Сферической продолжение: удивительная комната!¡

Ворон сидел на плече Итана, тяжело дыша, и его чёрные, блестящие глаза сканировали комнату с пугающей осмысленностью. Птица больше не пыталась вырваться, она словно приняла свою новую роль, каким-то непостижимым образом понимая, что её судьба теперь связана с темноволосым мужчиной. Птица периодически поглядывала на Кевина, но ничего не предпринимала, только сидела и наблюдала. Лисёнок, напротив, нервно метался по столешнице, то и дело поглядывая на Эмилио, который стоял с покрасневшим от чихания носом, массируя переносицу. Животное явно было напугано, но не так сильно. В нём был испуг, но лисье любопытство превышало это чувство. Его маленькое тельце было зажато, хвост подрагивал, а уши прижимались к голове, но глаза были полны интереса и смотрели на всех и вся. — Кевин должен причинить боль Эмилио, — сказал Кайл, нарушая гнетущую тишину. — Кровь, шуба, картинка. Окей. Частично это понятно, только… как далеко это должно зайти? — Никак, — отрезала Элисон. Её голос был тихим — слишком тихим, слишком спокойным. В нём не было ни паники, ни истерики — только ледяная, несгибаемая решимость. Она стояла у столешницы, выпрямившись, словно статуя, и её глаза — такие же голубые, как у Каталины — смотрели на нож с таким выражением, будто она готова была сломать его голыми руками. И если честно выглядело это так скоро словно станет правдой. — Этого не будет. — Эй, — начал Эмилио, но она перебила его, даже не взглянув в его сторону. — Я сказала — нет. — Элисон, — мягко вмешалась Рене, делая шаг вперёд. — Я согласна с тобой, но мы не знаем, что будет, если мы не выполним условие. Может быть… — Может быть, мы найдём другой путь, — твёрдо и уверенно перебила её Элисон. — Всегда есть другой путь и выбор. И в этот выбор, точно не входит насилие над детьми. Она наконец повернулась к сыну, и в её напряжённом взгляде, на мгновение, мелькнуло что-то сомнительное. Но это длилось лишь секунду. — Я не позволю причинять тебе боль. — А если это единственный способ выбраться? — спросил Рубен, стоя у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было серьёзным, но не злым, только уставшим. — Если этот придурок в маске специально создал эту головоломку, чтобы мы сделали выбор и ошиблись? Что тогда? — Тогда мы будем искать другой выбор, — ответила Дэн, вставая рядом с Элисон. — Мы не будем резать кого-нибудь, потому что это не выход. — А что тогда выход? — спросил Аарон. — Сидеть и смотреть, как сфера дотекает до нуля? Мы толком не знаем, что с нами будет тогда, или ты забыла? — Мы не знаем, что будет, если мы не выполним условия, — согласующе ответил Мэтт. — Но мы также не уверены, что будет, если мы их выполним. Вдруг это подстава. Мы ничего не знаем. — Нет. Мы знаем, что у нас пятнадцать минут, — напомнил Нил. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и не выглядел встревоженный или взволнованным, скорее равнодушным. — Но не знаем, будет ли у нас ещё шанс, потому что время не вечно. Все замолчали. Повисла напряжённая тишина, в которой каждый думал только о своем, но было легко понять, что эти мысли были не о чем хорошем. И в этой тишине раздался голос Эмилио. — Я не против. Он стоял рядом с сестрой, и его лицо было серьёзным, как и его намерения. Его глаза смотрели на Элисон с той твёрдостью, которую она сама в нём воспитала. — Если это поможет выбраться, я не против, — повторил он. — Пусть Кевин сделает порез. Ничего страшного. Это ведь не смертельно. — Нет, — сказала Элисон. — Но… — Нет, — повторила она. — Я сказала — нет. — Ты не можешь решать за меня, — голос Эмилио дрогнул — всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы все в комнате напряглись. — Это моё решение. Моё тело. И если я готов рискнуть, чтобы мы все выбрались отсюда, то ты не можешь мне запретить. — Нет, ты не будешь рисковать — тихо сказала Элисон, и в её голосе, впервые за весь этот кошмар, прозвучала неуверенность. — Как и никто другой. Вы ещё слишком маленькие для этого. — на мгновение она обернулась и обвела своим пальцем с безупречным маникюром всех своих сокомандников, — Каждый из нас в этой комнате несёт за вас ответственность. И я тоже. Нравится вам это или нет. Я в какой-то степени твоя мать, Эми. И ответственность- — Никакая ты мне не мать! — выкрикнул Эмилио. Голос его сорвался на последнем слоге, и он, кажется, сам испугался того, что сказал. Его лицо побледнело, а глаза расширились, будто он только что осознал, что перешёл черту. — Эми… — начала Каталина, но он её не слушали. — Ты. Мне. Не. мать, — повторил он, уже тише, но с язвительной расстановкой, ставя ударение на каждоке слово. — Не в этом времени. Не в этом месте. И НЕ СЕЙЧАС. Ты та, кем к сожалению для нас станешь, но в далёком будущем. Но сейчас – ты нам никто. Ты не знаешь меня. Ты не знаешь, что я готов сделать. И у тебя нет права мне запрещать. Он сделал шаг назад — маленький, почти незаметный шаг, но он был. Шаг, который отделил его от Элисон. Шаг который означал жёсткую границу между ними. — Эми, — позвала Каталина, подходя к нему и кладя руку на плечо. Её пальцы едва заметно дрогнули, но твердо и предупреждающе сжали его плечо. — Не надо. Не сейчас. — А когда? — спросил он. В его голосе звенела злость — не на неё, на ситуацию. — Когда мы все подохнем здесь? Или когда этот придурок в маске решит, что мы достаточно настрадались, чтобы получить ключи от следующей комнаты? — Эмилио-… — начала Дэн. — Не лезьте, — оборвал её Рубен. Он отошёл от стены и встал рядом с двойняшками, его лицо было напряжённым, но не злым. — Он имеет право злиться. — Правда? — спросила Элисон, глядя на Рубена. В её глазах горел холодный огонь. — Он имеет право посылать меня на#%&й? На последнем слове, конечно же, последовал сбой цензуры. — Именно! — выпалил Эмилио, кивая, а его лицо было красным от накопившегося за вечер напряжения. — Я имею право на всё, что пожелаю! И если я скажу тебе иди на#%&й, то ты прими это и… — он запнулся, глядя на Элисон, на её побелевшее лицо. — Отъ#%&сь от меня! Он резко развернулся, дёрнул плечом, освобождаясь от руки Каталины, и отошёл в сторону, туда, где стоял Дэйв, опираясь на свою трость. Его лицо было бледным — не от страха, от напряжения. Он не смотрел на лисов. Он не смотрел ни на кого. Его плечи дрожали, а кулали были сжаты. — Эй, — тихо сказал Дэйв, когда Эмилио подошёл ближе. — Ты как? — Отлично, — огрызнулся Эмилио, но без злости. Просто устало. — Просто замечательно. — Врёшь. — Вау! Какой ты догадливый!, — Эмилио поднял голову и посмотрел на Дэйва. В его глазах стояли слёзы — не от боли, от напряжения. — Я не хочу говорить об этом. Понятно? — Хорошо, — спокойной кивнул Дэйв. — Не будем. Он отвёл взгляд, давая Эмилио пространство, но никуда не уходил. Это было именно тем, что нужно. Быть рядом с этим надутым подростком. Без вопросов. Без осуждения. И молча. Каталина подошла к ним через несколько секунд. Она положила руку на плечо брата и мягко сжала, и он, наконец, позволил себе выдохнуть. Длинный, прерывистый выдох вышел из него, который он, кажется, задерживал с того момента, как закричал на Элисон. — Всё нормально, — сказала она тихо. — Всё будет нормально. — Ага, — прыснул Эмилио, перебирая и хрустя пальцами. — Конечно. Они стояли втроём и каждый думал о своем. Дейв чувствовал боль в ноге, но старался не обращать внимание. Каталина протирала переносицу, желея о том, что у них нет оружия. Эмилио молчал и думал о своей недокрашенной картине в студии. В другой стороне комнаты, у края столешницы, собрались Кайл, Итан, Райли и Рубен. Они стояли вполоборота ко всем. Они видели всю ситуацию, слышали каждое слово и сделали свои выводы. — Ну и что теперь? — спросил Кайл. Он стоял прислонившись к столешнице здоровым плечом, и его лицо было уставшим, а губы потрескались от напряжения. — Мы не можем просто стоять и ждать, — продолжил Кайл. — Это ясно. Но мы также не можем резать друг друга. Нам нужно что-то другое. — Например? — спросил Рубен. — Не знаю, — честно ответил Кайл. — Но мы можем подумать. Все вместе. Без них, — он кивнул в сторону студентов и скривился. — Нам нужно самим решить, что делать. — Мы не можем доверять им и тупо ждать их решения, — согласилась с ним Райли. — Мы уже пытались. Это ни к чему не привело. Она подошла ближе и встала рядом с Итаном, и её голос стал чуть громче, увереннее — настолько, насколько это было возможно для девочки, которая, казалось, экономила каждое слово. — Они хотят как лучше, — сказала она. — Это