Стеклянный потолок.

***

      Пятый словно опять пропал. Непонятное объяснение Лютера о том, что брат ищет владельца какого-то глаза, из-за которого произойдёт конец света ничего не дало Алисе. Частично ей было обидно, что она не может поговорить с ним нормально, так как он вечно занят. И одновременно это напоминало ей о том, что ей бы тоже не помешало заняться хоть чем-то. Диего метался как сумашедший, пытаясь раскрыть серию преступлений начавшихся не так давно, Клаус пропадал непонятно где, регулярно навязываясь братьям, Лютер занимался самокопаниями об отце, Ваня наконец занялась личной жизнью, а Элисон решила что сейчас самое время стать хорошей сестрой. — Ну начинать с чего-то надо…— Открыв ящик с личными дневниками она на секунду засомневалась. На самом деле не было желания погружаться в детство, но там явно хоть что-то написано о том, как же пользоваться её телекинезом правильно, так ведь? Если бы не совет мамы о том, что когда не знаешь что делать с эмоциями, просто выпиши их на бумагу, она бы сейчас не открывала тетрадь украшенную наклейками и рисунками. « 15 апреля 1992 год.       Я начала стрелять из лука, Диего говорит что выгляжу как дурочка. В отличии от него, я хотя бы не строю из себя номера один и не веду себя как нахохлившийся петух! А вот Бену нравится, особенно когда я делаю это без рук! Отец ещё не видел, но я могу заставить любой предмет двигаться так, как я захочу с помощью своей силы, и отлично контролирую это, почему он убеждён что иначе? В любом случае, я ещё докажу ему что сильная!» « 1 октября 1993 год.       Я ненавижу день рождения. Какой от него смысл если ты не единственный именинник? Отец подарил нам книги на французском языке, они мне не нравятся. Зато мама испекла торт, он очень вкусный! Клаус опять пытался забрать мой кусок, Бен его отругал, это было смешно. Уже скоро отбой, но я спать не буду, Пятый сказал что сегодня будет пролетать какая-то комета и мы будем на неё смотреть.» « 4 мая 1994 год.       Пятый пропал…он не вернётся? Папа говорит что из-за своей глупости он застрял во времени, но это же бред! Я совсем не понимаю как такое возможно. Ваня считает, что он точно вернётся, я хочу ей верить, но откуда ей знать?» « 28 ноября 1996 год.       Бен умер. Это мы виноваты…Я виновата. Мы могли защитить его, помочь, сделать хоть что-то! Я его просто ненавижу, если бы этот так называемый отец не отправил нас на эту миссию, то Бен был бы жив. Я не знаю что мне делать…Мама теперь другая, она больше не приходить пожелать спокойной ночи, кому же мне теперь плакать в плечо? Он точно что-то с ней сделал, этот старик. Он делает всё чтобы мы были несчастны!» « 10 июля 1997 год.       Находится в этой семье невозможно. Пятый исчез, он больше не вернётся. Да и всем словно плевать, лишь его портрет напоминает о нём. Меня это чертовски злит.       Бен…Я так скучаю, если бы ты был жив, ты бы точно меня понял, ты всегда понимал. Диего недавно сбежал, сказал что он самостоятельный, что мы и отец ему не нужны. Он даже не оставил номер телефона или адрес, интересно где он сейчас? Я тоже так хочу…сбежать и не возвращаться в этот ужасный дом больше никогда.» « 30 января 1998 год.       Я больше не супер-герой, с меня хватит. Я хочу быть обычным человеком, мне не нужен этот идиотский телекинез. Я всё равно итак всегда была ”недостаточно сильной”, вот пусть и буду! Больше меня в академии не увидят, я поступила в колледж, теперь всё будет хорошо. Не хочу брать с собой эти записи, всё останется здесь, как моя прошлая жизнь.       Надеюсь мама будет в порядке…попрошу Пого за ней приглядывать, на Лютера можно даже не надеяться. Какой же он идиот…оставаться здесь, продолжая прислуживать отцу как цирковая обезьянка. Неужели ему правда это нравится?»       Алисе стало и смешно и одновременно грустно с того, как восемнадцатилетняя она надеялась на новую счастливую жизнь. Как оказалось, полезных записей у неё нет. Лишь будни дни, множество слов о том какой же мерзавец отец, и рассказы о болезненных событиях для их семьи. Но тут же она задумалась о том, что попасть в кабинет отца теперь проще простого, а он всегда что-то записывал во время тренировок.       «Запретный плод», именно так выглядел кабинет Реджинальда Харгривза всю особенную жизнь Алисы. Теперь это не более чем обычная комната, в которую можно зайти не спрашивая разрешения. Мебель в кабинете успела покрыться тонким слоем пыли, с губ девушки сорвался тихий смешок — Наконец мама больше ему не прислуживает…— проводя пальцем по пыльному столу, она думала, куда отец мог записывать сведения с её тренировок. Ничего не оставалось, кроме как перерывать все ящики, ища в блокнотах и документах то, что ей нужно. Пришлось повозиться с этим пол часа, чтобы найти заветные записи. Блокнот был из чёрной кожи, на первом развороте красовалась позолоченная гравировка «RH» и подпись «номер восемь.». Выдохнув, Алиса наконец начинает листать страницы. Первые были самыми бесполезными: информация о росте, весе девочки и тому подобное, но запись о её способности заинтересовала. « Номер восемь. Обладает психокинезом с большим потенциалом, возможен контроль действий другого человека при проникновении в разум. Необходимы эксперименты для раскрытия полного спектра способности.» Замешательство переполняло девушку, неужели она забыла об этом? Её сила не ограничивается простым телекинезом? Судорожно листая блокнот, она резко останавливается, внимательно вчитываясь. « Эксперимент транскраниальной стимуляции постоянным током для изучения влияния на когнитивные процессы.       Я использую электростимуляцию мозга как инструмент для раскрытия возможностей способности пси-явления номера восемь. Есть вероятность, что воздействовав на мозг достаточным зарядом энергии, он проявит сопротивление, взяв контроль действий над моим разумом для собственной защиты, заставив прекратить его стимулировать током. Просчитав шансы летального исхода, я уверен, что всё пройдёт успешно.

