Изломы на воде

Так хреново, кажется, не было ещё ни разу. Снаружи измотанное болящее тело, внутри мрачная пустота. Ярик с трудом заставляет свои конечности двигаться, чтобы убраться хотя бы из "Главкино". Болит всё, каждый сустав, каждая мышца, даже задница. У него нет сил, чтобы искренне поздравить оставшихся или посочувствовать компашке выбывших, в которую сам угодил, нет сил как следует загнобить себя за поражение. Этих самых сил нет уже давно, но сейчас усталость давит так мощно, что колени подгибаются. Морально Ярик чувствует ровно ничего, и ему это совсем не нравится, подсознательно пугает. Хочется разозлиться на себя или пожалеть, но не получается. Он надеется, что завтра порожняк начнёт чем-то заполнятся, иначе совсем жопа. Даня обещал подвезти, поэтому приходится задержаться, чтобы дождаться его. Поразительно, откуда у человека силы, чтобы после такого адского испытания и записи синхронов трындеть? Но у Дани буквально не закрывается рот, уже не участвуя дальше в шоу, он продолжает давать советы и наставлять оставшихся, возмущаться судейством. По другим лицам Ярик замечает, что ребята тоже хотят домой, но почему-то никак не остановят Даню. Возможно, они спят с открытыми глазами. Это не закончится никогда. Нервы не выдерживают, Ярик уходит из раздевалки, на автомате спускается в лифте, плетётся по коридорам первого этажа, пока не оказывается на улице. Сигарета, зажатая в зубах, горчит, но не согревает, когда он закуривает. Ярик кутается в капюшон, натягивает рукава куртки почти до кончиков пальцев и думает над тем, не вызвать ли такси. Редкие снежинки начинают частить и оседают повсюду тяжёлой влагой, выращивают лужи, мокро шлёпаются об лицо и сигарету, путаются в ресницах. В голову неожиданно приходит идея, на которую он никогда не решился бы, будучи в адеквате и находясь ещё в проекте. А сейчас как-то похуй, хуже уже не будет, так почему не попробовать? Самое страшное — его пошлют, но всегда есть малюсенькая возможность получить желаемое. Ярик достаёт телефон и быстро листает контакты в мессенджере, меланхолично выдыхая дым, пока не натыкается на имя Пейзуллы. В их общем титаническом чате третьего сезона многие ребята писали слова поддержки перед конечным испытанием и собирались ждать результатов, в том числе Пейзу. Значит, может ещё не спать, хотя наверняка уже знает о том, что у Ярика не вышло, кто-то да написал. Не хватает моральной выдержки, чтобы зайти в общий чат сегодня. Может быть, через неделю?.. Но сделать нечто тупое можно, пока пальцы тоже не отказали и могут набирать сообщения.

Вы: «Спишь?»

Шикарно, нет ничего лучше, чем начать диалог с баянистого мема в половине второго ночи. Но Ярику максимально параллельно, как это выглядит. Пейзу: «Нет»

Вы: «Сможешь приехать?»

Пейзу: «Куда?»

Вы: «В главкино»

Пейзулла не отвечает, наверно, уснул, или просто не хочет, придумывает, как бы отвязаться. Ярик уже собирается блокнуть телефон и спрятать его от прилипающих снежинок, когда прилетает ответ. Пейзу: «Я приеду. Буду на открытой стоянке у въезда, напишу, чтобы подходил»

Вы: «Спасибо»

Что у Пейзуллы огромное доброе сердце, Ярик знал всегда, но чтобы настолько... В чём подвох? Но если честно, будь там хоть десяток подвохов, поебать на них. Пейзу приедет, Ярик сможет посмотреть ему в глаза, увидеть улыбку, пожать руку и обнять, а потом пусть делает всё, что захочет. Сжавшись в комок терзаний и самоедства на скамейке под козырьком здания подальше от выхода, Ярик набирает Дане сообщение, что уехал на такси, чтобы друг его не ждал и не искал, а ехал домой. Тот выдаёт несколько однострочных возмущений, но Ярик их так и не читает.

