poise

      Принцип невидимости — научись быть незаметным не только телом, но и духом       Босая стопа давит мох у пруда. Шаг, шаг, шаг — между лунными тенями сада, сливаясь с ночью и запахом бругмансий.       Вот бы так же с памятью... задавить обрывки той ночи безжалостными танрэн, истязать тело кэйко, скользить невидимкой в собственных воспоминаниях, пряча боль так глубоко, что даже волчий нос не учует запах ярости. Только клятые бругмансии — его собственный аромат, впивающийся в ноздри. Совсем как тогда, когда альфа поманил его к себе.       Принцип текучести — адаптируйся к любой ситуации, как вода принимает форму сосуда.       Замок на двери бесшумно поддаётся. Сопротивление бессмысленно.       Совсем как тогда...       Кто оспорит приказ альфы? Только не юный омега, без опыта, друзей, связей — с одним лишь желанием не касаться чужого тела, утечь, испариться, растаять... Но шёлк скользит, обнажая кожу, безжалостные пальцы тоже скользят, мнут, гладят, давят и тянут, а шёпот льётся в ухо, подавляя волю. Ни утечь, ни растаять — циновка впивается в колени, гордость мокрыми каплями висит на ресницах.       Мин Юнги перетекает через порог, обходит скрипучие доски коридора, ведущего в его покои.       Вода помнит.       Вода точит камень.       Вода не прощает.       Принцип пустоты — освободи разум от эмоций, чтобы видеть истину.       Лицо альфы расслаблено, почти невинно. В тишине у его изголовья разум омеги должен быть пуст, но вместо этого заполняется режущими осколками: довольный стон, собственный всхлип, хлюпанье, рык альфы, пока тот впивался зубами в плечо, и тихое, ядовитое, отрезавшее Юнги от привычной-приличной жизни «кому ты теперь нужен, гордец кэгарэта?»       Пустота ускользает песком сквозь пальцы, зато ярость — ярость рвётся наружу.       Волк открывает глаза.       Принцип решительности — действуй без колебаний, когда момент настал.       Кунай чертит первую алую линию вдоль яремной вены.       Одно движение. В моменте колебание — смерть.       Вот только чья?       Ненавистного альфы, ради минутного удовольствия с невинным омегой?       Или его, ибо цепи смерти — дар, что свяжет их навеки?       Жёлтый огонь в зрачках разгорается узнаванием. Усмешка ползёт на полные губы, свежуя наросшую шкуру вокруг забытой боли.       — Тыыыыы... — выдыхает альфа.       — Я, — коротко выплёвывает Юнги, давя на нож.       Принцип баланса — помни о равновесии между силой и милосердием.       Кунай исчезает в складках, пачкая одежду чужой кровью. Его точно найдут, но Юнги готов к смерти. Она куда милосерднее альфы.       Сад исчезает за спиной вместе с запахом бругмансий. Оказывается, пахнут они хорошо...

конец