Сердце — это мышца

Спа 2019

      Через полчаса, после того как Эстебан улёгся спать, кто-то постучался в его дверь. Окон так уютно устроился, что открывать ему совершенно не хотелось. Тото бы написал сообщение. Наверное, это кто-то другой, ошибся номером. — Я знаю, что ты там, — сказал Пьер. Его голос был хриплый и надрывный, какой у него бывает, когда он плачет или когда сильно пьян. Блять. — Подожди, — отозвался Эстебан. Он включил свет и стал шарить в поисках футболки.       Пьер снова заколотил в дверь. Эстебан раздраженно распахнул ее и обомлел, увидев Гасли: глаза красные, лицо в пятнах.       Пьер, спотыкаясь, прошел мимо Эстебана и ввалился в комнату. — Ты, наверное, охуенно доволен, — сказал Пьер. — Ты о чем? — насторожился Эстебан. — Да вот об этом. О моем переводе в младшую команду, — ответил Пьер, размашисто и энергично жестикулируя. Казалось, на ногах стоял он нетвердо. — Алекс получит моё место. Держу пари, вы... вы в Mercedes просто ухахатываетесь. — Никто не смеётся, — сказал Эстебан. Рубашка Пьера была расстегнута почти на все пуговицы, и от него разило алкоголем. — Был где-то? — Эстебан не хотел, чтоб это прозвучало со скептицизмом, но прозвучало. Это все-таки гоночный уик-энд. Никто не напивается в пятницу вечером. — А чо? — Пьер обвиняюще указал пальцем на Эстебана. — Собираешься донести на меня Доктору Хельмуту Марко? Мол, Пьер затрахал уже? — Ну ты явно никого не трахаешь, — Эстебан закатил глаза. — Пошёл ты на хуй, — сказал Пьер. — Я мог бы найти пизду на ночь, если бы захотел. Да я и сейчас могу. Я всё ещё, блять, гонщик Формулы-1. — Да, — сказал Эстебан и наконец озлобился. — Ты гонщик. Ты гонщик, а я нет. Ты сам всё проебал, и всё равно у тебя есть место за рулём. Не всем выпадает второй шанс.       Пьер таращился на Эстебана, а тот не мог понять, Пьер сейчас пошлёт его на хер или сблюёт прямо на пол. — Дай я тебе отсосу, — сказал Пьер.       Тело Эстебана вспыхнуло жаром. Этого он совсем не ожидал. — Ты пьян, — сказал он, пытаясь уклониться от ответа. — Да, — согласился Пьер. — Очень пьян. Очень глуп, — и пошёл к Эстебану, сокращая расстояние между ними. — И хочу, чтоб твой член был у меня во рту.       Когда он оказался достаточно близко, чтобы дотронуться, Эстебан положил ладонь на грудь Пьера, пытаясь его остановить. Пьер пёр прямо на Эстебана, пока прижал его к стене. От его дыхания пахло каким-то приторно-сладким коктейлем, его теплый и влажный умелый рот поцеловал Эстебана в шею, а его дурацкая щетина приятно защекотала кожу. — Пьер, — сказал Эстебан. Они не делали ничего подобного уже давно, с тех самых пор, как Пьер решил, что они больше не друзья. Да и сейчас этого делать не стоит.       Пьер что-то пробубнил и просунул руки под футболку Эстебана. Эстебан перехватил его руки и опустил их обратно, по швам. — Тебе лучше уйти, — сказал Эстебан. — Я знаю, тебе нравится, как я сосу, — Пьер наклонился, чтобы поцеловать Эстебана, тот отвернулся, но сделал это слишком поздно, и губы Пьера лишь мазнули по уголку его рта. — Давай, — сказал Пьер, — поцелуй меня. — Ты же не хочешь секса из жалости, — сказал Эстебан.       Пьер прыснул и опустился на колени. — Не указывай мне, чего я, блять, хочу, — он стянул с Эстебана трусы и стал рассматривать его член, который начал проявлять интерес к происходящему. — Я хочу вернуть себе свое, блять, место, — сказал Пьер. — Хочу, чтоб они поняли, какую ошибку совершили. Я хочу, чтобы они знали, какой я гонщик. — Пьер, — сказал Эстебан, кладя руку на плечо Пьера. — Заткнись, — ответил Пьер, а затем взял член Эстебана в рот.       Пьер всегда умел хорошо работать ртом, даже когда только начинал осваивать это дело. Он был сосредоточен, серьёзен, как и во всём, за что берётся. Он точно знал, когда нужно втянуть щёки, а когда сосать, и даже сейчас он знал, как именно нравится Эстебану. — Пьер, — простонал Эстебан. Он запрокинул голову, уставившись в потолок, чтобы продержаться подольше. В этом ведь не должно быть ничего возбуждающего: Пьер, клубок рычащей, не находящей себе места ярости, стоял на коленях перед Эстебаном. Когда тот снова посмотрел вниз, голубые глаза Пьера блестели слезами. То ли он поперхнулся, то ли это от злости, Эстебан не мог сказать наверняка.       Пьер отстранился. — Трахни мой рот, — он взял руки Эстебана и направил их к затылку. — Давай. Мы уже не дети.       «Нет, — подумал Эстебан, — не дети». Он вцепился пальцами в коротко стриженные волосы на затылке Пьера и потянул на себя, пока тот не поперхнулся. — Да, — сказал Эстебан. — Давай. Ты же сам этого хотел, — он чувствовал, как во время фрикций горло Пьера сжималось спазмами. — Покажи, на что способен. Хоть это ты умеешь делать.       Пьер сильно затрясся, и Эстебан уже подумал, что тот сейчас откусит ему член, и тут понял, что Пьер только что довёл себя до оргазма мастурбацией. Эстебану хватило всего двух быстрых толчков, и он уже кончал Пьеру на лицо, сперма полоснула по губам и осела на ресницах.       Осознание реальности настигло мгновенно. — Пойдём, надо тебя привести в порядок, — сказал Эстебан, поправляя трусы и наклоняясь, чтобы помочь Пьеру подняться на ноги.       Пьер отбил руки Эстебана и пополз в ванную, чтобы умыться. — Если распиздишь кому-нибудь об этом, я... — он покачал головой. — Я никому не скажу, — сказал Эстебан. Пьер, наверное, думает, что Эстебан его ненавидит, но Эстебан ничего не может поделать с тем, что он всё ещё неравнодушен к нему. — Пьер, — сказал он, — всё будет нормально.       Пьер уставился на него, а затем почти презрительно рассмеялся. — Мне твои обещания не нужны, — и с этими словами ушёл, дверь гостиничного номера закрылась за ним со щелчком.       В тот уик-энд Пьер поднялся на семь позиций и финишировал в очковой зоне. Это была его лучшая гонка в сезоне на тот момент.

