День твоей смерти

Рассвет в Кунцево не принес облегчения. Небо над Москвой окрасилось в грязный, пепельно-розовый цвет, пробиваясь сквозь щели блэкаут-штор тонкими, острыми иглами света. В стерильной квартире этот свет казался чужим, почти болезненным. Вова не спал. Он провел остаток ночи в кресле напротив окна, наполовину скрытый тенью. Его пальцы методично, на ощупь, перебирали детали разобранного пистолета. Это было его медитацией — ритуал, который помогал заглушить голоса прошлого и сосредоточиться на холодной стали настоящего. Кащей забылся коротким, тревожным сном на узком диване, не снимая туфель. Даже во сне он выглядел так, будто готов в любой момент вскочить и начать торговаться за свою жизнь. Утренний свет выделил глубокие тени под его глазами и сеть мелких морщин. Дорогой костюм измялся, и теперь «лондонский консультант» всё больше напоминал того самого хитрого лиса из казанских подворотен. — Подъем, — негромко сказал Вова. Звук его голоса в утренней тишине прозвучал как щелчок затвора. Кащей открыл глаза мгновенно. Никакой сонливости — только резкий, сфокусированный взгляд. Он сел, провел ладонями по лицу и тяжело выдохнул. — Утро в Москве всегда пахнет гарью и безнадегой, — прохрипел он, потирая затекшую шею. — У тебя есть нормальная бритва, Адидас? Не хочу идти на встречу с судьбой как побитый бомж. — В ванной новый набор. Одноразовый. Пользуйся, — Вова встал, его движения были четкими и бесшумными. Он подошел к столу, где лежал планшет и несколько фальшивых паспортов. — У нас есть сорок минут. Потом двор начнет оживать: мамочки, собачники, курьеры. В этой толпе легче раствориться, но и слежку заметить труднее. Через пятнадцать минут Кащей вышел из ванной, пахнущий дешевым мылом, но со свежевыбритым лицом. Он накинул свое кашемировое пальто, и на мгновение в комнате снова воцарился образ человека, который стоит миллионы. — Куда мы едем? — спросил он, глядя, как Вова надевает неприметную черную куртку и закидывает за спину небольшой рюкзак. — Жёлтый живет в закрытом поселке по Новой Риге, — Вова проверил телефон — пришло сообщение от информатора. — Но там его не достать. Охрана, периметр, камеры с распознаванием лиц. Но каждое утро в девять тридцать он приезжает в свой офис в «Сити». Башня «Федерация». Там у него свой лифт и отдельный вход. — И ты хочешь зайти к нему прямо в логово? — Кащей поднял бровь. — Это самоубийство, Вова. У него там армия. — У него там клерки в форме и камеры, которые я знаю как свои пять пальцев, — Вова подошел к двери и посмотрел в глазок. — Мы не будем воевать с армией. Мы зайдем как тени. Я числюсь в его службе безопасности, мой пропуск сработает в системе. Вова обернулся к Кащею. В его взгляде не было ни азарта, ни страха. Только профессиональный холод. — Ты идешь со мной, потому что только ты знаешь моральные коды доступа к его «грязным» архивам. Если мы просто его пришьем — за нами придут другие. Нам нужен рычаг. Компромат. Кащей криво усмехнулся и поправил манжеты. — Значит, идем грабить банк памяти. Ну что ж, Адидас, погнали. В конце концов, сегодня 26 мая. Первый день моей новой жизни. Постарайся, чтобы он не стал последним. Они вышли из квартиры, оставив после себя лишь запах горького кофе и две пустые кружки на столе. Старый лифт со скрипом повез их вниз, в реальность, где за каждым углом мог ждать снайпер или очередная засада из прошлого. *** Вова уверенно шагнул к турникетам. На нем была дорогая, но неброская куртка, под которой легко угадывалась спортивная фигура. Он приложил к считывателю именную карту-пропуск, выданную службой безопасности Желтухина. Раздался мягкий звуковой сигнал, загорелась зеленая стрелка. Охранник на ресепшене, мельком взглянув на монитор, увидел фамилию «Суворов» и статус «Особый доступ». Он лишь вежливо кивнул. Вова был для них своим — специалистом по «деликатным вопросам». Кащей шел следом, на шаг позади. В своем безупречном пальто и с кожаным портфелем в руках он выглядел как высокопоставленный юрист. Он даже