Uh oh, the TV is buffering...

— Во-окс? — внезапно слышится протяжной голос Аластора, который появляется из-за двери. Теле-демон тут же вздрагивает, ясно ощутив, как тело начинает реагировать на этот голос; внутри будто включаются все лампочки и освещают все внутренности, после чего тут же лопаются и разбиваются под давлением. Он вспоминает, в каком положении находится сейчас и моментально вскакивает со своего кресла, а Аластор может отчетливо проглядеть светло-голубые румяна на его мониторе, проявившиеся от внезапности визита оленя. Только в эту секунду Вокс начинает думать: что он вообще тут делает? Радиодемон замечает, как тот судорожно размахивая руками откидывает несколько бумаг, что были вокруг него, и мигом отключает почти все мониторы со множеством включенных им изображений, даже не успев подумать, что он выключил и те, на которых шла важная загрузка файлов. Затем, растерянный Вокс, наконец удосуживается поднять голову на нежданного гостя, а он как раз наблюдает за тем ужасным беспорядком, который он устроил только что, с раскиданными бумагами и... брюками? — Аластор?! — он не ожидал действительно увидеть его в своем кабинете без каких-либо предупреждений, так что при виде его злорадной улыбки, его тон невольно приобрел оттенок стыдливости. Он в диком замешательстве, ибо Аластору тут делать буквально нечего, так что он больше подумывает на то, что это у него включились галлюцинации на фоне его недавних ярких и детальных представлений. — Во-о-окс? — с улыбкой еще шире повторяет Радиодемон, немного посмеявшись перед этим, демонстративно закрывая глаза и прикрывая рот одной изящной рукой. Как же не в тему он шутит. — Что ты, блять, тут забыл? — уже собирая все свои конечности в более формальное положение на кресле, он старается выровнять тон и сделать его более уверенным точно так же, как и взгляд спокойным. — Пришел по твоему зову, мой дорогой. — все еще стоя у входа в комнату, Аластор наклоняет голову и щурит глаза, в которых сверкает до боли знакомые Воксу любопытство и стеб. — По какому нахрен зову? — вспыльчиво спрашивает Вокс, раздражаясь от неспешного издевательского тона Радиодемона. Мало того, что он так бесцеремонно врывается в его личный кабинет — вдобавок к этому, ему позволительно шутить в этом положении? Аластор снова коротко смеется перед тем, как ответить ему. — А ты глянь на свой громкоговоритель, Винсент. — уже напрямую говорит он, взглядом указывая на устройство звукового оповещения по всему городу. Треугольные зрачки резко фокусируются на озвученном предмете и моментально сужаются до тонких вертикальных линий. Глаза распахиваются, выдавая неподдельный шок. По гладкой поверхности экрана скатываются капли пота, рисуя неровные мокрые дорожки. Вокс приоткрывает рот и на долю секунды замирает, переваривая услышанное. Мысли путаются, а он все пытается вдохнуть побольше воздуха. Он механически выключает динамик оповещения, машинально прикусывает губу, выдавая напряжение, которое он пытается скрыть. — «О, А-аластор, грязный подо-онок», — вдруг начинает радиодемон, напоминая ему о его собственных выражениях, и, медленно шагая, приближается к нему, замечая, как тот моментально поднимает на него свои глаза. — «такая мерзкая шлюшка, как ты, даже не заслуживала бы сидеть на моем члене», м? — Аластор останавливается прямо перед столиком, улыбаясь еще ярче от реакции Вокса. — Хватит, блять. — раздраженно отвечает Вокс, устало смотря на устройство. — Какого черта ты хотя бы не сказал мне об этом? — Оу, почему я не сказал тебе о том, что весь Пентаграмм‑сити слышал твои стоны и вопли? — Аластор произносит это с притворным сожалением, чуть склонив голову набок. Он не прекращает повторять этот факт, давя на больное место, смакуя каждую секунду чужой неловкости. — Как я мог бы так бесцеремонно предупредить тебя об этом заранее? Вот видишь, я пришел специально в твое здание, в твой кабинет, чтобы дать тебе знать об этом. Чего ты еще хотел? Это намного официальнее, разве нет? — он растягивает слова, почти напевает их, обходя стол с нарочитой неторопливостью. Его улыбка слишком широкая, слишком яркая в такой ужасный для репутации Вокса момент. — Ты такой... — не успевает завершить Вокс, как тот вдруг перебивает его, резко наклоняясь к его экрану. — Жалкий сученок? — продолжает за него Аластор, сверкая глазами, не прерывая зрительного контакта. — Или, может, развратная