Do you want a house tour?

🎀House Tour — Sabrina Carpenter🎀

      Паддок постепенно пустел, отдаленный гул голосов больше не давил на уши, а обязательные интервью давно завершились на вполне спокойной ноте. Все пилоты облегченно выдохнули по окончании уик-энда и собирались разъезжаться по домам.       Но только не Ландо Норрис.       Он сканировал местность внимательным взглядом, выискивая одного вполне заметного австралийца. Оскар еще минут десять назад должен был выйти из гаража, помахав всем ручкой на прощание, и отправиться с Ландо в аэропорт. Однако парня все не было и не было.       Три дня назад Ландо выполнил самый масштабный пункт в своем виш-листе, который уже четвертый год подряд, с самой первой их встречи лелеял в сердце и прокручивал в голове теоретические шансы на успех.       Оскар Пиастри завладел его мыслями, по ощущениям, как только переступил порог МТС, робко оглядывая персонал центра и переминаясь с ноги на ногу. Норрис, казалось, перестал дышать, наблюдая за представлением нового пилота команды. А после скромной улыбки австралийца еле сдержал свою предвкушающую ухмылку, закусив костяшки пальцев.       Купидон с карими глазами прицельно попал прямо в центр его сердца, заставляя то сделать кувырок и пуститься в галоп, увеличивая пульс до ста восьмидесяти ударов в минуту.       И это было проблемой.       Как влюбить в себя напарника, который боится лишний раз на тебя взглянуть? Грубую навязчивость Ландо сразу отмел подальше, быстро поняв, что на Оскара она возымеет обратный эффект, и вместо теплого взгляда он получит ледяное выражение лица или, что хуже, слабый толчок в плечо, и слова, что Ландо над ним издевается.       А Ландо не шутил! Он был тем еще юмористом и часто подкалывал пелотон, на что некоторые инженеры и, что уж скрывать, пилоты вешались, но шутить про свои собственные отношения? Боже упаси.       Череда вполне решительных попыток с треском провалилась: все сценарии свиданий, что так тщательно планировал Ландо, полетели в урну с отчетами телеметрии, ведь выяснился один единственный недостаток горячо обожаемого напарника.       Оскар не понимает намеков. Вообще. Ни грамма.       Вечером в четверг Норрис взял себя в руки и решил, что после не особенно приятного медиа-дня нужно либо себя порадовать, либо испортить настроение кому-то еще. Выбор пал, конечно же, на Оскара.       Сидящий рядом Макс, который успешно финишировал первым в этот уик-энд, уже изрядно устал от душевных стенаний друга. Ландо, как заевшая пластинка, повторял, какой же Оскар тупой, что не видит очевидного, и упорно игнорировал нарочито громкие вздохи и то, как Макс стучал пальцами по столу.       — Лан, я не понимаю! — в итоге не выдержал он, поворачиваясь к британцу лицом. — Просто позови его на свидание! Прямым текстом. Ты же знаешь, что у Оскара в голове одни цифры и графики. Там нет места твоим «что-то так скучно стало». С ним нужно сразу и в лоб.       — Да, не понимаешь! Оскар — ранимая душа, он при желании может меня и нахуй послать. А такого мне не надо, я не за этим четыре года слюной истекаю.       Ландо сел ровнее, взял бокал белого вина и начал крутить его в руке, будто надеясь утопить в переливающейся жидкости свои проблемы. Или напиться в усмерть.       — А если... — Ферстаппен потер рукой подбородок, но закончить не успел.       — Стоп! Макс! Я придумал! — просиял Норрис, со звоном ставя бокал обратно на стол. От такой переменчивости настроения друга Макс подпрыгнул.       — Только не говори, что ты решил его похитить...       — Что? Нет. Я же себе дом купил на днях, помнишь? Мы говорили об этом на прошлой неделе. Не перестану хвалить свой ум и дизайнера, который сумел воплотить моих тараканов в реальность. Я позову Оскара на ужин! Обычный, дружеский ужин.       Макс скептически отнесся к радости Ландо. Какова вероятность, что Оскар вообще согласится? Но, видимо, Норриса этот вопрос волнует в десятую очередь, ведь огонек в глазах мгновенно вспыхнул азартом от предстоящей встречи.