***

Монца 2020

      У Эстебана навернулись слёзы, когда он смотрел на стоявшего на подиуме Пьера. Может, это глупо, но Red Bull его «кинул», а Пьер показал им, на что способен. Он выжимал из своего AlphaTauri все соки и ехал на пределе возможностей. Эстебан гордился Пьером, гордился тем, что слышал гимн Франции. Он стоял и смотрел на Пьера на подиуме до тех пор, пока большая часть толпы не рассосалась, и только тогда ушёл сам.       Позже, уже ночью, Эстебан, принявший душ, был в своем моторхоуме, когда постучали в дверь. Стук был тихий, но настойчивый и частый.       Эстебан открыл дверь, перед ним стоял Пьер. От него всё ещё пахло шампанским, даже несмотря на то, что он переоделся. Он протолкнулся мимо Эстебана внутрь моторхоума, и тот закрыл за ним дверь. — Поздравляю, — сказал Эстебан, хотя и поздравил Пьера после гонки. — Гонка была потрясной. — Знаю, — сказал Пьер. Его лицо сияло, глаза блестели. — Думаю, нам стоит отпраздновать.       Эстебан приподнял бровь. — По-моему, ты уже праздновал, — сказал он.       Пьер кивнул, сделал шаг вперёд и медленно прошелся взглядом по фигуре Эстебана. — Да, — сказал он. — Но я хочу трахаться, — последнее слово он растянул.       Эстебан фыркнул. — Ну и кто будет трахаться? У тебя сейчас вообще встанет?       Пьер взял руку Эстебана и прижал к ширинке своих джинсов, и да, оказалось, встанет. — Давай, — сказал Пьер. — Я же победил. Это по справедливости.       Эстебан понятия не имел, какое отношение это имеет к справедливости, но не видел смысла возражать. Пьер был настойчив, когда чего-то хотел, сегодня он снова доказал это своей победой. И теперь он прижался к Эстебану, теплый и крепкий, и слегка подался бедрами вперед, чтобы потереться об Эстебана. — Что скажешь? — спросил Пьер. — Позволишь победителю гран-при тебя трахнуть?       Было примерно сто причин, по которым Эстебану следовало сказать «нет», но он проигнорировал их все. Он никогда не сможет сказать «нет» такому Пьеру. — Да, — кивнул Эстебан. — Да, давай. — Хорошо, — сказал Пьер, потом достал из кармана куртки маленький тюбик смазки и презерватив и показал их Эстебану. — Так и знал, что согласишься.       Эстебан не смог найти в себе иного чувства, кроме изумления. — Погнали, — сказал он, качая головой. — У меня стоит с тех пор, как пришел в закрытый парк, — Пьер раздевался на ходу, пока они шли в спальню. — К этому невозможно быть готовым, ощущения просто пизда. — Извращенец, — сказал Эстебан, стягивая через голову собственную футболку. — Нет, — Пьер вдруг посерьёзнел. — Кажется, меня переклинило. Все страдания и все жертвы — всё это проносится в голове, а тебе всё равно нужно вести машину.       Они стояли, полуобнаженные, в моторхоуме Эстебана, и тому было слишком тяжело на трезвую голову смотреть на открытое и серьезное лицо Пьера. — Обычно люди как-то так и описывают околосмертный опыт, — с напускной беззаботностью сказал Эстебан. — Может, это он и был, — сказал Пьер, а затем стянул трусы, и член выскочил наружу.       Эстебану всегда нравился член Пьера, он совсем не возражал встретиться с ним вновь. — Ложись на кровать, — сказал ему Пьер, и Эстебан отложил мысли о том, чтобы ему отсосать. — Я давно не был снизу, — сказал Эстебан. Вообще-то, он давно не спал с мужчинами, но Пьеру необязательно об этом знать. — Ничего страшного, — сказал Пьер. Кровать прогнулась, когда он подполз к Эстебану. — Я буду растягивать тебя пальцами, пока не начнёшь умолять.       Это была бы идиотская фраза, но Эстебан и правда фантазировал о пальцах Пьера. Он не раз думал о них, пока был один в своем моторхоуме и пытался найти короткий путь к разрядке. У Пьера были сильные умелые руки. Его грубоватые пальцы так туго входили в Эстебана, когда они были... Кем бы они ни были. — Я бы вылизал тебя, — сказал Пьер, — но мне сейчас не очень хочется.       Эстебан фыркнул, подтянул подушку под грудь и сложил на ней руки. — Держи в курсе, — сказал он.       Он не слышал, как Пьер открывал смазку, но скользкий палец внезапно скользнул по его входу, обводя его кругами. Эстебан раздвинул ноги шире. Вытянув шею, он увидел Пьера, его сосредоточенное выражение лица. Палец Пьера опустился ниже, надавил, кончик начал преодолевать сопротивление мышц. Его палец скользнул внутрь, и Эстебан сделал глубокий вдох, выдохнул, отдавшись знакомым ощущениям, когда постепенно адаптируется собственное тело. — Ты часто трахаешь себя пальцами? — спросил Пьер. — Нечасто, — ответил Эстебан. — Ты тугой.       Эстебан закатил глаза. — Извините, я не был готов к победе Пьера Гасли.       Пьер резко шлепнул его по ягодицам, и Эстебан взвизгнул. — Э! — запротестовал Эстебан, приподнимаясь на локтях. — Без этой извращенной фигни!       Настала очередь Пьера закатить глаза. — Шлепки — это не извращение. И вообще, ты ведёшь себя как капризный ребёнок. — Это ты капризный ребёнок, — сказал Эстебан, но снова опустил голову на подушку и расслабился под прикосновениями Пьера. Пьер всегда был готов к экспериментам: повязка на глаза, шлепки и все такое прочее. Эстебан же не понимал, почему нельзя просто заняться сексом. Особенно когда он хорош. А Пьер в нем хорош.       