похвально. Но они не знают, как. И если честно они так себе стараются. Они все вместе – команда, в то время как мы – мешающая ноша которую нужно провести через все эти испытания. Мы не можем больше позволять им решать за нас. — Мы и не будем, — сказал Итан, — У нас сфера. У нас есть время. И у нас есть картинки, которые мы уже использовали. Теперь нужно понять, что ещё здесь есть. Он посмотрел на кухню — на шкафы, на ящики, на столешницу, на холодильник, который стоял в углу, белый, гладкий, почти стерильный. — По-моему… мы не всё здесь осмотрели, — сказал он. — Возможно, здесь есть ещё что-то. Что-то, что мы пропустили. — Тогда давайте осмотрим, — сказал Рубен. Он повернулся к остальным, посмотрел на двойняшек и Дейва, проверил чем занимаются его брат и Ури. Те существовали в своём маленьком мирке разговаривая друг с другом и казалось ничего не замечая вокруг. Конечно же они всё слышали, но детям всегда проще сделать вид, что они ничего не знают, чтобы не загружать свою голову. Потому что если они сделают всё наоборот – проблем будет больше. И не только у тупых студентов, а у всех. — Ладно, — прокашлялся Рубен и снова развернулся к своей группе, — Разделимся. Я пойду и позову остальных. Пусть каждый осматривает свою зону. Если кто-то что-то найдёт — кричит. Договорились? — Договорились, — сказал Кайл. Он подошёл к Рубену, встал рядом, но выражение его лица было обращено к Итану, который странно притих. — Мы справимся, — сказал он и по дружески толкнул его кулаком в плечо. Итан ничего не ответил. Он перевёл взгляд на Рубена, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то, чего Рубен не мог прочитать. Но мальчик лишь отвёл взгляд, и в этом жесте было что-то, что заставило Рубена напрячься — как будто тот знал что-то, чего он не знал. Рука Итана легко коснулась его запястья и в следующую секунду отпустила, оставляя за собой едва ощутимый след. — Начнём с правой стороны, — сказал он, обращаясь к Райли и Кайлу. — Проверим ящики. Всё, что там есть, даже если кажется бесполезным. Элисон, стоявшая в стороне, наблюдала за этим. Она видела, как дети отделились от них. Как они образовали свой собственный круг — сплочённый, почти враждебный по отношению ко взрослым. Как они смотрели друг на друга с той же решимостью, с какой когда-то смотрели на них самих. «Они хотят быть одни», — подумала она. Лисы стояли в стороне, глядя на них с выражением, в котором смешались усталость, тревога и что-то очень похожее на беспомощность. На лицах некоторых было что-то вроде нетерпения и непонимания. Целая кучка людей с разными мнениями и мыслями, но с общей проблемой – ненависть подростков. И детей которые на первый взгляд вообще забыли про них. — Они, что нас игнорируют? — с издёвкой спросил Аарон, прищурившись глядя на Райли, которая методично проверяла полку за полкой. — Серьезно? Как по взрослому с их стороны. — Они имеют на это право, — сказал Ники пожав плечами. — Мы не дали им повода доверять нам. И из-за этого они отдалились и теперь действуют сообща, только без нас. — Мы пытались защитить их, — возразил Мэтт. — Чтобы они оставались в стороне от всей это… чертовщины! Чтобы они максимально целыми вышли из этой игры. Разве плохо, то что мы хотим чтобы были не травмировались здесь? — Мы пытались их контролировать, а не защитить, — поправила Дэн. — Это разные вещи. Ни кому не нравится контроль, а подросткам – тем более. — она глубоко вздохнул и потерла шею, — С их гормонами, худшее что они могут сделать, так это – игнорировать нас… — И что нам в таком случае делать? — спросил Кевин. Он стоял у стены, его лицо всё ещё было бледным после того, что произошло с вороном, но он старался не показывать слабости. — Стоять и смотреть, как они сами пытаются выбраться? — А что мы можем? — спросила Рене. Она стояла рядом с Элисон, и её голос был мягким. — Сейчас мы не можем заставить их слушаться. Они нас не услышат. Всё что мы можем это только быть рядом и, если понадобится, помочь. — Они не хотят нашей помощи, — заметил Эрик, стоя у столешницы. — И это, возможно, самое разумное решение, которое они приняли за весь вечер. — Эрик, — предостерегающе сказал Ники хмуря брови и складывая руки. — Что? — Эрик посмотрел на него. В его синих глазах мелькнула усталая усмешка. — Ты сам знаешь, что это правда. Мы облажались. Они это поняли и теперь действуют без нас. — Тогда мы справимся, — возразил Мэтт. — Мы должны попытаться справиться и вернуть их расположения. — Должны, — согласился Эрик. — По другому никак. Но это не значит, что для них мы справимся. — Заткнись, — сказал Аарон, и в его голосе не было злости. Только усталость. — Просто заткнись. — О боже, — тихо выдохнула Дэн. — Мы даже не смогли заслужить их доверие… о каком испытании может идти речь если они так к нам относятся? — Мы можем его заслужить, — оптимистично сказал Ники. — Всё ещё можем. Если перестанем им мешать и начнём слушать. Если дадим им сейчас пространство и свободу, то возможно они поймут, что мы не хотим ничего плохого и станут… – он щёлкнул пальцами и развел руками, которые упали вниз и шлёпнулись об бёдра, — сотрудничать с нами? — Когда они захотят, чтобы мы их слушали, они придут и скажут, — ответил Кевин. — А пока — мы можем только не мешать им. Если уж они захотели быть самостоятельными, то пусть дерзают. Кевин отвернулся от них и за чем-то обратился к Эндрю. Всё они ждали. Стояли и смотрели, как дети методично, молча, не обращая на них никакого внимания, обыскивают кухню. Так словно их нет. Кайл и Райли занялись ящиками, открывая каждый, заглядывая внутрь и перебирая содержимое. Кайл работал быстро, почти агрессивно. Он хлопал дверцами, вытаскивал вещи, откладывал их в сторону, если они казались бесполезными. Райли двигалась медленнее, но более методично. Её пальцы, длинные и тонкие, скользили по поверхностям, ощупывали каждый сантиметр, каждый угол. — Здесь ничего, — сказал Кайл, захлопывая очередной ящик. — Только… кухонная херня. Ложки, вилки, ножи. Те самые ножи. Ещё какие-то ножи… И опять ножи. Он кивнул в сторону подноса, где лежали ножи — длинные, острые, опасные. Свет от комнаты отражался от лезвий, создавая уж слишком искусственные блики на белой стене. — Они всё ещё здесь, — сказала Райли, не глядя на них. — Никто их не брал. — И не возьмёт, — сказал Аарон, который стоял у стены и наблюдал за ними. В его голосе не было злости — только усталость и какая-то обречённость. — Это не тебе решать, — огрызнулся Кайл, но беззлобно. — Мы сами решим, что делать. — Вы сами, — повторил Аарон. — Конечно. В его голосе было что-то, что заставило Кайла на мгновение задуматься. Но он не стал углубляться в это. Он просто отвернулся и продолжил поиски. Дэйв и близнецы занялись нижними шкафами. Эмилио работал медленно и методично. Его пальцы скользили по внутренним стенкам, нащупывая неровности, трещины, любые намёки на то, что здесь может быть что-то ещё. Каталина, наоборот, двигалась быстро, почти агрессивно. Она открывала дверцы, заглядывала внутрь, хлопала ими, если ничего не находила и продолжала искать. — Здесь пусто, — сказала она, захлопывая очередной шкаф. — И тут тоже, — сказал Эмилио. Он закрыл шкаф, повернулся и посмотрел на остальных. Его брови нахмурились. — Так странно… — О чём ты? — спросил Дэйв, отвлекаясь от своих поисков. — Комната, в которую мы попали — это всего лишь кухня, — ответил Эмилио. — Одна кухня. И почему-то тут так много шкафов, полок и мест, хотя изначально как будто бы этого не было… Он не договорил. Потому что в этот момент Ури вынырнул из-за холодильника. — Смотрите! — закричал он. Его голос был звонким, взволнованным. Он стоял на четвереньках, его светлые волосы были в пыли, а лицо — раскрасневшимся от напряжения. — Джош, ты это видишь? Джошуа, который обыскивал ящики у стены, подошёл к нему и заглянул за холодильник. Его лицо, обычно такое невозмутимое, на мгновение исказилось удивлением. Хорошим удивлением. — Да, — сказал он. — Я вижу. Они переглянулись, и в их взглядах мелькнуло что-то общее — озорное и радостное. — Замок! — громко и возбуждённо заявил Ури, выпрямляясь и отряхивая руки. — За холодильником есть замочная скважина. Она светится! — Светится? — переспросила Каталина, подходя ближе. Эмилио хотел что-то сказать, но замолк и тоже двинулся за сестрой. Каталина глянула за холодильник прямо в то место куда тыкали мелкие, и её глаза расширились сразу как только она наткнулась на находку. Её даже искать не пришлось, она было очень заметной. — Воу… И