🎀🎀🎀

      Вечерний воздух даже не планировал отдавать прохладой. Теплый ветер бережно развивал послушные волосы Оскара, пока тот пристально пялился в пустую тарелку.       Вид с террасы у входа в сам пентхаус открывался просто волшебный. Дом стоял на горе, и вся жизнь на дорогах Монако казалась мелкой и недоступной, слишком далекой и шумной. А здесь тихо, спокойно и... пиздец как горячо.       Оскар, ты не мог надеть что-то менее сексуальное? Эти шорты слишком по-блядски облегают его бедра.       — Я ценю, что ты согласился поужинать со мной, — сказал Ландо в конце трапезы, цепляя вилкой еще один кусочек тирамису. — Знаешь, я долго не мог тебя пригласить, потому что... ну, сам понимаешь, думал, ты откажешь и все в таком духе...       Оскар в свою очередь искусно делал вид, что они находятся в параллельных вселенных и разных часовых поясах. Смотрел, не мигая, будто сквозь напарника.       — Оскар, — Норрис прищурился.       — А? Ой, Лан, прости, у меня в голове до сих пор третий сегмент...       — Ты слишком много анализируешь, Оск. Тебе нужно выкинуть из головы всякую чушь и разделить со мной сахарную кому.       Ландо зачерпнул вилкой последний кусочек тирамису.       Австралиец слегка вскинул брови, наконец демонстрируя первую эмоцию за вечер. Первую озадаченность.       — Попробуй.       — Ландо? — настороженно произнес Оскар. — У меня был точно такой же. Он вкусный, если ты об этом.       — И что? Этот вкуснее. Ну же, открой рот, — настоял Норрис, закусив изнутри щеку.       Крем мазнул кончик носа австралийца, когда тот все же принял угощение. Оскар, не задумываясь, слизал его с пальца. «Блядство», — пронеслось в голове Ландо. Если Оскар и правда не понимал намеков, то он был самым талантливым провокатором в мире.       И такого подарка судьбы Ландо явно не ожидал, хоть и просил последние годы на каждое Рождество и день рождения.       Британец больше всего на свете желал, чтобы вместо сливочного крема были его пальцы. Оскар даже не замечал, как человек напротив в данный момент ерзает на стуле, пытаясь найти любое положение, в котором желания поиметь напарника под звездами или чтоб напарник поимел его снизит свой градус. Но такого положения не существовало. Не в этой Вселенной.       — В паддоке ты был разговорчивее, чем обычно, — отметил он, переводя тему, потому что если так продолжится, Оскар не успеет пискнуть, прежде чем его разложат прямо на этом столе. — Кто укусил обычно молчаливого австралийца?       Черт, от него восхитительно пахнет ананасовым одеколоном. Настолько сладким, но не приторным, что у Ландо подкашиваются колени даже в сидячем положении. Он до тремора в руках хочет зарыться носом в бледную шею с рассыпью родинок и с силой вдохнуть этот аромат тропического лета. Отныне это самый лучший запах в мире.       — Что?       Блять, ну он издевается или как?       — Забей. Третий сегмент. Давай обсудим, — сдался Норрис, вновь меняя тему, и откинулся на спинку кресла.       Если даже в такой обстановке, которая максимально располагает к романтике и нежностям, его напарник хочет быть снобом и копаться в пыльных бумажках и радиопереговорах, то пусть. Интересы Оскара заканчиваются там, где телеметрию сменяет личная жизнь.       — Позднее торможение явно было ошибкой. У меня супер-клиппинг начался еще за вечность перед этим несчастным шестнадцатым поворотом. Льюис прошел меня как мальца на карте, черт бы его побрал, — голос Оскара наконец стал оживленее, будто это единственная тема за весь вечер, которая действительно была ему интересна. — Их доработки заднего крыла сыграли больше, чем наши.       — Если бы ты в теории перекрыл внутреннюю, то все было бы иначе. Видел же, как Шарль с ним в Китае «танцевал»? Удивлен, что им вообще разрешили это сделать.       О да, конечно, он видел. Они же были зрителями в те выходные.       — Да Вассеру класть на стратегию. У них каждый год — их год. Пытаются слизать наши правила. Тем более, Mercedes заставили всех глотать пыль еще с Австралии. Я уже устал от этого сезона, несите следующий. Не могу смотреть, как Кими лидирует в чемпионате, я ревную. Прошлый сезон был лучше.       