Разумное сомнение (H&S#5)

22 апреля Воскресенье 10:35 По мнению Сомерса, первым делом стоило этих двух голубков одеть. Вторым — выяснить, что происходит. Однако его планы пошли под откос; Келли Джейн не сдвинулась с места, пока ей не объяснили, что они тут делают, пока Лазарь искал, в какую щель забиться. — Ваш муж убит, миссис Уолден, — наконец сообщил Хазард. Келли Джейн Уолден уже издавала немало пронзительных воплей, и лишь некоторые, насколько помнил Сомерс, были вызваны испугом. Но, услышав о муже, она заорала так, будто хотела разрушить Иерихон. Лазарь же скукожился еще сильнее и заплакал — беззвучными, мучительными рыданиями. Хазарду пришлось встряхнуть мальчика, чтобы заставить одеться. После долгих уговоров и толики сочувствия Сомерсу наконец удалось успокоить Келли Джейн достаточно, чтобы та оделась и вышла из комнаты. Они проводили Келли Джейн и Лазаря к передней части дома, где торчали Хоффмейстер с Ллойдом, расслабленно привалившиеся к машине, причем во рту у Хоффмейстера торчала ментоловая сигарета. — Мы хотели бы поговорить с вами в участке, — сказал Сомерс. — Эти офицеры запишут ваши показания, а мы присоединимся к вам, как только сможем. — Мне надо его увидеть, — вдруг заявила Келли Джейн, наступая на Сомерса и пытаясь прорваться мимо него. — Я вам не верю. Вы все врете. И так же внезапно разрыдалась. — Офицер Ллойд отвезет вас, — сказал Сомерс, провожая женщину к патрульной машине. — Лазарь, тебя отвезет офицер Хоффмейстер. К чести Ллойда и Хоффмейстера, на этот раз они сумели вести себя как полицейские, а Хоффмейстер даже одолжил машину Нормана, чтобы держать Лазаря и Келли Джейн отдельно. — Давай посмотрим, чем заняты Норман и Гросс, — предложил Сомерс. Когда Хазард и Сомерс вошли в дом, патрульные уже закончили первичную работу с видео— и фотосъемкой. Надев бахилы и латексные перчатки, Хазард с Сомерсом прошли на место преступления. — Это что такое было? — спросил Норман. — И где кофе? — добавил Гросс. — Похоже, вы не очень-то старались, — сказал Хазард, — потому что в сарае мы обнаружили жену потерпевшего, игравшую в чехарду с подростком. — О сарае речи не шло, — заявил Норман. — Мы работаем в доме. — И где кофе? — добавил Гросс. Хазард покачал головой. На взгляд Сомерса, главная комната дома находилась в том же плачевном состоянии, что и фасад. Ковровое покрытие с длинным ворсом выглядело таким старым и грязным, что в нем наверняка водился какой-нибудь супервирус, а между кирпичами камина росла самая настоящая плесень. Поганое место, чтобы умереть. Если призраки существуют — Сомерс считал, что на этот вопрос пока не существовало однозначного ответа, — он очень надеялся, что ему повезет не застрять в какой-нибудь дыре с декором из порно семидесятых годов и запахом кошачьей мочи. У Джона Оскара Уолдена — брата Иешуа — были темные, редеющие волосы, состриженные почти под корень, суровое даже после смерти лицо, а также вес и пропорции обрюзгшего атлета. Большая часть мышц переплавилась в громоздкое, тяжелое телосложение. Он не был красавцем, но вполне возможно, что многие женщины находили его привлекательным при жизни, а с той же вероятностью он платил им синяками и сломанными носами. — А они не шутили насчет ножевых ран, — сказал Хазард, опускаясь на корточки и рассматривая окровавленное тело Уолдена. — Кто-то и правда его отделал как следует. Думаю, застали врасплох. Нанесли несколько хороших ударов и очень быстро, и для него все закончилось, прежде чем он успел что-то понять. А когда он упал, продолжили. — Чтобы нанести такие раны, нужно очень сильно ненавидеть человека. Хазард оглянулся на Сомерса. — Что? Хазард покачал головой. Провел пальцем над порезом на внутренней стороне ладони Уолдена. — Защитные раны. — Он не похож на человека, который может сдаться без боя. — Кровь ведет в кухню, — крикнул им Гросс, указывая на след, тянувшийся по коридору. — Чья кровь? — Мы думаем, убийцы, — ответил Норман. — По всей кухне кровавые отпечатки, и мы нашли окровавленное полотенце в мусорном ведре. Следы ведут на крыльцо и исчезают. Хазард выгнул бровь. — Отобрал нож у нападавшего и направил против него же? — Давай взглянем. След из брызг тянулся по линолеуму с цветочным рисунком по кухне, загибался у двери — на раме остался частичный отпечаток руки — и затем скапливался возле мусорного ведра. В пластиковом пакете для улик лежало полотенце, подобранное Норманом, ржаво-коричневое насквозь. — Очень много крови, — сказал Сомерс. — Значит, нападавший тоже получил серьезные ранения, — сказал