правда. Светится. — Это может быть выход, — сказал Джошуа. — Или ещё одна комната. Или… — Или ловушка, — закончил за него Ури. Но в его голосе не было страха. Только возбуждение. — Если есть замок, значит, есть и ключ. — сказала Каталина, отходя от холодильника. — Надо его найти. — Найдём, — сказал Дэйв. Он опирался на трость, и говорил почти равнодушно и отрешенно. — Тут не так много мест где ключ может скрыться. Возможно он где-то близко. Они снова разделились и принялись искать. Джошуа и Ури решили не присоединяться к их веселью. Они оба смотрели на сияющую скважину и гадали что там может быть за ней. Остальные решили далеко не расходится осматривая столешницу и все места поблизости. Их пальцы скользили по шкафам, по полкам, по ящикам — и наконец, когда казалось, что они обыскали уже все возможные места, Райли нашла его. Её пальцы, нащупывая заднюю стенку шкафа, наткнулись на что-то тёплое. Гладкое. Металлическое. Она вытащила это наружу и посмотрела на свою находку, не веря своим глазам. Ключ. Большой, золотой, с вычурной рукояткой, украшенной какими-то символами, которые Райли не могла прочитать. Янтарно-золотые блики играли на его металлической поверхности, отбрасывая тёплые искры на её бледное лицо и глаза, наполняя их жизнью, которой не было минуту назад. Он был тёплым, почти горячим на ощупь, будто его только что выковали. Это было неестественно странно. — Нашла, — сказала она. Голос её был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Я нашла ключ. Все замерли. Их взгляды устремились к ней. К золотому ключу в её тонких, бледных пальцах. — Отлично, — голос Аарона прозвучал резко, но в нём слышалось напряжение. — Теперь, дай ключ сюда. Это может быть опасно. — Нет, — сказала она, не оборачиваясь. — Райли, — Дэн сделала шаг вперёд. Её голос был мягче, но в нём слышалась та же тревога. — Мы понимаем, что вы хотите помочь. Но мы не знаем, что за этой дверью. Это может быть ловушка. — Тогда мы узнаем, — сказала Каталина, вставая рядом с Райли. Её глаза сверкнули в свете ключа. — Вместе. Она повернулась к Райли и кивнула. Та кивнула в ответ. Ключ в её руке блеснул в свете. — Подождите, — сказал Ники, делая шаг к ним. — Давайте просто… поговорим. Мы можем найти компромисс. — Какой компромисс? — спросил Рубен. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и его лицо было напряжённым. — Вы хотите решать за нас. Мы хотим решать сами. Где здесь компромисс? — Мы можем идти вместе, — предложил Ники. — Мы не будем мешать вам, но будем рядом. На случай, если что-то пойдёт не так. — Мы не верим вам, — сказала Райли, и её голос был ровным, почти механическим. — Вы уже показали, что не умеете слушать. Мы не хотим, чтобы вы были рядом. Она повернулась к холодильнику и шагнула за него. — Райли! — крикнул Аарон, но она не остановилась. Она подошла к стене, где Ури и Джошуа нашли замочную скважину. Она светилась — мягким, золотистым светом, который пульсировал в такт её сердцу. Райли вставила ключ в замок. Повернула. Раздался щелчок — тихий, но отчётливый. — Что вы делаете? — крикнул Мэтт, делая шаг вперёд. — Не мешайте, — сказал Дэйв. Голос его был тихим, но в нём слышалась сталь. Он стоял у стены, опираясь на трость, и его лицо было напряжённым. Он не смотрел на Мэтта — он смотрел на Райли, на ключ, на стену, которая начинала медленно расступаться. — Дэйв, отойди, — сказал Мэтт, делая ещё один шаг. — Я сказал — не подходи, — повторил Дэйв, и в его голосе появилось что-то, чего Мэтт никогда раньше не слышал. Угроза. А потом Дейв круто развернулся и замахнувшись со всей силы ударил своей тростью Мэтта по его ноге. Этого предупреждения было достаточно, чтобы тот остановился, споткнулся и упал на здоровую ногу, глядя на него с недоумением и болью. — Ты… — начал Мэтт, но Дэйв перебил его. — Я предупреждал. — сказал он и сделал шаг назад от него, наблюдая за тем как Дэн подбегает на помощь к своему парню вместе с Рене. — Мы уходим. Райли повернула ключ до конца. Стена за холодильником раздвинулась, открывая проход — узкий, тёмный туннель, ведущий в неизвестность. — Пошли, — сказал Итан. Он покрутил сферу которая поменяла свой цвет мерцая зелёным и последовал за остальными. Джошуа и Ури уже стояли рядом с Кайлом и Рубеном, их лица были серьёзными. Близнецы держались бок о бок готовые шагнуть в неизвестность. — Подождите, — сказала Дэн, но её голос потонул в шуме их шагов. Один за другим они исчезли в темноте, даже не обернувшись ни разу чтобы посмотреть на них. Даже не попрощавшись. Лисы остались в кухне один. В полной, шоковой тишине.

***

Туннель был узким, тёмным и холодным. Стены были влажными, пахли камнем и старым металлом, и звук шагов эхом разносился в тишине. — Не отставайте, — сказал Кайл, идя впереди. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Держитесь вместе. — Мы держимся, — сказал Рубен. Он шёл рядом с Итаном, и его рука то и дело касалась стены, проверяя её на прочность. — Что ты думаешь об этом всём? — тихо спросил Итан, не глядя на него. — О чём именно? — спросил Рубен. — О том, куда нас ведёт этот туннель, — ответил Итан. — Я не знаю, — честно ответил Рубен. — Мы просто идём. И надеюсь, что это не ловушка. — Ловушка, — повторил Итан, и в его голосе мелькнула тень горькой усмешки. — Если это ловушка, то мы уже в ней. С того самого момента, как проснулись в первой комнате. — Может быть, — согласился Рубен. — Но у нас есть выбор. Мы можем остаться и ждать, пока решат за нас. Или идти и искать выход. Итан не ответил, но его пальцы легонько коснулись запястья Рубена, в мнимой поддержке. Это было так обычно и неприметно, но именно этот жест призвал ток которым пробило Рубена с головы до пальцев ног. Туннель вывел их в комнату. Она была жёлтой. Ярко-жёлтой — такой, что глазам стало больно. Стены, пол, потолок — всё было выкрашено в золотистый цвет, и от этого света у всех заслезились глаза. В комнате имелось шесть дверей. Они были расположены по кругу — каждая дверь была направлена в разные стороны. Деревянные, тёмные, с металлическими ручками и без замков. Только гладкая, тёплая на ощупь поверхность, которая, казалось, ждала, когда её откроют. — Шесть дверей, — сказала Райли, оглядываясь. — Но нас девять. — Значит, кому-то придётся идти одному, — сказал Кайл. — А кому-то по двое. — Тогда давайте разделимся, — сказал Дэйв. Он стоял у стены, опираясь на трость, и его лицо было напряжённым. — По двое. Или по одному. Кто как хочет. — Если что-то случится, то – кричите и возвращайтесь назад, — добавила Каталина, кивая на двери. — А остальные вернутся, и мы снова встретимся здесь, чтобы не теряться. Метод деления был прост как швейцарские часы. Но не менее рискованный. Дейв пошёл один, ему досталась первая дверь. Он поудобнее перехватил свою трость и ни о чем не думая и не оглядываясь шагнул хромой ногой в неизвестность. Рубен перехватил руку Джошуа и они направились ко второй двери. — Держись рядом, — сказал Рубен брату, и в его голосе, вопреки обычной колючести, прозвучала тревога. — Я не хочу потерять тебя в темноте. — Хорошо, — ответов Джошуа и крепче вцепился в его руку. Они вошли в темноту вместе, и дверь за ними закрылась. Райли направилась к третьей двери. Она не оглядывалась, не смотрела на остальных — просто шла, её белые волосы светились в янтарном свете, и она исчезла в темноте с той же отстранённой, почти механической грацией, с которой делала всё. Кайл и Ури направились к четвёртой двери. — Ты боишься? — спросил Ури, глядя на брата. — Нет, — ответил Кайл, и в его голосе не было лжи. — А ты? — Немного, — честно признался Ури. — Всё будет хорошо, — ободряюще улыбнулся ему Кайл, — только держись за меня. Они вошли в темноту вместе и так же бесследно растворились. Итан направился к пятой двери. Перед тем как шагнуть в неё, он притормозил и посмотрел на сферу. Она продолжала пульсировать зелёным светом в его руках, но приглядевшись, он заметил изменение. В глубине зелёного цвета проблёскивал пульс из оранжевого. Прямо в самой глубине этой сферы, словно у неё было ядро, в котором что-то происходило. Что-то непонятное. Итан сжал сферу, выдохнул и шагнул за дверь. Двойняшки направились к последней двери и так же тихо и бесспорно исчезли стоило перешагнуть порог. Каталина шла первой, её спина была прямой, подбородок вздёрнут. Она выглядела так, будто шла на войну, а не в неизвестность. Эмилио шёл следом. — Держись, — сказала Каталина, не оборачиваясь. — Смотри под ноги, — подстёб её Эмилио. Они исчезли за дверью, и комната опустела.

