлась на одну из полок, предварительно взяв в руки свою миску. – Вот теперь приятного аппетита… – прошептала я, глядя на это месиво в тарелке. Снова придётся это есть… Мелькнуло в мыслях. Не удивлюсь, если у остальных в голове то же самое каждый день. В этот момент мне стало нехорошо. Я опять поставила миску на стол. Перед глазами начал проступать странный, до боли знакомый образ… – Неужели… опять?.. – с запинкой выдохнула я, глядя на дверь. Я метнулась в прихожую, кое-как переобулась и пулей вылетела на улицу. Этот образ продолжал всплывать в памяти, едва различимый, но в первую же секунду я поняла, кто это… – Саша, опять ты… – начала нести я бред… Александр – мой муж 25 лет, ушедший на следующий день после начала войны. Лицом самый красивый человек на планете, без сомнения… Высокий, стройный. Самое главное: добрый и понимающий. Всегда держит слово, готов на всё ради других… Наверное, не стоит и говорить, что он для меня самый дорогой человек на свете… Через некоторое время после начала войны на меня ураганом накатили ужасные мысли. Если поначалу я была уверена, что мы без проблем одолеем немцев, то спустя несколько недель пришло осознание: муж может не вернуться. Именно с того момента у меня начались эти приступы: нахлынет дурнота, сопровождаемая порывом жутких мыслей, слабостью, а следом и рвотой… Первые две стадии уже прошли, осталось ждать последней. Соседи мои уже привыкли к этому, я даже просила не ходить за мной и не пытаться помочь… – Знаю я, знаю! – продолжала я бормотать. Наверное, мои слова были адресованы его последним фразам, которые я уже почти не помню, но Саша просил не волноваться и не бежать вслед за ним на войну… Спустя почти год страх вытеснил всё… Опёршись на забор, меня начало рвать на таявший снег. Я ничего не ела, поэтому из меня выходила только пенистая жидкость желтоватого оттенка… Спустя несколько минут меня немного отпустило. Дурнота отступила… Я дошла до туалета в полуживом состоянии, оторвала небольшой клочок газеты и вытерла рот. Выбросив бумажку в дырку, я вернулась к забору и начала глубоко дышать. Только сейчас дошло, что не надо было на землю это всё делать… Хотя бы в туалет зашла… Почти сразу эти мысли вытеснил резкий порыв ветра, поднявшийся в самый неподходящий момент. Чуть не падая, я зашла в дом… Даже не переобуваясь, села на скамейку у прихожей… Взглянув в сторону кухни, увидела, как на меня смотрят немного удивлённые соседи по дому, кроме Жени – он спокойно доедал то, что было у него в миске. За стеной слышались очередные порывы ветра. Немного съёжившись, я продолжала часто дышать… Дурнота не проходила уже несколько минут. Сложно судить о времени, но суп ещё не был съеден, так что, видимо, пробыла я там недолго… – Всё хорошо? – спросила Жанна. – Давай воды принесу… – продолжила она, направляясь к металлическому ведру и взяв с полки стакан… Зачерпнув воды, Жанна подошла ко мне и протянула его. Я почти сразу взяла… – Спасибо, большое… – очень быстро, слегка коверкая слова, проговорила я. Я залпом начала пить. Горло наполнилось ледяным холодом. Потом поставила стакан рядом с собой на скамейку. Немного полегчало. Наверное, холод подействовал так, приведя меня в чувство… Жанна, понимая, что больше ничем не может помочь, подошла к столу и села на скамейку… Посмотрев в ту сторону, я увидела, что на меня глядит Евгений. Почти сразу он подошёл, взял мой стакан, направился к ведру. Зачерпнув воды, Женя вернулся и поставил его рядом со мной. – Евгений? – произнесла с лёгким недоумением Жанна. – Вы не заметили? Ей до сих пор плохо. Раньше такого не было… На всякий случай, я ещё воды принёс. – А, я и не обратила внимания… – сказала Жанна, виновато глядя на меня. – Ничего страшного, – вмешалась я. – Мне уже лучше… За воду спасибо. – И вам спасибо за завтрак! – перевёл тему Евгений. – Не за что, – отозвалась Валя, продолжая зачерпывать полупрозрачную жидкость ложкой. – И тебе спасибо, что накрыла на стол, – добавил Евгений, с моей стороны это выглядело немного