I love your alter ego

Занка отдыхал у них в комнате с Джаббом и пришивал голову кролику. Ох уж этот вандал, резкий, непредсказуемый, с замашками психа-мазохиста. Очень сложный человек, чья эксцентричность иногда приводила Занку в недоумение. И все равно Занка любил его несмотря на закидоны. Вот бы увидеть его хоть раз другим… Занка размечтался об образе Джаббера в виде джентельмена (скоро он увидит этот образ, и это не джентельмен). Занка слушал музыку в наушниках и уснул, представляя Джаббера галантным кавалером, дарящем ему цветы. Зашитый кролик лежал рядом с Занкой. На следующий день Занка нашел на столе необычную открытку размером с ладонь. На ней была изображена Манкира во всей своей устрашающей красе. Внутри — аккуратный, почти каллиграфический почерк, которого он никогда не видел у Джаббера: «Привет, детка! Поиграем, Занка? Найди мое убежище рядом с горами, где проходил Фестиваль кукол. Внутри будет страшно. Надеюсь, ты не боишься темноты, паутины и призраков? Тебе надо открыть особый сейф и забрать его содержимое, тогда ты победишь. Но ты не должен попадаться мне на глаза, должен убегать и прятаться. Если я поймаю тебя — ты проиграешь. И еще… привычного Джаббера нет. Есть Реджи. Он с удовольствием за тобой погоняется. P.S. Брелок с жучком покажет путь.» Занка перечитал записку трижды. Сердце забилось чаще — то ли от страха, то ли от предвкушения. «Реджи…» Кто это? И куда подевался его Джабб? Сомнений не было — это его рук дело. Собираясь, он обнаружил в кармане куртки маленький брелок-навигатор. Стрелка упрямо указывала за пределы офиса. Воздух в предгорьях был прохладен и пах металлом и тайной. Совсем недалеко был расположен город, где недавно проходил Фестиваль Кукол. Но здесь, в расщелине, замаскированной скалами, царила иная реальность. Логово. Занка стоял перед массивной, скрипучей дверью, с любопытством разглядывая приглашение, которое было прикреплено к ней — чёрную карту с алым контуром когтя и одной фразой: «Найди меня, если осмелишься». Джаббер исчез вчера, бормоча что-то о «сюрпризе» и «важном деле». Это услышал Энджин, и через Зодила передал эту информацию Занке. Теперь сюрприз был перед ним. Убежище, вырытое в скалах над давно забытой площадкой Фестиваля кукол, встретило его леденящим сквозняком и запахом сырости и металла. Дверь со скрипом закрылась за его спиной, погрузив мир в полумрак, нарушаемый лишь мерцающими лампами. Занка сделал шаг, и с потолка сползла липкая паутина. Где-то вдалеке скрипнула лестница, потом раздался чей-то подавленный плач, перешедший в маниакальный смех. Из репродуктора донесся звук — скр-р-рык-скр-р-рык — будто острые когти водят по листу железа. Почему будто? Это точно Джаббер скребся своей Манкирой. «Страшно», — констатировал про себя Занка, и странное возбуждение заструилось по жилам. Он двинулся дальше. И обомлел. Стены коридора были увешаны фотографиями. Он с друзьями-уборщиками. Он с джинки-палкой. Он, спящий, с примятыми волосами. Он и Джаббер в обнимку, или на другом кадре оба в синяках и с довольными улыбками скрестили свои джинки. Это была их общая коллекция фотографий. Это было одновременно лестно и жутко. Похоже на гнездо какого-то одержимого коллекционера. — Какой же ты прелестный, когда насторожен, — прошептал из динамика низкий, вкрадчивый голос. Он был похож на голос Джаббера, но… приглушенный, обволакивающий, без привычных визгливых нот. — Как мышка в лабиринте. Беги же, Занка. Пока я даю фору. Игра началась. Занка рванул вглубь лабиринта, оббегая бутафорские, но от этого не менее жуткие, скелеты и вздрагивая от внезапных скримеров. Он слышал за собой легкие, почти бесшумные шаги. Он увидел нового Джаббера из укрытия — высокий, подтянутый юноша с гладкими каштановыми волосами, собранными в хвост, и бликом стекол очков в темноте. Реджи. Он не носился с диким воплем, как Джаббер. Он преследовал. Выжидал. Играл. Он свернул за угол. Занка выдохнул: не попался. Занке удавалось ускользать, прячась в нишах и за поворотами. Он искал сейф, и его разум лихорадочно работал, пытаясь вычислить логику в этом безумии. Адреналин и что-то еще, неведомое и щемящее, смешивались внутри. Этот Реджи… он был чертовски притягателен. Логово ожило. Скрипели половицы, с потолка сыпалась пыль, а из-за углов доносились приглушённые стоны и смешки. Он пробежал мимо манекенов в паутине, отшатнулся от неожиданного скримера в виде выскакивающего скелета, но двигался вперёд. Страх щекотал нервы, но где-то глубоко внутри теплилось странное волнение. Этот Реджи… он был пугающе притягателен. А потом послышался звук. Металла по камню. Медленный, размеренный, леденящий душу скрежет. Снова. Ш-к-р-ы-ы-к… ш-к-р-ы-ы-к. Когти Джаббера — Манкира, острые как сабли, — водили по стене где-то в параллельном коридоре. Охотник приближался. Погоня была лихорадочной. Мигающий свет, лабиринты коридоров, собственное бешено колотящееся сердце. Занка нырнул в боковую комнату, полную странного лабораторного