***

В кухне, оставленной "Лисами", повисла напряжённая атмосфера. Никто не двигался. Никто не говорил. Всё были удручены своими мыслями. Дэн смотрела на то место, где только что стояли дети. Её руки дрожали — мелкая, почти незаметная дрожь, которую она не могла контролировать. Мэтт сидел рядом на ближайшем стуле, прижимая холодный металл к тому месту куда ударил его Дейв и его пальцы сжимали её локоть. Он чувствовал, как мышцы Дэн напряжены до предела. — Они ушли, — сказал он. Голос его был тихим, почти беззвучным. — Да, — ответила Дэн. В её голосе не было эмоций — только усталость. — Они ушли и мы позволили им это сделать. — Ты видела, как они на нас смотрели. — сказал Мэтт. — Как на врагов. — Это не значит, что мы должны были просто стоять и смотреть, — возразила Дэн, и в её голосе наконец появилась эмоция. Злость. — Мы должны были что-то сделать. Что-то, чтобы они остались. — Мы пытались, — протестующе сказал Аарон. Он стоял скрестив руки на груди, и его лицо было напряжённым — так, будто он готовился к удару. — И что из этого вышло? Они были не против начать резать друг друга, но в итоге просто ушли сделав вид, что нас тут нет. Или ты забыла? — Я не забыла, — ответила Дэн. — Но это не значит, что мы должны сдаться. — А кто говорит о уступки? — спросил Кевин. Он стоял у столешницы, его лицо всё ещё было бледным после того, что произошло с вороном, но он старался не показывать слабости. — Мы просто... дали им пространство, которого они так хотели. Они хотят быть самостоятельными. Так пусть будут. — Ты серьёзно? — спросил Ники. Его голос дрожал — не от страха, от напряжения. — Ты предлагаешь просто сидеть и ждать, пока они... что? Найдут выход? Или погибнут? — Я предлагаю не делать хуже, — ответил Кевин. — Мы уже достаточно постарались. Может, сейчас лучшее просто подождать. На случай, если они вернутся. — А если они не вернутся? — спросила Рене. Её голос был мягким, но в нём слышалась тревога. — Мы даже не узнаем, куда они пошли. — Тогда, — сказал Эрик, подходя ближе, — это будет их выбор. Они уже достаточно самостоятельные, чтобы принимать решения. Даже если они нам не нравятся. — Ты защищаешь их? — спросил Аарон, глядя на него. В его глазах мелькнуло что-то вроде удивления. — Я защищаю право выбора, — ответил Эрик. — Они не дети в том смысле, в котором мы привыкли. У них есть своё мнение. Свои страхи. Свои решения. И если мы продолжим обращаться с ними как с маленькими, мы потеряем их окончательно. — Мы не можем контролировать их, — поддержал его Нил. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и его лицо было обманчиво спокойным. — Мы можем только... быть рядом. И то, если они этого захотят. — И что мы будем делать? — спросил Мэтт. — Сидеть и ждать их? — А что ещё? — спросил Аарон. Он опустился на стул — тот самый, который стоял у стены, — и его лицо было уставшим. — Мы не знаем, где они. Не знаем, что с ними. У нас есть только… этот дебильный, пока открытый холодильник, в который они ушли. И всё, что мы можем так это не мешать им как они и просили. Ждать здесь, а если их слишком долго не будет, то бить тревогу и идти искать … Он замолчал. В кухне снова повисла тишина. Бесячая тишина. Дэн стояла у столешницы, и её пальцы сжимали край так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела на ящики, на шкафы, на холодильник — на всё, что окружало их в этом бесконечном, повторяющемся пространстве. И чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Воздух был сухим, тёплым, почти безжизненным. Он не помогал. — Они вернутся, — прошептала она. Голос её был тихим и адресованный только одному человеку. — Они вернутся. Мэтт обернулся и посмотрел на нее. — Откуда ты знаешь? — спросил он. — Потому что они — это мы, — ответила Дэн. — Это даже глупо отрицать. Они такие же упрямые и самодостаточные, как мы. И они просто так не сдадутся. Мэтт промолчал. Его рука сместилась и сжала ладонь Дэн в знак тихой поддержки.

***

Жёлтая комната опустела. Шесть дверей захлопнулись и исчезли не оставив после себя ничего. Комната с цветом мёда заискрилась, пошла волнами и полностью выцветала. Всё произошло быстро и без доказательств. Одному ведущему всё было известно. Дэйв шёл по своему коридору. Нога ныла, поэтому ему пришлось немного притормозить, поудобнее перехватывая трость. — Чёрт, — прошептал он. В темноте его голос прозвучал глухо, приглушённо, будто он говорил сквозь плотную ткань. Он сделал ещё шаг — и вдруг почувствовал, как пол под ногами изменился. Твёрдый. Гладкий. И почему-то мерцающий. Дэйв опустил взгляд и прищурился. Пол под ним был не тёмным, а тёплым, янтарным, почти прозрачным. И по нему, как по поверхности воды, расходились круги. В прямом смысле. От каждого его шага, от каждого прикосновения трости. Свет исходил откуда-то из глубины, из-под его ног, и он отражался от стен, от потолка, от его собственного лица, делая его бледным, почти призрачным. — Что за… — начал он и замолчал. Потому что понял. Он шёл в темноте, но темнота была не настоящей. Это была иллюзия. Он шёл по светящемуся полу, и каждый его шаг отзывался пульсирующей рябью, которая расходилась во все стороны, как круги на воде. Дэйв сделал ещё шаг и увидел дверь. Она была точно такой же, как и та, через которую он вошёл. Только теперь на ней был символ в виде вырезанной в дереве лисы, которая бежала куда-то вперёд, её хвост развевался на ветру. Он протянул руку и толкнул дверь. Она открылась легко, беззвучно, он шагнул вперёд и обомлел. Перед ним была кухня. Та самая, которую они покинули всего несколько минут назад. Белая столешница, белые шкафы, белый холодильник. Те же диваны и кресла, расставленные в тех же местах. Те же студенты, стоявшие у стен, с одинаковыми выражениями удивлёния на лицах стоило им заметить его. — Чёрт, — выдохнул Дэйв. — Чёрт-чёрт-чёрт. Не может быть… Он оглянулся. Туннель исчез — там, где только что был проход, теперь была стена. Белая, гладкая, без единой трещины. Он хотел сказать что-то ещё — ругнуться, высказать всё, что накопилось, — но не успел. Потому что в этот момент из ниоткуда начали появляться остальные. Сначала — двойняшки. Они вышли из стены с такой же лёгкостью, с какой входили в туннель. Каталина шла первой, за ней — Эмилио. Их лица были одинаково бледными, одинаково напряжёнными, и они смотрели на кухню с выражением, в котором смешались удивление и разочарование. Следом появились Кайл и Ури. Кайл шёл первым, его лицо было напряжённым, а рука — сжатой в кулак. Ури шёл за ним, держась за край его футболки, и его глаза были широко раскрыты когда он понял, что они вернулись. — Что за х#%&я... — начал Кайл, но слово заблюрилось, превратившись в жалкий писк. Он дёрнулся, сжал кулаки и выдохнул сквозь зубы. — Мы вернулись. — Похоже на то, — сказал Аарон, и в его голосе мелькнула мрачная усмешка. — Добро пожаловать обратно! Потом появилась Райли. Она вышла из стены с той же отстранённой, почти механической грацией, с какой делала всё. Её лицо ничего не выражало — только бледность стала ещё более заметной в белом свете. Итан вышел следом. Его лицо было бледным от напряжения. Сфера в его руках пульсировала — теперь уже не зелёным, а оранжевым светом. — Она изменила цвет, — сказал Райли, подходя ближе к нему. Её голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. Её белые волосы светились в оранжевом свете, делая её похожей на призрака. — Сначала была зелёной. Потом стала оранжевой. А двери... — Двери свернулись, — закончил за неё Итан. И в этот момент из ниоткуда появился Рубен. Он шёл, держа за руку Джошуа, и его лицо было напряжённым — так, будто он готовился к удару. Они переглянулись. Каждый появился из своей точки, словно комнату разрезали на сегменты, и каждый сегмент выплюнул их обратно в реальность. В ту же кухне, где они оставили лисов. В ту же комнату, которую они пытались покинуть. От перемен в цвете сферы Итан чувствовал тошноту. Эти мелькающие и сменяющие друг друга цвета действительно действовали на нервы. И вряд-ли в этом была замешана “психология цвета”, потому что эта сфера, эта комната и сама ситуация не были подвластны логике медицины. Точно нет. Итан развернулся и подошёл к стене, у которой только