неуместно. – Всегда пожалуйста, – не повторяя за Валентиной, ответила я. Евгений поднялся из-за стола и пошёл в комнату… – Пойду ранец собирать, – сказал он, подходя к двери и берясь за ручку. Он тут же открыл дверь и скрылся в спальне. Я, в свою очередь, взяла стакан и начала понемногу пить воду. В прошлый раз я почти не заметила ледяного холода из-за плохого состояния, а сейчас ощущала его сполна… Под скрежет ложек о миски я допила. Стало значительно лучше. Поднявшись со скамейки и переобувшись, я прошла, слегка пошатываясь, к кухонным полкам. Поставив стакан, взяла свою миску и, вспомнив, что Женя уже всё доел и ушёл в спальню, села на его место. Обычно он так быстро не ест, теперь ясно, почему в этот раз всё было иначе. – Спасибо! – бросила Настя в наш адрес и побежала в комнату… – Пожалуйста! – ответила Валя. – Не за что, – сказала я. Почти сразу закончила трапезу и сама Валя. – Аня, спасибо, что на стол накрыла, – почти слово в слово повторив Женину фразу, сказала она. – Всегда пожалуйста! – уже с ноткой радости ответила я. Валентина, отодвинув миску, осталась сидеть – не было смысла куда-то идти. – Спасибо! Давай я посуду помою сегодня? – неожиданно предложила Жанна… – Не надо, мне уже гораздо лучше. Я сама справлюсь! – Ты же понимаешь, что желательно сделать это сейчас? – намекая на то, что кто-то может зайти, продолжила Жанна. Нельзя, чтобы хоть кто-то узнал, что мы тут едим, пусть даже так скудно… Под суд пойдём сразу. – Всё-таки давай помогу… – видя, что моя миска ещё не опустела, Жанна подошла к грязным мискам и ложкам. – Свою сама домоешь! – с улыбкой сказала она. Женщина подошла к раковине, положив туда стопку из четырёх мисок и ложек… Налив в первую воды, она начала её тереть импровизированной губкой… – И тебе спасибо! – спохватившись, сказала я… Вода в раковине ледяная из-за морозов, так что мытьё посуды – то ещё испытание. С большим усердием я продолжила есть. Спустя минуту в миске уже ничего не осталось… – Спасибо вам! – поблагодарила я Жанну за помощь с посудой и Валю за приготовленный суп… – Давай я всё домою… Всё-таки сегодня это моя обязанность… – чуть переживая за Жанну, сказала я ей. – Хорошо… – не стала возражать она… Взглянув на руки подруги, я увидела, что они побелели от холода… – Иди отогревай ладони… – с сильным волнением сказала я. Жанна, и без меня всё понимая, ушла в спальню… Обычно мы моем посуду с перерывами, но сейчас моя очередь, так что в этот раз без сменщиц. В раковине осталось только четыре ложки и пять мисок, одна лежала на ткани рядом… Взяв свою, я положила её в общую стопку и начала мыть. Через полминуты закончила (так быстро посуда моется, потому что мыть там почти и нечего, это вам не гречку незамоченную оттирать). Руки от холода слегка побелели, но не критично. Уже примерно десять минут седьмого. Совсем скоро на работу. Тем не менее стоит хотя бы умыться… С этими мыслями я подошла к прихожей, снова переобулась в зимние сапоги и, открыв дверь, вышла на улицу. Холод сразу обволок с ног до головы. Передо мной предстала белёсая от снега улица с редкими зеленовато-жёлтыми островками прошлогодней травы. Если немного пройти вперёд, можно упереться в трухлявый забор. Справа от дома – туалет, за которым снова забор. Слева – металлический рукомойник. Прямо перед участком – дом соседей, с двух других сторон тоже жильё. Если зайти за угол, слева виднеются небольшие бугорки – там грядки. Повернув за угол, можно увидеть небольшую пристройку: там живёт коровка. Прервав осмотр малокрасочной улицы, я подошла к рукомойнику… – Воды нет… – осознав это, прошептала я. Открыв крышку, я убедилась в своей правоте… За ночь вода, даже если бы и была, замёрзла бы – именно поэтому мы её на ночь выливаем… Не знаю, на что я надеялась. Зайдя в дом, я переобулась и, взяв из дровницы рядом с печкой дрова, положила их в топку. Проложила между ними скомканную газету. Достала коробок, чиркнула спичкой и бросила её на бумагу. Затем подошла к кухне, зачерпнула вымытой миской