memories

Ты нужен, пока люди помнят тебя - ставят детские, чуть выцветшие и потрескавшиеся по краям фотографии в старых, исцарапанных временем деревянных рамочках на прикроватную тумбу, каждый вечер смахивая с них сухую, серую пыль и бережно хранят твои подарки. Красным маркером помечают важные даты в календаре в попытке пригвоздить тебя к конкретному моменту. Помнят яростно-яркий, словно бескрайнее летнее небо, цвет твоих глаз. Помнят твой смех-негромкий, с хрипотцой, похожий на детский колокольчик. Вспоминают случайно оброненные фразы, что годами хранятся в смятой телефонной трубке памяти, и твой силуэт в качающемся мареве полусна. И ты не растворишься белесой дымкой в ней, ведь есть еще люди, которые помнят твое лицо. Боруто никогда в жизни по-настоящему не задумывался об одиночестве. Такое случается: люди остаются одни из-за предрассудков, нежелания пускать кого-то в самую суть своей души. Но он не знал, как это. С ним такого случиться просто не могло. Реальность настигла звонким ударом чего-то металлического прямо по затылку. Оказывается, лишиться всего так просто. Он сжимает в руке повязку. Не ту, что выдали ему, когда он выпустился из академии - новенькую, с блестящим идеально выведенным знаком Листа, которую гордо носят как символ чести и верности деревне. Сейчас в его руке уже знатно потрепанный протектор Конохи старого типа, который достался ему от Саске. Он провел пальцем по грубой насечке. «Предатель». Это слово стекает с языка вязкой, гнилой патокой. И впервые он слышит эту тишину - звонкую, неестественную, режущую слух. «Ты не одинок, пока есть еще кто-то, кто помнит тебя».