что стоял холодильник. Замочная скважина исчезла. Вместо неё была гладкая, белая поверхность. Без единой трещины. Без намёка на то, что здесь мог быть проход. — И мы вернулись, — продолжил он, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Мы вернулись в ту же комнату. Но с другой стороны. Выхода нет, но мы смогли обойти двери. — Что это значит? — спросил Ури. Он стоял рядом с Джошуа, и его глаза были широко раскрыты. — Мы что, нашли лазейку? — Или нам просто дали пройти по кругу, — ответил Итан. — Чтобы мы поняли, что выбраться отсюда не так просто. — Мы поняли, — сказал Дэйв. Он стоял у стены, опираясь на трость, и его лицо было напряжённым. — Мы всё поняли. Вопрос — что теперь? Никто не ответил. Дети стояли у одной стены. Студенты — у другой. Между ними — пустота. Пропасть из недомолвок и непонимания. Вот тут-то Кевин и не выдержал. — Вот, — голос Кевина прорвал тишину, как нож — внезапно, больно, неожиданно. — Какие мы молодцы! Погеройствовали! И что в итоге? Он стоял у столешницы, скрестив руки на груди и смотрел на эту кучку несовершеннолетних детишек, которые стояли группой у стены. Кайл потирал больное плечо, но после слова Кевина, он замер не отводя от него глаз. Райли стояла рядом. На первый взгляд может показаться, что ей все равно, но она переводила глаза с одного на другого и в них читалось разочарование. Двойняшки отрешенно держались вместе, изредка перешептывались. Итан сжимал сферу, которая теперь пульсировала оранжевым светом. Он неотрывно следил за ней не обращай никакого внимания на развивающуюся потасовку. Ури с Джошуа стояли позади и явно были напуганы, но держались стойко, как два маленьких солдата. Дэйв опирался на трость, и казалось был готов смириться с любым исходом событий, лишь бы ему впоследствии дали возможность присесть. — Ну же! К чему привело ваше геройство? — продолжил Кевин, и его голос стал тише, но от этого не менее язвительным. — К тому, что вы вернулись обратно! Так что, может быть, вы не будете вести себя как малолетние тупицы и подойдёте к нам, чтобы мы все смогли найти выход? Или вам нужно особое приглашение? Он хотел сказать ещё что-то — ещё одну язвительную фразу, ещё один укол, который должен был заставить их понять, как они ошиблись, — но не успел. — Кевин, — голос Дэн прозвучал резко, предостерегающе. Она сделала шаг вперёд, но Мэтт поймал её за руку, останавливая. Его пальцы сжали её локоть, и она замерла. — Не надо. — Что — не надо? — Кевин повернулся к ней, и в его глазах мелькнула злость. — Правда глаза слепит? Они убежали, погеройствовали, вернулись — и что? Ничего не изменилось. Мы всё ещё здесь. В той же комнате. С теми же проблемами. Только зря время потратили! — Ты не имеешь права так с ними говорить, — сказала Рене, подходя ближе. Её голос был мягким, но в нём слышалась сталь. — Они не виноваты. Они напуганы. Мы все... — Напуганы? — переспросил Кевин, и в его голосе мелькнула горькая усмешка. — Они не напуганы. Они злы. И они думают, что могут решить всё сами. Но они не могут. Именно поэтому они и вернулись обратно. Так что да, я скажу им правду. Они поступили тупо. — Кевин, — сказал Нил. Его голос был тихим, почти беззвучным, но в нём слышалось предупреждение. — Заткнись. — Что? — Кевин повернулся к нему. — Ты серьезно?! Ты тоже будешь их защищать? После всего, что они сделали? — Я не защищаю, — ответил Нил, и его глаза сузились. — Я просто говорю, что ты снова ведёшь себя как м#%&ак. Ругательство заблюрилось, превратившись в жалкий писк, и в комнате на мгновение повисла тишина. А потом — взрыв. — Ты... — начал Кевин, но не успел закончить. Потому что в этот момент Рубен сделал последний шаг. Резкий. Почти грубый. Он не спросил разрешения, не предупредил — просто подошёл к Кевину, схватил его за плечо, развернул к себе и с разворота врезал кулаком в лицо. Удар был сильным. Настолько, что Кевин отшатнулся, чуть не потерял равновесие и, если бы не Эрик, который подхватил его за плечи, обязательно бы грохнулся на пол. В комнате повисла шоковая тишина. На мгновение все замерли. Абсолютно все. Даже сфера в руках Итана перестала пульсировать — будто и она затаила дыхание. — Ты! — Кевин схватился за лицо, из уголка губ потекла кровь. Он посмотрел на Рубена с выражением, в котором смешались шок и злость. — Ты что, с ума сошёл?! — Я?! — крикнул Рубен. Его голос сорвался на крик — тот самый крик, который копился в нём с того самого момента, как они оказались в первой комнате. Крик, который он сдерживал, когда смотрел на Кевина. Крик, злость , ненависть, которые рвались наружу, каждый раз, стоило ему увидеть как к ним относятся. — Это ты с ума сошел! Ты! Чёртов! Мудак! Ты вообще нам на#%&й никто! Слово снова заблюрилось, но Рубен даже не обратил на это внимания. Он был слишком зол, слишком напряжён, чтобы следить за своей речью. Его кулаки были сжаты, плечи дрожали, а голос срывался на хрип. Он обвёл рукой взрослых — всех, кто стоял у стен, кто смотрел на него с шоком и непониманием. Всех этих «лисов», которые возомнили себя его родителями, его семьёй, его спасителями. — Вы вообще нам на#%&й не родители! — продолжил он, и голос его звенел от ярости. — У нас с вами разница в возрасте пару лет! Пару гребаных лет! И только! А вы возомнили из себя невесть что, хотя на самом деле вам всем глубоко плевать на нас! Кулак снова взметнулся, но Рубен замер. Не потому, что хотел, а потому что его руку перехватили. Сильные, тёплые пальцы сомкнулись на его запястье, останавливая удар. — Ру! — голос Итана прозвучал резко, но в нём слышалось что-то другое — удивление, может быть, или даже страх. Он стоял у стены, сжимая сферу, и его тёмные глаза были широко раскрыты. Он смотрел на Рубена так, будто видел его впервые. — Да что на тебя нашло?! Но Рубен не слышал его. Он смотрел на Кевина, на его бледное лицо, на кровь, которая потекла из разбитой губы, на его глаза — такие же, как у него самого, такие же колючие и уставшие. И в этот момент что-то внутри него дрогнуло. На секунду. Всего на секунду. Он почувствовал это. Ту самую волну, которая накатывала, когда он слишком долго оставался собой. Ту самую дрожь, которая начиналась где-то в груди и расходилась по всему телу, делая его руки слабыми, а мысли — мутными. Он стиснул зубы, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и заставил себя притормозить и очнуться от наваждения. Но было уже поздно. Эндрю видел. Он заметил ещё с того момента, как Рубен начал приближаться к Кевину. Заметил, как его походка стала слишком резкой, как кулаки сжались слишком сильно, как зрачки расширились чуть больше, чем следовало, как ярость была фальшивее этого места. И теперь, глядя на разворачивающуюся перед ним сцену, его подозрения только подтвердились. Это была проблема. Серьёзная проблема. Но Эндрю увидел. Заметил с того момента когда Рубен начал приближаться. И смотря на разворачивающуюся перед ним сцену его подозрения касательно этого подростка, только подтвердились. И это было проблемой. К сожалению не только он заметил сигналы, но и Нил тоже. Стоило Эндрю перевести на него взгляд, как ему сразу стало понятно насколько всё было очевидно. — Рубен, — голос Дэн прозвучал спокойно, но в нём слышалось напряжение. Она сделала шаг вперёд, но Мэтт снова поймал её за руку, останавливая. И тогда она сама выдернула руку, чтобы подойти ближе. — Ру, успокойся. Пожалуйста. Поверь, нам не всё равно на вас - — Поверить? Вам? — крикнул Рубен, поворачиваясь к ней. Его глаза горели, но в них уже не было той ярости — только усталость. — Тем которые не слушают нас? Тем которые решают за нас? Тем которые не спросили, готовы ли мы идти на этот риск? Да пошли вы! Кевин стоял, прижимая ладонь к разбитой губе, и его глаза — такие же светло-карие, как у Рубена, — горели смесью шока и гнева. Кровь сочилась между пальцев, капала на белую столешницу, оставляя на ней крошечные алые пятна. — Ты вообще понимаешь, что сделал? — спросил он, и голос его дрожал — не от страха, от ярости. — Я то ещё бы. А ты понимаешь, что сказал? — огрызнулся Рубен, и в его голосе снова зазвенела злость, которая, казалось, готова была разорвать всё и всех на свете. Он шагнул вперёд, но в этот момент его схватили