Я не думаю о твоих глазах

Руслан подрывается с кровати, едва не спотыкаясь о сползшую на пол простынь. Сука. Он стирает кожу на коленях, когда падает перед унитазом и его рвёт. Ел он вчера от силы раза два, и то, сухомятка одна и большое количество воды. Уведомления с дефолтной приложухи всякий раз напоминали о двухнедельной задержке, Тушенцов первые три дня спихивал всё на антибиотики, но организм отчаянно намекал сходить за тестами в аптеку под жилым комплексом.  Потом он конечно до крови кусал губы, сжимая несчастный пластик с двумя полосками. Три, несчастных пластика. С дуру написал рыжему, но удалил спустя пятнадцать минут, из страха остаться одному.  Омежья натура вообще никак не вязалась с образом жизни Руслана, он слишком выкладывался в зале, тягая непосильный для себя вес в гантелях. Пил так, словно делает это в последний раз. Не заводил отношения и не хотел быт, детей. Но запах персиковой отдушки доносился до каждого придурка, который позже придавливал его всем весом в собственной кровати, доводя до трясучки.  Рыжий не был исключением. Даня слишком резко ворвался в его жизнь, задаривая и относясь именно так, чтобы потом в будущем построить крепкую семью. Ага и семеро детишек туда же. Нет, Тушенцов противиться этому, обходясь лишь частыми ночёвками. Чтобы потом утром выставить Даню за порог и вернуться к несчастному букету цветов, от него же.  Потому что Кашин — ненадежный. У него туры, стримы. Скачок популярности — никак не вяжется с этими двумя полосками. А быть отцом одиночкой, с мнимым ощущением поддержки, Руслан не хочет. И пренебрегать карьерой Дани тоже.   

***

— Ты никогда сладкой ваты не просил, — сзади прижимаются, чужие руки ползут к талии и горячее дыхание чувствуется около уха, — привет. Неделю не виделись, соскучился? Тушенцов замирает с ножом в руке, отправляя огурец в рот и борясь с желанием прямо сейчас высказать всё Даниле и спихнуть эту проблему на него.  Но обернувшись, Руслан видит абсолютно безмятежную теплоту в глазах рыжего и пакет в его руках, забитый доверху. — Я в прикол сказал, но спасибо что купил, — Тушенцов смазанно целует его в уголок губ, перекидывая нарезанные дольки огурцов в миску с остальными овощами.  — Я что-то не так сделал? Сказал? Ты обиделся как будто, неделю морозил, сейчас даже не поцеловал нормально, — Данила обходит его, облокачиваясь локтем о столешницу и заглядывая в карие глаза.  — Дань, что ты мне мозг ебёшь? Сейчас уехать хочешь или с утра? Настроения нет, я готовлю – уже нихуёвый показатель моего гостеприимства, — Руслан отмахивается, перенимая пакет с рук.  Кашин хмурится, злится. Тушенцов всегда язва, но в последние дни по-особенному. Рыжему порядком надоело бегать хвостиком и добиваться ласки только в дни, когда у шатена течка.  — Блять, серьёзно? Мозг ебу? Я интересуюсь, что у нас вообще происходит, как у тебя дела. Меня как-то пиздец, мягко говоря, всё напрягать начало, — Данила вырывает банку консервированных ананасов у рядом стоящего, который отчаянно пытается отковырять крышку. Одним движением пальцев тянет ключик вверх, открывая и со звоном ставит на стол.  – Я тебя не заставлял приезжать, напрягает – дверь знаешь где, — Тушенцов даже не смотрит на него.  — Руслан, в последний раз спрашиваю. Что случилось?  — У меня нет настроения. Всё?  Данила стискивает челюсти, было бы что-то под рукой – обязательно швырнул бы. Но вместо этого выдохнув, уходит в сторону коридора и вскоре дверь с хлопком закрывается. Что-то даже падает в коридоре. Псих. 