проблядь? — он не думает останавливаться. Напротив, замедляет речь, смакует интонацию, ловит малейшие изменения в выражении лица Вокса, и явно получает от этого удовольствие. Аластор чуть склоняет голову, улыбается уголком рта — будто художник, любующийся завершенной картиной. Теле-демон просто сидит на месте, не опуская глаз с Аластора. В его взгляде больше нет вызова — только горькое разочарование и какая‑то усталая покорность, будто он наконец смирился со своей участью. Плечи чуть опущены, пальцы расслабленно лежат на коленях — ни сопротивления, ни попытки оправдаться. — Ты завалишь сегодня свое ебало? — фыркает он, после чего отворачивается к окну. — О, нет, Винси, — он поворачивает его экран обратно к себе, крепко взявшись за бока. — не «завалю». Радиодемон чуть наклоняется вперед, почти вплотную к экрану Вокса. Его улыбка становится еще шире, а в глазах пляшут дьявольские огоньки. Он явно наслаждается каждой секундой этой игры. Вокс пытается отстраниться, но кресло не дает ему отодвинуться дальше. Он сжимает кулаки, пальцы непроизвольно подрагивают. Внутри все кипит от смеси ярости, стыда и беспомощности — он ненавидит чувствовать себя загнанным в угол. Но касания Аластора ему все равно нравятся. — Отпусти, — глухо произносит он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Но интонация предательски дрожит в силу его чувств. — А если не отпущу? — шепчет Аластор, и его голос вдруг становится обманчиво мягким, почти ласковым. — Что тогда сделаешь, милый Вокс? Ударишь меня своим цифровым кулаком? Или снова начнешь кричать на весь Пентаграмм‑сити? Вокс резко вдыхает, пытается взять себя в руки. Он переводит взгляд на разбросанные бумаги, потом на выключенные мониторы. — Ты... — он делает паузу, подбирая слова. — Ты просто наслаждаешься этим, да? Унижать меня, выставлять на посмешище? — О, не драматизируй, — Аластор небрежно машет рукой. — Я всего лишь принес тебе добрые вести. Разве не стоит поблагодарить вестника? — Добрые вести? — Вокс наконец срывается. — Ты пришел сюда, чтобы потешаться надо мной! — Ну‑ну, Винси, — он надувает губы, создавая этот фирменный вид: одновременно милый и донельзя издевательский. Голос становится приторно‑сладким, будто пропитанным медом и ядом. — Не нужно портить все веселье, — произносит Радиодемон, слегка склонив голову набок и сводя брови в притворной укоризне. — Где же твой дух авантюризма? Вокс резко вскидывает экран, его изображение мерцает от напряжения. — Дух авантюризма? — шипит он, и в голосе звучит металл, пробивающийся сквозь притворную вежливость. — У меня он был, пока один олень с улыбкой радиоведущего не решил, что может вламываться ко мне в кабинет и устраивать цирк. Убери эту слащавую рожу, Аластор. Она тебе не идет. — О, но ведь это ты устроил шоу, милый Вокс, — он подчеркивает последнее слово, растягивая его с явным наслаждением. — Я лишь пришел сообщить тебе об этом. И, признаться, зрелище было... захватывающим. — улыбка не сходит с его лица, но в глазах появляется что‑то более острое, хищное. Вокс резко вскакивает, кресло отлетает к стене. Его экран вспыхивает ярко‑синим, по краям пробегают электрические разряды. — Если ты сейчас же не уберешься отсюда, — его голос становится низким, вибрирующим, — я сотру тебя из всех сетей Пентаграмм‑сити, сотру так, что от твоего радио не останется даже эха! Ты станешь статикой, белым шумом, блядина. На секунду в комнате повисает тишина. Аластор замирает, изучает Вокса взглядом дольше и внимательнее, чем раньше. Затем его улыбка становится чуть менее широкой, но не исчезает совсем. — О-о, угрозы? — он делает вид, что дрожит. — Как страшно! Но знаешь что, Винсент? — он наклоняется ближе, почти касаясь экрана Теле-демона. — Мне нравится, когда ты злишься. Так ты выглядишь... живее. Вокс на мгновение теряет дар речи. Он моргает, зрачки сужаются до тонких линий. — Ты... ты невозможный, — наконец выдавливает он. — Просто невозможный. — И это говорит демон, который стонал на весь город, — подмигивает Аластор, отступая на шаг. Вокс вздыхает, недолго думает и, издав короткий, сухой смешок, звук которого больше похож на статический разряд, отвечает ему: — О, да, я стонал, — кивает он. — Громко, страстно, от всей души. И знаешь что? Мне не стыдно. Потому что я хотя бы чувствовал что‑то. А ты, Аластор... ты когда в последний раз испытывал настоящие эмоции? Не играл в них, а