за плечи — с двух сторон одновременно. — Хватит! — шикнул Кайл, вставая между ним и Кевином. — Хватит, Рубен! Ты что, рехнулся?! — Не лезь! — рявкнул Рубен, пытаясь вырваться, но Кайл держал крепко, его пальцы впивались в плечи так сильно, что наверняка останутся синяки. — Всмысле не лезь? — ошарашенно переспросил Кайл. — Ты только что ударил его! Ты, блин! — он тряхнул Рубена, заставляя того посмотреть на себя. — Угомонись. Мы сами же сказали, что не будем как они! А ты ведёшь себя хуже любого из них! — А что мне оставалось? — Рубен дёрнулся, пытаясь освободиться, но Кайл не отпускал. — Что тебе оставалось? — истерически засмеялся Кайл. — Можно было просто сказать, что он м#&%ак. Без ударов. Писк от цензуры почему-то заставило Рубена на мгновение замереть. Его зрачки сузились, дыхание сбилось, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Кайл не мог понять. Что-то, что заставило его на секунду ослабить хватку. И этого было достаточно, чтобы Рубен снова рванулся вперёд. — Боюсь одним мудаком тут не обойдется, — прошипел он Кайлу и с новой порцией ненависти обернулся к Кевину. — Вы все не имеете права! Никто из вас не знает, что мы чувствуем! Никто из вас не был на нашем месте! Вы просто пришли, чтобы поиграть в героев, а когда поняли, что это не так легко, вы просто… Он не договорил. Потому что в этот момент на помощь Кайлу подскочили Каталина и Эмилио. Они появились с двух сторон, буквально оттаскивая его назад. Каталина схватила его за руку, Эмилио за плечо, и они вдвоём потянули его к стене, подальше от Кевина, подальше от драки, подальше от всего. — Отпустите! — психовал Рубен, дёргаясь в их руках. — Отпустите меня, я сказал! — Нет, — сказала Каталина. Её голос был твёрдым, но в нём слышалось напряжение. — Не отпустим. Ты сам сказал — мы команда. А команда не даёт друг другу делать глупости. — А кто сказал, что это глупость? — огрызнулся Рубен, но в его голосе уже не было той ярости. Эмилио ничего не сказал. Он просто сжал плечо Рубена и посмотрел на Кевина с выражением, в котором смешались злость, страх и что-то очень похожее на понимание. — Ты сам виноват, — сказал он тихо. — Ты первый начал. Кевин хотел что-то сказать, но не успел. Потому что в этот момент к ним подошли Эрик и Ники — встали между Кевином и Рубеном, закрывая обоих от возможной новой атаки. — Хватит, — сказал Эрик. Его голос был тихим, но в нём слышалась сталь — та самая, которая появлялась у него, когда он был на грани. Он посмотрел на Кевина, и в его взгляде было что-то, что заставило того сделать шаг назад. Медленный, почти незаметный шаг, но он был. — Тебе стоит остыть, — продолжил Эрик. — И вам тоже, молодой человек, стоит держать себя в руках, — он повернулся к Рубену. — Мы не враги. — Скажи для начала это ему, — Рубен кивнул в сторону Кевина, и его голос дрогнул — всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы Ники напрягся. Ники смотрел на Рубена с тем же выражением, с каким смотрел на Итана, когда тот держал сферу. С тревогой. С ужасающим пониманием. И с чем-то ещё, чего он не мог назвать. Он думал что ему показалось. Он надеялся, что ему показалось, пока не перевёл взгляд на Эндрю и в этом коротком, почти незаметном обмене взглядами было больше слов, чем за всю их вместе проведенную жизнь. Его кузен всё видел. От него такое не скроется и к сожалению Ники тоже видел и понимал. От этого понимания к горлу подкатила тошнота. Рубен стоял и его плечи мелко и неконтролируемо дрожали, пока он переводил дыхание. Двойняшки по прежнему стояли по бокам от своего друга. Каталина сжимала его запястье так сильно, что костяшки побелели, но казалось никого это совершенно не волнует. Эмилио смотрел на него с выражением, в котором смешались страх и непонимание. Кайл стоял рядом и не смотрел ни на кого. Только уставился в пол нервно хрустя пальцами. Итан стоял в стороне, сжимая сферу, и его тёмные глаза были широко раскрыты. Он смотрел на Рубена так, будто видел его впервые. Не совсем его конечно, но его поступок, причем такой опрометчивый, глупый и не обдуманный он точно видел впервые. И как бы неправильно не выглядела ситуация, вопреки ожидания Итан не был напуган. Вообще. Он смотрел на друзей, на студентов, а потом на сферу и всё что в нем ныло так это только то, что они теряют свою время. «Ру, — пронеслось у Итана в мыслях, — Какой же ты оказывается идиот.» Рядом с Итаном стояла Райли. Её лицо и чувства как обычно были равнодушными. Но в её глазах мелькнуло что-то. Интерес. Или, может быть, удовлетворение. Она не двигалась, не пыталась вмешаться когда Рубен захотел ещё раз ударть. Она просто наблюдала. И если бы ей предложили попкорн она бы с удовольствием его съела смотря на это всё. Между тем Аарон, стоявший у края столешницы и до этого молчавший, подошёл ближе к Кевину. Он нахмурился, с долей профессионализма рассматривая его лицо. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на разбитую губу. — Нет, — ответил Кевин. — Но это не важно. — Обычно так говорят полные придурки, — заметил Аарон и кивнул на его лицо, — поэтому хватит им уже быть. Повзрослей, травмы тебе не к лицу. Кевин опустил взгляд и молча уставился на него. Этот напряжённый взгляд и это темное пространство между ними должны были отпугнуть, но Аарон и бровью не повел. Они были слишком разного уровня. Поэтому Кевин сжал за зубами рвущиеся на ружу слова и отвернулся, так ничего и не ответив. Но Аарон этого и не ждал. Рене смотрела на группу детей которые успокаивали Ру и неспешно подошла к Эндрю. Её голос был мягким, но в нём слышалась тревога. — Только не подходи к ним, — предупредила она. Эндрю поднял бровь. Его лицо ничего не выражало, только глаза, следили за происходящим с той же отстранённой внимательностью. — Я и не собирал, — ответил он. — Но если ситуация выйдет из-под контроля, я вмешаюсь. — Они просто подростки, — сказала Рене. — Им нужно выпустить пар. Если мы будем давить на них... — Я не собираюсь давить, — перебил её Эндрю. — Какими бы они не были их поведение – не оправдание. Я вмешаюсь, если ситуация выйдет из-под контроля. А пока — пусть накрывают связки. Это лучше, чем тихая агрессия. Он замолчал потеряв к их разговору интерес и отвернулся. А потом комнату разорвал выстрел. Звук был резким, сухим, непривычным в этой стерильной, белой кухне. Он ударил по перепонкам, заставив всех вздрогнуть и замереть на мгновение, словно время остановилось, чтобы переварить этот внезапный, диссонансный аккорд. Не хлопок, не писк цензуры — настоящий, металлический, оглушительный бах, от которого заложило уши. Реакция «Лисов» была мгновенной. Эндрю уже сделал шаг вперёд, вытаскивая ножи из нарукавников. Нил не дрогнул, но его тело среагировало быстрее мозга и он резко потянул Кайла к себе, что отвести его в сторону и прикрыть собой. Его глаза шарили по кухне в поисках источника выстрела. Даже Аарон, только что собиравшийся что-то сказать, замер, его тело инстинктивно напряглось, готовое к драке или бегству. Его взгляд метался по комнате, пока он пытался вычислить, откуда именно пришёл звук. А потом все поняли. Источник выстрела был не в стенах. Не за холодильником. Не в очередной чёртовой комнате. Источник стоял у дальней стены, опираясь на трость, и его лицо было абсолютно спокойным. Дэйв не двигался с места, но вся его поза изменилась. Он стоял прямо, насколько это было возможно с его больной ногой, и в его руках, там, где секунду назад была гладкая, деревянная рукоять трости, теперь было оружие. Трость превратилась в ружьё. Короткоствольное, компактное, но вполне реальное и направленное в центр комнаты. Точнее, на старших. Такое представление немного сбило всех с толку. — Ничего себе, — выдохнул Аарон. Его голос прозвучал непривычно тихо, почти восхищённо, но в нём слышалось и недоверие. Он уставился на трость, которая теперь была оружием, и его глаза расширились. — Ты... у тебя в трости... ружьё? — спросил он, не веря своим глазам, — Ты всё это время носил с собой оружие? Дэйв медленно перевёл взгляд на него. — А ты бы не носил? — спросил он и в голосе кольнула ирония, хоть и было не весело. Оружие он не отпустил. Дуло всё ещё было направленна на лисов, но не угрожающе, нет, скорее