воды из ведра и, вернувшись к печи, поставила её на плиту. Всё это время за мной наблюдала Валя и вдруг обронила: – Ты на себя поставила воды-то? – спросила Валентина. – Ну да, – ответила я, понимая, что и остальным нужно будет умыться. Сразу же взяла ещё несколько мисок, набрав в каждую воды. Снова подойдя к печке, я поставила их греться. – В ведре вода почти кончилась… Сходишь? – продолжила я. – Ну давай… – неохотно отозвалась Валя. Взяв металлическое ведро, Валентина направилась в прихожую. Дело в том, что ближайшая чистая вода – в речушке неподалёку, которая, подзамерзает за ночь. К тому же на улице холодно. Вот почему Валя согласилась, через не хочу. Она переобулась, накинула тёплую одежду и вышла во двор. Я тем временем просто ждала, пока нагреется печь. Не надо, чтобы вода закипела, достаточно, чтобы стала просто тёплой. А вплотную к огню ставить нельзя: миски хоть и металлические, но могут испортиться. Мы не проверяли, да и ни к чему… Заодно и дом прогрею, а то холодно. Всё это время за стеной, в спальне, стоял негромкий, малоразговорчивый гул. Я зашла к Жанне и ребятам… Передо мной возникло три знакомых силуэта: Женя, сидевший и собиравший ранец, Настя, что-то ему говорившая, и Жанна, опустившая руки в полотенце, видимо, пытаясь их согреть. – О чём разговариваете? – вмешалась я в беседу ребят… – Обо всём понемногу, – ответила Настя, глядя на Женю. – Они обсуждали, какая погода на улице, – пояснила Жанна. – Я печь растопила, иди руки об неё согрей, – сказала я женщине… – Ой, спасибо, родная моя… – очень тепло отозвалась Жанна. Поднявшись с моей кровати, она направилась в мою сторону. Обойдя меня, пошла к печи… Тем временем я закрыла дверь и просто начала слушать диалог… – Так вот! – продолжала Настя. – Не помнишь, когда ты на фронт ушёл? – К чему этот вопрос? – спросил Женя с ноткой подозрения… – Да просто! Мне очень интересно. – Я же рассказывал, что сразу вслед за отцом ушёл… Говорил ведь. – В тот же день? – Нет, через несколько дней… – И тебя так легко отпустили? Не верится… Скорее всего, Женя чуть ли не в ногах у какого-нибудь командира валялся, чтобы его взяли вслед за отцом. Просто так ребёнка на фронт никто не отправит… Интересно, что с его отцом-то стало?.. Надеюсь, всё с ним хорошо… Дальше ребята сменили тему и действительно начали болтать обо всём, что только в голову взбредёт. В основном разговор заводила Настя… Неужели он ей нравится?.. Девочка 15 лет влюбилась в мальчика почти 12 лет… Очень странно. Обычно всё наоборот, а тут такое. Прям чудо какое-то. С этими странными мыслями я прошла на кухню… Около печи сидела Жанна, отогревая руки. – Дров больше нет… Надо в пристройку сходить, заодно коровку покормлю… – рассудила я, подошла к прихожей, переобулась и отправилась к скотинке… Жанна лишь проводила меня взглядом… Пройдя мимо грядок, я зашла к своей коровке… – Привет, родная ты моя… – жалостно сказала я, глядя на её худое и старое тельце… Взяв немного сена, я протянула коровке… – Совсем мало еды тебе осталось… Дай бог, на месяц хватит… Извини уж, никак иначе… – продолжала я, глядя, как животинка жуёт. Сама пристройка была самой обычной. Несколько стойл для лошадей, загородка, где хранились сено и дрова… Только вот… Лошадей тут и не было. Уже несколько лет пустует это место. Потом нам отдали коровку за даром, предупредив, что уже немолодая и молока даёт мало. Сейчас она совсем уж старенькая. Дай бог, год ещё протянет… Взяв охапку чуть влажных дров, я направилась в дом. Переобувшись, отнесла их к печке, где до сих пор сидела Жанна… – Вроде всё… Стоит воду проверить… – с этими словами я потрогала воду в одной из мисок. – Тёплая… Ещё чуть-чуть пусть постоит, и буду снимать. Сразу после моих слов за дверью послышались шаги. Через секунду дверь отворилась, и в дом вошла Валя с ведром воды. – Давай помогу! – я подбежала к подруге, взяла у неё ведро и отнесла его к печке… – Спасибо… – чуть запыхавшись, поблагодарила Валя. – Иди к печи, отогрейся, – сказала я ей… Теперь уже