именно чувствовал? — он наклоняется вперед. — Ты — как старое радио: красивый корпус, блестящая улыбка, но внутри — только записанные треки. И если выключить питание, ты просто замолчишь. — Ох, ну обидел так обидел, ничего не скажешь. — демонстративно приложив руку к сердцу, наконец выдает Радиодемон, которого не ебет совершенно ничего в этой ситуации. — Ты, блять, хоть когда-нибудь можешь быть серье... — едва Вокс успевает закончить свою очередную тираду, как Аластор, вцепившись обеими руками в его экран, стремительно сокращает дистанцию. Он приближается так близко, что Вокс невольно сглатывает. Их лица оказываются в считанных сантиметрах, и в следующий миг Аластор целует его. Без слов, мягко, но уверенно, словно этот поцелуй был предрешен. Гнев Вокса рассыпается на осколки под натиском этой внезапной близости — он замирает на мгновение, теряя нить своей речи, а затем, забыв обо всех упреках, невольно отвечает. Его возмущенный возглас тонет в этом жесте, превращаясь в едва слышный стон, пока Радиодемон смело кладет руки ему на плечи, слегка нависая на нем. Вокс распахивает глаза, пытаясь осознать реальность происходящего и видит, как олень буквально тает в поцелуе, вкладывая в него все свои силы и давно забытые умения. Удивленный смелостью Аластора, Вокс решает ответить ему той же решительностью; он кладет руки на бедра демона, когтями непроизвольно царапая сюртук от переизбытка эмоций, не в силах контролировать себя или свою силу. Из головы исчезли все мысли, оставив лишь пустое, чистое пространство вместо роящихся вопросов. Теле-демон полностью забывается обо всем, его тело расслабляется, словно обесточенное, но в то же время наполняется невероятной энергией. Энергией, способной вызвать электрический удар такой силы, что, казалось, вспыхнет весь Ад. Руки Аластора крепче вцепляются в плечи Вокса, чувствуя, как разливается кровь по всему неживому телу. Алые глаза со сведенными бровями сейчас сводят с ума теле-демона, как никогда раньше. Он так подчиняется и так отдается моменту, будто вот-вот потеряет контроль над собой, а это — эксцентрично для Радиодемона. Его дыхание становится прерывистым, смешиваясь с горячим воздухом, исходящим от Вокса. Вокс чувствует, как его собственное тело откликается на эту неистовую страсть, как электрические разряды пробегают по венам, заставляя его дрожать. Он прижимается ближе, желая стереть последние миллиметры между ними, раствориться в этом вихре ощущений. Экран Вокса мерцает, отражая бушующие эмоции, его обычно безупречный вид искажается под натиском чувств. Он больше не пытается говорить, не пытается анализировать. Есть только этот момент, этот поцелуй, эта всепоглощающая связь, которая, может быть, больше никогда не повторится. Аластор чувствует это — его губы становятся более требовательными, а руки скользят ниже, обхватывая талию Вокса. Теле-демон издает тихий, хриплый звук, который теряется их дыхании и в шуме их страсти. Он чувствует, как его собственная сила, обычно такая контролируемая, выходит из-под контроля, пульсируя в унисон с сердцем Аластора. Вокс безумно старается не разрушить этот момент лишними действиями, потому в частности доверяется Аластору, который медленно, и, тем не менее, активно втягивает язык в весь процесс. Каждый нерв его существа трепещет, словно натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения и блаженства. Он чувствует, как его собственная энергия, обычно сдерживаемая и направленная на манипуляции, теперь высвобождается, бурля в нем, как раскаленная лава. Это не просто физическое влечение; это столкновение двух миров, двух сущностей, которые, казалось бы, должны были быть вечными врагами, но теперь произошло что-то действительно странное. Аластор, в свою очередь, кажется, черпает силу из этой отдачи Вокса. Его хватка становится более уверенной, а поцелуй углубляется, исследуя каждый уголок рта теле-демона. Он чувствует, как под его прикосновениями Вокс тает, как лед под весенним солнцем, и это опьяняет его. В глазах Аластора, обычно полных лукавства и скрытых мотивов, теперь горит огонь, который Вокс никогда прежде не видел. Это не игра, не манипуляция; это искреннее, всепоглощающее желание. Как, по крайней мере, кажется. Вокс чувствует, как его когти, все еще впившиеся в сюртук Аластора, начинают царапать глубже, но демон не отстраняется. Наоборот, он прижимается еще ближе, словно