Хазард, — или это кровь Уолдена. Возможно, убийца добрался сюда, попытался остановить кровотечение и вернулся в гостиную. — Но задержался тут достаточно надолго, чтобы зарыть полотенце в мусорное ведро, — Сомерс смягчил слова улыбкой. — Ладно. Тогда, возможно, убийца использовал полотенце, чтобы вытереться и смыть кровь Уолдена. — Придется отправить все это в лабораторию управления дорожной полиции. Они определят, принадлежит ли она Уолдену. Если повезет, может, даже смогут сопоставить отпечаток ладони. Хазард вышел на крыльцо, стараясь не наступать на капли крови, составлявшие след. Сомерс пошел за ним, вместе они сняли бахилы и перчатки и сошли с шаткого крыльца. И остановились лицом к незасаженному саду и сараю. Гравийная подъездная дорожка огибала дом сбоку, и именно там следы кровь обрывались. — Уолден не мог сюда добраться, — сказал Хазард. Сомерс мысленно проследил путь. — Итак, убийца идет на кухню. Спотыкается… — Или она. — Он или она спотыкается, хватается — я не буду дальше говорить «он» и «она», Ри, просто для удобства говорю «он». Хватается за раму. Вытирается полотенцем, засовывает в мусорку полотенце и выходит сюда. — Все еще истекая кровью. — А значит, он не вытерся. Пытается остановить кровотечение. Он ранен. Черт возьми, Ри, там столько крови. — И поэтому садится в машину — думаю, в машину Уолдена — и уезжает. — Проклятье. Полагаю, надо выяснить что за машина зарегистрирована на Уолдена. — Серебристый седан «шевроле». — Фигня. Откуда ты знаешь? — На холодильнике висела фотография Уолдена с прихожанами. Они находились в каком-то парке и стояли рядом с «шевроле». — Ну конечно. Как я мог это пропустить? — Вероятно, ты не смотрел на холодильник. Сомерс вздохнул и покачал головой. — Я не… Неважно. — Давай займемся проверкой больниц, кабинетов врачей, ветеринарных клиник. Наш убийца не смог бы далеко убежать с такой кровопотерей. — Убийца забрал нож с собой, так? Или, по крайней мере, избавился от него. Тогда чем воспользовался Уолден? — Хочешь сказать, что у Уолдена было оружие, которым он ранил убийцу, а тот забрал с собой оба оружия? — Он или она, — сказал Сомерс. Хазард отмахнулся от него. — Возможно, оружие было одно. Возможно, мы имеем дело со случаем экстремальной защиты. Уолден напал на другого человека с ножом. Они боролись. Оба оказались ранены, и убийца скрылся с оружием. Сомерс нахмурился. Уолден был крупным мужчиной, и, если ему удалось напасть на кого-то с ножом, Сомерс предположил, что шансы отбиться у жертвы были невелики. Однако сказать это вслух не успел, потому что от передней части дома раздались крики. Вернувшись по гравийной дорожке, детективы столкнулись с группой людей, словно вернувшихся с фестиваля эпохи Возрождения. Трое мужчин и четыре женщины разных возрастов, в развевающихся одеждах. Вероятно, когда-то эти мантии когда-то были белыми, но теперь приобрели сероватый оттенок, словно их выстирали в стиральной машине без отбеливателя. Впереди группы стоял краснощекий мужчина и орал на Нормана. — Убирайтесь к черту с дороги немедленно. Это мой дом. Я имею право туда войти и… Эй, уберите руки. Клянусь богом, я… Хазард шагнул вперед, но Сомерс наблюдал и не двигался. Краснолицый замахнулся на Нормана, и тот воткнул колено ему в пах. Краснолицый рухнул на землю, свернувшись пухлым калачиком. — Ты его убил, — завопила старуха, кинувшись к упавшему мужику. — Есть ли бальзам в Галааде? Неужели Господь всегда будет поражать избранных филистимским бичом? — Господи Иисусе, — проворчал Хазард. — В том-то и суть, — отозвался Сомерс, а потом уже громче сказал: — Ладно, внимание всем. Успокойтесь. Худощавый мужчина с сальными волосами, ниспадающими на плечи, бросил взгляд на Сомерса. — Ты кто такой, черт возьми? — Детектив Сомерсет. Это детектив Хазард. Мы запишем ваши имена и показания. Краснолицый мужик застонал и попытался сесть, а старуха, повисшая на нем, воздела руки и заголосила: — Аллилуйя, братья и сестры! Брат Павел жив! Господь воскресил его, и нам должно благодарить за это святое влияние брата Иешуа. Слава Господу! Слава брату Иешуа! Хазард закатил глаза. — Брат Иешуа мертв. Мне очень жаль, но я вынужден вам об этом сообщить. Его слова вызвали коллективный «ах», после чего все принялись рыдать и стенать, а мужчина с сальными волосами яростно выкрикивал вопросы. — Ну ты что, — попенял Сомерс, — не мог подождать с этим пару минут? — Зачем? Меня уже тошнит от этого дерьма. Сомерс широко распахнул глаза, состоив невинное лицо. — Но, Ри, мы же только что стали свидетелями чуда.