.
24 апреля 2026 г., 23:16
Существует два типа бухающих людей.
Первый тип — это люди, предпочитающие разделять выпивку с друзьями. Другие же полагают, что алкашку следует делить с одиночеством.
Данте относился как раз к последнему типу.
Встретившись с легким изумлением Неро, Данте, смеясь, сказал: «Ха! В любом случае вы все вместе взятые не перепьёте меня!»
Это факт.
Несмотря на то, что одно из особых свойств тела полудемона — способность к быстрой регенерации ран, спирт для организма вовсе не является «раной». Опьянение больше похоже на «отравление», поэтому ни о какой регенерации после бурной попойки не может быть и речи.
Пока Данте с радостными визгами сообщал, какой он крутой в алкогольных делах, развалившийся рядом на стуле Вергилий уже давно клевал носом.
Даже в таком состоянии Данте сохранял трезвость ума и быструю реакцию, одни только щёки покрылись румянцем, в остальном же совсем не видно было, что он пил.
Неро, покачав головой, сказал: «Не, я не в вашей компании. Мне не понять этой великой радости бухича».
Изначально данное мероприятие планировалось как уютный семейный ужин. Однако, после того как детей уложили спать, эти двое братцев зачем-то, не обращая внимания на остальных за столом, принялись тягаться, кто больше выпьет. Взяв в качестве закуски свои истории из жизни и курьёзные случаи из детства Неро, они с жаром рассказывали их Кирие. По большей части говорил Данте, Вергилий лишь периодически его дополнял. Неро было настолько неловко, что он чуть не разбил пальцами тарелку перед собой.
Выпив всё до конца, стало понятно, — приготовленных Неро стратегических запасов красного вина оказалось недостаточно, поэтому они собрались купить ещё.
Так они пробухали полночи. Кирие предложила остаться им на ночёвку, Неро бросил взгляд на её полное настойчивости лицо. Никто не обещал, что Вергилий просто откроет портал, и эти двое в два шага вернутся домой. Бросив взгляд на Неро, он отложил Ямато в сторону.
В тот вечер близнецы-полудемоны остались на ночёвку у Неро.
В одной комнате.
Когда они все отошли ко сну, и Неро с Кирие нежились в кровати, он тихо прошептал ей: «Я правда не знаю, хорошая ли это идея».
Кирие погладила его по голове: «Не нужно бояться. Это же твои близкие. Чем больше времени будете проводить вместе, тем лучше узнаете друг друга».
Неро ответил: «Вообще-то я не боюсь».
Кирие рассмеялась: «Ну хорошо».
Однако Неро ещё долго про себя размышлял: «Между ними есть какая-то странная связь… Прямо никто из них ничего не говорит, но будто бы все и так понимают, что между ними явно что-то мутится. Хотя, ладно, не буду вдаваться в детали: если увижу, что они вносят разлад в мою семью — их рожи будут размазаны по асфальту».
Как только он вообразил себе такое будущее, его тут же вернули к реальности улыбающиеся глаза дочурки. Неро было не до того дурацкого чувства, которое обычно называют робостью перед близкими. Его сердце наполняется теплотой и трепетом, когда его глаза оказываются вровень с глазами любимой доченьки.
Между Данте и Вергилием и вправду что-то было.
Никто не говорил об этом прямо, они, в свою очередь, тоже никогда не затрагивали эту тему.
Они не заявляли об этом публично, не были откровенны друг с другом, не говорили по душам, не было пресловутого признания «с этого дня мы с тобой больше не братья, мы партнёры». Ничего этого не было.
Всего лишь один раз случайно потрахались, а потом это вошло в привычку.
Однажды Данте подумал: «И в каких мы после этого состоим отношениях?»
Однако, не сумев разобраться со всем этим дерьмом, тут же забил на это.
Сегодняшней ночью данное щепетильное обстоятельство снова и с большей силой забеспокоило его.
Вергилий крепко обнял его за талию двумя руками, упершись лицом в его широкие плечи, и невнятно произнёс: «Данте-е…»
Его тон звучал несколько высокомерно. Но в то же время в нём ощущалось какое-то глубокое чувство.
Дьявольски невыносимое…
Разве не с такой ласковой интонацией говорят подобные фразочки друг другу возлюбленные?
Данте боролся из последних сил, но, так и не сумев освободиться, сказал: «Не знал, что ты, когда так нажрёшься, становишься таким приставучим… Похоже, мне давно стоило напоить тебя».
«Я не пьян», — серьёзно заявил Вергилий.