* * *

— Удивлён, что я попросил тебя приехать? — вместо приветствия выпаливает Ярик, разваливаясь на пассажирском сидении, улыбаясь, когда на миг вштыривает эндорфинами от рукопожатия и смазанного объятия. — Есть немного, — Пейзулла смотрит с любопытством, но его явно не бьёт трясучкой от непонимания и нетерпения, вряд ли он станет настаивать на ответах. — Объяснение будет какое-то минимальное? Вряд ли ему на самом деле интересно. — Нет, — легко пожав плечами, Ярик отворачивается, смотрит сквозь лобовое на тоскливый снег с дождём и улыбается теперь так же тоскливо. — Считай, соскучился. — Вот оно что… Неделю назад виделись, Яр. Охренеть, отдаёшь последние силы, достаёшь из закромов всю свою смелость, чтобы сказать правду, а тебе в ответ прилетает недоверчивая интонация. А вообще, пусть, ему лучше не знать правды. — Ну, что я могу сказать, привык. Скучно без вас с Тором на балконе. Жаль, нельзя провалиться под сидение. Голова настолько плохо соображает после всего, что язык работает отдельно от мозгов. Зачем-то Тора приплёл не к месту, зато теперь Пейзу точно не станет думать не в том направлении. Ярик жмурится и закрывает лицо ладонями, трёт усталые глаза, якобы пытается взбодриться, на самом деле хочет закрыться от взгляда Пейзуллы. Надо заговорить о чём-то другом, не дать разогнать ему в мыслях ничего из того, что Ярик уже успел наговорить за каких-то десять минут. — Не спросишь, как прошло сегодня? Как думаешь, иду дальше или в пролёте? Снова повернувшись к Пейзулле, Ярик чувствует, что застаёт его врасплох. Хуёво Пейзу умеет врать, у него в лице буквально читается, что он уже знает исход. Короткая вспышка сожаления, но Ярик успевает её заметить, хоть Пейз и быстро натягивает маску непонимания и неискреннего ожидания. Старается изо всех сил, это видно, и Ярику становится чуть теплее, спокойнее. — А чего мне спрашивать, через два дня съёмки финала, приду смотреть на вас с балкона, — Пейз ободряюще трясёт его за плечо, но быстро отпускает, потому что Ярик неосознанно морщится, прикосновение отзывается вспышкой боли в мышцах, кажется, всей руки. — Прости. — Да ничего, испытание слегка поднасрало, пройдёт, — он жалеет, что так плохо контролирует свои эмоции, но не просить же вернуть Пейза ладонь обратно на плечо. — А если я тоже буду на балконе? Неловкое молчание. У Пейзуллы по-красивому печальные глаза, Ярик хочет в них нырнуть и уснуть, остаться там надолго. Ему нравится, что в этом взгляде нет жалости, только сочувствие и понимание. — Если ты будешь на балконе, значит, произошла какая-то ошибка. Они ошиблись, — тон у Пейзуллы уверенный, но нервное покусывание губ слегка смазывает это. — Меньше переживать придётся, если будешь стоять на балконе. Кажется, Пейз даже выдыхает облегчённо и расслабленно улыбается, когда понимает, что смог сгладить непростой разговор. — Ладно, — Ярик тоже не хочет больше говорить об этом, Пейзу дал понять, что если захочет, он может рассказать ему о сегодняшнем дне, поделиться и найти поддержку, это главное. — Подвезёшь до дома? — Конечно. В отель? Даже странно, время — почти утро, а Пейзулла бодрячком, прилетает по первой его просьбе и не пытается спорить, как будто только того и ждал. Но Ярик не позволяет своим грязным мыслишкам и мечтаниям взять верх над разумом, ментально оставляет их в баклажке с водой, которая сегодня сломила его. — Нет, я квартиру снял, придётся подзадержаться здесь. Пейзулла одобрительно кивает и вбивает новый адрес в навигатор, машина плавно трогается, Ярик успевает пристегнуться. Он увлечённо разглядывает руки Пейзу, лежащие на руле, пока выезжают с парковки, а потом случайно моргает и не может обратно разлепить веки, проваливается в уютный пустой сон. Где-то взвизгивает