не пытался прятаться. Он просто надел очки в дорогой оправе, которые полностью меняли выражение его лица, делая его холеным и интеллигентным. — Доброе утро, — бросил Кащей охраннику, проходя через турникет по временному гостевому коду, который Вова дистанционно активировал через систему минуту назад Кащей смотрел на массивные двери в конце коридора, и на его губах играла странная, почти торжествующая улыбка. — Вадим Желтухин… — прошептал Кащей, пробуя имя на вкус. — Жёлтый. Сколько лет, сколько зим. Ты знал, Вова, что он всегда был амбициозным? Еще тогда, когда мы делили видеосалоны, он смотрел выше. Он не хотел быть пацаном, он хотел быть хозяином. Вова замер у двери. Имя «Жёлтый» отозвалось в его сознании тупой, пульсирующей болью. Это была старая рана. В той, прошлой жизни, их столкновение закончилось кровью и пеплом. Вова думал, что оставил это позади, когда из Казани уехал. Но этот мир оказался тесным. — Он заказал тебя, потому что ты — единственный, кто помнит, с чего начинался его капитал, — сказал Вова, доставая из кармана глушилку для электронных систем кабинета. — Пошли. Пора напомнить ему правила приличия. Вова толкнул тяжелые дубовые двери. Кабинет Желтухина был верхом корпоративного пафоса. Огромный стол из редкой породы дерева, коллекционное холодное оружие на стенах и панорамный вид на город, который лежал у его ног. Вадим Желтухин, ныне — уважаемый инвестор и меценат, сидел в глубоком кожаном кресле спиной к двери, глядя на просыпающуюся Москву. — Я же сказал, кофе через пять минут, — не оборачиваясь, бросил он. Голос Жёлтого стал глубже, в нем появились бархатные нотки власти, но за ними всё еще скрывалась та самая сталь, которую Вова помнил по подвалам «Дома Быта». — Кофе подождет, Вадик, — тихо сказал Кащей. Желтухин замер. Его плечи напряглись. Он медленно, очень медленно развернул кресло. Его лицо, холеное и загорелое, мгновенно побледнело, когда взгляд упал на Кащея. Но когда он увидел стоящего чуть позади Вову в тактической экипировке и с оружием в руках, в его глазах отразился настоящий, первобытный ужас. — Ты… — Жёлтый судорожно сглотнул, пытаясь нащупать кнопку вызова охраны под столом. — Руки на стол, Вадим, — Вова поднял пистолет, и красная точка лазерного прицела замерла прямо на переносице Желтухина. — Кнопка отключена. Связи нет. Мы здесь одни. Кащей вальяжно прошел к бару, достал чистый стакан и налил себе виски, не спрашивая разрешения. — Здравствуй, Жёлтый, — Кащей поднял стакан, словно произнося тост. — Говорят, ты устроил поминки по мне на 25 мая? Решил, что старые долги сгорают вместе с машинами? Плохо ты меня знаешь, Вадик. Я ведь живучий. Желтухин взял себя в руки, хотя его пальцы, лежащие на столе, едва заметно дрожали. — Кащей… Вова… Вы не понимаете, во что ввязались. Это не 90-е. У меня связи в правительстве, у меня… — У тебя сейчас только дырка во лбу будет, если не замолчишь, — отрезал Вова, подходя ближе. — Ты нанял меня «втемную», Вадим. Ты хотел, чтобы я убил человека, который когда-то был моим братом. Это не бизнес. Это крысятничество. А за крысятничество на улице всегда спрашивали по-особому. Жёлтый посмотрел на Вову. В его взгляде мелькнула тень старой ненависти. — «Братом»? Ты забыл, Адидас, из-за кого мы все тогда оказались в дерьме? Кащей всегда пекся только о своей шкуре. А ты… ты просто пёс, который сменил одного хозяина на другого. — Может и так, — Вова не отвел взгляда. — Но сегодня я сорвался с цепи. Кащей, открывай его сейф. Посмотрим, что наш «меценат» прячет от налоговой и совести. Кащей подошел к стене, за которой скрывался встроенный сейф последнего поколения. — Вадим, будь хорошим мальчиком, продиктуй код. Или мне попросить Вову использовать свои навыки полевой хирургии? Жёлтый молчал, его лицо превратилось в маску из камня. Он понимал: если они получат доступ к его архивам, его империи конец. Но если он не даст код, его жизнь закончится прямо здесь, на 60-м этаже, и никто даже не услышит выстрела. — Кащей, не делай этого, — голос