Не по плану

В машине Миша ехал молча. Не знал, что говорить, да и мысли сейчас были совсем не об этом. В другой ситуации он бы наверняка уже всё вокруг рассмотрел - Горшенёв вообще цеплялся взглядом за мелочи автоматически, собирал людей и места по кусочкам. Но даже сейчас успел заметить: машина Князева ему удивительно подходила. Не вылизанная и не понтовая тачка молодого тренера, который пытается выглядеть солиднее, чем есть. А повидавшая виды тёмно-синяя Volvo - не убитая, нет, просто уже с возрастом. С историей. На водительской двери тянулась длинная светлая царапина, которую, судя по всему, никто даже не пытался закрасить. На панели лежали солнечные очки, свисток на чёрном шнурке. На заднем сиденье валялись тетради,и листы с какими-то рисунками, спортивная кофта и мяч, откатившийся к самому краю. Пахло кофе, кажется с корицей, кожей и еще чем-то - то ли дождём, то ли футбольной раздевалкой после вечерней тренировки. И всё это ощущалось… правильным, знакомым и даже каким-то домашним. Миша краем глаза взглянул на Андрея. Тот был полностью сосредоточен на дороге: чуть хмурился, крепко сжимал руль длинными пальцами и время от времени машинально дёргал серёжку свободной рукой, когда останавливались на светофорах. И за всю дорогу Князев не задал ни одного вопроса. Ни «что случилось?», ни «зачем мы едем?», ни «почему тебя так сорвало?». Ничего. И за это Миша был ему чертовски благодарен. Потому что сейчас он не хотел - и не мог - ничего объяснять. Слова будто застряли где-то внутри, комом под рёбрами. Всё, что ему было нужно в эту минуту, - просто добраться. Без расспросов. Без давления. Без необходимости срочно выворачивать душу наизнанку. И Андрей будто понял это сам. Просто согласился помочь. Спокойно. Без лишних взглядов, без попыток вытянуть правду, без этого раздражающего человеческого «ну расскажи». Молча сел за руль - и повёз. Так они и ехали в понятной им обоим тишине, нарушаемой только тихим урчанием двигателя, скрипом руля на поворотах и гулким стуком Мишиного сердца. Машина плавно перестроилась вправо. За окном мелькнула синяя табличка: «ул. Вавиловых». И у Миши внутри всё резко сжалось. Вот и приехали. За стеклом начали появляться машины скорой помощи - белые, с красными полосами, слишком яркие в ночной темноте. Потом показался длинный серый корпус больницы. - Здесь? - тихо спросил Андрей. После долгого молчания его голос прозвучал почти оглушающе. Миша вздрогнул и крепче вцепился пальцами в край сиденья. - Угу… Дальше прямо, к шлагбауму. Судя по карте, там приёмное. Время тянулось медленно, вязко, как жвачка. Или это только Мише так казалось. Не хотелось верить в происходящее. В плохое. Шлагбаум. Охранник. Свет фонаря, бьющий в лобовое стекло. Миша молчал, хотя должен был что-то сказать - объяснить, куда они едут, зачем. Но говорил Андрей. Спокойно, коротко. Что-то про пропуск, про приёмное отделение. За окном уже виднелся вход. Слишком близко. - Я пойду… - Миша дрожащей рукой отстегнул ремень. - Спасибо. Я даже не знаю, как вас… Он запнулся, на секунду потеряв мысль. В голове было пусто. - Спасибо, - повторил он тише, уже просто надеясь, что Андрей поймёт всё остальное без слов. Князев только кивнул. Вопросы явно крутились у него на языке, но вслух он спросил лишь: - Могу чем-то помочь? - Уже помогли. Миша даже почти искренне улыбнулся. Потом развернулся, глубоко вдохнул, будто пытаясь собрать себя по кускам, и направился к двери под светящейся вывеской: «Приёмное отделение». За стойкой сидела явно уставшая девушка - волосы собраны в небрежный пучок, ворот медицинского костюма примят. - Здравствуйте… Мне сказали… в смысле, позвонили, - Миша сбивался, слова путались, голос дрожал от напряжения. - Яков. Яков Цвиркунов. Его сегодня привезли с передо… Он