сигнализация. Сознание вяло ворочается, но Ярик не хочет просыпаться, пытается обратно вогнать себя в анабиоз, отключить слух. Сигналка не умолкает, орёт громче и протяжней, Ярик недовольно хмурится, но не сдаётся пробуждению. Под щекой что-то приятное коже на ощупь, тёплое, хоть и твёрдое, ноздри щекочет пряной сладостью, чем-то травяным. Окончательно приводит в себя тихий выдох, взъерошивающий чёлку Ярика. — Извини, не хотел будить. Сигнализация… Видимо, хозяин машины спит беспробудным сном. Ещё и извиняется, ненормальный. Ярику дико стыдно за все проблемы, которые он умудряется сегодня доставить тому, кто их абсолютно не заслуживает. Но ещё ему потрясающе, просто охуенно от того, как близко подпускает его к себе Пейз и почему-то не торопится отвязаться. Может, это награда про проигрыш, небольшая компенсация. — Это ты извини, что прилёг на тебя, я случайно… во сне, наверно, — приходится нехотя оторвать голову от плеча Пейзуллы, Ярик потягивается, забывшись, всё тело знакомо прошивает болью, но он только едва заметно вздрагивает. За окном серость, рассвет ещё не скоро, как и бывает в декабре, и они на стоянке возле дома Ярика, поездка точно окончена. — Надеюсь, тебе не пришлось долго слушать мой храп, ты же не ждал, пока я проснусь? — Немного. Ничего страшного. Чёртова сигналка, приспичило же какому-то долбоёбу задеть сраную тачку, а другому оставить её здесь на ночь. Если ничего страшного, может, стоило уткнуться в него обратно, разложить сидения горизонтально, а потом разложить и… Ярик ловит недоумение во взгляде Пейза, понимает, что слишком сильно размечтался и выглядит странно, блаженно улыбаясь, когда несколько часов назад слетел с проекта на финишной прямой. Но что-то же он должен поиметь от сегодняшней ночи, раз она в итоге так складывается. — Хочешь зайти? Кофе выпьем. Язык — единственная часть тела, которая сегодня пока не устала, поэтому опять срабатывает раньше мыслительного процесса. Но Пейзулла не выглядит смущённым, он медлит буквально несколько секунд, раздумывая над предложением, а потом в его глазах вспыхивает искра решимости и он утвердительно кивает. В квартире темно и прохладно. Ярик запоздало вспоминает, что у него особо нечем угощать из съестного, и сама обстановка в однушке слишком минималистична и далека от уютного шика. Но когда загорается свет, Ярик не без удовольствия замечает, что Пейз только мельком осматривается вокруг и в основном поглядывает на него. Наверно беспокоится, потому что, проскочив мимо зеркала в коридоре, Ярик успевает испугаться собственного осунувшегося отражения. Крепкий кофе и контрастный душ должны помочь, а хороший долгий сон… Задрыхнуть всегда успеется, пока ловится момент, надо его ловить. — Это моя кухня, проходи, будь как дома, — Ярик щёлкает включателем и с облегчением выдыхает, вспоминая, что как раз вчера наводил здесь порядок. — Кофеваркой пользоваться умеешь? — Умею, — звучит не очень уверенно, наверняка от растерянности, Пейзу надо дать время освоиться и почувствовать себя комфортно в стенах этой конурки. — Супер. Мне как раз Данёк подарил кофеварку на новоселье, — Ярик машет в сторону кофейного гаджета. — Сможешь сварить кофе, пока я заскочу в душ? Пейзулла отвечает коротким кивком. Быстро рассказав ему, где и что лежит, Ярик оставляет Пейза хозяйничать на кухне, а сам идёт в душ смывать горечь поражения. Сейчас бы набрать горячую ванну и завалиться в неё на полчасика отмокать, чтобы все ноющие мышцы расслабились и в голове полегчало. Но в кухне человек, который вряд ли захочет прилечь вместе с Яриком в эту ванну, не оставлять же гостя одного надолго. На мгновение закрадывается сумасшедшая мыслишка о том, что Пейзу сегодня на всё соглашается, вдруг и насчёт совместной