предупреждающе. — Откуда у тебя это? — спросил Мэтт, и в его голосе звучал неподдельный шок. На его лице читалась такая растерянность, которую он редко позволял себе показывать. Его руки были всё ещё подняты в жесте, который должен был означать «эй, мы не враги», но сам он чувствовал себя глупо. Потому что на него было направлено оружие. Оружие, которое принадлежало его предполагаемому сыну из будущего. — Купил — усмехнулся Дэйв. Он посмотрел на трость, на её гладкую, отполированную поверхность, и в его глазах мелькнула тень удовлетворения, смешанная с горечью. — Без неё я не выхожу из дома, так что да, я всегда ношу её с собой. Там специальная полость, которую я вырезал, механизм, чтобы переключать режим, и короткоствольный ствол. Эффективно и незаметно. Он головой и, наконец, медленно, с преувеличенной осторожностью, начал опускать трость. Механизм, щёлкнув, вернул её в исходное состояние — вновь ставшую безобидной тростью для хромого юноши. Дэйв опустил руку и несколько раз выдохнул переводя дыхание. — Это было… весело, — сказала Каталина, нарушая тишину. Её голос прозвучал почти вызывающе, но в нём слышалось напряжение. Она смотрела на Дэйва и в её глазах мелькнула уважение. — Действительно. — сказал Рубен, выдыхая. — А ты, оказывается, тот ещё монстр. — Другая сторона это хорошо. Но не нужно было сразу вот так делать, — мягко сказала Рене, подходя ближе. Её голос был успокаивающим, но настороженным, а глаза следили неотрывно за тростью. — Извините, что напугал, — сказал он, но в его голосе не было сожаления. — Но нам надо было как-то остановить этот цирк, чтобы найти выход. Время идёт, а мы так ничему и не пришли. Поэтому я выстрелил. Он обвёл взглядом всех. Начиная с «Лисов» и заканчивая своими друзьями. Его дыхание было сбивчивым, он старался говорить ровно, хотя внутри него бушевал ураган, но для него эти чувства ничего не значили. Дейв знал, что ему не подходит быть тем кто выплёскивает эмоции через насилие. Но он так же знал, что терпение не вечно. — Мы всё ещё в кухне, — сказал Дейа. — И нам всё ещё нужно найти выход. Но теперь, когда мы перестали истерить, может, мы сможем наконец подумать? — Всё ещё в кухне, — согласился Эмилио, взяв эти слова во внимание. А потом его осенило. Эврика! Он подошёл к центру кухни, закатал рукав и посмотрел на Кевина с вызовом, который, казалось, был почти привычным для него. На его запястье была бледная, почти прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали голубоватые вены. И в этом жесте было что-то, отчего Каталина напряглась, а Элисон затаила дыхание. — Значит, так, — сказал Эмилио и опустился на стул, глядя на Кевина. — Ты режешь мне руку, кровь проливается, дверь открывается. Всё как мы и предполагали в первые попав в эту комнату. — Где гарантии, что это сработает? — спросил Кевин. — Их нет, — Эмилио пожал плечами. — Но это единственный вариант, который у нас есть. Мы проверили всё остальное — стены, пол, потолок, шкафы, ящики. Ничего. Только это. Он замолчал, и в этой тишине его слова повисли, как приговор. — Я могу сделать это, — сказал он, глядя на Кевина, и в его взгляде мелькнула та самая твёрдость, которую Элисон узнала. Которая была её собственной. — Это не смертельно. Просто возьмите нож. Кевин колебался. Всего секунду. Но этого было достаточно, чтобы он нашёл в себе силы, чтобы шагнуть вперёд и взять тот самый нож. Тот самый, который лежал на столе и который, казалось, ждал этого момента с самого начала. Длинный. Холодный. Острый. Кевин подошёл к Эмилио, занёс нож над его запястьем, и все затаили дыхание. Элисон, стоявшая рядом, смотрела на это с выражением, в котором смешались страх и решимость. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она не сказала ни слова. Не остановила его. Потому что знала — это единственный способ. Эмилио смотрел на лезвие, и в его глазах мелькнула тень страха. Всего на секунду, но этого было достаточно. Он сглотнул, сжал зубы и протянул руку. — Просто сделай это, — сказал он. — По-быстрее, иначе я передумаю. — Приготовься, — сказал Кевин. Он взял руку Эмилио, придерживая её за запястье, и его пальцы, крепкие и тёплые, обхватили его тонкую, почти хрупкую кость. Эмилио дёрнулся, но не отстранился. Кевин выдохнул и резко провёл ножом по его руке одним быстрым и точным движением. Лезвие разрезало кожу. Аккуратно, неглубоко, как если бы он срезал тонкий слой коры с дерева. Кровь выступила мгновенно — яркая, алая, она скатилась по его запястью и упала на белый пол. Эмилио зашипел, но не отдёрнул руку. Он закусил губу, не издав ни звука, но на его бледном лице выступила испарина. Элисон сделала шаг вперёд, но остановилась, когда Каталина, уже стоявшая рядом с братом, положила руку ему на плечо. — Ты молодец, — сказала она тихо. — Заткнись — выдавил он без зла и криво улыбнулся. Райли появилась у стола, держа в руках небольшую аптечку. Она открыла её — внутри были бинты, антисептик, пластырь. — Я нашла это в первом ящике, — сказала она, и в её голосе слышалось напряжение. — Когда мы были здесь в прошлый раз. На всякий случай и теперь он пригодился. Аарон уже протянул руку к аптечке, и его пальцы — длинные, уверенные, профессиональные — сомкнулись на её крае. Он перехватил её у Райли так, будто делал это тысячу раз. — Молодец, — сказал он, и в его голосе не было привычной резкости, только профессиональная деловитость. — Я обработаю. Он быстро и аккуратно смочил ватный диск антисептиком, и его движения были точными, выверенными. Он приложил ватку к порезу, и Эмилио шикнул, но не отстранился. Аарон работал молча, сосредоточенно, так, как он делал это сотни раз на практике и на экзаменах перед аудиторией. — Не двигайся, — сказал он, накладывая стерильную повязку. — Я хочу, чтобы рана зажила нормально. Если ты будешь дёргаться, шрам будет больше. — Шрам? — переспросил Эмилио. — У меня будет шрам? — Да, — ответил Аарон, не глядя на него. — И это будет напоминание о том, какой ты смелый, чёрт возьми. Эмилио прыснул и засмеялся — коротко, нервно, но это был смех. Кровь, упавшая на пол, начала пульсировать. Сначала она просто лежала на белой поверхности, а затем начала двигаться — медленно, будто у неё появилась своя воля. Она капала вниз, впитываясь в пол, и в ту секунду, когда капли соединились в одну — пол начал вибрировать. Дверь за холодильником открылась. Не та, которая вела в туннель. Новая. Светящаяся зелёным светом, который пульсировал в такт сердцу. Из проёма вылетел ворон. Он взмыл в воздух, оставляя за собой шлейф из чёрных перьев, и скрылся в темноте. Лисёнок выбежал следом, его пушистый хвост мелькнул в последний раз, прежде чем дверь замерла в открытом положении. В комнате воцарилась тишина. — Оно работает, — сказал Рубен, и в его голосе слышалось удивление, смешанное с облегчением. — Работает, — подтвердила Райли. Она смотрела на дверь, и в её голосе слышалось напряжение. Аарон закончил с перевязкой, поднял голову и посмотрел на сферу, которую Итан всё ещё сжимал в руках. Она пульсировала оранжевым — уже ярче, быстрее. На табло замигали красные цифры: «00:59». Она остановилась на полпути к нулю. 59 секунд. — У нас меньше минуты, — громко сказал Итан, чтобы все услышали, бросая взгляд на дверь. — Выход открыт. Нам нужно идти. Сейчас. — Подожди, рана… — начала Элисон, делая шаг к сыну. — Рана подождёт, — перебил её Аарон. Он уже закрыл аптечку и зажал ее под подмышкой. — Я обработаю его в следующей комнате. А отсюда нам надо выбираться. Эмилио поднялся, осторожно придерживая перевязанную руку, и, не глядя на неё, просто спросил, кивнув в сторону двери: — Мы идём? — Да, — сказал Дэйв. Он перехватил трость и кивнул на дверь. — Все вместе. Они пошли. Не очень дружно. Неосознанно их компания разделились на две группы, причем Лисы шли чуть позади, их движения были напряжёнными, но они не отставали. Аарон нёс аптечку, проверяя, не сбилась ли повязка у Эмилио. Рене шла рядом с Ники, и её рука, лёгкая и успокаивающая, касалась его локтя, как будто она боялась, что он может сломаться. — Всё будет хорошо, — сказала она тихо. — Ты не знаешь этого, — так же тихо ответил Ники. — Я знаю, — сказала Рене. Шаг. Ещё один. И они оказались в