Ландо слишком сладко хихикнул, вспоминая сезон прошлого года, где они чуть не придушили друг друга в Канаде, не выстрелили в колено в Италии, не утопили в Сингапуре, не поругались в Венгрии и так далее. Такой смешок просто не мог пройти мимо ушей австралийца.       Он поднял на него глаза с нечитаемым вопросом, но Ландо готов поклясться своим чемпионским трофеем, что в карих омутах промелькнула искра азарта.       Ох, Оскар, надеюсь, мысли ты читать не умеешь.       — Слу-у-шай... Это все, конечно, очень круто и весело, но я не хочу превращать такой вечер в обсуждение прошедших событий и того, как мы друг друга чуть не убили всего несколько месяцев назад. Так что... Если у тебя есть время, может... Может хочешь, чтобы я показал тебе свой дом?       Оскар замер и уставился в одну точку, смотря куда-то за спину напарника. По глазам читалось, что он анализирует все риски и плюсы такого предложения. Он прекрасно знал, что Ландо переехал — видел целый видеоряд в сторис о ремонте, и, признаться, сам хотел попросить провести экскурсию по пентхаусу.       — Да, почему бы и нет, — спустя вечность согласно кивнул Пиастри и поднялся из-за стола.       Ландо чуть ли не подпрыгнул от счастья и не захлопал в ладоши. Он спросил об этом, не рассчитывая ни на что, но Оскар умеет удивлять.       Тарелки и бокалы с недопитым вином так и остались на столике, напрочь забытые организатором вечера — уберутся потом. Желательно сами.       Норрис почти вприпрыжку подошел ко входной двери, за которой вовсю горел основной и декоративный свет — на всех этажах — ему было плевать на счет за электричество, и на манер швейцара поманил Оскара к себе, открывая перед ним дверь.       — Что ты делаешь? — Пиастри замер перед ним, с недоверием разглядывая.       — Войдешь внутрь? — Ландо улыбнулся и кивнул себе за спину, видя, как австралиец сдерживается от желания закатить глаза, но все же заходит.       Норрис не говорил метафорами. Ну, разве что чуть-чуть. Все равно Оскар не поймет ни одного подтекста.       Гостиная предстала сплошным этажом гигантской площади, половину которой занимал роскошный угловой кремовый диван с множеством цветных подушек, окружающий небольшой журнальный столик на охровом ковре. По бокам красовались растения в огромных вазонах. Все пространство было залито приглушенным теплым светом от нескольких ламп и торшеров.       — Ну как тебе? — Ландо перевел взгляд на замершего у порога Оскара.       — Норрис, ты сошел с ума после Китая и не сказал нам? — его голос звучал без иронии, но британец знал, что за маской рассудительности может скрываться вполне живой человек.       — Не нравится?       — Шутишь? Я в восторге...       — Тогда скидывай кроссовки.       Он послушно снял обувь и прошел вглубь этажа, подходя к дивану, провел рукой по бархатистой обивке. Еще шаг — Оскар осматривает «второй зал», где расположились шесть кирпичного цвета кресел из такого же материала. Эта зона была соединена с кухней, где на островке стояло еще три бутылки красного дорогого вина. Люстра сталактитом свисала с потолка. Настолько низко, что можно было к ней прикоснуться.       В стене рядом был встроен камин. Ландо посчитал, что огонька в доме не хватает и следует сделать обстановку более горячей. Хотя вид на Оскара сзади бросал в жар гораздо эффективнее.       — Присядешь? — завлекающе спросил Ландо и закусил губу, смотря на широкую спину напарника, представляя, как на крепких мышцах будут выглядеть четкие царапины от его коротких ногтей.       Оскар не ответил, но предложение принял. Он рухнул на одно из кресел, блаженно вдыхая сладкий дымок аромасвеч.       Норрис, не теряя времени, подошел к кухонному островку, взял две бутылки вина, подцепил пальцами два бокала и вернулся к Оскару, ставя все на такой же журнальный столик, что был и в «первом» зале.       — Ландо, мы же только что пили, — Пиастри поднял на него взгляд, указывая большим пальцем в сторону террасы.       — Оск, это же дубль McLaren. Трасса Майами вчера нас обожала.       Он откупорил бутылку, вдыхая аромат винограда, и наполнил бокалы до краев, игнорируя протесты Оскара лить лишь до середины.       — Я столько не выпью, — констатировал австралиец.       Запомните эту фразу.       — Но ты прав, гонка выдалась поистине замеч...       — А я обожаю, когда ты говоришь не о работе. Оск, дебрифинг проведем завтра. Зак и Андреа еще заставят нас пожалеть, что дали им надежду на борьбу за титул. Так что убери из головы шум V6 и наслаждайся «Screaming Eagle» девяносто второго года. Бутылка старше тебя, прикинь, — хихикнул Ландо, ставя ее обратно на стол, и сел рядом, придвинув кресло поближе. — И оно не французское, а калифорнийское.       — Ты купил вино за двадцать тысяч долларов?       — Да? Видел сумму бонусов за чемпионство? Вот, шикую. Оно легкое, не переживай.       На самом деле, Норрис ни разу не пил это вино. Он взяв первое попавшееся, не зная ни крепости, ни вкуса.

🎀🎀🎀

      Оскара унесло после первого же бокала. Как и самого Ландо.       По ощущениям, это случилось после первого же глотка. Кажется, Оскар сказал, что оно терпкое и слишком вяжет язык, но Ландо осушил бокал залпом и уже не слышал. Алкоголь быстро пробежался по сосудам, распространяя приятное пьяное марево.       Благодаря этому красному чуду из погреба Оскар наконец оттаял. Более того, оно развязало не только его язык, но и руки. Он не был особо тактильным, в отличие от Ландо, но атмосфера располагала.       Пиастри почти бодро толкнул Норриса в плечо, вставая.       — Показывай дальше, — скомандовал он, утягивая за собой чужую руку. — Даже представить не могу, чем ты меня удивишь, если первый этаж выглядит настолько... эпатажно.       И Ландо продолжил знакомить Оскара со своей территорией.       Он двинулся в сторону коридора за лестницей, который освещался минималистичными лампочками, расположенными в ряд, встроенными в натяжной потолок. Оскар бегло переставлял ноги, пытаясь успеть за «гидом», ведь Ландо буквально бежал.       Секси-гидом.       Следующая комната открылась пультом, который Ландо выхватил с комода рядом. Она была погружена во мрак, скрывая содержимое.       ​— Зажал денег на свет? — бросил Оскар, уверенно ступая внутрь и шаря рукой по стене в поисках выключателя. — Ландо, его тут нет!       Норрис также сделал шаг вперед, щелкая перед лицом напарника пальцем, привлекая внимание.       — Смотри и удивляйся.       Прозвучали два быстрых хлопка и гардеробная залилась ярким светом, вырисовывая целый шкаф с кучей спонсорской одежды во всю стену. Кожаные куртки, пальто, дизайнерские свитера, брендовые кроссовки, кепки с автографами, коллекция часов за отдельным стеклянным стендом посреди комнаты.       Оскар провел рукой по стеклу, указывая на одни конкретные.       — Почему на них не твои инициалы? Давно ты O.P? — он взглянул в блестящие зеленые глаза напротив. Там точно бесновались демоны.       — Это тебе, — просто ответил Ландо, подходя к «витрине» и открывая незаблокированную крышку. — Давно сделал, просто... не успел отдать. Тебя сложно поймать, слишком прыткий.       — Стой, — Оскар накрыл его ладонь своей, и от этого касания у британца пробежала целая волна теплых мурашек по позвоночнику. — Это что, шуба? Ландо, как давно это у тебя?       Спонсорские вещи часто оставались неразобранными, лежащими в дальних углах гардероба даже на старой квартире в пыльных коробках. Ландо не смотрел, что ему отправляли. А после переезда пришлось просить помощи у друзей с уборкой, и вот, видимо, Фьютрелл решил, что две короткие шубы — одна с розовым оттенком, другая — белая с хаотичными черными пятнами по всей площади — точно то, что стоит оставить.       Затуманенный алкоголем мозг подключился на новую частоту, которую принято называть пиковым весельем.       Ландо подошел к открытому шкафу, пару секунд смотрел на шмотки, а после стянул оба меха с вешалок и кинул одну, белую, в сторону Пиастри.       — Эй! — руки взметнулись вверх, ловя пушистую шубу.       — Надевай.       Оскар окинул Норриса пытливым взглядом, но для рациональности в этой голове не осталось места. Там были только непослушные кудри и ямочки на щеках британца. Через секунду он уже красовался перед зеркалом во весь рост, рассматривая одежду со всех сторон. Следом на его голову приземлились бережно надетые Ландо солнцезащитные очки.       Никого не смущала ни ночь — блатным и в такое время суток солнце светит, — ни то, как близко находились их лица, или как Ландо нежно провел рукой по волосам напарника, закрутив одну прядь на палец, сразу отпуская.       — Я выгляжу нелепо.       — Ты выглядишь прекрасно, а ну-ка отойди от света...       Оскар послушно сделал шаг назад и замер, наблюдая, как Ландо достает телефон и наводит на него камеру.       — Лан?       Щелчок.       — Норрис, удали живо!       Карие глаза забегали по снимку, который Ландо протянул почти к самому лицу Оскара.       Теплый свет красиво падал на фигуру, подчеркивая глубокий оттенок глаз и немного сглаживая четкие линии пятен на шубе.       — Ладно, можешь оставить, — сжалился Пиастри, делая медленный выдох.       — Может... еще по бокальчику?

🎀🎀🎀

      Вода в бассейне не была горячей, но двое парней, подогретые алкоголем, буквально плавились под бледным лучом лунного света. Ночь окончательно вытеснила расслабленный вечер, вливаясь в кровь вместе с последним глотком текилы. Оскар с глухим стуком поставил пустую бутылку на бортик, и звук этот эхом разлетелся по тихому двору.       Несмотря на ломящиеся шкафы в гардеробной, у Ландо не было ни сил, ни желания искать плавки. Поэтому всё произошло спонтанно.       Выходя на задний двор, Ландо бегло оценил обстановку: где именно стоит бросить бокалы и тлеющий рассудок. Оскар, в котором еще теплились остатки рациональности, что-то ворчал о том, что «прыгать в одежде — это клиника», и это ворчание окончательно раззадорило Ландо. Дождавшись, пока австралиец потеряет бдительность и обернется к ночному небу, Норрис со всей накопленной за четыре года нежностью толкнул его в грудь.       Всплеск был оглушительным. Оскар, не ожидавший подвоха, ушел под воду камнем, а через секунду вынырнул, отплевываясь и яростно отбрасывая со лба мокрые пряди.       ​— Твою мать, Норрис, какого черта?! — рявкнул он, протирая глаза. — Ты в край зазвездился? Мокрая одежда весит тонну! ​      — Тебе нужно было остыть, Оск. Текила делает тебя занудой, — хихикнул Ландо, чувствуя себя абсолютно безнаказанным.       Он подошел к самому краю, дразняще свесив ноги в воду, и сверху вниз наблюдал за тем, как мокрая ткань футболки облепила плечи напарника. Но бравада длилась недолго. Оскар внезапно затих, его взгляд потемнел, став опасно-сосредоточенным. ​      Секундный выпад — и мертвая хватка Пиастри сомкнулась на лодыжке британца. Ландо даже не успел вскрикнуть, как его дернули на себя. Он вошел в воду некрасиво, с брызгами и матами, а когда выбрался на поверхность, обнаружил, что Оскар не отступил. Напротив — он ждал.       ​Пространство между ними сократилось до критических десяти сантиметров. Ландо чувствовал, как от Оскара исходит жар, несмотря на прохладную воду. Тишина пентхауса теперь казалась густой и вязкой. Норрис медленно поднял руку, касаясь щеки напарника. Кожа была влажной и прохладной, но под пальцами ощущался бешеный пульс.       Он провел ладонью по скуле, очерчивая контур челюсти, и задержал большой палец на нижней губе Оскара. Слегка оттянул её вниз, обнажая край зубов. Австралиец судорожно выдохнул прямо ему в ладонь, и этот звук стал для Ландо коротким замыканием. ​      — Ты... — голос Оскара надломился, став непривычно низким.       ​Ландо закусил губу до металлического привкуса крови. В голове набатом била мысль: сейчас или никогда. Но страх увидеть в этих карих глазах внезапное протрезвление и отказ был сильнее. Он резко отпрянул, разрывая контакт, и поплыл к ступеням, чувствуя, как внутри все дрожит от невысказанного признания.