пытаясь слиться с Воксом воедино. Внезапно Радиодемон отпускает его, заставляя все страхи Вокса о прекращении этой связи всплыть до горла, но он глядит на него с улыбкой и прежними сверкающими глазами, не отрывая своих рук с его тела. — Какие мы эмоциональные. — вдруг произносит Аластор, поднимая руку и указательным пальцем слегка оттягивая в бок искрящиеся антенны со шляпы, заставляя Вокса смущенно усмехнуться. Под влиянием этого тепла внутри взгляд Вокса преобразился. Он вновь засиял прежней искренностью и живостью, словно вернувшись к своему истинному облику. — Что это было, Ал? — с трудом решается спросить демон, сводя брови в надежде на положительный, добрый ответ, а не зловещий смех и насмешливый тон. — «Было»? — наклоняя голову, переспрашивает он, немного хмурясь и вновь приближаясь к Воксу намного ближе былого. Радиодемон, перехватив инициативу, глядит на, казалось бы, уверенного демона с оттенком снисходительности, словно перед ним неопытный девственник. Его пальцы смыкаются на лацканах пиджака, слегка раздвигая ткань. Внезапно, длинный, влажный язык Аластора начинает скользить по плечу Вокса, оставляя за собой мокрый след, и продолжает свой путь к шее, пока тот застыл в немом изумлении. Цепляя края воротника, Аластор не останавливается — его ласки становятся все более настойчивыми, пока Вокс поддается волне неудержимых стонов. Глаза Вокса, обычно полные дерзкого огня, теперь расширены от смеси шока и чего-то более глубокого, чего он ждал годами. Каждый новый штрих языка Аластора, каждый легкий укус пробуждает в нем давно забытые, или, возможно, никогда не существовавшие прежде, ощущения. Воздух вокруг них сгущается, наполняясь тихим шепотом желания, который исходит от них обоих. Аластор, с его фирменной улыбкой, продолжает свое исследование, словно художник, нащупывающий новые оттенки на холсте, который он сам же и создал. Тут он доходит до экрана и, вновь прислонившись к нему телом, начинает водить кончиком языка, словно издеваясь над ним. Аластор знает, насколько опьянен сейчас Вокс, но продолжает доводить его до немыслящего состояния, поглаживая ткань его брюк на уровне бедер. Его экран пульсирует алыми и синими оттенками, по краям пробегают острые электрические разряды от горячих прикосновений оленя. — А-аластор... — его тон становится тише и выше, и дрожь в голосе дает о себе знать. Аластор, наслаждаясь каждым мгновением, медленно проводит языком по краю экрана, словно пробуя на вкус запретный плод. Его глаза, горящие недобрым весельем, внимательно следят за реакцией Вокса, за тем, как тот пытается сохранить остатки самообладания. Каждый новый жест, каждый едва уловимый звук, исходящий от Вокса, лишь подстегивает Аластора, заставляя его двигаться дальше, исследовать границы дозволенного. Он чувствует, как напряжение нарастает, как воздух вокруг них становится густым и тяжелым, пропитанным предвкушением. — Ты так красиво дрожишь, дорогой Вокс, — шепчет Аластор, его голос звучит как бархат, обволакивающий и соблазняющий. — Неужели ты думал, что сможешь устоять перед моими чарами? Он наклоняется ближе, его дыхание опаляет кожу Вокса, вызывая новый прилив жара. Экран Вокса вспыхивает ярче, его цвета становятся более насыщенными, отражая бурю эмоций, бушующих внутри. Аластор чувствует, как его собственное тело откликается на эту близость, как его желание разгорается с новой силой. Он знает, что находится на грани, что еще немного, и он переступит черту, за которой нет возврата. — Не останавливайся, Аластор, — выдыхает Вокс, его голос едва слышен, но в нем звучит мольба и вызов одновременно. — Продолжай... Радиодемон в ответ на это лишь медленно кивает, не сводя с него глаз, и, погладив кончики монитора, слегка отходит от него. И вот, в этот самый момент, все страхи Вокса обретают плоть. Его опасения, что ответная взаимность приведет к отстранению Аластора, теперь показались реальностью. Он замирает, растерянный, с испуганными глазами и взметнувшимися бровями, наблюдая, как Радиодемон неуклонно удаляется. Стоит Воксу лишь приоткрыть рот, чтобы спросить, что происходит, как Аластор резко разворачивается, оставив между ними значительное расстояние. Он неспешно поднимает руку, пока Вокс наблюдает с вопросительным взглядом, аккуратно хватает бабочку со своего костюма, после чего кладет ее в сторону, а затем принимается медленно освобождать руку от рукава пиджака. Его