Мастерски владел он и пальцами; Пьер не торопился, даже когда явно этого хотел, как, например, сейчас. Эстебан не задумывался о том, сколько времени прошло с их последнего раза, но сейчас он хотел этого так сильно, что готов был расплакаться. Пальцы Пьера — это что-то с чем-то. Они растягивали, крутились, скользили, мокрые, толстые костяшки цеплялись и давили на кольцо мышц, но не касались той глухой ноющей точки где-то глубоко внутри Эстебана. Он бы умолял, но не собирался доставлять Пьеру такого удовольствия. — Вот так, — сказал Пьер и подтолкнул ногу Эстебана вверх, так что колено оказалось прижато к животу. — Держи ногу.       Эстебан потянулся вниз, обхватил рукой свою лодыжку так, что побелели костяшки. И вдруг Пьер наклонился и провёл языком по анусу Эстебана. — Блять! — воскликнул Эстебан. — Я думал, ты не в настроении.       Пьер что-то промычал, и Эстебан понял, что он улыбнулся. — Я передумал, — сказал он и тут же снова прижался ртом к Эстебану, орудуя и пальцами и языком. Он ввел три пальца в Эстебана, то сгибая и проталкиваясь, то медленно вытаскивая и дразня языком вход. Эстебан попытался потереться об одеяло, но в такой позе это было просто невозможно. Он не мог даже дотронуться до себя, потому что одной ногой держался за лодыжку, а другой впивался в подушку.       Эстебан не собирался умолять. Даже когда Пьер наконец-то сел, провел тупой подушечкой большого пальца по дырочке Эстебана, а затем вдавил его внутрь, согнув средний палец и поглаживая область за яичками. — Сейчас я тебя выебу, — небрежно проговорил Пьер, словно его это совсем не касалось. Эстебану не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что это обыкновенный выпендреж. — Давно пора, — ответил Эстебан.       Пьер вошел в него без предупреждения, и Эстебан сделал глубокий вдох, напоминая себе дышать. Его лодыжка выскользнула из руки, и он упал почти полностью на живот, подаваясь назад к Пьеру. Было так же хорошо, как и раньше. Член Пьера не был огромен, но пользоваться он им умел, и было ясно, что успел попрактиковаться с тех пор, как они делали это в последний раз. Он толкался в таком бешеном и немилосердном темпе, словно наверстывал упущенное время, потраченное на подготовку. — Давай, — сказал Пьер, подтягивая бёдра Эстебана назад, пока тот не встал на колени. — Сделай так, чтобы мне было хорошо.       Это Эстебан умел. Он выгнулся в спине и подался навстречу. Позади раздался стон Пьера, и тот шлёпнул его по ягодице, а затем сжал её в руке. — Да, — сказал Пьер. — Шлюха. Бьюсь об заклад, ты так делаешь постоянно, да?       Эстебан поперхнулся смешком, уткнувшись лицом в подушку. Ах, если бы... — Даниэлю ты так же даёшь себя трахать? — спросил Пьер. — Ревнуешь? — спросил Эстебан, оглянувшись через плечо на Пьера. — Он бы заставил тебя слюнявить его член на каждой гонке. — Заткнись, — сказал Пьер, сжал в кулаке волосы Эстебана и пихнул его лицом обратно в подушку.       Угол был неудобным, поэтому, даже несмотря на то, что спина Эстебана была согнута пополам, Пьер всё время сбивался с ритма. Эстебан заскулил, и Пьер оттянул его назад за волосы, пока он полностью не встал на четвереньки. — Ты близко? — спросил Пьер. Он скользнул рукой к груди Эстебана, провёл ногтями по его животу. Когда он сжал в руке член Эстебана, из головки брызнул предэякулят. Пьер хмыкнул. — Думаю, да, — заключил он. — Ну для этого нужно потрудиться, — сказал Эстебан, хотя был уже вымотан, и это было очевидно. Он весь покрылся испариной, и ему нужно было — отчаянно нужно, — чтобы Пьер поднапрягся ещё чуть-чуть, чтобы довести их обоих до предела. — Тебе нравится? — спросил Пьер. — Принимать мой член? Принимать член победителя гран-при? — Дэн побеждал семь раз, — выдохнул Эстебан.       Пьер резко толкнулся бёдрами. — Дэн тебя никогда не трахал, — сказал он, нависая над спиной Эстебана. Его рука быстро и крепко ласкала член Эстебана, и он был так глубоко внутри, выходил почти полностью и снова входил. — Лучше меня тебе не светит.       Эстебан кончил, руки подкосились от оргазма, и он чуть было не упал плашмя, но Пьер усадил его обратно к себе на колени, продолжая трахать, хотя от самого Эстебана остался лишь ноющий кусок плоти. Он запрокинул голову на плечо Пьера, и смог лишь дико стонать, пока Пьер толкается в него. Рука Пьера по-прежнему дрочила ему, и Эстебан попытался слезть с него, ибо прикосновения становились невыносимыми. Рука Пьера, обхватившая грудь Эстебана, была как ремень безопасности. Он всё ещё вколачивался в Эстебана, затем притянул его обратно, так что тот снова уселся на Пьера, а затем тот кончил, тяжело дыша раскрытым ртом в спину Эстебана. — О Господи, блять, — выругался Пьер. Эстебан почувствовал, как между их тел оказался влажный от пота золотой крестик. — Блять, — сказал Пьер снова. Он толкнул Эстебана вперёд, пока его член не выскользнул, а тяжело дышавший Эстебан позволил инерции уложить себя на живот. Когда он перекатился на бок, Пьер уже слезал с кровати, забрасывая использованный презерватив в мусорную корзину. — Спасибо за секс, — сказал Пьер, натягивая трусы. Он поднял пару джинсов — Эстебановых — и бросил их обратно на пол. — Твои у шкафа, — сказал Эстебан. Его не удивило, что Пьер не собирался задерживаться. — Футболка в коридоре.       Пьер замер с футболкой в руке, словно хотел что-то сказать, но слова не шли. — Поздравляю с победой, — сказал Эстебан.       На лице Пьера появилась знакомая усмешка. — Не позволяй зависти съесть тебя изнутри, — сказал он, и затем его не стало.       Эстебан откинулся на кровать и тяжело вздохнул.       В следующей гонке Пьер сошёл на первом же круге.