ванны согласится? Нет, хуйня идея. Ярик нехотя признаётся себе, что сам не готов к этому согласию на полном серьёзе. Он по-быстрому отскабливает себя в душе жёсткой мочалкой, меняет воду с горячей на холодную и обратно и с тревогой признаёт, что почти не ощущает разницы, тело плохо реагирует. Если усталость может довести до такого, как бы пошёл дальше, останься он сегодня? Теперь уже не узнать. Заматываться в полотенце и прямо так являться в кухню слишком провокационно. Или нет? Всё-таки да, на сегодня пока да. Ярик натягивает шорты, так нормально и уже почти привычно после стольких испытаний. Волосы остаются совсем мокрыми, но ему влом тратить время на то, чтобы сушить их полотенцем или феном. А вдруг Пейз умотает под шумок. В кухне так сильно пахнет кофе, что Ярика прошибает ароматом до полусонных мозгов, он чувствует, как округляются собственные глаза. Отлично, бодряк пойман, можно и не пить. Пейзулла сидит за столом, медитирует над кружкой, видимо, тоже уже взбодрился, и не сразу замечает вернувшегося Ярика. — Пахнет охуенно. Едва заметно вздрогнув, Пейзу оборачивается на его голос, на лице появляется знакомая улыбка. Ярик не может не улыбнуться в ответ. — Нравится? — уточняет с такой интонацией, как будто боится разочаровать. Смешной такой, Ярик обрадуется перемешанной с землёй воде, если она будет приготовлена Пейзуллой. — Угощайся. Ярик приближается к столу, Пейз зачем-то поднимается с места, стул уступить собирается, что ли? Или побыть официантом и налить ему кофе? Прикосновением к предплечью Ярик останавливает его, не давая дёрнуться дальше, и берётся за кружку, из которой пил Пейз, там как раз немного, на пару глотков. — Я дохлебаю твоё? А то не усну, если выпью больше. Хоть и с видимым недопониманием, но Пейз пожимает плечами и кивает. Ярик в один большой глоток допивает горячий, но совсем не обжигающий кофе и снова почти ничего не чувствует, кроме вязкой горечи. Очевидно, это от того, что все органы чувств сосредоточены на близости Пейзуллы, а не из-за грёбаного опустошения. А ещё никак не отделаться от мысли, что он прильнул губами туда, где совсем недавно были губы Пейзу. Первый разряд по бесконтактному поцелую получен. — Вкусно, — он не врёт, просто не уточняет, от чего именно ему вкусно. — Кофеварка хорошая. Пейзулла тихо смеётся и вдруг тянется к нему рукой, обхватывает ладонью лицо, ведёт по щеке большим пальцем. Ярик вдыхает и не может выдохнуть, теряется, замирает, прикрыв глаза. Заторможенным сознанием он догадывается, что Пейзу просто стирает каплю с его лица, видимо, упавшую с волос. Но ладонь никуда не пропадает, Ярик слышит неровный ритм собственного сердца, воздуха не хватает, он хватает его ртом и распахивает глаза. Напротив ничего, кроме ласковой улыбки. Дружеской. — Всё нормально? Спать хочешь, наверно? Зеркало далеко, Ярик не может увидеть себя со стороны, но почему-то думается, что в данный момент он выглядит уже не особо сонным. Наверно, Пейзулла хочет слинять. Испугался? Не похоже, значит, можно продолжить наглеть. — Хочу. А ты? Всё, чего Ярик хочет сейчас на самом деле, — обхватить ладонь Пейзу своей, крепче прижать к щеке и не дать отстраниться. — Немного. Ага, конечно, пиздит как дышит. Как будто каждую ночь подрабатывает таксистом у таких Яриков и привык бодрствовать до рассвета. — Останешься? Ладонь соскальзывает со щеки. Пейзулла не отпрыгивает в ужасе от чёткого намёка в вопросе, но выглядит слегка охуевшим и застигнутым врасплох. Наверно, тоже медленно соображает от усталости и сонливости, кофе не действует. А Ярика даже чуток бодрит от его растерянности. Он с удовольствием наблюдает за тем, как Пейз сжимает зубами нижнюю губу, смотрит то в глаза, то в сторону, трёт затылок и шею