Данте с усмешкой произнёс: «Да все пьяницы так говорят. Ты вот-вот стоять на ногах не сможешь!»
Вергилий сказал: «Я в норме, просто задремал. Потому что рядом с тобой я чувствую себя так спокойно».
Данте моргнул и подумал про себя: «Чё? Я не ослышался, он что, идёт напролом?»
У него тут же поднялись уголки губ: «Что? Ты говоришь, что…»
Фразу не суждено было договорить, губы Вергилия заставили его заткнуться.
Этот поцелуй был неуклюжее и нежнее предыдущих, не в том стиле, к какому он привык.
Вергилий не часто целовал его, лишь иногда позволял себе излишнюю «слабость» и то, во время оргазма. В такие моменты казалось, что он сожрёт его целиком, сплетая языки в ожесточённой битве. Данте никогда не думал о том, что взаимный поцелуй это так неожиданно приятно… и настолько сближает.
Да, точно, сближает.
Отнюдь не растущее сексуальное желание растворяет их в более страстном поцелуе, а своего рода акт выражения любви. В сплетении языков рождается то самое очарование, делающее их похожими на заурядных любовников.
Обычно в обществе любое взаимодействие с другими людьми должно строго соответствовать статусу ваших отношений. Допустим вы друзья — можете смеяться, ругаться, браниться, шутить на грани пошлости, это же не разрушит вашей дружеской связи, а напротив, её сильно укрепит.
Или, например, вы находитесь в любовных отношениях, — тогда можете ходить на свидания, держаться за руки, целоваться, заниматься любовью. Ты не можешь, скажем, идя по улице и, увидев понравившегося человека, сразу же перепихнуться с ним, даже если это будет твой друг — всё равно так нельзя.
Конечно, есть ещё и другой вид связи, когда люди помогают друг другу утолить физическую потребность, — это так называемые любовники или партнёры для секса, или же попросту друзья с привилегиями.
Если вы всё же только друзья с привилегиями, вы можете заниматься любовью, но не можете ни ходить на свидания, ни держаться за руки, ни целоваться. Всё это требует душевной близости, а она связана не только с плотскими утехами.
По крайней мере так мыслил Данте…
…Пока их губы и языки сплетались вместе, издавая едва слышимые развратные хлюпанья.
Данте впервые не может сопротивляться сексу.
Впервые не может сопротивляться поцелую.
Он больше не видит смысла сопротивляться физическому желанию.
Кажется, Данте совершенно не способен сопротивляться ему и, сбивая все моральные компасы, позволяет себе пасть ниц перед ним.
В нижней части живота привычно, но так сладко тянуло.
Данте переместился назад. Он упёрся коленом в самое сокровенное место Вергилия, уже до безумия твёрдое. Приподнявшись на руках, он сказал: «Погоди, мы же дома у Неро, а не в нашем особняке. Ещё и остались на всю ночь… может, по возвращении продолжим?»
Вергилий сказал: «Тогда будь потише».
Руки Вергилия массировали грудь Данте, щипая и играя с сосками. Время от времени, ощущая прилив неги от прикосновений, тело Данте то выгибалось дугой, то расслаблялось, проваливаясь обратно в постель.
Данте сквозь силу проговорил: «Нет, это… это выше моих сил…», — он сжал кулаки.
Взгляд Вергилия из полуприкрытых глаз казался таким расслабленным, даже его вечная межбровная складка расправилась. Он обратил взгляд на Данте, казалось, следил за каждой реакцией его тела.
Из-под плена тугих бинтов виднелись явно выраженные мышцы, которые слегка подрагивали от прикосновений, заставляли тело извиваться в призрачных попытках скрыться от этой сладостной пытки, отдавая налитое тело в его ладони.
Испытанным соскам сейчас требовалось лишь взмаха пёрышка, чтобы мгновенно затвердеть, заставляя Данте издать гортанный звук.
«Ах…! …Хм…»
Пусть даже рот плотно заткнут, всё равно проскакивают стоны. Это явно не похоже на «потише».
«Бзынь» — упав, клацнула пряжка ремня.
Внезапно придя в себя, Данте вцепился в руки Вергилия: «Подожди… прямо здесь?»
Вергилий поднял взгляд: «Что-то не так?»
Из его уст этот вопрос звучал не как требование согласия, а как требование объяснений. Поэтому, пропустив вопрос мимо ушей, его руки не думали останавливаться. Брюки Данте в одно мгновение были спущены наполовину.
С нахлынувшей досадой Данте резко обнажил плечи Вергилия. В ту же секунду его брюки были сорваны полностью.