***

Венгрия 2021

      Эстебан выиграл. Гонка была безумной и хаотичной, его руки горели от напряжения, но он победил, а после победы не мог перестать плакать, даже когда Фернандо в шутку попросил его перестать реветь как девочка. Он уже взял себя в руки, но затем увидел родителей и снова раскис. К тому времени, как он добрался до своего моторхоума в состоянии между пьяным и с похмелья, но определенно измотанный, всё, о чём он мог думать, — это кровать.       И он вовсе не должен был удивиться стуку в дверь.       Но почему-то все равно не ожидал увидеть Пьера по ту сторону двери: самодовольного, недавно принявшего душ, в белой толстовке и спортивных брюках. — Поздравляю, победитель, — сказал Пьер, проталкиваясь плечом мимо Эстебана. — Пьер, — сказал Эстебан с ноткой предостережения в голосе.       Пьер поднял бровь. — Эстебан, — ответил он, передразнивая. — Я здесь, чтобы поздравить тебя, — он стянул толстовку через голову, и под ней не оказалось ничего; спортивные брюки же сидели так низко, что было совершенно очевидно: он без белья. — Я устал, — сказал Эстебан, хотя Пьер без рубашки выглядел аппетитно: россыпь волос на груди там, где он не делал восковую эпиляцию, и дорожка, исчезающая за поясом брюк. Эстебану хотелось прильнуть к ней ртом. — Я уже подготовился, — сказал Пьер, шагнув вперёд и проведя раскрытой ладонью по груди Эстебана к его соску. Он обвёл сосок большим пальцем, а затем ущипнул и ухмыльнулся, когда Эстебан зашипел и отскочил назад. — Полностью готов для тебя. Можем сделать это быстро.       Эстебан хотел бы притвориться, что его не интересует то, что ему предлагают, но возбуждение уже одерживало верх над усталостью. — Ты будешь вести себя хорошо? — спросил Эстебан, положил руки на бёдра Пьера и вдавил в них большие пальцы.       Пьер подвинулся вперёд, пока они не начали тереться друг о друга, его нога оказалась между ног Эстебана. — Как всегда, — сказал он, а затем начал водить губами по челюсти Эстебана, покусывая, спускаясь к воротнику его футболки. — Давай снимем это, — сказал он, цепляясь пальцами за край. — В спальню, — сказал Эстебан, а затем пошёл за Пьером в глубь моторхоума.       Пьер бросил смазку и презерватив на кровать, а затем повернулся посмотреть на Эстебана. — Ладно, теперь можешь раздеваться, — сказал Пьер и начал расстёгивать джинсы Эстебана. Эстебан не понимал, почему это так сексуально (ловкие пальцы Пьера, справляющиеся с пуговицей, стягивающие молнию), но он чувствовал, как его член начал оживать. Судя по тому, как изогнулись губы Пьера, он тоже это почувствовал. — Ну вот, — сказал Пьер, спустив джинсы и трусы Эстебана. — Так-то лучше, — он взял член Эстебана в руку и начал его ласкать. Эстебан посмотрел вниз, между их тел, и увидел медленные движения запястья Пьера. — У тебя стоял на подиуме? — спросил Пьер. — Держу пари, что да. И, наверное, ты пытался спрятать выпуклость на костюме.       Эстебан усмехнулся. — Я не помню подиум, — он положил руки на бедра Пьера, чтобы удержать равновесие, а рука Пьера ускорялась. — Я едва помню гонку. — Это ты запомнишь, — сказал Пьер. Это не было приглашением, но Эстебан всё равно наклонился и поцеловал его.       Пьер испуганно что-то вскрикнул и отстранился. — Мы таким не занимаемся, — сказал он.       Эстебан закатил глаза. — Да, я знаю, ты меня терпеть не можешь, тебе просто нужен мой член. А мне нравится целоваться во время секса, так что, — он поманил Пьера пальцем, тот прищурился, но подался навстречу.       Поцелуи были такие же страстные, как и всё остальное. Эстебан не мог понять, Пьер ли на вкус был как шампанского или это был его собственный рот, но это не имело значения, особенно когда Пьер обхватил рукой его шею и притянул ближе. Пьер никогда ничего не делал наполовину, и это было одним из качеств, которые больше всего нравились в нем Эстебану. Эстебан шагнул, их эрекции соприкоснулись, и Пьер издал жадный стон в чужой раскрытый рот, толкаясь бёдрами вперёд и просовывая колено между ног Эстебана. «Да, — подумал Эстебан, — вот так».       