двое человек сидели и молча грелись у огня… Пускай вода в ведре вскипит, та, что в мисках, уже кипячёная. Мало ли какая зараза в сырой воде может быть?.. С виду она и кажется чистой, однако это не так… Уже примерно половина седьмого. За год мы научились довольно точно определять время. Погрешность – минут пять-десять. Так что вот. Всё равно стоит все дела делать заранее, мало ли… Я подошла к столу и присела. Делать нечего, говорить тоже. Просто посижу. Через минуту Жанна встала и сказала… – Ну, я вроде всё. Рукам гораздо лучше… – произнесла женщина… Жанна подошла к столу и тоже села рядом со мной… Вдруг отворилась дверь… В неё вошёл наш шестой сосед… – Успела! – радостно сказала Надежда, держа в руках шесть кусочков хлеба. – Надя! – радостно, почти крича, отозвалась Жанна. Валентина, в свою очередь, растянула улыбку до ушей. Глаза у неё в этот момент стали очень счастливыми… Надежда – девушка 35 лет. Своенравная, но добрая. Готова добиваться своих целей любыми путями. В хорошем смысле любит детей, готова ухаживать за ними. Никогда не бросит человека в беде. Довольно высокая, лицом, может, и не самая красивая, но это ей не мешает и не создаёт комплексов. Ночью, поспав пару часов, она отправилась в магазин, взяв наши карточки. Сегодня была её очередь. Где-то в 2 часа ночи она ушла в город за хлебом. Та кровать рядом с Валентиной – Надина. Подойдя к столу, Надежда положила на него все шесть кусочков хлеба. Сразу же позвала всех… – Ребят! Я пришла! – прокричала она радостно… Магазин открывается в 6:00. Очереди туда могут занимать с вечера, поэтому приходится вставать как можно раньше. Через несколько секунд из спальни вышли Евгений и Настя… – Здравствуйте! – сказал Женя, направляясь к столу… – Надя, привет, – чуть резковато бросила Настя. – Привет, ребята! – радостно откликнулась Надежда. – Помните же? Половину сейчас, остальное вечером, – добавила она, имея в виду хлеб. – Помним! – сказала Настя. Сразу видно: Анастасия обожает Надежду, не смотря на свой характер… Ребята принялись за хлеб. Он очень непонятной консистенции, и подмешано в него бог знает что. Но это еда, без которой сейчас сложно прожить… Хлеб чуть влажноватый, будто лежал в воде. Таким он бывает почти всегда по утрам. Валя, Жанна и сама Надя тоже взялись за еду. Я подошла и отломила половинку своего кусочка, начав жевать. Спустя несколько минут мы доели по половинке своего хлеба… – Спасибо! – по очереди говорили мы Надежде, по мере того как заканчивали. Когда мы убрали остатки хлеба в одну из полок, Жанна отправилась к коровке прибраться. Надя с ребятами пошли играть в спальню. На кухне остались только мы с Валей, как вдруг… Тук-тук-тук. Раздался громкий и отчётливый стук в дверь. Казалось, будто её пытаются выбить… – Наверное, соседи, – сказала я Вале, подходя к двери… К нам часто заходят люди из соседних домов, чтобы попросить что-нибудь в долг. Мы тоже часто обращаемся… У нас, к примеру, нет радио, приходится постоянно узнавать новости у соседей… Открыв дверь, я увидела перед собой женщину лет 35–40… – Здравствуйте! – резко произнесла она… – Петрова Валентина Александровна здесь проживает? – уверенно продолжила она… Эта женщина не была похожа на соседей. Вся опрятная, говорит так чётко. В наше время нечасто такое услышишь. Не дай бог, она из правительства. Узнала, что мы тут супы разливаем?.. Нет, тогда бы претензия ко всем была, а не только к одной… А может… Мои мысли прервал голос, донёсшийся из глубины дома… – Да, я! – так же уверенно, как и та женщина, ответила Валя. – По моим сведениям, вы не замужем, у вас нет детей, идеальное здоровье, комсомольский билет, 21 год? – спросила посетительница… – Да… – уже без былой уверенности проговорила Валя. – Но откуда вы зна… – её прервали на полуслове… – Вам повестка! – с прежней уверенностью объявила женщина… – Ч-что, простите? – произнесла Валентина с лёгким шоком. – Вот! Возьмите! – сказала «почтальон». Валя прошла в прихожую и взяла повестку… – До свидания! – бросила женщина