Солёный воздух и старые страхи

Алиса и Майк вышли на пустынный берег. Тени удлинялись, смешиваясь с наступающей ночью. Майк, наконец, смог выйти из своего укрытия. Он принял свою привычную форму — высокий силуэт, чуть размытый по краям, с горящими глазами и вечной улыбкой. Алиса шла босиком по мокрому песку. Майк шёл рядом, оставляя за собой лишь чуть более густую темноту на песке. «Я люблю море ночью, — сказала Алиса, останавливаясь у кромки воды. — Оно кажется бесконечным. И таинственным. Как ты.» Майк усмехнулся. Алиса повернулась к нему, и в её глазах отражался лунный свет. «А ты иногда бываешь добрым. Когда захочешь.» Он молчал, и она видела, как его улыбка стала чуть мягче. Тень скользнула к ней на руки, как настоящий домашний кот. «Я добрый только с вами, — прошелестел он. — И с Олди. Остальным не обещаю.» Алиса рассмеялась, прижимая к его к груди. «На сегодня хватит, — сказала она, глядя на звёзды, которые только начинали загораться в вышине. — Пусть этот вечер будет просто красивым. Без мыслей о плохом.» Майк не ответил. Но в темноте его глаза горели чуть ярче, чем обычно. И где-то в глубине его тени уже рождался план. Тихий, изящный, незаметный. Месть за испорченный день Алисы. --- Луна спряталась за облаками, когда они поняли, что время перевалило за полночь. Набережная опустела, только редкие фонари разгоняли темноту жёлтыми пятнами света. Майк остановился, его глаза горели в полумраке двумя разноцветными углями. «Они живут где-то рядом, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. — Раз ходили в тот ресторан. Такие люди не ездят далеко за едой. Скорее всего, в отеле неподалёку». Алиса молчала, глядя на чёрную воду, которая лизала песок. Она знала, к чему он клонит. И часть её — та, что всё ещё кипела от унижения и злости, — хотела этого. «Я найду их, — Майк взял её за руку, его пальцы были прохладными и невесомыми. — А ты иди в отель. В подвал. Жди там. Никто не придёт. Я скоро вернусь». Он проводил её до служебного входа, где было темно и безлюдно. Алиса спустилась по бетонным ступеням в подземный паркинг. Здесь пахло бензином и сыростью, гулко стучали капли где-то вдали. Она нашла угол за бетонной колонной, прижалась спиной к холодной стене и стала ждать. --- Кот скользил тенями, бесшумный и невидимый. Он нашёл их в том же отеле— трёхэтажное здание с неоновой вывеской. Нашёл их номер по запаху — дешёвые духи, детский шампунь, остатки креветок, которые ребёнок стащил у Алисы. Мальчик уже спал. Свет в номере погасили, телевизор работал на низкой громкости, мать сидела в кресле. Прошло время, прежде чем она задремала. Потом подкрался к кровати мальчика. Он принял свою самую безобидную форму — чёрного кота с большими глазами, с хвостом, который мерцал в темноте, друга для него. Тронул ребёнка лапой по щеке. Мальчик открыл глаза, сонно моргнул и... улыбнулся. «Котик...?» — прошептал он, протягивая руку. Друг мягко отстранился, сделал шаг к двери, оглянулся. Мальчик, не раздумывая, сполз с кровати и босиком, в пижаме, пошёл за ним. Мать спала, не слыша ни скрипа двери, ни тихих шагов в коридоре. Он вёл ребенка по лестнице вниз, и мальчик шёл, заворожённый, не чувствуя страха. Только когда они спустились в подвал, когда запахло сыростью и бетоном, в его глазах мелькнуло недоумение. «Котик? — позвал он, оглядываясь. — Где котик?» Алиса выступила из тени. Увидела ребёнка — маленького, в пижаме с динозаврами, растерянного и ещё не до конца проснувшегося. Её сердце сжалось. Силуэт кота материализовался за спиной мальчика, его форма выросла, стала высокой, угрожающей. Чёрные, когтистые руки обхватили ребёнка за плечи, за ноги, прижали к месту. Мальчик дёрнулся, открыл рот, чтобы закричать, но тень уже сдавила горло, не давая издать ни звука. «Нож, — сказал Майк, глядя на Алису. — Твой карманный нож. Ты знаешь, как им пользоваться. Ты уже делала это». Алиса смотрела на ребёнка. Его глаза были полны ужаса. Она вспомнила, как он смеялся, когда сыпал песок ей в лицо. Как хватал её еду, зная, что мать заступится. Как смотрел на неё с вызовом, уверенный в своей безнаказанности. Она достала нож. Рука дрожала. «Я не могу, — прошептала она, глядя на лезвие. — Он же ребёнок. Он...» «Он тот, кто сделал тебе больно, — голос