cause I know that it's delicate

      Сообщение приходит куда позже, чем обычно. Чаще всего после неудачной гонки Ландо не ждет, а сразу едет в отель, по пути хватая Оскара или просто отсылая тому номер комнаты.       Только вот сейчас уже почти одиннадцать, а все еще ничего. Оскар прекрасно знает, что Ландо задержался на треке для дебрифа с командой, но ведь он уже должен был вернуться.       Может быть, Ландо в клубе. Напивается и старается забыть обо всем, что случилось. Но это невозможно — в таких случаях Ландо обычно зовет Оскара с собой. Даже если он почти всегда отказывается, Ландо все равно каждый раз предлагает.       На секунду ему начинает казаться, что Ландо вообще не хочет его видеть. Хотя это практически исключено. Как бы претенциозно это ни звучало, но в каком-то смысле Ландо всегда нужен Оскар. После удачных гонок Оскар становится для Ландо своего рода трофейной женой — ему нужно, чтобы Оскар показательно гордился им (что он и так делает), нужно трахнуть Оскара, медленно и глубоко. Так, словно у них есть все время в мире. А вот после неудачных гонок все немного сложнее. В такие дни у Ландо всегда разное настроение, и Оскару трудно понять, чего же именно тому хочется. Иногда они просто молча сидят в одной комнате, и Ландо хватает одного только присутствия Оскара. В другие же дни Ландо берет его так жестко и грубо, что в какой-то момент Оскар начинает плакать от гиперстимуляции. Но он все еще искренне рад, что может помочь хоть как-то.       И вот как только Оскар решает, что Ландо, наверное, просто лег спать, телефон звякает.             Ландо:             207             пожалуйста       Не теряя ни секунды, Оскар выбегает из своего номера. У двери с цифрой 207 он замирает и робко стучит. Ему открывают так быстро, что складывается впечатление, будто Ландо ждал его у самого входа.       Ландо выглядит… На удивление нормально. Да, его взгляд довольно отстраненный, челюсть крепко сжата, но в остальном он не производит впечатление человека, который готов в любую секунду взорваться. И это уже хороший знак.       — Привет, — тихо говорит Оскар, входя в номер.       Молчание. Ландо лишь наблюдает за тем, как Оскар снимает обувь.       — Ты… Ты в порядке?       Ответом ему все еще служит тишина, а Ландо пока усаживается на диван. Оскар же преданно идет за ним, но сесть рядом все же не осмеливается. После еще одной минуты тишины и неловкости Ландо наконец спрашивает:       — Ты злишься на меня?       В его словах нет ни неуверенности, ни страха. Ландо, кажется, действительно не знает.       И вот тут все наконец-то обретает смысл. Ландо всегда нужен Оскар (даже если он злится или раздражен), а вот Оскар в подобные моменты иногда хочет побыть один. До этого на треке у них не разу не происходило ничего такого, что могло бы их рассорить. Да, была Венгрия, но тогда между ними и близко не было тех отношений, что есть сейчас. И, видимо, из-за этого Ландо и подумал, что Оскар злится на него, поэтому не написал раньше.       — Нет.       Оскару и не нужно больше ничего говорить — всю свою честность он вкладывает именно в это короткое слово. И совершенно не кривит душой. У Оскара нет даже капли негатива по отношению к Ландо. Конечно, восторга вся эта ситуация у него не вызывает. Было бы славно, если бы все вышло иначе, но он точно не злится.       Ландо же моментально расслабляется.       — Хорошо, отлично, — выражение его лица смягчается, и Ландо шире раздвигает ноги, приглашая Оскара встать между ними.       Оскар нежно касается рукой щеки Ландо и пальцами прослеживает контур уже более широкой улыбки. Какое-то время они просто стоят вот так, глупо разглядывая друг друга. Насколько же забавно, что так много людей считают их новыми Нико и Льюисом, которые купались в своей ненависти, когда на самом деле Ландо и Оскар после контакта на трассе все еще смотрят друг на друга с теплотой и совершенно без злобы.       А когда Ландо утыкается подбородком Оскару в живот, он задумывается о доверии. Оскар понимает, что никогда не переживает, когда они гоняются, потому что доверяет Ландо не только как гонщику, но и как человеку. Особенно когда что-то идет не так. Оскар знает, что они всегда могут поговорить и понять друг друга, и не сомневается, что и сам Ландо уверен в этом. Они доверяют друг другу, когда гоняются, разговаривают, обнимаются, занимаются сексом, и это нерушимое доверие заставляет Оскара думать, что, возможно, несмотря на слова окружающих, их отношения будут долгими. И в этом номере в отеле со все еще напряженным напарником, который крепко сжимает бедра Оскара, он понимает, что ему Ландо позволяет еще и позаботиться о себе.       — Чего ты хочешь? — шепчет Оскар, чтобы не нарушать возникшее умиротворение.       — Я хочу… Могу я… Бля. — Руки Ландо перемещаются на ягодицы Оскара и сжимают ткань шортов так крепко, словно он хочет сорвать их. И Оскар спокойно позволяет ему это, потому что давно привык к тому, как грубо Ландо любит сжимать его задницу. Ландо же, помимо всего прочего, сильнее утыкается носом ему в живот, из-за чего его слова звучат едва-едва слышно. — Ты готов?       — А?       Ландо отрывает голову от живота Оскара и, смотря на него своими потемневшими глазами снизу вверх, скользит ему в шорты, очерчивая пальцами вход:       — Ты подготовился?       Оскар кивает. Он не до конца был уверен, в каком настроении Ландо, захочет ли он, чтобы все было быстро и жестко или нет, поэтому на всякий случай растянул себя в душе.       Ландо поднимается и через голову стягивает свое худи, бросая его на пол:       — Раздевайся.       Оскар моментально стягивает футболку и кладет на кресло. Он неловко косится на Ландо — теперь они оба без верха. Ландо в ответ на это выжидающе приподнимает брови.       — И это тоже, — медленно, словно он говорит с ребенком, просит он, указывая на шорты Оскара.       Оскар кивает и под внимательным взглядом Ландо расстегивает пуговицу и молнию. Вместе с шортами он снимает и боксеры. Ландо на это только довольно улыбается. Оскар отвечает ему тем же, ощущая искреннюю радость от того, что смог его порадовать. Только вот это чувство быстро исчезает, потому что Ландо вдруг отворачивается и отходит от него на несколько шагов. Оскар уже бросается за ним, но Ландо его останавливает:       — Не двигайся.       Оскару остается только молча наблюдать, как Ландо заходит в ванну, на ходу стягивая свои штаны. Можно было бы уже начать паниковать, что его оставили одного, но Ландо быстро возвращается с бутылочкой смазки в руках. Судя по всему, эмоции Оскара вполне явно отражены на его лице, потому что Ландо ободряюще улыбается ему и усаживается на диван.       Оскар ждет, что Ландо скажет ему, что делать дальше, но тот просто смотрит и продолжает улыбаться. Что несколько смущает, потому что Оскар полностью обнаженный стоит под тяжелым взглядом Ландо. Он даже немного поеживается и делает робкий шаг назад, чтобы хоть немного выйти из-под влияния потемневших глаз Ландо. Тот на это только цокает, явно требуя остаться на месте:       — Ландо…       Ландо наконец решает прервать эту неловкость и громко хлопает себя по бедру.       — Иди сюда.       От облегчения Оскар вздыхает и быстро усаживается к Ландо на колени. Ландо крепко сжимает его бедра, а с его лица внезапно пропадает его обычная дурацкая улыбка, уступая место чистому желанию. Он торопится открыть смазку и так быстро наносит ее на член, что кажется, будто он умрет, если не окажется внутри Оскара в считанные мгновения. И, скорее всего так и будет, потому что Оскару кажется, что в такие моменты он становится для Ландо своего рода якорем. Ландо нужно разрушить Оскара, чтобы вновь обрести себя. И когда Ландо входит в него, Оскар думает, что с удовольствием позволит ему разрушать себя столько раз, сколько потребуется.       Оскар принимает его медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя легкое жжение от растяжки. Все-таки подготавливал он себя довольно давно.       — Вот так, детка. — Ландо кладет руку на талию Оскара, помогая ему опуститься. — Не спеши.       Оскар слушается и устраивает руки на плечах Ландо, зажмурившись и приоткрыв от напряжения рот. Дыхание непроизвольно ускоряется, и он наконец полностью опускается на бедра Ландо. С губ тут же срывается давно сдерживаемый скулеж, и Ландо удовлетворенно вздыхает в ответ. Его глаза закрываются от удовольствия, и он откидывает голову на диван.       Но как только Оскар начинает приподниматься, Ландо мгновенно вцепляется руками в его талию и бедро — так крепко, что не пошевелиться. Оскару только и остается, что издать обескураженный звук — он совсем не понимает, чего от него хотят.       — Мне нужно… — с трудом выдыхает Ландо, — просто… Побудь прямо так.       