пальцы, обычно столь ловкие и уверенные, теперь двигаются с какой-то нарочитой медлительностью, словно каждый жест требует от него неимоверных усилий. Вокс чувствует, как холодный пот стекает по его вискам, а сердце начинает биться где-то в горле. Он видит, как ткань рубашки Аластора медленно сползает, обнажая предплечье, и в этом простом действии ему чудится нечто, предвещающее окончательный разрыв. Аластор же, словно не замечая его нарастающей паники, продолжает свое медленное, ритуальное движение, его лицо остается непроницаемым, лишь легкая тень пробегает по уголкам губ, которую Вокс не может истолковать. Стой... Он флиртует? С сюртуком и рубашкой, соскользнувшими на пол, перед Воксом предстает картина. На экране вспыхивают нежные, светло-синие румяна, разливающиеся за мгновение. Теперь, когда верхняя одежда больше не скрывает его красивого тела, теле-демон может разглядеть худощавую, смуглую спину Аластора, испещренную десятками шрамов и свежих царапин. Это первый раз, когда он видит Радиодемона обнаженным. Нарастающее возбуждение захлестывает его с головокружительной скоростью, грозя поглотить целиком. Желание наброситься, сорвать брюки и вымотать Аластора до последнего вздоха становится почти невыносимым. Электрические разряды вокруг него усиливаются, заставляя всю систему зависать. Вокс ощущает, как пульс учащается, а дыхание становится прерывистым, словно каждая клетка его тела жаждет прикосновения. Аластор, кажется, тоже не остался равнодушен — его глаза блестят в полумраке, отражая смесь удивления от своих собственных действий и желания. Его тени танцуют на стенах, словно подыгрывая их нарастающей страсти. В этот момент время словно замедляется, позволяя им раствориться друг в друге, забыв обо всем, кроме тепла и электричества, что пульсирует между ними. Вокс протягивает руку, дрожащую от напряжения, и касается кожи Аластора, чувствуя, как искры пробегают по нервам, обещая ночь, полную огня и безумия. Кокетливо повернувшись к теле-демону через плечо, Аластор обводит его заигрывающим взглядом, едва заметно покачивая бедрами. Еще минута — и Вокс готов сгореть от нарастающего желания сорвать с Аластора всю эту его манерность. Но он стоит, наблюдает и терпеливо ждет момента, когда снова сможет прикоснуться к его коже. Демон перед ним, словно опытный стриптизер, небрежно расстегивает брюки и медленно стягивает их вниз, открывая в первую очередь вид на свои ягодицы. Хвост выпадает из-под ткани, мягко покачиваясь из стороны в сторону. Вокс не отводит глаз, чувствуя, как внутри разгорается пламя, с каждым движением Аластора становящееся все жарче. Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, но он сдерживается, позволяя себе наслаждаться этим моментом, таким редким и драгоценным. Аластор, заметив напряжение в теле спутника, медленно поворачивается, давая теле-демону полный обзор, и в его взгляде мелькает вызов — смелый и игривый. В воздухе повисает тонкая нить ожидания, и каждый вдох кажется наполненным обещанием грядущей близости. Вокс делает шаг вперед, не спеша, чтобы не разрушить хрупкое равновесие между ними, и его пальцы наконец касаются теплой кожи Аластора, ощущая мягкость и шершавость одновременно. Его пальцы скользят по его коже, и он чувствует нарастающую пульсацию внизу. Аластор, уже готовый к новому поцелую, замирает. Вокс неторопливо расстегивает свои штаны, его дыхание становится прерывистым и глубоким, а по экрану стекает капля горячего пота. Он закусывает губу. Заметив его нерешительность и нахмуренные брови, Радиодемон отворачивается, но лишь на мгновение. Затем, без колебаний, он наклоняется вниз, открывая Воксу полный вид на свои бедра и ягодицы, пока хвост продолжает нервно подрагивать прямо у члена теле-демона. В этот момент Вокс теряет самообладание. Его глаза расширяются от нереальности происходящего, и он застывает, словно парализованный. Экран начинает мерцать помехами, тело издает тихий статический шум, а электрический разряд вокруг становится все ярче. Вокс полностью захвачен эмоциями и... отключается. Да. Демон полностью выключается от переизбытка новых чувств, пока Аластор все еще стоит в такой откровенной и уязвимой позиции. В миг он приподнимается, не понимая, что вообще произошло и почему тот медлит. Аластор на мгновение замирает, затем разражается громким, раскатистым смехом. — Господи, какой же ты странный, Винсент.