Майка был тихим, но твёрдым. — Тот, кто испортил тебе отдых. Тот, кто будет расти и станет таким же, как его мать. А может, и хуже. Ты не первая, кому он насолил. И не последняя». Он помолчал, потом добавил мягче: «Я не давлю. Если не хочешь — не делай. Я сам справлюсь. Но, Алиса... я знаю тебя. Часть тебя этого хочет. И это нормально. Нормально — хотеть защитить себя. Нормально — злиться. Нормально — наказывать тех, кто делает тебе больно». Она смотрела на нож. Потом на ребёнка. Потом снова на нож. И сделала шаг вперёд. --- Первый удар пришёлся в живот. Нож вошёл мягко, почти без сопротивления, и Алиса почувствовала, как лезвие разрезает кожу, мышцы, как тёплая кровь хлынула на её пальцы. Ребёнок дёрнулся, издал сдавленный хрип — он.. ДРУГ.. не давал ему кричать. Второй удар — в горло. Глубже. Она вытащила нож и вонзила снова. И снова. Пока тело не обмякло, а глаза не остекленели. Алиса отступила, глядя на свои руки. Они были красными. Нож выпал, звякнув о бетон. Её трясло. «Молодец, — прошелестел "Друг", опуская мёртвое тело на пол. — Ты справилась». Но отдыха не было. Сверху донёсся крик — женский, полный ужаса. Мать нашла пустую постель, а потом следы — открытую дверь, коридор, улицу. Теперь она стояла наверху лестницы, ведущей в подвал, и смотрела на них. «Мой мальчик! — закричала она, увидев маленькое тело на бетоне. — Что вы... что вы с ним сделали!» Кот повернулся к ней. Его улыбка стала очень, очень широкой. «Ах да, — сказал он почти вежливо. — Ты тоже здесь. Сейчас я с тобой разберусь». Крики, которые быстро перешли в хрипы, потом в бульканье. Хруст костей — сначала мелких, пальцев рук и ног, потом крупных, рёбер, позвоночника. Плоть разрывалась у него во рту. Он работал быстро и методично, как делал всегда. Когда всё кончилось, наступила тишина. Тяжёлая, липкая, пахнущая железом и страхом. И вот, спустя мгновенье "Друг" стоял перед ней, его форма была такой же безупречной, как и раньше, ни капли крови на чёрном силуэте. Он смотрел на неё, и в его разноцветных глазах было что-то, похожее на гордость. Как в детстве, когда он показывал Алисе похищенных детей. Когда пропала Десс. Будто эти годы и не проходили. «Всё, — сказал он мягко. — Никто больше не испортит тебе отдых. Пойдём». Она не двинулась с места. Смотрела на свои руки — на кровь, которая уже начала подсыхать, превращаясь в тёмные, почти чёрные пятна. Потом перевела взгляд на два тела на полу — маленькое и большое. Обезображенные, но уже не страшные. Просто... пустые. И вдруг её прорвало. Слёзы хлынули сами собой — не от жалости, не от раскаяния, а от чего-то другого. От страха перед собой. От омерзения к тому, что она только что сделала. От понимания, что она этого хотела. Что она не остановилась, когда могла. Что она — такая же, как он. «Я чудовище, — прошептала она, глядя на окровавленные ладони. — Я такая же, как ты». Майк подошёл, обнял её, прижал к своей прохладной, невесомой груди. Его тень обвила её, успокаивающая, принимающая. «Нет, — сказал он тихо. — Не думай об этом.. Ты — та, кто не позволяет себя унижать. Ты сделала то, что должна была сделать. И я горжусь тобой». «Как можно гордиться этим?» «Потому что ты перестала быть жертвой. Потому что ты взяла то, что принадлежит тебе по праву — свою силу. Потому что ты больше никогда не позволишь никому сделать тебе больно. Это ли не повод для гордости?» Она всхлипывала, уткнувшись в его плечо, а он держал её, пока слёзы не кончились. «Пойдём, — повторил он, когда она затихла. — Вымой руки. Ложись спать. Утром всё будет по-другому». Она кивнула, вытирая лицо рукавом. --- В номере она долго стояла под душем, смывая кровь. Вода внизу закручивалась розовыми спиралями и уходила в слив. Она смотрела, как исчезают следы того, что она сделала, и чувствовала странное, тяжёлое облегчение. Когда она вышла, Майк уже лежал на кровати — его форма была расслабленной, почти прозрачной, он ждал её. Она легла рядом, и он обвил её тенью, тёплой и надёжной. Она обняла кота, прижимая его к себе. «спи-спи, — прошептал он. — я рядом... Спокойной ночи.». Алиса закрыла глаза. Она лежала, чувствуя рядом прохладное присутствие Майка, и думала о том, что теперь уже никогда не будет прежней. И странно — её это почти не пугало.