лепестки камелии

***

      Они гуляли по заснеженной аллее. Снег хрустел и блестел под ногами, создавая почти сказочную атмосферу. Сатори говорил, много, иногда сбиваясь, но улыбаясь, так ярко, что не хотелось прерывать, каким бы прилипалой он ни был. Холод щипал и окрашивал щёки в нежно-розовый цвет, но Судзуки всё равно казался немного бледным. Брюнет говорил о том как не любит зиму за холод и одновременно восхищается красотой и нежностью снежинок, о том как давно пытался подружиться с Ямато и о том как ждёт весну. Мори на секунду остановился и достал из кармана пачку сигарет. — Откуда?.. — Не скажу. Ямато посмотрел на Сатори оценивающим взглядом и вздохнув убрал пачку обратно. — При тебе не буду. И так полудохлый ходишь. — Я вообще-то нормально хожу! — Ага. Сатори на секунду закрыл глаза и пошёл дальше. Ямато старался не отставать. — У тебя синяк немного видно... — А? А, пф, не важно, забей. Судзуки посмотрел на него как-то.. Расстроенно что-ли, в голубых глазах мелькнуло что-то. Он неожиданно замер, дёрнувшись, воздух выбило из лёгких резко, горло начало драть кашлем. Ямато смотрел, как Сатори сгибается пополам, прикрывает рот ладонью, как его плечи трясутся, как между бледных пальцев проступает яркая рубиново-красная кровь, не в силах пошевелится. Приступ закончился резким вдохом, брюнет опустился на корточки тяжёло дыша. Мори опустился рядом, стараясь заглянуть в лицо Судзуки.

***

Больно. Больно-больно-больно... Мне.. Очень больно... Белоснежный снег окрашивался алыми пятнышками и расплывался в глазах. — П-прости, Мори... Голова кружилась, а дышать было до ужаса тяжёло. — Это..- — Ханахаки. Помнишь.. Аика рассказывала, кха-а... — А ты.. Знаешь из-за кого?.. – спросил Ямато не отрывая взгляд от пятен на снегу. — Знаю. — И кто? Сатори поднял голову, в светлых глазах блестели слёзы, а кровь на побледневших губах делали их ярче. — Я не могу сказать.. Мне страшно... Он снова опустил голову и по щекам покатились слёзы. — Ладно, не говори. Ямато осторожно обнял его, словно не до конца уверен, зачем и почему делает это.

***

      Он не идеален. Сатори Судзуки – не идеален. Мори держал брюнета осторожно, как если бы он сломался из-за одного неверного движения, словно фарфор, хотя сейчас может так и есть. Синеволосый чуть сильнее прижал Сатори к себе. Это.. Любовь? То что я чувствую когда вижу его слёзы и кровь... Восторг?.. Или облегчение... Это и есть любовь? Смотреть на боль кого-то, кого ненавидел такое долгое время, и быть счастливым – это любовь? Ямато чуть повернул голову, Сатори слабо обнимал его в ответ, уткнувшись лбом в плечо и рвано дышал. Так странно... Он может умереть в любой момент, а я чувствую себя из-за этого.. Лучше? — Эй, ты как?.. — Нормально... Если это любовь, то... Сатори парень, это неправильно. — Прости, я всё испортил... — Придурок. — А?.. — Ты придурок. Понял? Сатори слабо фыркнул, испачканные в красный цвет губы едва заметно изогнулись в усмешке. Он отстранился от Мори, всё ещё держа дрожащие руки на плечах парня. Странно каким пленительным выглядел образ Судзуки. Немного мокрые от падающего снега волосы, голубые глаза в пелене слёз и с снежинками на ресницах, а красное на краю губ лишь добавляло драматичности... А если он любит меня? Тогда он страдает... Из-за меня?.. Восхитительно! Алого цвета глаза зажглись странной искоркой, щёки едва заметно покрылись румянцем, а губы дёрнулись в улыбке. Сатори поднял голову и встретился с взглядом Мори, слишком отрешённым, слишком восторженным и слишком сложным для понимания за несколько мгновений... — Ам... Я-ямато?.. Синеволосый вздрогнул и немного отстранился. — Прости, задумался... У тебя на губах, эм, кровь.. Судзуки спохватился и достал из сумки платок. — Мх.. Жуть какая... Я домой, прости. Увидимся... — Увидимся...

***

      Через полчаса, уже дома, Сатори сидел в своей комнате тяжело дыша. — Да что ж это такое?.. Я думал мне станет легче... В груди тянула ноющая боль, а в глазах стояли солёные слёзы. — ..Почему же так тяжело? И что с ним было?.. Ямато выглядел.. Странно, что-ли?

***

      Мори сидел в ванной комнате, дыхание было рваным и поверхностным. — Ха-а... Чувства хлестали внутри бурным штормом. Лезвие в дрожащих руках прошлось по коже, выплескивая всё через кровь. — М-мхн.. Он закусил нижнюю губу, слабо улыбнувшись. Щёки залились ярким и горячим румянецем, цветом напоминая его собственные глаза и капли на снегу. — Т-так странно...