🎀🎀🎀

      После бассейна алкогольное марево окончательно стерло границы дозволенного. Смех, заливистый и чересчур громкий, отражался от стен коридоров, пока парни, пошатываясь, пробирались на второй этаж. Мокрая одежда неприятно липла к телу, но им было плевать.       ​— Тебя уже ноги не держат, Норрис, — усмехнулся Оскар, скорее наваливаясь на дверь спальни, чем толкая её.       Комната встретила их приглушенным светом и запахом дорогой кожи. Огромная круглая кровать в центре казалась отдельным островом посреди этого стеклянного пентхауса. Оскар обвел взглядом панорамные окна и камин, в котором еще тлели угли. Он каким-то чудом выудил из глубин затуманенного сознания начало их вечера и негромко произнес:       ​— У тебя чертовски крутой вкус, Ландо. Я бы и сам не отказался жить в таком доме.       Слова утонули в судорожном вдохе, когда Оскар почувствовал, как его толкают на кровать. Он упал на мягкие простыни, и в ту же секунду тишину разрезал звон — прихваченная с собой бутылка красного выскользнула из пальцев и разбилась о край кровати. Густое вино, похожее на кровь в лунном свете, мгновенно впиталось в белоснежный ворс ковра, но никто даже не обернулся.       ​Ландо навис сверху, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от головы напарника. Азарт в его глазах окончательно выгорел, оставив после себя лишь первобытную, не терпящую возражений жажду. Он смотрел на Оскара — взъерошенного, мокрого, с расширенными зрачками — и понимал: это финишная прямая четырехлетнего марафона.       — Ландо?.. — голос Оскара дрогнул, в нем не было страха, только немое «неужели это происходит?».       ​— Так живи, Оск. Я купил этот дом для нас, — выдохнул британец, сокращая расстояние так, что их кончики носов соприкоснулись. — Или просто скажи мне остановиться. Прямо сейчас.       Оскар не ответил. Вместо слов он подался вперед, стирая последние миллиметры между ними.       ​Ландо накрыл его губы своими, сразу задавая медленный, почти мучительный темп. Поцелуй был вязким, пропитанным привкусом вина и текилы. Британец переплел свои пальцы с пальцами Оскара, с силой прижимая его руки к подушкам, лишая всякой возможности отстраниться. Пиастри рвано выдохнул ему в губы, и этот звук стал для Ландо сигналом к атаке.       ​Поцелуй углубился, превращаясь в ритмичный, отчаянный танец. Ландо жадно исследовал его рот, очерчивая контур зубов и небо, словно пытался через этот контакт выпить всё упрямство и ледяную отстраненность, которую Оскар обычно демонстрировал в паддоке. Здесь, на этих простынях, не было телеметрии и стратегий — только два человека, которые слишком долго делали вид, что они просто напарники.       Ландо целовал его так, словно хотел выжечь на подкорке Оскара каждую секунду этого момента. Его пальцы все еще крепко сжимали запястья Пиастри, вдавливая их в матрас, и тот не сопротивлялся. Он лишь глухо стонал в поцелуй, отвечая с той же яростью, на которую его провоцировал Норрис.       ​Но когда Ландо отстранился, чтобы глотнуть воздуха, его взгляд изменился. В нем не было желания просто «победить». В нем была просьба.       ​Британец медленно разжал пальцы, освобождая руки напарника, и, не разрывая зрительного контакта, начал стаскивать с себя мокрую одежду. Ткань с тихим шлепком упала на залитый вином ковер. Ландо снова навис сверху, но теперь в его движениях появилась иная тягучесть. Он опустился ниже, прижимаясь всем телом к Оскару, и его бедра коснулись бедер австралийца.       ​— Я не хочу быть номером один сегодня, Оск, — выдохнул Ландо, и его голос сорвался на грани шепота. — Я хочу, чтобы ты наконец перестал ждать команды. И я не говорю намеками.       ​Он сам развел ноги Оскара, устраиваясь между ними, и потянул ладони австралийца к своим бедрам, заставляя его коснуться разгоряченной кожи. Это был осознанный шаг в пропасть. Ландо выгнулся, когда пальцы Оскара инстинктивно сжались на его талии, оставляя красные следы.       — Ну так... что?       ​Пиастри словно проснулся. Тот самый аналитический механизм в его голове, который Ландо так долго пытался отключить, внезапно перенастроился. Он приподнялся на локтях, перехватывая инициативу с той тихой уверенностью, которая пугала и восхищала Ландо одновременно.       ​— Значит, таков твой план? — прохрипел Оскар, и в его глазах вспыхнул тот самый азарт, который Норрис видел лишь на трассе перед решающим обгоном. — Ты притащил меня сюда, чтобы я...       ​— Да, — перебил его британец, содрогаясь от предвкушения. — Весь этот чертов вечер был ради этого момента. Просто возьми то, что я тебе даю.       Когда Оскар перевернул его, вжимая лопатками в мокрые простыни, Ландо почувствовал ослепляющую вспышку триумфа. Это было именно то, ради чего он строил этот пентхаус и покупал вино за баснословные деньги — чтобы увидеть Оскара Пиастри таким: властным, жадным, не знающим пощады. ​      Ландо лежал, раскинув руки по сторонам, и тяжело дышал, глядя на напарника снизу вверх. С его языка больше не слетала ирония, не было слышно смешков — только рваный ритм вдохов. Чужая тень накрыла Норриса, как глухой купол.       ​Подготовка была смазанной, затуманенной алкоголем, но от того еще более интимной. Оскар действовал методично, словно и впрямь изучал новый, неизведанный трек. Его пальцы, холодные после воды, но быстро согревающиеся от чужой кожи, уверенно скользнули вниз.       Ландо судорожно выдохнул, вжимаясь затылком в подушку. Чувства притупились из-за вина, но каждое прикосновение напарника ощущалось так, будто по телу пропускали слабый ток — медленный, тягучий и неотвратимый.       ​Оскар не торопился. Он исследовал границы терпения Норриса, мягко, но настойчиво подготавливая его к тому, что должно было произойти. Тот кусал губы, чтобы не сорваться на крик раньше времени. Он чувствовал себя полностью раскрытым, абсолютно беззащитным, и это осознание пьянило сильнее любого «Screaming Eagle».       ​— Ты весь дрожишь, — негромко заметил Оскар. Его голос, низкий и хриплый, пробрал Ландо до самого позвоночника. ​       — Перестань... анализировать, Оск, — выдохнул он, и его пальцы судорожно вцепились в простыни, комкая влажную ткань. — Много слов. Просто... сделай это. ​      Пиастри медлил еще секунду, словно наслаждаясь своей властью над человеком, который обычно не замолкал ни на минуту. Он подался вперед, прижимаясь грудью к груди Ландо, так что их сердца начали выстукивать один и тот же безумный ритм.       ​Когда Оскар наконец вошел в него — плавно, почти осторожно, — Ландо вскинул голову назад, и из его горла вырвался надломленный, задушенный стон. Это не было похоже на резкую вспышку; скорее на то, как горячая волна медленно накрывает берег, затапливая все вокруг. Из-за алкоголя грань между удовольствием и легким дискомфортом стерлась, оставив только одно огромное, пульсирующее ощущение соприкосновения. ​      Он замер, давая им обоим привыкнуть, и Ландо почувствовал, как ладони Пиастри накрыли его собственные, переплетая пальцы и намертво прижимая их к матрасу. Это было единственное, что удерживало Норриса в реальности, пока мир вокруг спальни окончательно не перестал существовать.       ​Первое движение было пробным, тягучим, словно австралиец проверял сцепление с дорогой. Ландо рвано выдохнул, чувствуя, как внутри все сворачивается в тугой узел. ​       — Оскар... — прошептал он, и в этом единственном слове было все: и томительное ожидание, и признание поражения, и абсолютное, ничем не прикрытое счастье.       ​Пиастри начал двигаться — сначала медленно, почти лениво, смакуя каждую реакцию напарника, каждый его всхлип и судорожный вдох. Он вел эту гонку так, как умел только он: без лишних движений, с идеальной точностью, постепенно наращивая темп и заставляя Ландо плавиться под собой, окончательно теряя контроль над собственным телом.       — Знаешь... мне говорили, что в этом доме исполняются мечты, — заговорщитски выдохнул Норрис.       — Ты думаешь о ком-то другом, пока лежишь подо мной? — Оскар вскинул бровь и толкнулся решительнее, вызывая у напарника протяжный захлебывающийся стон. Он наклонился ниже, прямо к его уху и сладко прошептал: — Думай только обо мне, Ландо. Ну же, назови мое имя.       — Оскар...       — Громче.       — Оскар!