***

— Затянули вы что-то, срок три недели, — добродушная, уставшая женщина в очках на переносице скрепляет бумажки и передаёт Тушенцову. Ещё с утра щиплет в глазах, хочется разреветься, — идите в регистратуру, на учёт вставайте, врача назначат, будете у него наблюдаться в течение всей беременности.  — Я не буду сохранять ребёнка, — буркает Руслан, поджимая губы.  Женщина осматривает его, копирует жест и пожимает плечами.  — Ну, сегодня то вам точно ничего уже не пропишут, приходите послезавтра, запишитесь только, может подумаете как раз, — узист протягивает ещё один лист с печатью.  — Спасибо. На моем сроке, ну, возможно без операций? — Тушенцов уже тянет ручку двери вниз. — Имеете ввиду медикаментозным вмешательством? — Руслан кивает, — думаю нет. Вы же сейчас на серьезных антидепрессантах сидите, в медкарте пометка была. Разберемся, Руслан Сергеевич, Вам всё равно ко мне потом на повторный скрининг идти.  Женщина отворачивается, парень выходит, шурша бахилами на ногах. С лавочки тут же приподнимается какая-то девушка, у неё уже виднеется округлый живот, обтянутый мягкой тканью длинной толстовки.  — Руслан? Привет! — точно, сестра Дани. Попал, — Ты чего тут?  — Привет, да там, проблемки. Забей, ты одна? Как самочувствие? — Руслан прячет бланки за спиной, переводя тему.  — Всё хорошо, я уже на третий скрининг, — девушка улыбается, — со мной Даня, у меня же Артём в москву свинтил, завтра приезжает.  Тушенцов кивает, скрывая панику. Он прощается во избежание неудобных вопросов и мчит по коридору. В регистратуру очередь, оглянувшись он боится наткнуться на рыжую макушку, но спотыкается о чью-то ногу в каблуке, едва не летит носом в кафель. Кто-то в последний момент крепко обхватывает его локти, удерживая на месте. Руслан поднимает взгляд, столкнувшись лицом к лицу с главной проблемой в нынешних реалиях.  — Рус? Всё нормально? — Данила присаживается на корточки, подбирая упавшие листы Тушенцова. Взгляд голубых глаз цепляется за бесконечные строчки. Тормозит на заветной информации о беременности и сроке, в этот момент Руслан выхватывает смятые бланки.  Лицо Кашина выражает одновременно ужас, потерянность и интерес. — Как мне везёт, — недовольно бросает шатен, снова ускользая вглубь коридора.  Когда уже ждет назначенное такси, прилетает сообщение: Данила. Дождись нас, я довезу тебя и поговорим. 16:34 Рус? 16:36 Ясно, блять. Приеду значит сам. 16:49 Конечно, волосы назад, кто пустит то?  Но Даня приезжает уже вечером, когда Руслан загибается от мигрени. Погодка в Питере меняется слишком быстро, если с утра светило солнышко, сейчас уже капли дождя тарабанят по козырьку подоконника, пока небо затянули мрачные тучи. Настроение у Тушенцова тоже мрачное.  Он сидит и бесконечно пялит на несчастные бумажки с больницы, переводит взгляд на экран ноутбука и желает одновременно заблокировать Данилу во всех мессенджерах. Ну или пустить его в свою жизнь окончательно, ютясь в крохотной студии, потому что переезжать сейчас будет слишком сложно. И муторно.  Звонок в дверь был ожидаем, также ожидаемо было полное игнорирование. Когда уже разносится настойчивый стук, Руслан думает что он не настолько эгоист, да и Дане нужно знать, в чём именно он накосячил. Скорее всего несчастный пузожитель заспавнился после случая, когда шатен напился в усмерть и попросил рыжего его забрать. Сидя на чужих коленях, на водительском, было как-то не до резинки. Но этот рыжий придурок обещал успеть.  — Что за хуйня? — Данила шагает за порог, как только дверь перед носом открывается. На самом деле он был в боевой готовности, стоило ключу в замочной скважине провернуться два раза.  — И тебе привет, — Руслан закрывает за Кашиным дверь, невзначай спрашивая про чай. Ну, конечно, рыжий явно сюда пришел чаи распивать.    — Объясни. Ты типа, психовал на меня, морозил, потому что как ссыкло не мог сказать что в положении? — Данила смахивает мокрые пряди чёлки, находясь в взбешенном состоянии.  — Я не в положении, — нагло врет, бледный весь и бумажки на диване тому подтверждение, — на всякий случай проверился.  — Руслан, хватит пиздеть мне. Я видел документы, почему ты не говоришь об этом?  Тушенцов тяжело вздыхает, присаживается на тумбочку в коридоре, наконец поднимая карие глаза, с едва заметной влагой. — Дань, а что ты хочешь? Я не просто так не рвусь с отношения с тобой. Ты имеешь ебанутую аудиторию и охваты, у тебя постоянно туры и стримы, фаны просят альбом – ты тупо не сможешь слиться. Тебе двадцать пять, какой ты отец? Уйдешь на пике? А отношения? Я ебнутый собственник и ты знаешь об этом, даже если ты действительно преданный персонаж, я сожру себя со своими болячками в голове, буду подозревать. Представил? А тут ещё ребёнок, — Руслан громко шмыгает носом, впервые за долгое время вновь подняв болезненную для себя тему.   — И что? С каких пор медийные люди не имеют возможности построить семью? — Данила присаживается на корточки, обхватывая чужие колени ледяными руками, — Руслан, мне тоже тяжело. Я же люблю тебя пиздец, а ты надумываешь себе, похуй вообще что другие думать будут. Уйду на пике – моё дело.  — Что? — Тушенцов неверяще хлопает глазами.     — Уйду на пике.. — Я не про это, ты любишь меня? Мы же просто спим. Даня нервно улыбается.  — И? Это повод — не любить тебя? Тебя это сейчас серьёзно удивило? Руслан, я долбоеб, но не стал бы кататься с одного конца города на другой в три часа ночи, чтобы просто перепихнуться, — рыжий рукой скользит по ноге Руслана, поглаживая, — было бы у меня такое желание, нашел бы вариант попроще.  — Я тоже люблю тебя, Дань. Можно я подумаю? Мне правда тяжело, я только терапию прошел, хуй знает, вывезу или нет, —  Тушенцов грустно улыбается, пока Данила добирается руками до его лица, стирая влагу с щёк. Конечно он кивает, помогая подняться. 