Когда они, тяжело дыша, оторвались друг от друга, Эстебан с удовлетворением отметил, что Пьер раскраснелся, а зрачки его голубых глаз расширились. — Ну что, ты собираешься меня трахнуть или как? — спросил Пьер. Он не стал ждать ответа Эстебана, а заполз на кровать, встал на четвереньки и раздвинул ноги так, чтобы Эстебан мог увидеть навершие пробки, которая была в нём. Вид был совершенно развратный и абсурдный. Эстебан хотел бы съязвить по этому поводу, но в эту секунду столкнулся с проблемой самоконтроля.       В некотором роде это было трогательно, подумал он. Должно быть, Пьер решился на это уже после гонки, принял душ и растянул себя пальцами. Как долго он ждал Эстебана? Он и сейчас ждёт.       Эстебан забрался на кровать позади Пьера, провёл рукой по его пояснице и ниже, к пробке. Он слегка потянул, и Пьер заскулил. — Не дразни, — сказал Пьер. — Не дразню, — ответил Эстебан. Во всяком случае, он не намеревался это делать. Он медленно и осторожно вытащил пробку и отложил её в сторону. Пьер мог бы принять его прямо сейчас, подумал Эстебан, без пальцев, без ничего. — Ну же, давай, — сказал Пьер. — Трахни меня уже. — Хорошо, — сказал Эстебан, взяв презерватив. Пьер протянул ему смазку, затем потянулся назад и раздвинул ягодицы для Эстебана. Господи.       Эстебан выдавил из тюбика слишком много смазки, она капала с его руки, когда он смазывал свой член. Он нанёс излишки на отверстие Пьера, любуясь тем, как то сжимается от прикосновений. Он замер, прижав большой палец к ободку мышц и держал так; отверстие задрожало, а затем сомкнулось вокруг пальца, когда Эстебан втолкнул его внутрь. Он не собирался дразнить, напомнил он себе, и убрал палец.       Когда Эстебан вошёл в Пьера, оба издали хриплые, гортанные стоны. Эстебану нравилось, когда трахали его, но сильное тело Пьера под ним ему нравилось больше. Наверное, это было его властолюбие. Пьер был тугим, но не стал терять времени на привыкание, а задвигался первый. — Это всё для меня или для тебя? — полушутя спросил Эстебан.       Пьер рассмеялся. — Тебе разве не нравится? — спросил он, выгибая спину и подаваясь навстречу Эстебану.       Эстебан застонал, не удостоив вопрос ответом. Лучше всего им было под звуки соприкосновения кожи о кожу и влажного скольжения их тел, когда единственными словами, не считая отрывистых стонов, были богохульственные выкрики.       Прошло совсем немного времени, Эстебан был до безумия возбужден дрочкой от Пьера и тем, с какой непринуждённой непристойностью тот показал ему пробку. — Блять, — сказал Эстебан. — Я сейчас кончу, ты скоро? — он ненавидел кончать первым, когда был сверху. — Просто кончай уже, — сказал Пьер вместо того, чтобы ответить на вопрос. Эстебан потянулся к члену Пьера, но тот уже в яростном темпе дрочил себе сам. — Трахай меня, — прошипел Пьер.       Эстебан так и сделал. Он задал бешеный темп, вколачиваясь в Пьера, и склонился над ним, чтобы поцеловать его в уголок челюсти. Пьер заскулил, но повернул лицо ровно настолько, чтобы Эстебан мог провести губами по краешку его рта. — Блять! — воскликнул Пьер, сжав Эстебана изнутри. Эстебан кончил мгновением позже, продолжая двигаться сквозь свой оргазм, даже когда Пьер рухнул вперёд на локти, опустив голову на матрас. — Это было хорошо, — сказал Эстебан, когда наконец смог отдышаться. «Хорошо» было преуменьшением.       Пьер фыркнул и перевалился на бок. — Только хорошо? — Отлично, — ухмыльнулся Эстебан. — Превосходно.       Пьер вздернул подбородок. — На «превосходно» я согласен, — сказал он. Затем он сел, хлопнул Эстебана по плечу. — Поздравляю, победитель гонки. Ты долго к этому шёл.       Эстебан был совершенно уверен, что путь к подиуму не занял бы у него так много времени, если бы ему выпал шанс ездить за Red Bull, но ему не хотелось быть мудаком и говорить это вслух. — Лучше поздно, чем никогда, — сказал Эстебан. Он слишком хорошо знал Пьера, чтобы спрашивать, хочет ли тот остаться. Он не хотел.       Хороший вечер перед летним перерывом.