пространстве, которое было больше, чем кухня, и в то же время более жилым. Более… человеческим. Это был кабинет. Старый, обшарпанный, с высокими потолками и пожелтевшими обоями. Вдоль стен стояли книжные шкафы, доверху забитые папками и старыми томами. На стенах висели карты, но не географические, а какие-то странные, с линиями и точками, которые напоминали схемы преступлений. В центре комнаты стоял большой деревянный стол, заваленный бумагами, а вокруг него несколько старых стульев и два потёртых дивана. На стенах, на дверцах шкафов, даже на потолке, везде висели листовки. Мелкие, аккуратные, с текстом, написанным от руки. Исторические факты. Рандомные. Бесполезные на первый взгляд, но они были здесь, развешанные с маниакальной тщательностью, будто кто-то пытался запомнить их все. — Это что, полицейский участок? — спросил Кайл, оглядываясь. — Скорее кабинет частного сыщика, — поправил его Дэйв. — Зачем все эти факты? — спросила Каталина, подходя к стене и рассматривая одну из листовок. — «В 1886 году первый автомобиль был изобретён в Германии». — Она прочитала её вслух и нахмурилась. — Это не имеет смысла. — Пока не имеет, — сказал Итан, отрывая взгляд от листовок и присаживаясь на один из стульев. В комнате было много свободного места, и оно манило. Обещало отдых. Усталость, копившаяся с того самого момента, как они проснулись в первой комнате, теперь навалилась на всех с новой силой. Ноги гудели, глаза слипались, а голова, казалось, была набита ватой. Причём не обычной, а стекловатой. Подростки, не сговариваясь, двинулись к одному из диванов. Кайл упал на него первым, блаженно выдохнув, и его плечо наконец получило заслуженный отдых. Ури и Джошуа примостились рядом, прижавшись друг к другу. Дэйв сел в кресло, вытянув больную ногу, и его лицо выражало такое облегчение, будто он только что снял с себя тонну груза. Райли опустилась на кресло мешок напротив, и её поза была расслабленной, настолько насколько это было возможно для неё. Рубен и Итан остановились на стульях у книжного шкафа. Их плечи почти соприкасались, и в этом движении, в этой близости чувствовалась та самая хрупкая, почти невидимая связь. Итан перевёл взгляд на Рубена, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то, что трудно было прочитать. Он хотел что-то сказать, но вместо этого он просто посмотрел на него, и его взгляд был таким же спокойным, как и всегда. — Как рука? — спросил Итан, нарушая тишину. — Как видишь, — ответил Рубен. Он перевёл взгляд на Итана, и в его светло-карих глазах мелькнула тень насмешки. — А ты как? — Как видишь. — ответил Итан. Рубен промолчал, но на лице засияла улыбка. От неловкости, от тишины, от того, что они вдвоём сидят и просто… Итан отвернулся и уставился в книжный шкаф, чувствуя, как внутри него что-то сжимается. Его плечи были напряжены, и он не знал, что сказать. Впервые он не знал чем разбавить тишину, поэтому молча. «Просто посмотри на меня, — подумал Рубен засматриваясь на профиль мальчика. — Хотя бы раз, чтобы я понял, что ты действительно здесь, что разделяешь то же, что и я». Итан не смотрел. Он сидел неподвижно, глядя на листовки, и его лицо ничего не выражало. Лисы тоже расселись, их походка была неуверенной, уставшей, но они двигались не как толпа, а как команда, которая привыкла существовать в одном ритме. Эндрю сел на диван, на самый край, так, чтобы видеть всех . Его поза была расслабленной, но готовой в любой момент сорваться. Нил присел рядом, и его пальцы коснулись колена Эндрю — лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое в этой проклятой тишине значило больше, чем любые слова. Дэн опустилась на стул рядом со столом, и её руки дрожали — крупная, заметная дрожь, которую она не могла контролировать. Мэтт сел рядом, и его ладонь, тёплая, тяжёлая, легла ей на плечо. Она не отстранилась. Элисон присела на подлокотник одного кресла, скрестив руки на груди, и её взгляд был прикован к затылку Эмилио, который сидел рядом с сестрой на соседнем диване. На его перевязанную руку, на его бледное лицо. Она видела, как Каталина, не оборачиваясь, положила ладонь на его плечр, и в этом жесте было что-то такое, от чего у Элисон защемило сердце. «Они есть друг у друга, они команда, — подумала она, и в этой мысли смешались облегчение и тоска. — а во мне они видят соперника». Аарон, взяв аптечку, сразу подошёл к столу, жестом подзывая Эмилио к себе. В этом не было приказа, лишь приглашение ведь он хотел помочь, чтобы рану обработали, пока не стало поздно. Его лицо было сосредоточенным, профессиональным, но в глазах мелькала усталость, которую он даже не пытался скрыть. Эмилио поднялся с дивана, подошёл к столу и, не говоря ни слова, положил перевязанную руку перед Аароном. Каталина поднялась следом и встала рядом, готовая поддержать или просто побыть рядом. Аарон взял его за запястье, аккуратно, но уверенно и начал разматывать повязку. Его пальцы были тёплыми, и он работал молча, сосредоточенно, так, будто это была единственная вещь в мире, которая имела значение. — Всё хорошо, — сказал он. — Рана чистая. Заживёт быстро. — Я знаю, — ответил Эмилио. — Я не боюсь. — Знаю, — сказал Аарон, и в его голосе мелькнула тень усмешки. — Но ты можешь сказать, если больно. — Больно, — признался Эмилио. — Но я терплю. Аарон не ответил. Он просто продолжал обрабатывать рану, и в этом занятии было что-то успокаивающее. В этой рутине из бинтов в аптечке он наконец-то почувствовал стабильность. В своих действиях и знаниях, они то уж точно его не подводили. На втором диване, чуть поодаль от остальных сидели, Ники и Эрик. Ники прислонился головой к плечу жениха, и его дыхание было ровным, но в нём слышалась усталость, которая накапливалась с самого начала этой бесконечной истории. Эрик не обнимал его — он просто сидел, позволяя Ники опереться на него, и в этом жесте было больше поддержки, чем в любых словах. — Ты как? — тихо спросил Эрик. — Устал, — ответил Ники. — Я знаю, — сказал Эрик. — Но рано или поздно это всё скоро закончится. — Ты не знаешь наверняка. — Не знаю, — легко согласился Эрик, — Но в этой ситуации надежда звучит лучше отчаяния. Ники ничего не ответил, но слова его утешили. Не надолго, но хоть что-то. Рене села на кресло рядом с Элисон, её поза была расслабленной и немного сонной, несмотря на тот факт, что она всегда держала бдительность. Кевин стоял у стены, сжимая в руке стакан с водой, который взял с ближайшего столика и наполнил в куллере. Его лицо всё ещё было побитым, и он избегал смотреть на Рубена. Им всем сейчас им нужно было время. Просто побыть. Просто отдохнуть. Они чертовски устали и очень давно не сидели. И судя по всему Сфера была на их стороне, поэтому время на ней остановилось. Сфера которую Итан оставил на столе, как только они вошли, перестала пульсировать и потускнела. Цифры застыли на «00:09», и больше не двигались. Казалось, она услышала их мольбы и просто ждала, давая им время перевести дух и осмотреться. Райли подошла к столу и провела пальцами по гладкой поверхности сферы. Она не смотрела на взрослых, не смотрела на остальных. Она просто стояла, и её пальцы — длинные, тонкие, с аккуратно подстриженными ногтями — скользили по холодному металлу. — Она остановилась, — сказала она. — Вижу, — ответил Итан, вставая и подходя к ней. — Это значит, что у нас есть время на что-то. Не много, но есть. — И что будем делать? — спросила Каталина, подходя к ним. Она остановилась у стола, и её глаза скользнули по листовкам на стенах. — Разгадывать эти факты? — Похоже на то, — ответил Дэйв. Он сидел в кресле, вытянув ногу, и его лицо было уставшим, но он старался держаться. — Наверное мы должны найти связь между ними. Или между ними и нами. — Это будет нелегко, — сказала Райли, и в её голосе слышалось напряжение. — Слишком много фактов, слишком много текста. Может быть, они не все нужны. — Тогда мы начнём с тех, которые кажутся нам важными, — сказала Дэн, — но перед этим давайте немного… посидим? Никто не имел возражения. У них наконец-то появился заслуженный отдых, в комнате которая хотя бы приблизительно напоминала человеческую, а не созданную ведущим. И никто не собирался упускать шанса просто посидеть и помолчать.