Если Неро обнаружит, чем мы тут занимаемся в гостевой комнате, лучше сразу будет снести себе башку.
— Ты хоть бы на секунду подумал, что будет, если нас заметят! Тупой ты брат!
— Тогда пусть нас заметят.
Зрачки Вергилия слегка расширились, как у котёнка во время охоты. Обессиленный Данте думал о том, есть ли вообще смысл говорить с пьяным братом? Но всё ещё не оставлял попыток убедить Вергилия не продолжать начатое.
— Не-не-не, у меня ещё остались крупицы совести… ты же у нас типа образцовый отец. Чё, прикольно будет что ли, если твой сынок обнаружит, как ты кувыркаешься со своим братом?
Вергилий ничего не ответил, медленно моргая, будто был сонный, либо же просто не понял, что сказал Данте.
Он сказал: «Но я хочу тебя».
Услышав это, сердце Данте затрепетало и, непроизвольно спустив взгляд на пах Вергилия, он почувствовал, как смесь сладостных воспоминаний и раскалённой крови прильнула к голове. Он едва не прогнулся под чарами брата.
Предаться наслаждению или прислушаться к гласу совести — безумно сложный выбор.
— Ты, когда выпьешь, становишься просто милашкой, — в его сердце вдруг затрепетали сладость и тревога, — дома продолжим. Давай не будем у Неро…
Ну просто наглец! Он всё равно смотрит на Неро как на ребёнка с шилом в заднице, а не на взрослого самостоятельного человека. Как бы то ни было, всё же упасть в глазах собственного племянника он просто не мог.
И, конечно же, потому что этот малой может неплохо так надрать задницу. Когда всё раскроется, им точно хана.
Вергилий спросил: «Ты настолько боишься, что нашу интрижку раскроют?»
Почему этот вопрос звучит так неправильно? Скажем честно: они оба пока ещё сидят в шкафу. И даже не думают оттуда вылезать. Да какие у них могут быть отношения, они ж братья, которые перепихнулись друг с другом! Кому ни расскажешь, все охренеют, если Неро узнает — ему будет травма на всю жизнь.
Данте неизвестно, почему, сказал: «Конечно же».
Он попытался усмирить Вергилия: «Если настолько невмоготу, давай помогу рукой. Или тебе больше хочется ртом?»
Вергилий не сразу ответил, пялясь на Данте.
— Не стоит.
— Никак вообще? — спросил Данте.
Он вовсе не сожалел, просто переживал за состояние нижней части живота его драгоценного братца. Если он будет сдерживаться, это плохо кончится.
— Правда не нужно?
Вергилий не отвечал.
Данте сказал: «Тогда я пошёл».
Медленно натянув брюки, он встал с постели.
Внезапно щиколотка врезалась в тонкий металлический угол прикроватной тумбочки.
Данте замер, казалось, что он задумался на мгновение, на самом же деле соблазн и чувство собственного достоинства сцепились в ожесточенной схватке у него внутри.
В конце концов он нелепо схватил Ямато и, обернувшись к Вергилию, сказал: «Так или иначе мы.?»
«А…. Ох, а.а…»
Тела соприкасались в грубых толчках, издавая звонкие шлепки.
Каждое дерзкое проникновение члена сопровождалось внезапными высвобождениями обильных потоков белой пены.
— Верг… Вергилий… подожди, я уже… не…
Стоя на коленях, он уже кончил один раз, а его невинная задница была выпорота по самое не балуй. Вергилий трахал его с такой силой, будто сейчас войдёт по самую глотку. Растраханный анус так трясся, что у него подкосились ноги, а талия онемела. Колени уже не держали — его просто тянуло вниз. Но деваться некуда, — он снова прижат к спинке кровати. Всё, что он в состоянии был делать — это бессмысленно цепляться за древесное покрытие, позволяя члену с каждым толчком проникать так глубоко, чтобы тот доставал до внутренностей.
Анальный сфинктер едва сопротивлялся, с охотой принимая в себя мягкий ствол; тело тряслось, стараясь поглощать в себя член как можно глубже, чтобы тот касался самых горячих и мягких точек.
В отличие от вечно портящего атмосферу рта Данте, его «нижний ротик» всегда рад такому гостю, прям не может его отпустить.
Вергилий одной рукой гладил талию Данте, а другой — по внутренней стороне бедра, раззадоривая тело. В такие моменты его пронзительно ледяной голос перемешивался с ноткой мёдовой радости, он едва сдерживал уже не скрываемое горячее желание: «Давай, Данте, дай мне разглядеть твоё лицо».
— Ооо.?!