***

Сузука 2022

      Пьер подписал контракт с Alpine в пятницу. Эстебан знал, потому что Отмар поведал ему об этом в сообщении и потому что, когда он добрался до своего номера тем же вечером, Пьер уже был внутри. — Кто тебя сюда впустил? — спросил Эстебан, игнорируя пока тот факт, что Пьер сидел на его кровати в одних только чёрных обтягивающих трусах. — Том, — сказал Пьер. — Я сказал ему, что хочу поговорить о подписании контракта.       Поговорить. Ха. Эстебану нужно будет потом устроить Тому из-за этого взбучку. — В таком виде? — спросил Эстебан.       Пьер ухмыльнулся. — В тот момент на мне было больше одежды, не волнуйся, — он кивнул в сторону столика. — Цветы — для тебя.       Это, наверное, о многом говорило: Эстебан даже не заметил букет на столике. Цветы в нем были в основном синими и белыми: розы, лилии и другие, названий которых Эстебан не знал. — Это что? — спросил Эстебан, проводя пальцем по изогнутому лепестку лилии. — Подарок моему новому товарищу по команде, — Пьер поёрзал на кровати и многозначительно раздвинул ноги. — Ты собираешься приветствовать меня или нет? — спросил он. — Как ты приветствовал Юки? — спросил Эстебан. По паддоку гулял один грязный слух, но, видно, в нем была доля правды, судя по тому, как сменилось выражение лица Пьера. Эстебану стало бы стыдно, не будь он сейчас таким уставшим. — Юки не имеет к этому никакого отношения, — сказал Пьер, оправившись от потрясения и вернув самообладание. Он запустил руку в трусы и стал надрачивать. — Ну что, отсосёшь мне или будешь просто смотреть? — Пьер, — Эстебан провёл рукой по лицу. — Эстебан, — передразнил Пьер. — Я же знаю, что тебе нравится мой член.       А ведь он прав. — Как только я это сделаю, — сказал Эстебан, — всё кончено, — он подошёл к кровати и встал на колени между ног Пьера. — Теперь мы напарники, давай не будем всё портить.       На мгновение у Пьера сделался такой вид, будто мог встать и уйти, оттолкнуть Эстебана и сказать ему забыть об этом. Но он не сделал этого. Он просто кивнул. — Конечно, — сказал Пьер. — Если ты думаешь, что это поможет.       Эстебан сомневался, что что-либо поможет, кроме честного разговора с Пьером. Хотя скорее Alpine поборется за титул в следующем году, чем это произойдет. — Ладно, — сказал Эстебан. — Хорошо.       Он прошелся ладонями вверх по мускулистым ногам Пьера и остановился, когда пальцы достигли резинки трусов. — Эй, — сказал Пьер. Эстебан поднял взгляд. Он не мог расшифровать озабоченное выражение на лице Пьера. — Ты не обязан, — сказал Пьер.       Эстебан приподнял бровь. — Э, ладно, — говорит он. — Я знаю. — Да, — сказал Пьер, с досадой. — Я знаю, что ты знаешь. Но я не буду заставлять, если ты не хочешь, понял?       Эстебан не понимал, откуда у Пьера взялась мысль, что это своего рода услуга за услугу, как будто он стал бы делать всё это, если бы не хотел. Он замер на мгновение, глядя на Пьера снизу вверх. Странно, как сильно он всё ещё походил на того мальчишку, который когда-то был другом Эстебана. Возможно, подумал Эстебан, от такой дружбы никогда не оправляешься до конца. Хотя Пьер, кажется, смог. — Хватит много думать, — сказал Эстебан, стягивая с Пьера белье. — Тебе не идёт.       Пьер фыркнул и приподнял бёдра, чуть повернувшись, чтобы помочь Эстебану, а затем снова опустился на матрас и широко раздвинул ноги, поставив их по обе стороны от плеч Эстебана.       Эстебан наклонился вперед и поцеловал колено Пьера, поднял на него взгляд и усмехнулся. Затем он принялся целовать его ногу выше, задерживаясь на мягкой, мясистой части внутренней стороны бедра. Пальцы Пьера вцепились в покрывало, а рот Эстебана подбирался всё ближе.       «Это в последний раз», — сказал себе Эстебан. Поэтому нужно его запомнить. Он прижался носом к яичкам Пьера, вдохнул, а затем высунул язык, чтобы попробовать на вкус. Пьер только что принял душ, и его кожа, к сожалению, чистая. Эстебан издал раздраженный звук и принялся целовать яички Пьера, ощущая, как под языком двигается мягкая кожа. Ноги Пьера напряглись, и Эстебан улыбнулся. Он положил руки на внутреннюю сторону бедер Пьера и нежно надавил. Его невероятно возбуждало, когда эти бедра крепко обхватывали его. Но не в этот раз. В этот раз ситуацию контролировал он. — Эстебан, — выдохнул Пьер.       Эстебан взял член Пьера в рот и не стал поднимать взгляда, чтобы встретиться с ярко-голубыми глазами Пьера, но чувствовал, как они сверлят его, пока он сосёт. Вкус здесь был уже такой, каким и должен быть: мускусный привкус предсеменной жидкости тут же обволок язык Эстебана. И ощущения были такими, как надо. Пусть минет никогда не был любимым занятием Эстебана, но всё равно приятно из-за реакции Пьера, из-за стонов, которые у него вырывались.       «Да, — подумал Эстебан. — Давай». Если это последний раз, он сделает так, чтобы было хорошо.