🎀🎀🎀

      ​— Ты меня звал? — голос над ухом прозвучал слишком плоско, без той хрипотцы, что терзала сознание секунду назад.       ​Ландо вздрогнул так сильно, что бокал в его руке опасно наклонился. Вместо жара чужого тела и влажных простыней — холодная кожа кресла в моторхоуме и резкий, стерильный запах бензина и антисептика.       ​— А? Н-нет... — пробормотал он, фокусируя взгляд на Максе. Тот стоял рядом, скептически приподняв бровь, и все еще держал руку на его плече.       ​— Оскар, что делаешь сегодня вечером? — Ферстаппен перевел взгляд куда-то за спину Ландо. — Вы вроде собирались вместе в аэропорт, а ты... при параде. ​       Норрис медленно, словно через слой ваты, обернулся. Оскар стоял в дверях — безупречный, отстраненный, настоящий. Льняная рубашка, две верхние пуговицы расстегнуты, наспех уложенные волосы. Но вместо того, чтобы подойти к Ландо, он сжимал в руках букет белых лилий. Их тяжелый, сладковатый аромат мгновенно заполнил комнату, вытравливая из памяти запах текилы и морской соли.       ​— Да. Ландо, я хотел предупредить, что планы поменялись, — Оскар вежливо улыбнулся, но взгляд его остался профессионально-ровным. — Лили сделала сюрприз и прилетела. Так что меня не жди, доберусь сам. Увидимся позже. ​      Он кивнул обоим и исчез в коридоре, оставив после себя лишь легкий цветочный шлейф.       ​Ландо смотрел в пустоту, чувствуя, как внутри всё медленно каменеет. «Для нас», — эхом отозвалось в голове. «Я купил этот дом для нас». Боже, какой бред.       ​— Ты мгновенно вырубаешься, приятель. Даже завидно, — голландец устало зевнул и кивнул на бокал в руках Норриса. — Будешь допивать? Ты к нему даже не прикоснулся.       ​Ландо посмотрел на вино. Светло-соломенное, прохладное. Никакого «Screaming Eagle» за двадцать тысяч. Никакого разбитого стекла на белом ковре. ​      — Стоп. Когда я... отключился? ​      — Сразу, как сел. Я хотел обсудить последний сектор, но ты ушел в астрал быстрее, чем Макларен на прямой. ​      — То есть... все это... — Ландо провел ладонью по лицу, ожидая почувствовать влагу от бассейна, но кожа была сухой и горячей от подступившего стыда. — Все было сном?       ​— Что «все»? Ты выглядишь так, будто только что проиграл чемпионский титул в последнем повороте.       ​Ландо поставил нетронутый бокал на столик. Горло пересохло, а сердце все еще пыталось выстукивать тот безумный ритм, которого никогда не было в реальности. ​      — Да так... — он выдавил подобие своей привычной ухмылки, которая сейчас больше походила на гримасу боли. — Просто устал. Забудь.       The End~