хлама, и увидел стол. На нём стояла колба с мерцающим фиолетовым желе. Рядом — следы когтей, капли той же субстанции на полу. Она переливалась оттенками лилового. И тут он вошёл. Джаббер. Но не Джаббер. Его дреды были расплетены, и длинные, прямые гладкие волосы были собраны в низкий хвост. На переносице сидели очки в тонкой оправе. Всё в нём дышало холодной, интеллигентной жестокостью. Это был Реджи. И его когти, с которых капало фиолетовое желе, нервно подрагивали. — Нашёл моё новое изобретение? Желе-энергетик, — голос был тем же, что из динамика. — Интересная штука. Обостряет… всё. Глаза Джаббера за стёклами очков светились нездоровым алым блеском. Его губы растянулись в улыбке, лишённой тепла. Он засмеялся — тихо, безрадостно, и поцарапал когтем собственную руку. — Видишь? Не больно. Только… весело. Он сошёл с ума, — промелькнуло у Занки в голове. Желе, логово, эта перемена… Джаббер всегда был эксцентричным, но это было за гранью. «БЕГИ!» — закричало в нем инстинктивно. Он рванул прочь, а за спиной раздался тот самый, леденящий смех и быстрые шаги. Погоня стала отчаянной. Реджи-Джаббер был неудержим, хитер, предугадывал его движения. И вот, в тупиковом зале, украшенном жутковатыми куклами с фестиваля, он настиг его. — Попался, — прохрипел он, и в его улыбке было что-то нечеловеческое. Холодные руки в железной хватке схватили Занку за плечи, прижали к стене. Он видел перед собой искажённое маской безумия лицо любимого, светящиеся красным глаза, слышал его прерывистое дыхание. Когти, блестящие лиловой слизью, поднялись к его лицу. Занка зажмурился, готовый к удару, к боли, к чему угодно. Но вместо этого на его губы легли другие губы. Мягкие, настойчивые, знакомые. Поцелуй был долгим, страстным и… абсолютно нормальным. Занка открыл глаза. Алое свечение в глазах Джаббера погасло, уступив место знакомому озорному блеску. Улыбка снова стала широкой, живой, немного сумасшедшей, но своей. — Выкуси! — радостно выдохнул Джаббер, отстраняясь. Его голос вернулся к привычной тембру. — Напугал? Напугал, да? Я же гений! Реджи — это же анаграмма! Джеббер — Реджи! Почти! И желе — просто сладкий кисель с фосфором! Облегчение, смешанное с дикой яростью, хлынуло на Занку. Он вытащил из поясной сумки мягкого кролика, которого обезглавил Джабб. Не думая, он схватил его и со всей силы треснул им «гениального режиссёра» по голове. — Ай! Моя художественная натура! — завопил Джаббер, но в его глазах читалось чистейшее, неподдельное счастье. Занка, отдышавшись, опустил «оружие». Гнев уходил, а на его место возвращалось то самое волнение. Он окинул взглядом Джаббера — элегантного, с длинными гладкими волосами, собранными в хвост, с очками на макушке. Хищника. Его хищника. — Твой Реджи… — медленно начал Занка, подбирая слова. — Он… крут. Джаббер засиял как солнце. «Правда?! Я так старался! Холодный, интеллигентный, терпеливый… Всё, что я обычно не могу! — И этот образ… — Занка сделал шаг вперёд, поправляя воротник на Джаббере. — Тебе идёт. Не отпускай его совсем, но… иногда можно. Занка признал, что проиграл, он не смог добраться до сейфа и открыть его. К тому же Джаббер его поймал, а значит — победил. Джаббер покраснел, что с ним случалось крайне редко. Он отвел Занку к небольшому сейфу, встроенному в стену. — Открывай, Занка. Не расстраивайся из-за проигрыша, потому что сегодня проигравших нет. Мы классно повеселились, а это главное. У Занки стало тепло на душе. Действительно не думаешь о проигрыше, когда играешь с крутым Реджи. Внутри, на черном бархате, лежали серьги. Изящные серебряные сердечки, в которые были вправлены маленькие, искрящиеся голубые кристаллы — точь-в-точь как его глаза. Занка замер. Смущение, радость, благодарность — все смешалось в нем. — Наденешь? — тихо спросил Джаббер, снова становясь самим собой — эксцентричным, яростным, необузданным. В ответ Занка молча достал одну серьгу и протянул ее Джабберу. Тот с замиранием сердца вдел её в проколотое ухо Занки, потом вторую. Голубые кристаллы замерцали в тусклом свете бункера. — Спасибо, — прошептал Занка. — И за игру, и за… другого себя. Но знаешь что? — Что? — Джаббер смотрел на него, затаив дыхание. — Моего психа-мазохиста мне все равно хватает. Просто… иногда давай выпускать Реджи. Для разнообразия. Джаббер рассмеялся, и на этот раз его смех был чистым, счастливым. Он обнял Занку, аккуратно, стараясь не зацепить когтями. Игра закончилась. Страх растворился, оставив после себя сладкое, липкое, как паутина, чувство, которое было куда страшнее и прекраснее любого придуманного ужаса. Они оба получили то, что хотели. И даже немного больше. Джаббер снова стал собой — взрывным, громким, с безуминкой в глазах. Но в кармане его куртки лежали очки в тонкой оправе, а в голове у Занки теплился образ холодного, умного Реджи, чьи комплименты, слышимые в полумраке, были куда приятнее, чем он готов был признать. Игра окончилась. Оба победили. И оба уже с нетерпением ждали следующей игры.