запнулся, сглотнул. - …с отравлением снотворным, понимаете, да? Девушка нахмурилась, оценивающе посмотрела на него - привычный взгляд человека, который по ночам видит самых разных людей. Несколько секунд она молча искала что-то в компьютере, пролистывая список поступивших. - Есть такой, - коротко подтвердила девушка. - Девятнадцатая палата, второй этаж. - Понял. Миша уже развернулся, собираясь идти в сторону лестницы, когда его резко окликнули: - Молодой человек, вы куда? В голосе звенело усталое раздражение. Горшенёв остановился так резко, что едва не сбился с шага. - В смысле? - Я разве сказала, что к нему сейчас пускают посетителей? Внутри мгновенно вскипела злость. Какого чёрта? Пальцы сами сжались в кулаки. Нет. Только не сейчас. Ни сил, ни желания устраивать скандал у него не было. Миша медленно вдохнул, заставил себя разжать пальцы и снова повернулся к стойке. Натянутая улыбка больше напоминала оскал. - И когда будет можно? Девушка равнодушно пожала плечами. - Пока нельзя. Там комната ожидания, - она махнула рукой куда-то в сторону коридора. - Ждите. И сразу снова уткнулась в монитор. Миша занял ближайшее к выходу кресло и с остервенением тёр виски. Кожа под пальцами уже давно покраснела, но Горшенёв этого даже не замечал. Сколько он так просидел - пять минут или все пятьдесят - Миша уже не понимал. Время тянулось густо и медленно. Хотелось спать. Хотелось курить. Хотелось заорать на кого-нибудь. Или просто начать ходить по коридору взад-вперёд и не останавливаться. Но Миша сидел. Ждал. - Мишка! Громкий голос выдернул его почти из забытья. Горшенёв дёрнулся, поднял покрасневшие глаза и увидел Шурика. Тот не шёл - почти нёсся через приёмное, не обращая внимания ни на оклики девушки за стойкой, ни на возмущённое: - Молодой человек! Куда вы?! - Фух, думал не найду, - Балунов подбежал и плюхнулся в кресло рядом. - Ща, отдышусь… Ты пока говори: что случилось-то? Напугал, зараза. - Да Яха… ё-моё, помнишь, я рассказывал? - Миша опёрся локтями на колени и согнулся чуть ли не пополам под тяжестью мыслей. - Ну, дружбан мой из «Алмаза». Понимаешь, да? Он замялся. Говорить пока не хотелось. Да и сам он толком ничего не знал. - Короче… плохо ему стало. А я у него вроде как… как это… - Миша защёлкал пальцами в воздухе, пытаясь поймать ускользающее слово. - Экстренный контакт, во. Он шумно выдохнул и устало потёр лицо ладонями. - У него ж тут никого особо нет. Он из глубинки, в Питер один приехал… Ну и вот. Жду теперь. Не пускают пока. Миша задумался - и тут его вдруг осенило. - А ты вообще как узнал, где я? - Так я это… - Шура всё ещё тяжело дышал, видимо и правда сюда бежал. - Сергеичу позвонил. Он и сказал, где тебя искать. Князев. Спасательная шлюпка на тонущем «Титанике». Миша невольно снова улыбнулся. - Ну так а чего в итоге-то с Яхой? - осторожно начал Шура. Переживал. Мишин друг - значит и его друг тоже. Такой уж он был. Говорить совсем не хотелось, поэтому тихое: - Миш… …со стороны входа стало почти спасением. Миша поднял глаза. В дверях стояла хрупкая светловолосая девушка. Большие влажные глаза, бледное лицо, тонкая куртка, будто наспех накинутая поверх домашней одежды. - Машка… И ты здесь. Миша поднялся с кресла - тяжело, будто всё тело налилось свинцом, - подошёл и крепко обнял её. - Мах, всё нормально будет. Понимаешь, да? Всё нормально. Девушка только судорожно кивнула. - Эт самое… Шур, это Машка. Яхина сестра, считай. А это Шура… - Миша кивнул в сторону Балунова. - Считай, мой брат. Балунов вдруг как будто даже смутился и неловко пригладил волосы. Миша удивлённо покосился на него. Шура и смущение обычно существовали где-то в разных вселенных. - Очень приятно, Саша, - тихо сказала Маша и грустно улыбнулась. - Жалко, что знакомимся вот так… Голос у неё дрогнул. Маша