под ним. Если бы он не хотел, сказал бы сразу, но нет, он барахтается в сомнениях. И Ярик готов бросить ему спасательный круг. — Не могу пустить тебя за руль, вижу ведь, что сонный. Нихуя страшного не случится, если вздремнёшь у меня. — Я могу ещё кофе выпить... — без энтузиазма бормочет Пейз. — Да, давай, чтобы я вдобавок и за сердечко твоё волновался? Нет, спасибо. Новый порыв Пейза возразить Ярик пресекает быстрее, чем тот успевает что-то произнести. Приближается так, что между лицами остаётся лишь то расстояние, которое им подарила разница в росте, и свирепо, как ему кажется, хмурится. — Мне тебя оглушить и связать? Всё-таки слышать смех Пейзу в разы приятнее, чем видеть его сомнения, и Ярик тоже не выдерживает, ухмыляется, подрастеряв скудные крупицы свирепости. — Не надо, не надо, я остаюсь, — Пейз коротко треплет его по мокрым волосам, как придурковатого щенка. После недолгих препирательств, во время которых Пейзулла настаивает, что он может поспать на полу, Ярик уламывает его лечь вместе, лишнего матраса всё равно нет. Они сообща раскладывают диван и застилают его постельным бельём. Почти семейная идиллия, Ярик до чёртиков боится поверить в неё, а потом обломаться, поэтому напоминает себе, что Пейз просто хороший человек, который пытается утешить его после проигрыша, как может. В итоге Пейзулла устраивается на краю, почти не раздевшись, снимает только худи и носки, и выбирает плед, уступая одеяло хозяину дома. Ярику не остаётся ничего иного, кроме как улечься с другого края и из солидарности не снимать шорты. Между ними больше половины дивана, как будто если они коснутся друг друга, дом взлетит на воздух. И Ярик с досадой признаётся себе, что это вообще не его решение. Хорошо, что усталость мгновенно напоминает о себе, стоит затылку упасть в подушку. — Ты не сбегай сразу, как проснёшься, толкни меня, — Ярик гасит ночник, и комната погружается в полумрак, в котором обозначаются лишь неясные силуэты мебели и плывущие по потолку отблески, долетающие с улицы. — Приятных снов, Пейз. — И тебе приятных снов, — эхом отзывается Пейзулла и ничего не обещает. Сон повисает на веках тяжёлыми цепями, и тело больше не принадлежит Ярику, оно его не слушается и не двигается, отключается раньше мозга. Ярик ещё какое-то время прислушивается к дыханию Пейзу, а потом наглухо проваливается в спасительный сон. Из забытья его выдёргивает не резко, но неожиданно, чем-то осторожным, мягким. Кто-то касается его ладони, гладит кончиками и костяшками пальцев по ребру кисти. Грудь сковывает страхом всего на несколько секунд, сонный мозг вяло посылает напоминание о том, что засыпал Ярик не один. Но тогда всё ещё невозможней, ещё подозрительней. Может, Пейзулла лунатит и прикасается к нему во сне? Может, задел чисто случайно? Но пальцы гладят выше по руке, нежно проезжаются по запястью, по предплечью и сгибу локтя, замирают на плече, на случайность не похоже. Ярик тоже не шевелится, молчит и держит глаза закрытыми. — Разбудил? Теперь-то можно не сомневаться, голос Пейзу он узнает в любой тональности. Больше нет смысла притворяться, Ярик сонно щурится и понимает, что обстановка почти не поменялась, совсем немного поспал. А Пейзу что, вообще не отключался? — Уснуть не можешь? — тело по-прежнему не желает подчиняться, поэтому Ярик поворачивает только голову в сторону Пейзуллы. — Или уже собрался домой? — Нет. Глаза быстро привыкают к темноте, Ярик начинает видеть не только очертания, но и некоторые детали. Пейз лежит на боку, повернувшись к нему и подперев кулаком щеку, глаза чёрными мерцающими дырами выделяются на лице, и он теперь гораздо ближе. Его ладонь всё ещё на плече Ярика, пальцы медленно обводят по контуру татуировку змеи, передвигаются на