помоги мне начать с начала

наша жизнь сейчас легка для слёз, но слаба для усилий.

люди научились прятать трещины в себе за улыбками, словами и привычными ритуалами: кто-то ищет утешение в чужом тепле, растворяясь в объятиях и голосах, кто-то, напротив, замыкается, бережно складывая свою боль в самые тёмные уголки души, где её никто не коснётся. но есть и те, кто идёт дальше этого, кто не просто скрывает раны, а превращает их в нечто иное. в силу. в холод. в безмолвную решимость, от которой становится не по себе. а есть и другие. те, кто устал чувствовать слишком много или, наоборот, слишком пусто. они находят странные способы приглушить шум внутри себя: раствориться в мгновениях, где реальность теряет чёткость, где мысли становятся тише, а боль - далёкой и почти ненастоящей. на короткое время им кажется, что они нашли выход, что тяжесть отступает… но за эту иллюзию всегда приходится платить больше, чем они готовы признать. они перестают искать спасения. перестают ждать, что кто-то придёт и соберёт их по частям. они сами становятся чем-то новым, не совсем целыми, но уже и не сломленными. и, может быть, именно в этот момент внутри них гаснет что-то светлое… или, наоборот, впервые загорается настоящий огонь. познакомтесь, это Чхве Ёнджун - человек, которого невозможно не заметить, даже если он сам изо всех сил старается оставаться в тени. обычный студент на первый взгляд: тихий, сдержанный, будто выстроивший вокруг себя невидимую стену. но стоит задержать взгляд чуть дольше и становится ясно, что за этой отстранённостью скрывается нечто куда более притягательное. его волосы, чёрные как смола, мягко падают на лоб, иногда скрывая взгляд, в котором прячется холодная, почти туманная глубина серых глаз. в них будто оседают нерассказанные истории, и именно это заставляет возвращаться к ним снова и снова. он предпочитает свободные, объёмные футболки, словно специально выбирает вещи на размер больше, чтобы спрятаться от лишнего внимания. но ткань обманчива: под ней чётко очерченные линии тела, результат долгих, упорных тренировок, дисциплины и внутреннего упрямства. его движения плавные, уверенные, и в каждом из них читается скрытая сила. и, возможно, именно это сочетание холодной отстранённости и почти опасной притягательности, делает Чхве Ёнджуна тем, кого невозможно забыть, даже если он сам никогда не стремился быть запомненным. Ён был всегда довольно скрытный с одногруппниками, он словно всегда держит дистанцию, не позволяя никому подойти слишком близко. его ответы короткие, взгляды ускользающие, а присутствие - почти призрачное, будто он здесь и одновременно где-то далеко. но всё это рассыпается в прах, стоит ему оказаться рядом с теми, кому он действительно доверяет. с Субином и Каем он совсем другой. живой, тёплый, настоящий. его голос становится мягче, смех громче, а в глазах появляется та самая искра, которую никто из посторонних даже не подозревает увидеть. с ними ему не нужно притворяться или скрываться за привычной маской. они дружили с самого детства, связанных чем-то большим, чем просто временем или обстоятельствами. но, чёрт, какие же они разные. словно три противоположных мира, каким-то чудом нашедших точку пересечения. и, возможно, именно в этой разности и заключалась их настоящая близость, в том, как идеально они дополняли друг друга, создавая что-то цельное из своих несовершенств. Хюнин Кай - это настоящий лучик света. он словно носит солнце внутри себя, всегда улыбается, легко находит слова для каждого и умудряется видеть что-то хорошее даже там, где другие давно опустили руки. его смех искренний, звонкий, и он заражает им всех вокруг, даже тех, кто привык прятаться за равнодушием. Чхве Субин. этого парня можно описать одним словом - спокойствие. в нём нет резких движений или поспешных решений. он всегда думает наперёд, взвешивает каждое слово. сколько раз он останавливал парней от глупостей, вытаскивал их из неприятностей, сглаживал углы, которые они сами же и создавали. только Ёнджуна он спасти не смог.

~

Ёнджун не был ранней пташкой, утро для него начиналось где-то далеко за полуднем, а настоящая жизнь включалась лишь тогда, когда город медленно погружался в темноту. он любил засиживаться допоздна, когда в комнате оставался только мягкий свет монитора и редкие звуки ночи за окном. в эти часы мир будто сужался до экрана перед ним, простого, понятного, где всё решали реакция, стратегия и холодная концентрация. он запускал очередную игру, натягивал наушники, и тогда привычная сдержанность трескалась. там он позволял себе быть громче, резче, отпускать язвительные комментарии в сторону тиммейтов за проваленные раунды или, наоборот, смеяться над чужими ошибками с почти мальчишеским азартом. это был его способ выплеснуть всё, что он так тщательно держал в себе днём - раздражение, усталость, то странное, тяжёлое чувство, которому он так и не нашёл названия. в этих ночных партиях он был честнее, чем где-либо ещё. пальцы быстро бегали по клавиатуре, голос становился хриплее от долгих разговоров, а глаза, освещённые холодным светом экрана, казались ещё глубже, почти пустыми. и, возможно, именно в такие моменты, когда игра заканчивалась, а тишина возвращалась слишком резко, он оставался наедине с тем, от чего так отчаянно пытался сбежать. но стоило запустить следующий матч - и всё начиналось заново. но был ли этот метод эффективен?

парень ещё не знал, что жизнь, ждущая его за пределами монитора, не просто изменит его, она сломает его до основания, пока не станет слишком поздно что-то исправить.