***

— Рус? Воды? — костяшки пальцев стучат по двери в уборную.  — Дань, лучше съеби нахуй, не мог в планировке квартиры – туалет вообще в Мурино установить? — шатен кряхтя поднимается, врубает кран и плещет водой в лицо, полощет рот, — пока бежал все косяки задницей словил.   — Руслан, планировку ты выбирал, — Данила встречает его в коридоре, тут же заключая в мягкие объятия, — обои на кухне которые тебя так раздражают – тоже.  — Ты поссориться хочешь?  — Неа, не пинался сегодня? — рыжий запускает пальцы в отросшую шевелюру Руслана.  — Ещё бы ты пинался, придурок, я бы за тебя тогда никогда не выскочил, — усмехается Тушенцов.  — Я про ребёнка.  Парень отстраняется с видом побитой собаки. Блять. Ладонь кладет на округлившийся за быстрые сроки живот.  — Не, Эльдарка не пинался сегодня, — ехидно улыбается.  Даня устало сжимает переносицу.  — Блять, перестань пожалуйста. У нас вообще девочка, сука. Пока Кашин созревал с ответом, шатен уже оказался на кухне, вливая в себя залпом стакан гранатового сока.  — Вот именно, сука, девочка! Лучше быть девочкой с именем «Эльдар», чем «Забава».  Данила снова оказывается в минимальной близости, он в принципе любит теперь быть всегда на подстраховке. Будь то обычный поход в магаз или в душ.  — Не кипятись, как ты назвать тогда хочешь? Мы просто постоянно сраться начинаем, в прошлый раз ты чуть к маме своей не уехал, я поэтому не поднимаю эту тему, — Руслана целуют в висок, затем аккуратно подхватывают под бедра, усаживая на столешницу. Эх, были времена когда парень не был ещё настолько габаритным и они могли трахнуться прям тут.  — Да, в принципе нормальное имя, просто странное, — Тушенцов кладет ладони на веснушчатые щеки, звонко чмокая возлюбленного в губы. Правда, Данила слишком падок на близость, поэтому дело не обходится одними неловкими телячьими нежностями.  Его утягивают в плавный, изнеженный, утренний поцелуй, сжимая мягкие бока. Руслан в своем положении не стал менее привлекательным и желанным, его всё ещё невыносимо хочется. Иногда везет и он сам лезет поздней ночью, стягивая куски одежды с диким рвением.  — Спасибо что ты есть, Руслан.  Спасибо миру, что есть Даня. И пока Тушенцов думает об этом, рыжий целует его безымянный палец с колечком.