***

Сезон 2023

      Они столкнулись в Бахрейне. На пятом круге, с открытым DRS, Пьер обгонял Эстебана в четвёртом повороте. И врезался в стену. Эстебан заехал на пит-лейн за новым передним антикрылом, а потом был вынужден плестись в конце пелотона, пока команда не сняла машину с гонки на 37-м круге, ссылаясь на опасения по поводу повреждений подвески. — Меня это не должно удивлять, — сказал Эстебан, когда Рэйчел сунула микрофон ему в лицо и спросила, каково это — быть выбитым из гонки своим напарником. — Пьер пришёл в Alpine, потому что ему есть что доказывать, понимаете? Поэтому, конечно, он будет выкладываться на полную, — Эстебан вообразил выражение лица Отмара, затем остановил себя и передернул плечами. — Но, с другой стороны, я сам слишком самонадеянно вошёл в поворот. Я был быстрее и, если бы проявил терпение, то обогнал бы его позже без всяких проблем, — он одарил Рейчел натянутой улыбкой. — Думаю, поэтому стюарды и назвали это гоночным инцидентом. — Вы слышали, что по этому поводу сказал Пьер? — спросила Рэйчел.       Эстебан покачал головой. — Нет, — ответил он. — Мы надеялись, что я смогу продолжить гонку и, возможно, получу преимущество от ещё одной машины безопасности, но затем команда забеспокоилась, что у болида есть структурные повреждения. Должно быть, они что-то увидели в данных, я не знаю. Но нет, я всё ещё был в машине, так что не знаю, что он сказал. — Он сказал, что не позволит вам вытеснить его с трассы, — сказал репортер. — Пьер сказал, что был впереди, занял траекторию и ожидал, что напарник оставит ему немного места, —Лицо Рэйчел изобразило сочувствующее выражение. Эстебан был уверен, что оно было точно таким же, когда она смотрела на Пьера. — Я думаю, это работает в обе стороны, — сказал Эстебан, а затем отвернулся, давая понять, что интервью окончено. — Спасибо, Эстебан, — сказала Рэйчел. — Удачи в следующей гонке.       Отмар не кричал. Он усадил их за стол и вручил каждому по листку бумаги, на котором была указана непомерная сумма, которую каждый из них будет должен команде, если вступит в контакт во время следующей гонки. — Mercedes слишком долго ждали, чтобы приструнить своих пилотов, — сказал Отмар. Он протянул каждому из них ручку. — Это не повторится.