пальму. Это Ярик помнит местоположение своих татух точно до миллиметра, но как их смог разглядеть Пейзулла без света? Или так метко угадывает?.. — Почему ты позвал меня сегодня? Только этого не хватало. У Ярика шкура вместе с шортами топорщится от трепетного ожидания, что будет дальше, а тут внезапное требование откровений. — Захотел. А ты почему приехал? Почти в два часа ночи, без возражений... А что, пусть тоже выдаст хоть маломальское откровение, всё честно. Или лучше заткнуть его? Вдруг скажет то, из чего они не смогут выпутаться, либо что-то причиняющее боль. Ярик не успевает с собой договориться. — Потому что ты попросил. Я, может, ждал этого. Совсем бред. Ярик отворачивается и угрюмо пялится в тёмный потолок. Пейз как будто издевается над ним, решил так уёбищно посмеяться, иначе с чего бы стал раскидываться подобными фразами? Ждал он, точно, обоссаться со смеху. Но пальцы, ласково скользящие по плечу, на шутку не похожи. Подушечкой среднего и указательного Пейз выводит короткие волны по рисунку розы ветров. Сладостная пытка, Ярика раздирает внутри от противоречий и сомнений. Он решает взять Пейзуллу на слабо, не оставив ему возможности вывернуться, либо вперёд, либо назад. — Поцелуй меня. Ярик шепчет, но среди предрассветной тишины он кажется себе слишком громким, оглушающим. Так должна звучать самая отчаянная мольба. Но он не вымаливает, а только предлагает. И ждёт. Ждёт, что вот сейчас Пейзу точно не выдержит и отбреет его, шлёпнет по наглому ебалу и убежит со скоростью света. Ярик готов ко всему, он не пугается и не удивляется, когда Пейзулла нависает над ним. В окружении бледных сумерек черты его лица кажутся резкими, волосы ещё больше чернеют, а глаза взволнованно блестят. Невозможно отвернуться или зажмуриться, Ярик едва дышит, неосознанно облизывает приоткрытые губы, сейчас сердце проломит ему спину и выскочит к соседям снизу через кровать и пол. Лицо Пейзу медленно приближается. Тёплое всполошённое дыхание предвкушением ложится на губы, Ярик подаётся навстречу и... Вода слабыми толчками заливается в горло и ноздри, уши закладывает. Ярик открывает глаза, но не может ничего разглядеть, мотает головой и в ужасе понимает, что тонет. Как?.. Барахтается руками и ногами, врубается, что никакой глубины нет, под ступнями и спиной твёрдо. Он вцепляется в бортики ванны непослушными пальцами и выталкивает себя из-под воды. Откашлявшись, отфыркавшись, Ярик моргает и сквозь забившиеся между ресницами капли узнаёт ванную комнату, к которой ещё не совсем успел привыкнуть. На уголке ванны пепельница с несколькими бычками, из-за двери ни звука. Выбравшись из воды, Ярик заматывается в халат и выходит из ванной. Ни малейшего намёка на запах кофе и присутствие в квартире кого-то ещё. В кухне темно, на столе никаких кружек. Ему приснилось? Отыскав телефон, Ярик проверяет все недавние звонки и сообщения, естественно, никаких следов общения с Пейзуллой сегодняшней ночью нет. Кошмарный сон. Слишком правдоподобный и желанный. Но что бы ни пытался нафантазировать себе, Ярик теперь хорошо помнит, как домой его подвозил Данька. А потом... Потом тупорылое решение поваляться в горячей ванне. Согрелся, разморило, в результате задремал. Второй раз за сутки вода чуть не убила его. Дорогая сердцу стихия ревнует и посылает знаки, мол, хватит страдать хернёй на суше, пора ловить волну. И Ярик бы рад к ней вернуться, но пока это невозможно. Потому всё идёт по пизде, и все эти якобы чувства сто процентов от скуки. Ярик не собирается проверять, может ли его сон сбыться, он знает без проверок. Но ему так чертовски хочется зажмуриться, а открыв глаза, оказаться в предрассветных сумерках, почувствовать чужую ладонь поверх своей и услышать тихое: «Разбудил?»