всхлипнула, и Миша крепче прижал её к себе за плечи. - Пойду нам всем кофе принесу, - Маша мягко убрала Мишину руку со своего плеча и чуть сжала его ладонь в благодарность. - Неизвестно ещё, сколько нам тут сидеть. Как только девушка скрылась за стеклянной дверью в сторону автомата, Шура тут же придвинулся ближе к Мише и осторожно, почти шёпотом спросил: - Мих… А Машка с Яшей, они это… ну… того? Балунов как будто даже смутился под конец фразы и невнятно махнул рукой в воздухе. - Чё? - Горшенёв несколько секунд пытался понять, о чём вообще речь. Потом до него дошло. - А-а-а. Не, ты чё. Они с детства дружат. Ну как мы с тобой, понимаешь, да? Миша хмыкнул и покосился на друга: - А что? - Да не, ничего такого… просто… Шура привстал с кресла и даже чуть вытянул шею, пытаясь разглядеть Машу через стеклянную дверь у кофейного автомата. Миша медленно прищурился. - О-о-о… Балу-у-унов… - Да заткнись ты, - моментально буркнул Шура, но уши у него уже заметно покраснели. Маша как раз почти дошла до ребят, балансируя с тремя пластиковыми стаканчиками в руках, когда со стороны стойки раздалось раздражённо-громкое: - Молодёжь… очнулся ваш… Разрешили посещение. «Ваш» прозвучало особенно грубо. В другой ситуации за такое, наверное, стоило бы и осадить. Но сейчас это уже не имело значения. Очнулся. Живой. Три пары глаз встретились на секунду. И все трое одновременно сорвались с места, чуть не сбив друг друга, разливая по дороге горячий кофе. - Эй! Не бегать! Что за гонки тут устроили?! Но их уже никто не слышал. По одному ребята влетели в палату и резко затормозили у койки. Яша даже вздрогнул от неожиданности. Под глазами - тёмные круги, почти синяки. Кожа бледная, с сероватым оттенком. Повсюду - проводки, трубочки, капельница. Но на лице - улыбка. Измученная, слабая, еле заметная. Но всё-таки улыбка. - Яшенька… - Маша первой сорвалась с места и буквально повисла на нём, то всхлипывая, то смеясь от облегчения. Миша и Шура остались чуть в стороне, смущённо, но с той самой тихой улыбкой, которая появляется, когда самое страшное уже позади. - Яш, Яшенька… это… это Саша, - Маша кивнула в сторону Шуры. - Мишин друг. - Очень приятно, Яков, - тут же подхватил Шура. - Мишин друг - мой друг, значит, и ты тоже мой друг получается. Будем знакомы, друг. Яша тихо рассмеялся. И от этого смеха в палате стало вдруг заметно легче. Теплее. Как будто вместе с ним наконец выдохнули все. Они все уместились в ногах кровати и весело болтали - о новой Мишиной команде, о Машином зачётном концерте по скрипке. Шура травил анекдоты, и все периодически буквально давились смехом. - Маш, а можешь водички принести? - Яша улыбнулся, демонстрируя «сухой» рот. - От смеха пересохло всё. - Конечно, Яшенька, сейчас. Маша поднялась и направилась к двери. - Я помогу, - вдруг подскочил Шура. Все на него выразительно посмотрели. Особенно Миша - с ухмылкой. Шура незаметно пихнул его в плечо: мол, не палимся. И, взяв Машу под локоть, они вышли из палаты. Как только дверь закрылась, Яша перестал улыбаться. Он тихо посмотрел на Мишу. - Миш… прости меня. Я не хотел. Просто это опять случилось… он снова… Он не договорил. Но Миша понял. И от этого понимания внутри будто что-то резко сжалось. - Ях… это ты меня прости, - выдохнул Миша. - Я не должен был тебя там одного оставлять. Я сначала делаю, потом думаю, ё-моё. Я ж думал, он поймёт, что я его разорвать могу… А оно вон как. Он замолчал, провёл ладонью по лицу. - Больше с тобой ничего не случится. Я обещаю. Мы разберёмся. Только… не делай больше ничего, ладно? Пожалуйста. - Я обещаю, Миш, - тихо сказал Яша. - Я не один. Он слабо улыбнулся. - Вон сколько вас… моих. Миша не выдержал и обнял его - крепко, но аккуратно, чтобы не задеть провода. - Твоих, конечно. А ты - наш. И даже не спорь.