***

      К Мельбурну их уже сравнивали с Хэмилтоном и Росбергом. Правда, без борьбы за чемпионский титул это было скорее позорно, чем зрелищно. Единственное, в чём Пьер и Эстебан, казалось, могли сойтись, — так это в том, что этот нарратив был глупым.

***

      Они боролись с McLaren. Они боролись с McLaren и, чаще всего, проигрывали. Дело было не в проблемах с надёжностью, которые преследовали Фернандо, — они просто были недостаточно быстры. Ландо и Оскар вели свою собственную холодную войну. Они подталкивали друг друга, а не совершали глупых ошибок. Оскар рассказал СМИ, что Ландо очень открыто делился данными и что команда встретила его радушно. Ландо говорил, что ценит напарника, который способен с ним конкурировать, и что, по его мнению, для команды полезно иметь двух пилотов, которые выжимают из машины максимум.

***

      Они добрались до Монцы, прежде чем всё развалилось. Пьер квалифицировался третьим — это была случайность, поздний красный флаг помешал лучшим машинам завершить свои финальные попытки. Эстебан закончил пятым. Это была лучшая квалификация Alpine в этом году с большим отрывом. Никто в команде не говорил о 2020-м, но Эстебан помнил, как смотрел на Пьера с верхней ступени подиума. Не сегодня, подумал он. Не в этом году.       Пьер блестяще провёл старт, после чего откатился на четвертую позицию позади Льюиса, но удержался впереди Чеко. На пятнадцатом круге у него отказал двигатель. Через два круга инженер Эстебана приказал ему сойти с трека. Он не доехал до пит-лейн, остановился на обочине главной прямой и смотрел, как пятнадцать других машин проносятся мимо.       Позже тем вечером в дверь моторхоума Эстебана постучали. У него было ужасное настроение, и он был только на половине первого бокала в своей попытке напиться очень хорошим бургундским, которое приберегал для особого случая, но все же Эстебан поднялся на ноги и открыл дверь. Он чуть не захлопнул её обратно перед лицом Пьера. — Подожди, — сказал Пьер, словно прочитав выражение лица Эстебана. Он поднял бутылку вина. — Хочешь разделить? — Эта бутылка уже открыта, — заметил Эстебан. — Я чувствовал себя жалким, выпивая в одиночестве, — объяснил Пьер. — А пить со мной звучит не так жалко? — спросил Эстебан. Он не знал, как ему к этому относиться, и подумал, что, наверное, следовало бы обидеться.       Пьер пожал плечами. — Кто ещё может понять, насколько мне хуёво?       Эстебан ждал, что Пьер, как обычно, ворвётся внутрь, но тот этого не сделал. Он ждал, с откупоренной бутылкой вина в руке и переминался с ноги на ногу. — Ладно, — сказал Эстебан. — Хорошо, заходи. — Гляжу, ты уже начал, — сказал Пьер, ставя свою бутылку рядом с бутылкой Эстебана на журнальный столик.       Эстебан достал ещё один бокал и сел на диван к Пьеру. — Это была худшая гонка, — Эстебан щедро налил им обоим. — Мы были так близко. — У нас за весь год не было ни одной ебучей проблемы с надежностью, — сказал Пьер, взмахивая руками. — Да знаю, — простонал Эстебан. — Я уже привык спокойно финишировать в гонках. — Понимаю, — Пьер сделал большой глоток вина.       Вместе пить не так тоскливо, подумал Эстебан. К тому времени, как они допили его бутылку и принялись за вино Пьера, оба расслабились. Они говорили о машинах, о борьбе с McLaren и даже смеялись.       Затем Пьер повернул голову, чтобы посмотреть на Эстебана, и их лица оказались так близко, что Эстебан ощутил влажное дыхание Пьера на своих губах. — Пьер, — сказал Эстебан. — Эстебан, — ответил Пьер, его взгляд метался по лицу Эстебана.       А после они поцеловались, опустевшие бокалы с вином остались забытыми на столе. Эстебан обхватил лицо Пьера, и его большие пальцы терлись о чужую бороду. Губы Пьера были сладкие от вина. Каждое их движение было до боли естественно и знакомо, алкоголь сделал всё простым. К тому моменту, как они оторвались друг от друга, Пьер лежал на спине на диване, а Эстебан был сверху, их ноги сплелись. — Почему мы перестали этим заниматься? — спросил Пьер.       Эстебан прыснул. — Чтобы не испортить командную химию.       Пьер потерял самообладание. Он смеялся так сильно, что на глазах выступили слёзы, тело тряслось под Эстебаном. Эстебан засмеялся вместе с ним, ведь было очевидно: это не сработало. Он опустился на локти и прижался лбом к вздымающейся груди Пьера. — Хуже уже быть не может, — проговорил Пьер, отдышавшись, и утёр глаза. — И что? — сказал Эстебан. — Хочешь потрахаться по этому поводу?       Пьер осклабился. — Да, — сказал он. — Очень хочу.

***

      В Сингапуре они финишировали на пятой и шестой позициях, опередив оба болида McLaren. Они не поднимутся на подиум, но, выбравшись из машины, Пьер крепко обнял Эстебана, казалось, будто так и случилось.