Жёлтого дрогнул. — Там бумаги… они уничтожат не только меня. Они похоронят половину города. Ты не выйдешь из этого здания живым, если эти документы окажутся у тебя. — О, я уже «умирал» один раз, Вадик. Второй раз — это уже статистика, — Кащей подмигнул Вове. — Адидас, присмотри за нашим меценатом. Если дернется — не порть костюм, бей в колено. Вова молча кивнул, не отрывая прицела от груди Желтухина. Он видел, как на лбу Вадима выступила испарина. Тот Жёлтый, которого он помнил — суетливый, вечно поддакивающий парень на побегушках — превратился в монстра в дорогом пиджаке, но нутро осталось тем же. Трусливым. — Код, Вадим, — холодно произнес Вова. — Я не буду повторять. Желтухин посмотрел в глаза Вове, ища там хоть каплю старой жалости, но нашел только выжженную пустыню. Он понял — Вова нажмет на спуск. Не из ненависти, а просто потому, что это часть работы. — 25-05-90-00, — выдавил из себя Жёлтый. Кащей замер. Его пальцы застыли над сенсорной панелью. Он медленно обернулся, и на его лице проступила горькая, почти болезненная усмешка. — Дата моей «смерти» и два нуля… — Кащей покачал головой. — Ты сентиментален, Вадик. Или просто слишком гордился тем, что провернул всё так чисто? Замок щелкнул с приглушенным гидравлическим шипением. Тяжелая дверь сейфа медленно отошла в сторону. Кащей заглянул внутрь. Там не было гор золота или пачек наличности — для этого существовали офшоры. Внутри лежала обычная кожаная папка, старая кассета формата VHS и современный внешний жесткий диск. Кащей достал папку, раскрыл ее и начал быстро пролистывать страницы. Его лицо становилось всё более хмурым. — Адидас, ты посмотри на это, — он вытащил из папки пожелтевшую фотографию. — Помнишь этот день? Мы на базе, празднуем твое возвращение. А вот тут, на заднем плане… видишь? Юрка. Тот самый пацан, который сгорел вместо меня. Вова скользнул взглядом по фото. В груди неприятно кольнуло. — А вот и расписка, — Кащей вытащил другой лист, с печатью МВД тех лет. — О передаче информации о маршруте следования группы Кащея. Подпись… Вадим Желтухин. Ты сдал нас за бесценок, Вадик. Даже не за долю в бизнесе — за обещание «покровительства». Ты продал меня за билет в этот офис. Жёлтый вдруг вскочил, забыв про пистолет Вовы. — А что мне оставалось?! — выкрикнул он, и его лицо перекосило от ярости и страха. — Вы бы всё равно сдохли! Кащей бы захапал всё себе, а ты, Вова, со своими «понятиями» вообще не вписывался в новый мир! Я просто… я просто хотел выжить! — Выжить за чужой счет — это не стратегия, Вадик. Это диагноз, — Кащей аккуратно закрыл папку. — Ты нанял Вову убить меня, потому что узнал, что я вернулся. Ты испугался, что старый скелет выберется из шкафа и обрушит твою безупречную репутацию «честного инвестора». Вова медленно опустил пистолет, но его взгляд стал еще страшнее. — Ты использовал меня, чтобы замести свои следы, — тихо сказал он. — Ты хотел, чтобы я завершил то, что ты начал двадцать лет назад на той трассе. В этот момент в приемной послышались шаги и приглушенные голоса. Секретарша пришла раньше. Или охрана что-то заподозрила. — У нас гости, — Вова мгновенно перешел в боевой режим, уходя в сторону от линии огня возможного выстрела через дверь. — Кащей, забирай кассету, диск и документы. Уходим через пожарный выход. — А как же Вадик? — Кащей посмотрел на Желтухина, который съежился в своем кресле. Вова посмотрел на Жёлтого. Тот выглядел жалким. Вся его власть, все его миллиарды превратились в прах в одно мгновение. — Пусть живет, — бросил Вова. — Но диск мы забираем. Завтра вся Москва узнает, на чьей крови стоит башня «Федерация». Это будет похуже пули, Вадик. Это будет долгое, публичное гниение. — Нет! Стой! — Желтухин рванулся к ним, но Кащей легким движением оттолкнул его назад. — С днем рождения меня, Вадик, — улыбнулся Кащей. — И с днем твоей настоящей смерти. Они выскочили из кабинета за секунду до того, как в дверь зашел начальник охраны. В коридоре уже завывала сирена — Вова дистанционно активировал