Занавесочки

Утро, сладким лучиком грея потаенные уголки квартиру, забралось под одеяло. Многоэтажные дома, подпирая собой небосвод, становились живыми. Лилась вода, жарился завтрак, надевались костюма на работу. Дома шумели. Весна. — М, — Черный сел и спустил ноги с кровати. Потолки стали нежно розовыми. Он посмотрел на Курильщика. Карие глаза крайне не сонно смотрели на него, так более того, они прямо таки искрились. Курильщик на это сильнее закутался в одеяло. — Буханка, работать будем? — Не хочу. — А надо, — погладил свой подбородок Черный. — Надо, парень, надо бы. Чего глядишь на меня? Курильщик окончательно зарылся в одеяле, и то тут же начало шевелиться, вздымаясь кочкой. — Что ты там, а? — Черный неуклюже повалился на кровать боком, и начал пытаться вытащить Курильщика из того кокона, в который он зарылся. Когда он услышал поросячий визг пополам со смехом, начал беспорядочно щипать эту карусель. Удивительно, но для человека с абсолютной нечувствительностью ног двигался Курильщик крайне резво. Да так, что покатился было к краю кровати, но Черный завидел силуэт тощей руки и ухватился за нее, потянув на себя. Кусок ткани был повержен и свален цветастой кучей на пол на пол. Курильщик улыбался. — Спасибо, — он заправил прядь за ухо и обхватил запястье Черного. Тот отвел голову в сторону, мол, не за что. Курильщик пожал плечами. Длиннопалый, он начал выводить непонятные узоры и рисунки на чужом крепком запястье, периодически кидая счастливый взгляд на Черного. — Что тебя так, — Черный прокатил по горлу подобие смеха, а потом сглотнул его обратно, — рассмешило. Курильщик хрюкнул. Вытер пальцем слезу и пожал плечами. — Не знаю. Просто настроение какое-то сегодня, — он отнимается от запястья Черного, потирает свое предплечье, за которое Черный его так надежно перехватил. — Болит? — он касается подушечками пальцев порозовевшего места. — Забей, все нормально. Так, пустячок. Так вот. Настроение у меня сегодня… Нерисовательное. — В смысле? — В коромысле, — гордо отвечает Курильщик. — Сегодня отдыхать буду. А может будем. Курильщик неожиданно сделался 16-летним мальчишкой, осчастливенным странной, но компанией, которая распевала песни, распивала высокоградусное и не очень, травила байки и была абсолютно безобидной. До поры до времени. — М, тц. Тогда давай… Давай… — В цепочку городов? Черный смотрит на него как на бомжа в подворотне. Или на себя утром. — Ладно, ладно, прости. Просто, не знаю, что придумать. У нас… У нас разные интересы, согласись. — Разные? — Черный задумался. И вправду разные. До той степени, что если один отдыхает – другой идет работать. В отпуске было немного по-другому, но там и обстановка другая: иссиня-черное море, просторный пляж, мелкий белый песочек(который они еще с неделю вымывали из волос друг друга), разноцветные (и вкусные) рыбы, животрепещущие экскурсии и вся вот эта экзотика, дышавшая соленым воздухом в легкие. — То есть, я имел в виду, что мы скорее, знаешь… — Не-не, все нормально. Это… некритично. — Некрити… Да, это некритично. Так… давай займемся чем-то вместе. Ты и я. — Ты, я и Сфинкс, — угрюмо хмыкнул Черный, так некстати вспомнив о своем кошмаре с детских лет. Курильщик подтащил себя к подушкам, улегся на них. На Черного он смотрел уже серьезными глазами. Двусмысленно. Впрочем, Черный, посмотрев на него, улегся рядышком, и погладил по плечу. Поцокал. — Прости, — и поморщился вдобавок. Не умеет он прощения просить. Курильщик поморщился в ответ, но уже для того, чтобы показать какой пустяк это. Для Черного. Для себя он не решил. — Сфинкс, — Курильщик делает около язвительный тон, — уехал в командировку. На полторы недели..Так что если хотим прогуляться – можем обсудить. — Ты так говоришь, будто он никогда не захаживал к нам домой, выламывая дверь с ноги. — Это было один раз. — Правда? А дверь мы почему-то чинили три раза. Ха-ха-ха. Чинили они ее три раза, потому что первый раз они заменяли дверь. Но Черный не до конца вычистил места под петли и те попрощались с косяком при первой же возможности, и так случился второй раз. Третий раз они меняли дверь из-за того, что к ним пришла глава домкома, молоденькая специалистка, которая раньше работала дизайнером и… Курильщик с ней сговорился. — Мы чинили ее три раза, потому… — Курильщик осекается. Это бессмысленно. Машет головой. Они тратят время на споры. — Давай сыграем в… — Географию? — Да, геогр… Я не знаю правил. — Расширенная версия цепочки. Мы с парнями не знали много городов, поэтому решили взять вообще весь… Все это. Мир, — Черный повел рукой по воздуху, — Начнем? — Да, — согласился Курильщик, нелолго размышляя над предложением. И сразу вкинул город: — Стреггей. — Йотунхейм. — Ми-ми-ми-и-и… Мидас. — Сайлент Хилл. — Господи, такое болото вспомнил. Льивел. — Можно на любую другую букву? — Почему бы и нет, — сказал Курильщик, сев. — Вуринам. — Воспользуюсь правом буквы. Напхи. — О, тот еще отсталый городишко, похуже чем наши, — сказал Черный и кивнул на окно. — Там, говорят, Расчески тоже снесут. — А что так? — удивился Черный. Он-то, помимо того, что за компанию с Курильщиком средствами массовой информации не пользовался, не с кем не разговаривал. Курильщик хоть так, хоть сяк, но иногда удостаивался поспрашивать у кого как дела, как долго они ехали на эту выставку и во сколько им обошелся билет. Правда, возвращался он после таких разговоров несколько… Вдохновленным. Даже не несколько, а очень. Так, что только краски успевай покупать – а краски им проще было купить уже в строительном, а не в художественном. В крайнем случае, шли карандаши, пастель, мел. В любом случае, после возвращения из своеобразного “запоя”, Курильщик закрывался, при том, что он не такой уж говорливый с возрастом стал. Только потом Курильщик начинаю выкидывать вот такие новости, по песчинке, по крупинке. Естественно, вести полноценную беседу о том, “ну что, как они там без меня”, Черный никогда не собирался. Наверно, из-за неприязни. Или мысли, что у них без заботливого хмурого папаши под боком все стало наконец-то так, как должно было. — Да-а, всякое там. Расчесочники – они же это, интрижники. И вообще жаловаться они очень любят. А вообще, помимо того, что люди начали уезжать после сноса ну… сам знаешь чего, там обнаружили несовпадение некоторых вещей, криминальные дела, авторитеты вот эти все. Ну, по типу нашего Рыжего. — А, понятно, менты глядели не в ту сторону, когда сносили эту помойку, — в глазах Черного чистой желчью плескалась любовь. — Ага, а как же. Всех собак спустили, деньги потратили. Чем мешал, не пойму. Зато от этих Расчесок не догадались избавиться заодно. Придумали какое-то это… — Во-во, придумали и сидят, молодцы прям, тц. Злость берет. — Да-да, вот именно, что это же… Утро медленно высилось красным огненным кругом над линией отполированных многоэтажек. Весна.