Насильно меняя позу, он вошёл как можно глубже, свирепо задевая внутренности. Данте не смог сдержать крика, невольно впиваясь в плечо Вергилия. Полувялый член выплюнул несколько капель.
Член Вергилия не только великолепен, но и имеет уникальную способность проникать под особым углом, каждый раз ударяя прямо по простате и настолько глубоко, чтобы выпирать через живот.
Данте раньше не замечал эту деталь.
Вергилий, остановился и улыбнулся. Обвив Данте рукой за нижнюю часть живота, выпрямившись, он стремительными толчками продолжил входить в него. Его ладонь чувствовала собственный член сквозь тонкий слой кожи.
Данте опять заплакал.
Он заметил это?
Вергилий с высоты своего роста охватил его взглядом. У младшего брата было очень невнятное выражение на лице, бегающие голубые глаза, с уголков которых покатились слёзы. Щёки раскраснелись, а тело дрожало каждый раз, когда он засовывал целый член себе в рот.
Только он способен это видеть.
Только ему он покажет.
Хотя у них всё те же лица, но кто теперь узнает в них прежних Данте и Вергилия?
Для всех он легендарный охотник на демонов, а дома он его младший брат, которого старший братик трахает до изнеможения.
Если это так, то тогда это самое настоящее ощущение счастья и удовлетворения.
Но почему же в глубине души ему всё ещё этого не достаточно? Почему ему хочется большего?
Вергилий выискивает ответ, но в корне не понимает, в чём состоит проблема.
Щёлк-щёлк, вырвался звук, напоминающий хруст растянувшихся конечностей.
Из грудного позвонка вырос закруглённый отрезок чешуйчатого хвоста. Заострённый кончик ласкал лицо Данте мягкими движениями. Твёрдые роговые шипы, сталкиваясь вместе, издавали приятное шуршание. Затем хвост, проскользнув по приоткрытым губам Данте и оттянув нижнюю губу, проник в глубоко в глотку без всякого сопротивления.
Его хвост был далеко не той штуковиной, которую человек способен запросто проглотить, поэтому глотка Данте была так им заполнена, что он не мог дышать. Вергилий всё равно продолжил дальше.
Он вводил его сквозь глотку, через пищевод, пропихивал прямо по самую грудь, придавливая трахею с клокочущими звуками и заполняя полый орган так, чтобы было невозможно проникнуть дальше.
Нижняя округлая чувствительная зона Данте сжалась с большей силой вокруг мощного члена Вергилия.
Пелена слёз заполнила глазные впадины Данте, он хватал за предплечья Вергилия, оставляя глубокие кровавые гематомы. Они быстро заживали, лишь несколько капель просачивались и, не успев превратиться в демонические кристаллы, скатывались по груди или же оставались под ногтями.
Вергилий нахмурился, вздохнув от боли. Эти жалкие попытки сопротивляться ничего не стоят. Данте всегда может приложить больше усилий для сопротивления, но он этого не делает.
Тогда, подобрав верный угол, он протолкнул хвост ещё дальше.
— Поплачь ради меня, Данте — сказал он.
Данте не мог ответить, а Вергилию и не нужен был ответ.
Хлюпая, острый шипованный конец хвоста пробил его грудь, в ту же секунду из образовавшейся дыры хлынул аромат тёплой крови, которая опрыснула лицо старшего брата мелкими каплями.
Данте кончил, не дёрнувшись.
Пока он бурно кончал, анус сжимался в судорогах. Трясясь, руки и ноги покинули последние силы и тяжело упали на матрас.
Вергилий выпустил стон удовольствия. Он трахал свежий труп брата, пользуясь тем, что человеческая половина находилась на краю гибели. Инстинкт перед неминуемой смертью заставил сфинктер сжиматься почти до боли, он активно шевелился, заставляя хвост трясись в унисон. Застревая в теле, хвост Вергилия не давал ему регенерировать: имитируя половой акт, он входил и выходил в свежеобразовавшуюся дыру в груди, пока кровь стекала потоком за потоком.
Когда он доделал эти безумные действия до конца, внутренние органы вдруг зашевелились, как будто бы пытаясь регенерировать, ведь раньше настолько глубоких проникновений они не испытывали.
Однако несколько блаженных мгновений спустя, чувство удовлетворённости у Вергилия безвозвратно сменилось ощущением внутренней пустоты и подавленности, даже собственный хвост мозолил ему глаза.
Схватив хвост вытянутой рукой, он резко вытащил его из Данте, одновременно закрыв ему рот так, чтобы вернуть сломанную от такого удара нижнюю челюсть в исходное положение.