пожарную тревогу, чтобы создать хаос. Сирена выла надрывно, пульсируя красным светом в такт бьющемуся пульсу. Офисный рай «Сити» в одно мгновение превратился в муравейник, охваченный паникой. Сотни клерков в белых рубашках высыпали в коридоры, смешиваясь в единый поток, стремящийся к лестницам. — Держись за мной, — бросил Вова, перехватывая пистолет так, чтобы он не бросался в глаза, но был готов к стрельбе за доли секунды. Кащей прижал кожаную папку к груди, как высшую ценность. Его лицо снова превратилось в маску холодного спокойствия, но в глазах горел азарт. Они выскочили в коридор, сливаясь с толпой эвакуирующихся сотрудников. — Суворов! Стой! — голос начальника охраны Жёлтого перекрыл шум сирены. Из-за поворота вылетели трое бойцов в полной экипировке. В руках у них были короткие автоматы. В обычном мире они — элита безопасности, но для Вовы они были просто мишенями, которые не прошли настоящую войну. — Вниз! — скомандовал Вова, хватая Кащея за плечо и ныряя в боковой проход, ведущий к техническому лифту. Пуля высекла искры из стального косяка двери. Вова, не оборачиваясь, сделал два выстрела в ответ — не чтобы убить, а чтобы заставить их пригнуться и выиграть секунды. Они ворвались на лестничную площадку. Здесь было тише, только эхо их шагов гулко отдавалось от бетонных стен. — Кащей, если мы сейчас не уйдем, Жёлтый перекроет все выходы на парковке, — Вова быстро спускался через две ступеньки. — У него там свои люди, полиция приедет только через десять минут, а за это время нас успеют трижды закопать в фундамент. — У меня есть идея получше, Адидас, — Кащей тяжело дышал, но на его губах играла та самая змеиная улыбка. — На 45-м этаже есть переход в торговую галерею. Там всегда толпы туристов и курьеров. Если мы доберемся туда, они потеряют нас в камерах. Они пролетели пять пролетов. На 45-м этаже Вова плечом выбил дверь. Они оказались в сияющем царстве стекла и бутиков. Люди здесь еще не поняли, что происходит в офисной башне — музыка играла мягкий лаундж, пахло дорогим парфюмом и свежей выпечкой. — Иди к выходу через фуд-корт, — шепнул Вова, убирая оружие под куртку. — Встречаемся у серого «Фольксвагена» на внешней стоянке через пять минут. Если я не приду — диск у тебя. Знаешь, что делать. — Вова, ты куда? — Кащей замер. — Нам нужен «хвост», который я отрублю, — Вова обернулся. Его взгляд был спокойным, почти будничным. — Иди, Никита.  Кащей кивнул и растворился в толпе покупателей. Вова же развернулся и пошел навстречу охране, которая уже врывалась в торговую зону. Он шел медленно, уверенно, словно обычный посетитель, но его рука уже нащупала в кармане световую гранату. *** Кащей стоял у машины, нервно теребя четки. Каждая секунда казалась вечностью. Он уже начал думать, что Вова решил принести себя в жертву, как вдруг из дверей торгового центра вышел человек. Вова шел не спеша. На его щеке была свежая ссадина, а куртка порвана на плече, но он был жив. Он сел за руль, бросил на заднее сиденье окровавленную рацию одного из охранников и завел мотор. — Ушли? — спросил Кащей, садясь рядом. — На время, — Вова вырулил со стоянки, встраиваясь в плотный поток машин на набережной. — Жёлтый сейчас рвет и мечет. Он поднимет все свои связи. Нам нужно уезжать из города. — Куда? — Кащей открыл папку и снова посмотрел на ту самую фотографию из 90-х. Вова посмотрел в зеркало заднего вида на удаляющиеся башни «Сити», которые теперь казались ему просто декорациями из дешевого кино. — В Казань, — коротко ответил он. — Всё началось там, там и должно закончиться. У нас есть диск, Кащей. Пришло время показать всем, кто такой на самом деле Вадим Желтухин. Кащей молча кивнул. Он достал телефон, вытащил сим-карту и выбросил ее в окно. — Знаешь, Адидас, — тихо сказал он. — Я ведь все эти годы думал, что я один остался. А оказывается, мы оба застряли в том дне. 25 мая. — Теперь это просто дата в календаре, Никит, — Вова прибавил газу, и машина рванула в сторону выезда из Москвы. — Теперь мы пишем новую историю.