и, не дожидаясь ответа, ушла… Валентина, всё ещё не понимая, что случилось, начала вскрывать конверт… Внутри лежало письмо. Взяв его, Валя развернула и принялась что-то бормотать себе под нос, лишь иногда можно было разобрать слова… Через минуту она прошла к столу и опустилась на лавочку. Положив письмо и конверт перед собой, то слёзы просто полились из глаз. Она не плакала, но и не была спокойной. На ее каменном лице появилисб капельки... Я подошла ближе и села рядом. Валя смотрела в стену, и вдруг она заговорила… – Я ожидала, что так случится. Ждала, хоть и не хотела на фронт. Уже начала верить, что там и без нас справятся и помощь женщин не понадобится. И вот… – проронив эти слова, Валентина резко замолчала… Несмотря на такое потрясение, она пытается изо всех сил сдерживаться… И тут я осознала… – А меня почему не призвали? – вдруг вырвалось у меня. – Неужели по каким-то параметрам не подхожу? – разочарованно продолжила я. Поняв, что надо узнать у того «почтальона», по каким критериям отбирают на фронт, я кинулась в прихожую, обулась и пулей вылетела на улицу. Осмотревшись, я заметила женщину, которая продолжала обходить дома… Я подбежала к ней и стала расспрашивать… – Извините, а по каким критериям берут на фронт? Что нужно сделать для этого? Почему мою соседку взяли, а меня нет? – запыхавшись, скороговоркой проговорила я… – У вас здоровье идеальное? – спросила она с каменным лицом… – Да! – Дети? Пожилые родители? – Нет. – Комсомольский билет есть? – Нет его… – Вот поэтому вас так просто и не возьмут. Можно и без билета, но попасть на фронт будет в разы сложнее. – Спасибо… – чуть разочарованно ответила я. С невесёлыми мыслями я вернулась к дому… Зайдя внутрь, я увидела Валю за столом: сложив руки перед собой и уронив на них голову, она сидела и плакала… Беззвучно, но плакала. Я подошла к столу и обратилась к Валентине… – Валя… – не успела я договорить, как меня перебили… – Что? – подняв заплаканное, немного опухшее и покрасневшее лицо, бесцветно сказала она. – Можно письмо глянуть?.. – Да… – так же безэмоционально ответила она. Я взяла письмо и начала читать про себя… ПОВЕСТКА Гражданке Петровой Валентине Александровне, проживающей: г. Челябинск, ул. Свердловская, д. 17. Вам предписывается явиться для отправки в Красную Армию. 1. Куда явиться: в военный комиссариат Металлургического района г. Челябинска, кабинет № 5. 2. Время явки: 10 часов 00 минут 17 апреля 1942 года. 3. При себе иметь: · паспорт или свидетельство о рождении; · комсомольский билет (членский билет ВКП(б)); · смену тёплого белья (2 комплекта); · тёплую одежду (телогрейку или свитер); · сменную обувь (ботинки); · кружку, ложку, миску (алюминиевую); · 2 пары тёплых носков (или портянки); · продукты питания на 2–3 суток (хлеб, консервы, сало); · мыло и иголку с нитками; · книгу или блокнот с карандашом (по желанию). Прибыть строго в указанное время. Опаздывать категорически запрещается. С собой НЕ БРАТЬ чемоданы и узлы. Все вещи упаковать в вещевой мешок или рюкзак. Предупреждение: за неявку в установленный срок без уважительной причины, а также за утерю воинских документов виновные привлекаются к ответственности по законам военного времени. Военный комиссар Металлургического района г. Челябинска майор Смирнов (подпись) 16 апреля 1942 года Вот так да… Неожиданный посетитель… – Пойдёшь на фронт? – резковато спросила я… – А куда денешься? – отозвалась Валя… – Знаешь… А ведь это было ожидаемо… На фронте не хватает людей. Вскоре начнут набирать женщин… Всё логично… Все таки, отчасти я ждала этого… Только вот не думала, что этим будут заниматься такие же женщины, как и я… (Среди людей ходили разные слухи. Похоронку иногда называли «казённым письмом», а женщин-почтальонов, что разносили такие извещения, боялись и жалели, хотя официально «чёрным вестником» их никто не называл – это имя больше из легенд и сказаний, чем из реальной жизни сорок второго года. Наверное, было бы уместно назвать фф "похоронкой", но так прикольней)