И вот это вот что-то новенькое. Да, раньше они экспериментировали с чем-то подобным. Только тогда Оскар держал член Ландо у себя во рту, но внутри себя — никогда. И поначалу Оскару даже трудно понять, нравится ли ему это вообще — ощущение просто немного слишком. Он чувствует себя таким наполненным, хочет двигаться, получить удовольствие.       Ландо, судя по всему, замечает его дискомфорт, потому что подтягивает Оскара ближе к себе, пока их груди крепко не прижимаются друг к другу, а лицо Оскара не утыкается прямо ему в шею, и шепчет:       — Расслабься, Оск, — пальцы Ландо успокаивающе скользят вверх и вниз по спине Оскара. — Расслабься.       Оскар глубоко вздыхает, закрывает глаза и всеми силами старается успокоиться. И да, теперь он уверен, что все это ему ужасно нравится — член Ландо заставляет его чувствовать себя таким наполненным. Как будто бы больше ничего и не нужно. Только это. Только они вдвоем.       Сознание Оскара начинает уплывать, а тело становится все более податливым в руках Ландо. Он еще сильнее утыкается лбом в плечо Ландо и касается теплой кожи языком, ощущая солоноватый привкус пота. Бедра начинает слегка сводить от перенапряжения, но Оскару плевать — он фокусируется только том, как они соединены, как прекрасно Ландо его наполняет. Одна рука Ландо все также сжимает его бедро, а вторая не отпускает талию. Оскар уверен, что завтра на коже появятся синяки. Замечает он, и что Ландо, который в постели всегда жутко громкий, сегодня не издает ни звука. Да ему и не нужно — прикосновения говорят куда больше любых слов.       Оскар вновь возвращается мыслями к возникшему между ними доверию и улыбается, еще чуть сильнее зарываясь носом в плечо Ландо. Взаимоуважение на трассе — это одно. Здесь же… Соприкосновение сокровенных частей тел, самая интимная позиция из всех возможных между людьми — это совсем другое. Абсолютно другой уровень доверия и уважения.       Все это так интимно, даже сакрально, что Оскару кажется, после их отношения выйдут на какой-то абсолютно новый уровень. Уровень, где между ними образуется особая связь. Где станут ближе их мысли, чувства и сердца.       Они остаются в таком положении долгие часы или считанные секунды. Оскару трудно сказать однозначно — так глубоко он погружен в свое удовольствие. Но в какой-то момент боль в ногах от нахождения в одном положении становится уж слишком навязчивой. Он чуть смещается, заставляя член Ландо тоже сдвинуться внутри него, и это движение заставляет его собственный член потереться о живот. Оскар слышит, как скулит сам, и еще раз качает бедрами, чтобы почувствовать немного больше.       Ландо под ним стонет и перемещает руки на талию Оскара, помогая ему медленно двигаться. Оскар же не отрывает голову от плеча Ландо, позволяя делать ему все самому. В конце концов он это начал, ему и заканчивать. И похоже, что Ландо не возражает, потому что приподнимает Оскара и резко опускает его вниз. Оба слишком возбужденные и отчаянные, от того до неприличия громко стонут.       Оскар понятия не имеет, откуда в Ландо энергия на все эти движения, но жаловаться ему не на что. Ландо делает все хаотично и явно не достаточно глубоко. Только это не имеет значения. Ощущения и так достаточно яркие.       Оскару нужно совсем немного времени, чтобы подойти к краю — его член все это время так прекрасно потирался о живот Ландо. С задушенным стоном, он кусает его шею и наконец кончает.       Ландо же успокаивающе потирает бедро Оскара и совершает еще несколько движений, прежде чем тоже кончить, крепко прижимая Оскара к себе.       Им обоим требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. И Ландо наконец отрывает голову Оскара от такого полюбившегося ему места и улыбается.       — Как ты? — взволнованно спрашивает он. Как будто бы есть хоть какой-то шанс, что Оскару не понравилось.       Откашлявшись, Оскар произносит:       — Ты вообще заметил, как быстро я кончил?       Ландо явно расслабляется и даже смеется:       — О да.       Позже, когда они наконец приняли душ и улеглись в кровать, а Оскар умостился на груди Ландо, он думает, что все с ними будет в порядке.       — Мне, кстати, правда жаль, — тихо говорит Ландо. — Я не просто так это говорю, — глубоко вздыхает он. — Я не хотел.       Оскар только смотрит на него снизу вверх:       — Я знаю.       Ландо же дарит ему одну из своих лучших улыбок — широкую и яркую.       — Уверен, что не хочешь пойти на премьеру?       — Боже, да отъебись ты.