***

      В завершении эксперимента, выявлены сильные энергетические вспышки при давлении на мозг. Показатели зашкаливают, всё когнитивные факторы работают на максимум. Сила невероятная, но номер восемь не осознает и не понимает как ей управлять, это является угрозой. Шанс схожей силы с номером семь равен 30%, но лишь на уровне энергии, которую они воспроизводят.»       Понять то, что Харгривз сейчас прочитала ей было трудно. В ушах зазвенело, а в висках с ужасной болью запульсировало. В голову стали лезть воспоминания, с мерзким лязгом пробирались липкими лапами всё глубже, заставляя дыхание участиться.

***

— Папа! Где я?! Я не хочу…пожалуйста! — восьмилетняя девочка сидит в большом кресле, её руки и ноги прикованы ремнями и она не может двигаться, лишь брыкаться и кричать от страха. Ей очень страшно. Неизвестная для неё комната, освещаемая тусклым синим светом была заполнена звуками её воплей и пиканием каких-то аппаратов, провода от которых тянулись к её голове. Она видела отца, за стеклом большого окна размером почти со всю стену на против неё. Он выглядел очень одушевлённо и вовсе не обращал внимание на ребёнка, или не слышал? Она могла бы и дальше кричать, прося выпустить её из этой комнаты, вернуть к братьям и сёстрам, но уже не может. Тело пронизывает колющая боль, а из глаз словно начали вылетать звёзды. В груди стало возникать жжение, которое начало из неё вырываться ударяясь о шумо-изолированные стены. Вторая тонкая струйка крови побежала из ноздри вслед на первой, оставляя во рту металический вкус, от которого затошнило. Это длилось три минуты, но для маленькой Алисы словно вечность. Когда ремни освободили конечности, она хотела бежать, но смогла лишь зажмуриться от громкого пиликанья аппаратов прежде чем потерять сознание.

***

      Она могла каждый раз просить его перестать, но каждый раз бы получала в ответ молчание и укоризненный взгляд. Ему нужны результаты, и если он их не получит, то она продолжит изо дня в день бояться оказаться в холодном кресле, в тёмной комнате под его пристальным взглядом.       За обеденным столом всегда было тихо, слышался лишь звук вилок бьющихся о тарелки и репортаж радио на фоне. Братья и сёстры послушно приступили к трапезе после разрешения отца, как собаки, которым сказали «можно» чтобы съесть корм, но Алиса даже не притронулась к еде, ей хотелось к маме, чтобы она спрятала её и отец бы больше никогда её не нашел. — Номер восемь, тебе не станут подавать ужин отдельно, когда ты захочешь. — Большие серые глаза пристально смотрят на мужчину, никто бы не поверил, если бы узнал, что ребёнок может смотреть с такой ненавистью. Пока он думал, что его эксперименты не дают плоды, она питала к нему ненависть, а эта ненависть подпитывала силу. Руки под столом сжались в кулаки, а посуда затряслась. В ушах зазвучал противный ультразвук, вызывая в голове боль, но блондинка не прекращала. Ей хотелось тоже сделать больно. Отец стал выглядеть напряжённо, губы сжались в тонкую нить, а брови нахмурились. — Номер восемь, сейчас же прекрати! — Его рука держащая вилку начинает с тремором медленно подниматься, он пытается сопротивляться, но вилка все ближе приближается к глазу — Алиса! — Лютер дёргает сестру за плечо, от чего она чуть ли не падает со стула. Далее воспоминание начинает расплываться. Отец ведёт её в медицинскую комнату, мама делает укол, кружится голова, с ней что-то делают, какие-то провода подключенные ко лбу и вискам, и…всё.

***

Девушка сидит на полу держась за голову и качается из стороны в сторону как умалишенная. Лицо и руки онемели, глаза жжет от слёз которые не останавливаются, а в лёгких катастрофически не хватает воздуха и ей приходится открывать рот как рыба на суше, пытаясь поймать кислород. Мысли сменяются одна за другой с бешеной скоростью, но она не успевает улавливать из суть, она вообще ничего не успевает понимать.