Побег

Ночь. Я бегу что есть мочи по глухому лесу, спотыкаясь и собирая лицом и руками ветки деревьев. Дыхание давно сбилось, лёгкие неприятно покалывают. Трава шелестит под ногами, шепчет что-то на своём языке, я не понимаю её намёков и предостережений. Темно и холодно. На мне только футболка и тонкая рубашка, этого недостаточно, но я бегу и на лице выступает холодный пот. Зубы стучат друг о друга, во рту пересохло, потому что дышать носом не получается. Хоть бы убежать, хоть бы спастись из этого кошмара, вырваться на свободу. Резкий звук металла, словно гром среди ясного неба, раздаётся в тишине. Я кричу от боли, падаю на землю. Капкан. Большой, наверное, для медведей. Нет времени разбираться, мне надо продолжать двигаться. Подальше отсюда. Ногу раздирает в мясо, это невозможно терпеть. Я пытаюсь открыть створки с зубьями, но они впились мёртвой хваткой, а я слишком слаб сейчас. Я не ел нормальную еду несколько дней и не мог сомкнуть глаза больше, чем на пару часов. На руках остаётся кровь. Их я тоже раздираю в тщетных попытках. Я молюсь, хотя никогда не верил во Всевышнего, а на глазах слезы. Кусаю себя, чтобы быть тихим, только скулю, как дичь перед охотником. Хотя ей я и являлся. Где-то вдалеке слышно кукушку, видимо отсчитывает последние минуты моей жизни. Трава мокрая, я тоже. Беззвучно плачу над собственной ногой и жестокой судьбой. Как можно было не заметить огромный капкан? Как можно было убежать так далеко и снова попасть в ловушку? Хочется звать на помощь, что-то на уровне инстинкта говорит. Но в этой глуши не может быть других людей, кроме него. — Не советую слишком резко дёргаться, иначе ногу можно и не вернуть, — слышу за спиной, а все мои внутренности сжимаются от липкого страха. От безысходности. — Я бы не хотел, чтобы ты поранился. — Не подходи ко мне! — я звучу жалко, пытаюсь повернуться, боль снова пронзает голень, оставляю попытки. Он сам появляется в поле зрения, неторопливо осматривая меня с головы до той самой ноги. — Я же хочу помочь, ты знаешь, я не могу оставить тебя в беде, ты не прошёл весь курс лечения. — Замолчи. Уйди. Лучше я умру тут. Его глаза блестят чем-то безумным. Меня колотит, как никогда раньше. — Ну-ну, боишься меня? Бедный мальчик, — чужие руки ловко надавливают на нужные пружины, размыкая зубья. Отбрасывает капкан в сторону, осматривает ногу. Я мычу и шиплю, тяжело дыша, но глаз с его довольного лица не могу себе позволить отвести. На секунду кажется, что потеряю сознание прямо тут, все плывёт. — Тише, мы все обработаем дома, хорошо? Ничего хорошего не было. Я не хочу обратно. Мне страшно и больно. Это не мой дом, я хочу домой. Увидеть своих друзей и родных, пойти на свою работу, жить обычную жизнь. Он псих. Он думает, что лечит меня от неизвестной науке болезни, ставит эксперименты, доводит до предела. Моя жизнь обернулась адом за несколько дней. Если бы время можно было отматывать назад — я прошёл бы мимо, даже не оборачиваясь. Трава поет мне прощальную песню, слов я не понимаю, но слышу грустные мотивы. Или моя больная голова их выдумала. Я больше не смогу убежать. Не после того, как он нашёл меня, словно зверя, попавшегося на уловку. Он берет меня на руки, аккуратно, словно я хрупкая ваза из фарфора. Мы идём домой, потому что другого дома у меня больше нет.