Не имея больше давления от инородного предмета, тело Данте очень быстро вернулось к жизни, сердце вновь начало быстро биться, грудная клетка стала заново вздыматься, и пальцы неожиданно задёргались.
Напоминающие потёртые голубые стеклянные шары глаза наконец-то вернули себе прежний блеск.
Данте пошатнулся, и Вергилий разжал руки.
— Ты…. кхэ… кх…кх-а-а-а…. Ты сумасшедший!
Данте отхаркнул немного крови, попутно ухватившись за простыни на кровати, и начал счищать с себя весь образовавшийся беспорядок в виде сгустков крови и месива из собственных остатков плоти.
— Ты мне все зубы выбил — поморщился Данте.
Вергилий ответил с усмешкой: «Твои зубки всё ещё очень острые, не так ли?»
Он схватил Данте за запястье, и прижимаясь к его макушке, поцеловал его в эти надоедливые губы.
Данте пробурчал что-то себе под нос, но всё же не стал сопротивляться, ответил на поцелуй, обнимая ногами Вергилия за талию.
Вергилий почувствовал привкус железа во рту своего братца, и не понимая, почему, мысленно успокоился.
Ни все эти действия — поедание Данте изнутри, потрошение его внутренностей, никакие следы, нанесённые им внутри и снаружи не могли принести ему этого успокоения, не могли утолить то беспокойное чувство, что разливалось у него в груди, один только поцелуй смог это сделать.
Когда они закончили целоваться, Данте сказал: «А чё это ты последнее время так любишь сосаться? Давай быстрее заканчивай, мы ещё должны вернуться домой, не надо, чтобы девчонки всякие заподозрили что-то неладное…»
Вергилий прошептал: «Заткнись, а».
Он продолжал его целовать, возбуждаясь за счёт сцепления с влажным языком Данте и кончая внутрь его тела.
Позже они кончили ещё раз, Данте обхватил свой набухший член, вытер его насухо, а когда обернулся, Вергилий уже спал.
В обществе то, как ты неосознанно ведёшь себя с другими людьми может обнажать ваши истинные отношения. Например, поцелуи в губы показывают, что вы возлюбленные.
Например, спать в одной постели, укрываться одним одеялом значит, что вы любовники или же другой вид близких отношений. Или же например, если вы не задумываясь вступаете в близкий телесный контакт и не чувствуете при этом неловкости, значит, вы уже давно делали друг с другом вещи более интимные.
Близнецы остались до завтрака, и уже с первыми лучами солнца попрощались с обитателями дома. Кирие и Неро обнялись с каждым.
Вергилий, кажется, не привык к телесным контактам, всё его тело напряглось. Данте, похлопав Неро по плечу, сказал: «Вы там берегите друг друга, договорились?»
Неро ответил: «Договорились».
Затем Данте, прихватив за спину Вергилия, пошёл, склонив голову, он тихо говорил что-то, выпятив подбородок, будто смеясь. Вергилий с прямой, как стрела, спиной, не оглядываясь, казалось не обращал внимание на то, что говорил младший, однако, руку со спины не убирал.
Так они медленно, прогулочным шагом, уходили, пока их силуэты наконец не исчезли за углом.
Проводив их взглядом, Неро почесал подбородок: «Что-то здесь не так, они всегда были так близки?»
Кирие, держа его за спину, вздохнула с неодобрением.
Неро размышлял, стоя рядом с ней: «Мда-а… хоть они и братья, но когда в тот раз Вергилий вернулся, — они ж терпеть друг друга не могли, даже на одном поле бы срать не стали. Сейчас же, что бы они ни делали, — всегда делают всё вместе, но…в самом ли деле их отношение друг к другу поменялось к лучшему?»
— Ну… — колеблясь, сказала Кирие, — да между ними явно есть связь.
Неро, широко распахнув глаза, чуть не подавился слюной.
Он посмотрел на угол улицы, за которым исчезли Данте и Вергилий, затем опустил взгляд на невинное лицо Кирие.
— Чего?
Кирие, смотря прямо ему в лицо, объяснила: «Ты только посмотри на них, если бы они не спали вместе, то между ними не было бы таких доверительных прикосновений».
В душе у Неро всё перепуталось. В конце концов он сказал: «Тебя это совсем не удивляет?»
«Разве они не полулюди полудемоны? Ещё и старшие дети Спарды. Возможно просто воспитание демонов отличается от нашего».
Кирие, мягко улыбаясь, потянула Неро домой, чтобы приготовить обед.
